ГЛАВА 2
в которой
открывается исток прозвища "Пигалица",
и закрывается вход в Прокурат...
О, подлинники всех богов, то утро…
«То утро» 13-го июля, на следующий день после взрыва и моего залета на каштан сложилось замечательно-прекрасным. Тонкие шторы в настежь распахнутом кухонном окне безмятежно покачивались на ранней ветреной прохладе. Аромат садового жасмина густо мешался с запахом терпкого кофе и горячей сдобы. М-м-м… эта сдоба. Уж много лет Мезита в нашей местной булочной самый ранний и значит самый верный визитер. Традиция такая. Люблю традиции. Они, как якоря, удерживают в жизненные бури. А еще имеют свойство присваивать значенье даже мелочам. Я и сама их парочку внедрила в личное пользование и…
– Детонька, отложи, наконец, дрянь эту скабрезную.
Ну, да. Одна из моих традиций – газеты свежие на завтрак. Четыре года, как она сложилась. И изначально – в потворство собственному честолюбию. Дело в том, что именно тогда, во вьюжном декабре 2635-го я дебютировала, как «важная персона», в прессе и получила гордое прозванье «Пигалица». Оба этих факта связались воедино в одном из множества публичных заседаний Королевского суда.
В том вьюжном декабре рассматривалось дело скотовода из Медянска, решившего облагодетельствовать картиной баснословной по стоимости стену в кабинете управляющего филиалом столичного «Пилигрим-банка». Их и взяли парой (ценителя с дарителем) непосредственно у предмета взятки. Портрет «Муза в печали» из серии «Жизнь Музы» Альфонсо Пьёри стоял, приткнувшись задником к диванной спинке. Муза на нем, как и положено, печалилась. Эксперт, прибывший с прокуратской группой, разделил ее настрой (он в живописи хило разбирался). А мне же, напротив, крупно повезло – экспертом тем оказался мой бывший куполградский педагог… Я поминала всуе про свое «шестилетнее учебное старанье»?
В наш просвещенный век образование – крайне востребованная ценность. Однако, специализация его географически разнится по торговому содружеству соседских стран. Из-за учебных парт Анкрима [1], например, выходят ценнейшие кораблестроители и моряки. Джингар [2] прославлен мастерами ткачества и ювелирами. Тинарра – аграрниками и горняками. Ладмения моя – вершина обывательского рынка магии и юриспруденции всех отраслей. А вот Чидалия… Чидалия давно морально испорчена искусством. Шальной чидалийский менталитет в том виноват иль одуряющее благоухание природы, Чидалия щедро раздаривает миру красоту и, соответственно, науке этого «даренья» непревзойденно учит. В одной столице ее, Виладжо две академии искусств. Я получила диплом с отличием по специалитету «Искусствоведение» в Первой. Ну а потом еще в родном Куполграде при Прокурате закончила судебно-экспертизный курс… Вы спросите: зачем сворачивать с протоптанного тракта каноничной красоты к ее туманным уголовным миражам? Ответы есть на то: первоначальное стеченье обстоятельств, исследовательский азарт, почти отсутствие достойной конкуренции и… будет время, доскажу. Вернемся к скотоводу из Медянска.
Господин Нимаил Мулевич попал весьма внушительно. Во-первых, из-за высокой стоимости работ маэстро Пьёри статья ответственности тоже намечалась знатной [3]. А во-вторых, после скандальной череды разоблачений столичных высокопоставленных мздоимцев, подобные процессы в ту зиму освещались ярче пустой степи в солнечный летний полдень – не сможешь утаить в тени и мелкий прыщ… Господин Мулевич вместе с его дорогущим адвокатом не смогли. Я же обошлась государственной казне всего в три сребеня. Оплачивал «консультантские расходы» Прокурат после ходатайства восьмой комтурии [4], уже успевшей на вираже «разоблачительной волны» и штат свой значительно расширить и бюджет, а ее немилосердный руководитель, старший рыцарь Гантер Кох по популярности обскакал саму нашу нескучную королевскую семью.
