ГЛАВА 16

в которой

слезы женские всё льются и льются,

но по совершенно разным поводам…

Мир вокруг нас поделён наполовину: бездонные голубые небеса, сегодня с грузными, белоснежно-сахарными облаками, и желтые поля волнами по холмам из пушистых, тянущихся ввысь, колосьев. А между небесами и землей – далёкая лесная полоса. Густая, сочная. Но, будто бы природе этих красок мало, и она щедро забрызгала обочины вдоль тракта кроваво-красными и меленькими белыми всполохами – цветами. Весь мир вокруг – единственный первоисточник красоты. А всё остальное – его пародия, либо маломальская замена… Мне как-то странно одиноко здесь и сейчас. И непривычно холодно в этом огромном новом-старом мире… Почему я столько лет не замечала этой красоты, однако, ее суррогаты на бумаге и холсте оценивала слишком высоко?.. Не за-ме-чала. Я многого давно не замечала. Плохого и хорошего. И вот расплата…

– Эрми, ты знаешь кто это, – напряженно выговорил Нэо, глядя мне в глаза.

И это не вопрос был. Утвержденье факта.

– Угу… И, понимаешь, сразу после осознания этого меня мгновенно окатило гневом: «За что?!». Ведь я о ней ничегошеньки не знала, понятия не имела о ее существовании. А она! Такое зло! Но, потом, Нэо… В том то всё и дело, что я о ней не знала. Я целый год малодушно не замечала перемен в человеке, важном для меня. Правильно он сам не раз об этом повторял. И теперь мне жутко стыдно. И страшно. И… немножко одиноко. Прости.

– За что? – голос мужчины, густой и нежный, прозвучал так близко, что я мигом зажмурилась, дабы всеми своими описанными эмоциями не вспугнуть момент.

– За то, что рассказываю тебе всё это. Я не должна. То есть, сказать о ведьме я должна, а всё остальное…

– Госпожа Душка. Ведьма – Прусяна Душка.

– Д-да.

– Официальная невеста господина Коха. Я понял.

– Это – хорошо, – сказала и хмыкнула, сцепив на коленях напряженно вытянутые руки. – Вот видишь, теперь я повторяю за тобою: «Хорошо».

– Ну, тогда ты знать должна, что когда я это слово сам произношу, то верю – так и будет. Лишь в данном случае заклятие работает.

– Таких заклятий не бывает, Нэо.

– Бывают они, Эрми.

– Я о таких не слышала.

– Это – заклятья веры. А ты мне веришь?

– Д-да.

– Значит, всё у нас будет хорошо.

– Пр-р-р! Приехали! Как и положено, господа и дамы – остановка на «Поляне путешественника». Родник и удобства!

Мама дорогая! На чьих коленях я сижу? Чей лоб упирается в висок мой? И по какому полномочию «кто» этот мне улыбается, как будто так и следует путешествовать всем на коленях друг у друга.

– А… где Жэко? – быстро стерев со щек соленые подтёки (еще и плакала, какой позор!), я огляделась. Нет аналитика. Практически сбежал.

– Он еще в пути перескочил от нас к вознице.

Хобья сила!

– Нэо, руки свои разомкни. Пожалуйста.

И я осторожненько сползла с его колен. Онсай за моей спиной поднялся. Сделав шаг, пружинно спрыгнул вниз в примятую траву. И, развернувшись, требовательно вздернул ко мне руки:

– Эрми, ну же?

Ну же, что же… Я глянула на широкий съезд сюда, под тень от старых вязов. По нему, вновь поднимая только уложившуюся пыль, приближалась загруженная двуколка с серьезными Мезитой и Ивусей. Прыгать надо… Падать в подставленные мужские руки, Эрментруда Христманн, а не подпрыгивать повыше под ответный скрип рессор и с улыбкой до ушей к нему лететь!

– О-оп.

– Поймал. А ведь я могла бы полетать кружок-другой.

Мужчина засмеялся. Впервые и искренне:

– Ты прекрасна.

«Прекрасная я» после умывания в холодном местном роднике взбодрилась и успокоилась. Именно в таком порядке. А после прихваченных из дома бутербродов с крепким чаем и рассказа взахлёб от Мезиты о племяннице любимой (приближение к родным пенатам тематику уже определяло стойко), мы расселись по своим повозкам. Сколько там осталось?

