Глава 3.2.2

Времени я не знала, спрашивать у почтальона не стала. Вообще лишний раз не заговаривала с ним, чтобы он не задавал ненужных вопросов. Я слушала его, кивала, развивала беседу на другие темы, все дальше уводя Гарольда от желания узнать побольше обо мне. Пару раз он все же спрашивал, не сбежала ли я от гневных хозяев или, может быть, бездомная.

Лучше ничего не отвечать, чем лгать: во лжи легко запутаться. К тому же нас слышали пассажиры в карете. Мала вероятность, что среди них окажется какой-нибудь знакомый Роберта, но чем черт не шутит.

— До рассвета прибудем в Грельск, — сказал почтальон. — Я там на станции тебя высажу. Куда пойдешь?

— Не беспокойтесь обо мне.

— Я и сам однажды так жизнь свою поменял. Был подмастерьем у обувщика, который меня бил. Пришлось бежать куда глаза глядят. Молод я был, горяч, рисковал не справиться с гневом и убить мастера. Приехал в Ижерск, нашел работу кое-как, да так и остался там. Потом уже ближе к пятидесяти годам почтальоном устроился, так и езжу из Ижерска до Грельска и обратно. Трудный путь, особенно весной и осенью, когда дороги размывает, зимой-то еще куда ни шло, а летом благодать. Ты вот из Ижерска, поди?

— Оттуда, — негромко ответила я, понимая, что всю правду до конца не утаить. — В гости я направляюсь.

— К родственникам?

— Угу.

— А у меня вот нет никого. — Гарольд тяжело вздохнул, шмыгнул носом. — Батю не знал, мать померла давно. Какие тетьки и дядьки были, никто мне не помог, жил с бабушкой. Бабки-то тоже не вечные, умерла она. Не женился — как-то не довелось. Любил одну, страсть как любил, а она за другого замуж вышла. Сказала, мол, дом у него есть, а у меня ничего. В любовь я с тех пор не верю. Да и прошли уж чувства, будто и не было их никогда. Ты молодая еще, любишь, поди, кого?

— Было дело.

— Не сошлись?

— Не получилось.

— Ну и не расстраивайся. Все у тебя еще впереди.

Какое-то время мы ехали в полнейшем молчании, думая каждый о своем. Мне казалось, что я любила Роберта, а теперь я не смогла бы ответить на этот вопрос. Не знаю, но, скорее всего, нет. Он явился в мою потемневшую после маминой смерти жизнь ярким лучом света, озарил ее, прогнал удушающую тоску и окружил такой заботой, какую мне давала только мать.

С зияющей дырой в душе я льнула к нему, он залечивал мои раны, успокаивал. Мама бы сказала, что я еще слишком молода и неопытна, а потому не в состоянии разобраться в человеке с ходу. Ну кто бы заподозрил в милом и обходительном мужчине коварного и жестокого обманщика?

Теперь я, конечно, жалею о решении выйти за него замуж, но тогда была счастлива. Он просил выйти за него, клялся в бесконечной преданности и постоянно, день за днем рассуждал о нашем совместном будущем. Уже много позже я поняла, что таким образом Роберт задавил на корню мою бдительность, чтобы разбогатеть без особых усилий.

Прости меня, мама, что не сохранила ни свою честь, ни наследство, которое ты мне оставила. Ты старалась дать мне все самое лучшее, а я вот так, за несколько недель, все разрушила...

На глазах выступили слезы, я незаметно для Гарольда смахнула их и в очередной раз обернулась. Мне показалось, что у горизонта возникло какое-то движение, но это могло быть обманом зрения. Луну наполовину скрыли набежавшие облака, свет стал тусклее.

Я нащупала в кармане обручальное кольцо, подушечкой пальца погладила драгоценный камень. Как только приеду в Грельск, немедленно отправлюсь на поиски ювелира. Мне бы только теплую, сухую постель и горячий, сытный обед, а больше пока ничего не нужно для радости.

В тот момент я еще не подозревала, каким сложным окажется мой путь в новую жизнь.