Такая вот, выражаясь литературно, «экспозиция [5]» сложилась перед моим личным виражом к профессиональной славе. И, чтоб не тратить времени и сил на его (этого виража) подробно-нудный пересказ, цитатой из статьи в «Ладмения. Будни» ограничусь: «Да, уважаемый обвинитель, вы правы, опытом государственной экспертной службы я не владею. Более того, на службе этой ни дня не числилась, но, приглашена сюда по вполне оправданной причине, к коей относится знакомство личное как с творчеством маэстро Пьёри, так и с ним самим. Дело в том, что, будучи студенткой виладжийской академии искусств, я посещала лекции этого гения художественной кисти и так уж вышло, что серию свою «Жизнь Музы» маэстро заканчивал как раз в тот самый срок. Что же касается причины сегодняшнего собранья, скажу как есть – Мария Дольче. Именно так зовут любимую натурщицу и Музу маэстро Пьёри. Да, характер взаимоотношений этой пары обсуждается традиционно часто в чидалийской прессе. Таков уж удел всех корифеев, живущих ярко. А Альфонсо Пьёри немилосердно ярок и вспыльчив, как сам огонь. И единственное, что оберегает его от регулярных потасовок – забота о своих бесценных пальцах. Ну, а Мария Дольче попросту прекрасна. И красота ее – непререкаемый публичный эталон. Ваша светлость, уважаемый судья, я не приемлю слухов. Они полезны лишь в период первоначального расследования. В суде же, как в конечной инстанции поднебесной справедливости, важны проверенные факты. Именно потому перед началом заседания суду были предоставлены проверенные прокуратской экспертизой письма Альфонсо Пьёри лично мне в количестве двух штук. Оба, естественно, с его согласья на содействие суду. Итак, итог… Картина, фигурирующая в данном деле – явная и весьма дешевая подделка. Я объясню свое заключенье, как только господин обвинитель закончит на меня кричать… Благодарю за меры, господин судья. Дело в том, что вся серия «Жизнь Музы» изначально была обречена на выброс. Факт этот известен совсем немногим, так как сам маэстро им не гордится: Альфонсо Пьёри в очередном пожаре страсти на каждой из семи серийных картин начертал крайне нелестные характеристики своей любимой. Время спустя, художник на счастье публики, эти оскорбления скрыл новыми слоями краски, но след их остался и в процессе магической экспертизы он четко виден. Наше же с вами полотно «Муза в печали» девственно чисто в этом плане. Спасибо за внимание».
– Детонька, дрянь эту отложи. Кофе стынет.
– А-а?.. Да, – и мы обе с Мезитой скосились в стену слева.
Там в импозантной рамке под стеклом четыре года красовалась, выгорая от солнца, та самая… Ну, та самая газетная статья «Неслыханный скандал в суде – удар под дых авторитету общего любимца Коха». Нисколько не соврав, скажу, что мы с Мезитой ее помним наизусть. Именно моя кухарка из чувства гордости за «свою детоньку» на общее обозренье этот труд корреспондента У. Тиндана и определила. Между своими дипломами за яды и зельеваренье. А что касается моего, с той поры крепко пришпиленного прозвища, спасибо обвинителю по делу скотовода из Медянска: «Да кто она такая, эта экспертисса есть?! Кто эта пакостница, наглая девчонка?! Да, так и напишите! И хоть на всех столбах! Статья закона подсудимым нарушена была и точка! А посему он должен отвечать по полной, а не штрафом в стоимость одной его коровы! И отвечал бы! Если б не она со своими записками от сумасбродного маэстро! Пи-пи-пигалица! Пигалица натуральная и есть! И точка жирная! Всё.»
– Кх-ху! Не надо мне по спине, Мезита… А кофе и вправду стылый. Уже.
Хозяйка кухни, нависнув над столом, сделала строгое лицо:
– Ну, так оно хоть стоило того, чтоб поперхнуться?
Ныряния в воспоминаньях? Или чтение утренних газет?