– Еще пятнадцать миль по тракту, а после завернем налево и плюс четыре с половиной, госпожа! – возница нам достался отзывчивый. И голос у него – «военная труба».

– Ну, раз времени полно, обсудим нашу дальнейшую стратегию, – Жэко, сидящий вновь напротив, взглядом глубоким и решительностью жестикуляции выражал высокий трудовой настрой. Он и купол неслышимости навесил, едва запрыгнув в риф.

– Давайте, – кивнув аналитику, я мельком лишь взглянула на сосредоточившегося сбоку Нэо…

А что такое было между нами совсем недавно?.. Я не знаю. Но, только так хорошо сейчас и грудь внутри не ноет больше. Не болит.

– Как действует береднянский «Коршун», Нэо? Этапы мы знаем, но сама технология.., – нетерпеливо, по-учительски, взмахнул ладонью Жэко.

Онсай кивнул:

– Я понял, – выдохнул и, вдруг, в явном ожидании скосился на меня, меняя чрезвычайную серьезность на беспечную улыбку.

– О! Это… хо-рошо! – отличницей, постигшей истину, я подскочила на сиденье.

– Чрезвычайно, Эрми, – засмеялся Нэо, даря мне свои теплые солнечные лучики в глазах.

– Ну, да вы что, опять? Кх-м!.. Продолжим!

– Кх-м… Продолжаем, Жэко. Значит, как наносит эта «птица» свой удар? Опосредованно наносит.

– Косвенно, не напрямую. Так?! – Эрментруда Христманн, а ну, немедленно вытряхивай из себя заучку-выскочку! И слушай молча, без выпендриваний.

– Да, конечно… Эрментруда… – Нэо медленно опустил свой взгляд к моим губам, и, закрыв глаза, вдруг, глубоко вдохнул.

О-ох. А что такое-то?.. Опять моя дурная детская привычка! Я, краснея, смачно прихлопнула ладошкой свой, еще живее от смятенья морщившийся, нос. И мысли в голову нахлынули. Не-ет! Они с нахальным улюлюканьем всей сплоченной стаей в голову мою влетели: «Хочу обратно на его колени. Немедленно! И только с этим потрясающим мужчиной, непременно с ним, безудержно и сладко целоваться. Целоваться!» Хобья сила! Заткнитесь! «Целова…» Заткнитесь, кому сказано!.. Стратегия! Да! Дальнейшая стратегия – наше жизненное «всё». А остальное… Мы с Нэо, глядя друг на друга, одновременно глаза открыли.

– Дальнейшая стратегия, – как можно тверже уведомила онсая я.

Мне утвердительно кивнув, заверили с неловкой хрипотцой:

– И главное – контроль.

– Вот с этого все вместе и продолжим! – вставил позабытый нами напрочь Жэко.

– «Коршун»… кх-м, – уже с совершенно спокойной, отстраненно-вежливой улыбкой рассудительно продолжил тегомиец. – Не даром он многажды являлся в Бередне средством политических убийств. «Коршун», как орудие, всегда использует в момент удара подвернувшуюся окружающую среду. Это – его маскировка. Под несчастный случай, стечение трагичных обстоятельств, как хотите. Вы оба вспомните: впервые, это был изюм. Ты, Эрми им едва не подавилась. После – вывеска над дверью мастерской. А в третий раз – открытый едкий разжижитель. Но, инвольтации все время не хватало сил, чтоб дело завершить и благополучно рассеяться в пространстве.

– Вероятно, виноват столичный купол, – хмыкнул аналитик. – Он часть гасил. А еще, повсеместные магохранки зданий и, думаю, Эрментруда, ваша защита личная.

– Родовой защитный амулет.

А что теперь скрывать? И Жэко с предсказуемой заинтересованностью азартно улыбнулся:

– Это – камень? Какой?

– Нет. Крестик мой крестильный.

– Крестик?! Но, Эрментруда, вы же – маг?

– Маг по маме, Жэко, – терпеливо уточнила я. – Это – во-первых. Во-вторых, после перенесенной лихоманки – «недомаг». И именно тогда, сразу возле дверей из лазарета Прокурата, отец взял меня за руку и повел к своему духовнику в собор апостола Петра. Он сказал, что у ребенка должна быть обязательно защита. И если это – не наша с мамой любимая магия, то… вот. Христианский Бог. А почему мой крестик – родовой? Это – наша фамильная особенность еще со времен предтечья. Ну, там слова на древней латыни выгравированы на нем другие и сам образ распятого Иисуса.