– Сегодня праздник, – в результате сообщила я. – Дождусь Галину и ремонтников, обсудим с их бригадиром план восстановительных работ в мастерской и с Ситрингом пойдем на дело. Пора.
– Давно пора, – зевая во весь рот, вплыл в своем узорчатом халатном великолепии на кухню упомянутый мной гном. – Доброе утро, дамы!
– Прекрасное!
– Доброе, доброе, садись на завтрак. Кофе вам обоим сейчас опять сварю.
День всех ремесел, ремесленников и их небесного покровителя, Святого Рока. Праздник, отмечающийся повсеместно. Особо размашисто, конечно же, у нас в столице: шумные ярмарки, познавательные выставки в музеях, театры, даже самые чопорные, устраивают легкомысленные уличные представления. У последних, кстати, День Святого Рока – традиционное преддверье летним гастрольным турам (попрыгали на улицах и к чемоданам). Но! Основные массы жаждущих развлечься 13 июля стекаются под тень семейных парков Куполграда. И мы туда же с Ситрингом пойдем – в «Парк вдохновения». На дело.
– А-а…
– Работает. Магическая охранка на доме работает. Я и сегодня ее проверяла.
– Да-а, – понятливо вздохнув, захлопнул Ситринг рот. – Дом охраняется. Ты – с родовым защитным амулетом сутки напролет, а хрень творится... Безрезультатно сегодня обратно не придем.
– Хрень со сметаной, не иначе, – разливая нам с Ситрингом по чашкам новый кофе, пробурчала моя кухарка. – А я вот думаю, вездесущая контора Коха…
– Кх-ху! Нет. Ты смерти моей хочешь?
– А чо? А чо?
– Да ничего.
Гном, с прищуром глядя на нас своими карими глазами поверх кофейной чашки, тихонько хмыкнул. Мезита подбоченилась, зловеще набирая воздух своим мясистым, щедро конопатым носом. Ой, утро ведь такое было… замечательное, чтоб вас всех.
– Та-дам! Мезита, смотри – уже седьмой! Ой, госпожа, и вы тут. То есть, радостного дня вам! Всем.
Нет, кроме Ивуси никто влетать так не умеет. Порхает по собственной жизни и дому моему, будто блажная бабочка.
– Ивуся, каку брось. Фу!
– Что, госпожа? – наоборот, покрепче перехватила она в руках длинную витую ручку от корзины. Букет из крупных алых роз капризно в ней всколыхнулся. И вновь замер. Лишь характерный аромат прошел по всем нам мощной ударною волной. – Ой… Ну, от кого… Да вы и так… И у меня еще его вельможка [6] с загнутым углом. Он сам ее…
– Сам?! – дернулась моя кухарка.
– Стоять! – подпрыгнула я со стула. – Вельможка с загнутым углом?
– Да, госпожа. Галина меня давно учила дверному этикету. Я знаю, что это значит. Вельможка – «посетитель ответно гостеприимно ждет вас в гости». А с загнутым углом…
– Принес эту картонку не слуга и не курьер, а лично, оказывая тем самым уважение и честь… Кобель породистый. Мезита?
– Ась?
– Я объясняю и тебе, и остальным в последний раз: в Прокурат со своей проблемой не пойду. Потому что, как только дверь их высоченную открою, он будет знать. А помощь старшего рыцаря Коха мне нужна, как шуба фонарю. Сами управимся. Поэтому…
– Идем на дело, Эрми.
– Да, друг мой. Идем.
– Так детонька, я ж только догнать господина Коха и уточнить у него собиралась, что предпочтет на свои поминки: щуку с хреновым или сметанным соусом. И всё.
И всё, да! Отбегалась я в эти двери высоченные. По крайней мере, до поры, пока не «схлынет шторм».
Но, как вообще я знать могла, что Гантер Кох, 35-ти летний маг-карьерист, продуманный, упертый, нудный, как испорченная скрипка, вот этот самый Гантер Кох – огромный, наполовину лысый, с физиономией всегда статичной, как гранит, а самомнением таким объемным, что в двери только боком. Он… шторм. Наедине. В постели. Да и не только лишь в постели… Ой! Вы не подумайте, что я развращена самостоятельностью и прогрессом. Мой первый подобный опыт был еще в студенчестве. Ну, я же говорила: испорченность искусством, шальной менталитет, лихие сквозняки… И дроба чидалийская. Она дымит на этих сквозняках у-у-х… не хуже толченых семян ладменской гуляй-травы. А в той просторной мастерской, где мне довелось подрабатывать натурщицей для молодого и пылкого ваятеля скульптур по имени Джакопо, были та-акие сквозняки… Кстати, что он в итоге «наваял» не знаю. Да и зачем? О чем?.. А-а, Гантер Кох, как шторм. А я… «Ты – жажда. Жажда ты моя».
Кофейнь, ресторанов, чайных и таверн (под старый стиль) в столице нашей – огромное разнообразье. Особенно сейчас, когда горожане ради одного дуновенья ветерка готовы и не особо сытно в душном помещении вкушать. А вот тут вам и добро пожаловать – вытаскиваем из пыльных кладовых на свежесть улицы столы и стулья. Сажаем сбоку музыканта с инструментом и… Кстати, почему так жарко?
– Фу-ух. Жара. Будто и у погодников [7] сегодня тоже выходной.
Ситринг, бодро шедший рядом по уличному тротуару, встал. Не смотря на огибающих нас горожан, с пристрастьем огляделся:
– Свернем в ту чайную попить воды со льдом или дойдем?
– Дойдем. Что время терять? – и снова, нетерпеливо всколыхнув носком туфли легкий батистовый подол, пошла вперед.
Легкий подол на синем платье из батиста с рюшами, заменяющими рукава – то я, прелестница, сейчас. Мой ассистент принарядился в льняной костюм чайной расцветки. И в шляпу из соломки – лето. Жара в столице, праздник и желание не выделиться из гущи красочной толпы. Без нас сегодня есть кому в ней выделяться. Взять хоть тех троих за чайным столиком в прохладе под навесом в полосочку… Полосочку… Да, мода чудеса творит. Но, точно не теперь, не тут, не с теми.
Вы знаете хоть малость о стране под названием «ТегОм»? Она так далека от нас, эта страна, что вряд ли знаете [8]. Я тоже Тегом для себя открыла, лишь будучи уже студенткой. Просто увидела картину тегомийского художника. Ее на факультативное обсуждение принес мой однокурсник, Тим Заграб (именно он, кстати, и свел нас со скульптором Джакопо). Так вот картина… Представьте себе ночь в густом тумане, подсвеченном рассеянным фонарным светом вдоль домов. По улице, упрятав голову под плоский зонт, идет, согнувшись, одинокий человек. Сосна на переднем плане гнет ветви под порывом ветра. А сверху валит крупный липкий снег. Туман, зонт расписной, человек, легко одетый, трава задиристыми зелеными пучками под сосной и снег. Сюрреализм для обывателя, привыкшего к ярчайшим краскам чидалийцев или парадности ладменской классики… С тех самых пор Тегом – моя «неизлечимая болезнь». А почему она неизлечима? Таков Тегом – он не торопится открыться для чужих умов и глаз. Да, нынешние тегомийцы точно так же, как и остальные две трети населения планеты Алантар, беглецы с нашей прародины Земли. Но, продолжая сберегать свой самобытный мир и тут, на Алантаре, они закрылись. Глухими границами закрылись, обычаями твердыми, магией своей, религией неповторимой, природой странной. Да всем закрылись, чтоб их! Но, девять лет назад произошла пара событий, которые перевернули мир. Причинное событие – в Тегоме сменилась правящая династия. И как неожиданное следствие тому – явленье миру магической энергии манцИ [9]. Что значит появление чистой материальной магии на нашем рынке, не стану распинаться – на то давно потратили свою красноречивость, чернила, слюни множество магических ораторов-светил. Скажу лишь, что с тех пор специалитет техмагии в любом учебном заведении Ладмении – самый востребованный и престижный. И да. В моей любимой трости есть капелька манци. Поэтому она и «оборонное оружие» (а также разработка Прокурата, доставшаяся мне взамен уплаты за большой заказ).