– Понятно, – подытожил Жэко. – В общем, «Коршун» трижды встрял.

– А почему тогда в четвертый раз так… так.., – замешкалась я с формулировкой вчерашнего полнейшего разгрома дома на столичной Лубяной.

– Серьезно вышло всё? – хмуро продолжил Нэо.

– Да!

И через секунду мы все вместе дружно подскочили на дорожной кочке. Ух ты!

– Звиняйте! – оглянувшись, звонко выкрикнул возница. – Тракт закончился! Держитесь теперь шибче!

Ну дела. Приподнявшись, я с любопытством оглядела солнечно-ветренные перспективы. Поля пшеничные уже давно остались позади. Но, заливные (из-за близкого соседства речки Сом) местные луга сейчас, в середине лета, обильно и благоуханно процветали. В смысле, в разнотравье они сочно, радостно цвели. Однако, справа, по низине ближе к Сому, уже кое-где торчали рядками свежие высокие стожки. И ветряная мельница на холме за ельником отчетливо вертела свои крылья. В детстве, я, за ней и после поворота в лес, непременно начинала сусликом торчать. В любой повозке (не обращая внимания на причитанья мамы). Я занята была – восторженными жадными глазами искала крыши нашей старенькой усадьбы. И казалось, вот-вот они покажутся, раскрасят мое шальное нетерпенье блёклыми пятнами старомодной черепицы, вот-вот и… Это было в детстве.

– Эрми, ты выпадешь. Пожалуйста, присядь. Или…

Нэо, будто приглашающе развел от себя по сторонам руками… Главное – контроль. Взглянув на него с прищуром, я быстро села на свое остывшее сиденье, расправила на коленях платье дорожное:

– На чем же мы остановились, господа?

– На покушении четвертом, – выдохнул онсай. – Точнее, его последствиях. Дом береднянина, во-первых, находился без магической охраны. А во-вторых, твоя насыщенная жизнь и последний выплеск были столь сильны, что силы для удара подкопилось в этот раз гораздо больше.

– И бывшая оружейная из-за гасящего моанита была нашим единственным в доме убежищем.

– Да, Эрми. Получается, что так. И я виноват…

– Нэо, попробуй только каяться начать! Ведь ты именно это собрался делать? По глазам же вижу. Вспомни. Напрягись и вспомни: сколько раз меня предупреждал? И что ты должен был заблаговременно заметить в этом доме? Травку гадскую? Злые помыслы в головах у криминальной парочки – слуги и его господина?

– Отсутствие магохраны дома – раз…

– А два – ты после этого апокалипсиса местечкового смог распознать причину всех свершенных покушений. Нэо, хватит!

– Эрми…

– Хобья сила! – мы, одновременно обернулись к Жэко. – Прошу прощения, что снова отвлекаю, но… До стратегии мы доберемся ли сегодня, черт возьми? Или скорее доберемся до усадьбы? Можно слово?.. Благодарю вас и, как аналитик-практик, говорю: мы знаем схему действия данной инвольтации, догадываемся о ее причине. Значит, можем управлять ей.

– И контролировать, – не оторвался взглядом от стожков далеких Нэо.

– Совершенно верно! – вскрикнул Жэко. – Эрментруда!..

– Эрми, мне нужен час, чтобы закончить для тебя контрольный амулет. Он будет изменением цвета показывать перемену в отрицательных энергетических потоках окружающей среды. Ты его наденешь.

– Сп-пасибо.

– И пожалуйста, прошу тебя… – мужчина, наконец, повернулся и нашел своими хмурыми мои удивленные глаза. – Не спорь со мной. По поводу своей безопасности больше со мной не спорь.

– Хорошо, – и я сама не заметила, как счастливо мужчине улыбнулась.

А он ответил мне. Он безусловно точно такою же улыбкой мне ответил.

Час спустя…

– Эрментруда, скажите, а почему все эти женщины, ну, что выстроились в ряд у калитки, так сейчас ревут?

– Очевидно, Жэко, они слишком рады встрече со своей родней, моей приехавшей Мезитой… Хобья сила…