Но, это про страну. О жителях ее познания еще скуднее. А дело в том, что их почти никто не видел. Те же, кому посчастливилось (дипломаты с Бетана, несколько ученых и парочка проверенных ладменских корреспондентов), вещали, что население Тегома «коренасто-низкорослое, с темными волосами, бледной кожей, плоским лицом и сильным выступанием скул». Но, есть и значительно высокие аборигены. Они «изящно стройны, с натренированной осанкой и безупречными манерами». Это – тегомийская элита, «онсаи». Военные, в основном. Они и представляют высокоуровневую власть в стране.
Так возвернемся к моде… Год назад, после открытия миру полноценной книги о Тегоме под авторством одного из тех самых «проверенных» корреспондентов, страну (теперь уже мою) ретивою волной накрыла мода «стиль – онсай». Что это на поверку значит? Огромное число студентов (в основном), рядящихся в подчеркнуто строгий темный гардероб с прическами «хвост конский», бледными лицами и нарумяненными скулами. На публике они высокомерно молчаливы, с девицами снисходительно милы… «Онсаи», хобье коромысло. И бутафоры эти смешные осознать не в силах, что настоящая тегомийская элита всегда немногословно-сдержана, так как «слова часто приводят к ссорам», а непременные румяна по их карманам нужны, «дабы замазать предательскую бледность от кровопотери при ранении [10]. А ведь и наши модники, и я читали одинаковую книгу год назад.
– Эрми? Да Эрментруда?! О чем ты думаешь? Глаза в наш мир верни и посмотри на карту праздничных увеселений. Гляди: парад летних костюмов, конкурс свистунов, выступления поэтов-реалистов и…
– И вот, – ткнула я наконечником трости в искомую графу и радостно заулыбалась гному.
Тот утвердительно кивнул. И мы вдвоем позволили, наконец, напирающей толпе снести себя в сторонку от справочного щита у входа в парк.
«Парк вдохновения» отличается от сродных ему мест гуляний так же, как хулиган-растрёпа от причесанных образцово-показательных сынов. Природная среда здесь явно благоволит уединенью в своей стихийной первозданности: тропинки петляющие узкие, густо увитые плющом беседки, заросший камышом тенистый пруд, поляны с травами по пояс… Но! Это обман, не стоит обольщаться. И совершенно нет уверенности в том, что в травах местных духмяных или под густой древесною листвой уединенье вы найдете (первым). «Парк вдохновения» – излюбленное место для пленэров [11] всех местных пейзажистов. Он, в принципе, и назван так поэтому. Представьте: вы с парой за руку несетесь со всех ног, страсть бьет в мозги, туманит взор и вот-вот уже заветная беседка, а тут ба-ба-х – сшибли художника вместе с его мольбертом, палитрой, стулом, сумкой… В итоге масляные краски – хана нарядам и страстям… О чем я?.. А! «Парк вдохновения». В общем, мы с Ситрингом туда пришли.
В чем заключалось наше «дело» в этом диком месте… Я говорила, что про помощь Прокурата всем близким моим даже «Ик!» сказать не допустимо? И стимул здесь не в том, что прокуратский старший рыцарь Гантер Кох – кобель породистый. И та его измена мне… А вот об этом я как раз не говорила, но позже обязательно. Так вот, участие его Конторы подразумевает собой еще и непременную огласку. Пускай не должностную (как вполне возможный вариант), но в длинных коридорах Прокурата, как правило, полно и ушей свободных, и бодрых языков – проверено на опыте. А оно мне надо? Нет. Нет! И еще раз к хобу! Репутация ведущего столичного эксперта по художественным подлогам ценнее следственно-карательных ресурсов от Конторы. И значит, нам нужна альтернатива ей. Маневренная, качественная, блюдущая тайны клиента, скромная в аппетитах барыша и чтоб была свободна в доступе уже сегодня… Задачка сложная для нашей буйно бодрствующей столицы. Но, мы с Ситрингом ее решение нашли.
«Только сегодня, только в «Парке вдохновения»! Охранная Лига Куполграда устраивает свой ежегодный показательный забег. Участвуют в нем лучшие. Спешите видеть и болеть!» А далее в статье газеты, просмотренной мной утром, шел яркий перечень препятствий на забеге «лучших», призы от изобильных меценатов и список участвующих частных охранно-следственных бюро. Осталось только выбрать из их числа одно единственное. И с выбором своим не прогадать.
Мы с ассистентом сразу от ворот свернули в сторону указанного на карте места, но не тут-то было. В буквальном смысле слов «не тут-то», потому как искомая «Васильковая поляна», раскрывшись после поворота у холма, была пуста. Однако, лишь на первый взгляд из-за холма: примерно ярдах в двадцати через тропу вразнобой, но упоенно репетировала четверка парадно-важных свистунов, а над щетиной из стеблей свежескошенной травы, гудя, мотались пчелы. Много-много злющих местных пчел. Они зависали напротив вдохновенно выпученных свистунских глаз и будто вопрошали: «Это не вы ль, гады, скосили все наши васильки?», однако после очередного истерического «си 8-го» [12], шарахались по сторонам.
– О, знак у тропы, – и снова наконечник от моей трости стал путеводной стрелкой.
Гном, вдохновленный стаей злобных пчел, бодро отчеканил объявление на знаке:
– Внимание! Ежегодный показательный забег перенесен к «Тенистому пруду» и будет проведен в назначенное время. Организаторы. Пойдем. Иначе, эти демоновы пчелы испортят и наш с тобой забег.
– Пойдем, – живо развернулась я и вместе с гномом зашагала по тропинке прочь.
И мне, вдруг, стало интересно: почему организаторы здесь на поляне защитный купол не раскинули, раз все равно уже подготовительно «подстригли» площадь. Но, интересно не настолько, чтоб рассуждать об этом вслух. Тем более, пришлось бы все равно отвлечься на холодные напитки, которые мы с Ситрингом купили с резного деревянного лотка у девы в накрахмаленном чепце. Подобные белоснежные чепцы местных продажниц мелькали в пестрой кутерьме гостей и тут, и там на тропках, у скамеек и фонтана. И мне внезапно вспомнился такой же точно день, но двадцать лет назад: родители и я, толпа из горожан, чепцы, смешные клоуны под ивами у пруда. Они тогда показывали фокусы, а дети, сидя на траве, вповалку хохотали. Я тоже так хохотала, что едва не проглотила свой оторвавшийся молочный зуб… Да, тот леденец был очень твердым, но вку-усным… смородниковым. А теперь площадка у пруда вновь занята, но не детьми – готовится забег. А дети…
– Дети… Дети… Да что мне эти дети?.. Ситринг, посмотри.
За ивами, в низинном отдаленье, подпрыгивая и горланя, эти нынешние дети и обнаружились. Все. Сплоченными низкорослыми стенами они замкнули два объекта: раму с висящими под перекладиной на нитках яркими призами и высоченную рогатину с привязанным на двух задранных концах растяжным шнуром. А что ж там происходило между прыгающих и орущих детских «стен»?.. Нет. Не о том я подумала тогда. А разглядеть и расслышать в первый миг успела лишь её – красавицу. В воздушном помидорно-красном платье, с помидорно-красной розой в темно-русых длинных волосах и голоском таким сверляще-громким, что не спастись – не заглушить:
– Ребята! Дети! Соблюдайте очередь! Кто там у нас готов стрелять?! Ребята! Дети! Отползайте!
И вот тогда лишь я озадачилась на тему: «Что ж там происходит?» Скосилась в сторону пустых пока широких лавочек для зрителей забега, потом на собственную кружку в руке с мелиссовой ледяной водой. Прищурилась под жарким солнцем на мелькающую над детскими головами розу…
– И тут ложно-онсай. Ты знаешь, Эрми?
– Что именно? – не отвела я внимательного взгляда от действа у рогатины. Гном дерзко по-жеребячьи фыркнул, глядя туда же:
– Надоели! Даже мне. Даже не обращая на них особого внимания и глазами по ним скользя, как санки в гололед. Как муха в мыле по стеклу, как…
– Ситринг?
– Что?
– Могу с тобой поспорить, этот тегомиец – настоящий.
* * *
[1] Остров-государство, основанное квакерами и оборотнями-мореходами. Восточный сосед материка Бетан.
[2] Арабский султанат, восточный сосед Ладмении по материку Бетан.
[3] Уголовное наказание за взяточничество зависит от денежного размера взятки (или ее оценочной стоимости) и варьируется от простого денежного штрафа (при мелком размере взятки) до 20-тигодов лишения свободы (если размер ее особо крупный).
[4] Восьмая комтурия Прокурата специализируется на борьбе с казнокрадством и взяточничеством.
[5] Часть произведения, предшествующая развертыванию сюжета. В экспозиции раскрывается расстановка действующих лиц, складываются обстоятельства, показываются причины, запускающие сюжетный конфликт.
[6] Ладменский аналог визитной карточки. Но, в отличие от нее, в вельможной карточке или в вельможке, первоочередное внимание отводится не контактным данным носителя (служебный адрес, адрес проживания), а личным (титулы, звание, должность, семья).
[7] Особая магическая служба, следящая за комфортными погодными условиями под куполом, целиком накрывающим столицу. Кстати, Куполградом город назван как раз из-за него.
[8] Государство Тегом находится на материке Сервея, омываемом южными водами океана Соль, что значительно юго-восточней материка Бетан.
[9] Манци – источник магической энергии в полужидком виде. Имеется лишь на территории Тегома в подземных озерах горного пояса Сегер. Является собственностью правящего рода.
[10] Здесь и чуть выше – цитаты из книги «Легенда о манци» ладменского автора, корреспондента столичной газеты «Корона», Э. Колоберди.
[11] Пленэр –написание картины на открытом воздухе.
[12] «Си восьмой октавы» – самая высокая музыкальная нота.
* * *
_____________________________
Историко-географическая справка:
Планета Алантар была открыта древними алантами. Полубогами, ищущими новый дом взамен Земле. Они и потянули за собой великое число переселенцев: магов, простых людей и множество других разумных расс, страдающих от естественного вымирания, притеснений и гонений.
Легенда о самих алантах есть в книге «Ключ для хранителя»
Государство Ладмения, расположенное на материке Бетан, ведет свое летоисчисление от появления своих первых жителей – алантов. На побережье моря Радуг они возвели белокаменный город Тайриль, построенный по подобию их родного земного города.
Известны имена первых аланских правителей – супругов Нэйи и Мираха: «Царствовали они рука об руку 175 лет и запомнились своими мудрыми законами и изречениями». Именно при Нэйе и Мирахе местные земли стали заселять иные существа, также гонимые судьбой.
Вглубь материка аланты не продвигались. Известно только, что самое северное алантское поселение, город Кубл, было расположено у южных границ Озерного края.
В 84 году от начала мира, аланты привели в эти земли первых магов из Вавилонии, Древнего Египта и Древней Греции. К этому же периоду относится первое письменное указание названия государства – Ладмен (в переводе с алантского – «обмен рукопожатиями»). Границы страны стали расширяться на север, отвоевывая у местной нечисти новые территории (остатки их популяций еще сохранились на Склочных болотах).
К этому же периоду относятся первые записи о смешанных между алантами и магами браках.
В период с 1103-го по1259-ый годы от начала мира население страны пополнили племена кентавров и единорогов.
Кентавры, будучи существами строптивыми и высокомерными(,) вскоре откочевали сначала на луга у западных склонов Рудных гор, а после расселения на соседних землях людей и магов ушли на запад, основав свое государство, Тинарру (по итогам «Алмазной» войны в 2305 году).
Единороги, ведущие замкнутый образ жизни и сторонящиеся магов из-за традиции последних использовать их кровь и рога в своих зельях, вначале жили в Озерном краю. Через 190 лет ушли на территорию нынешнего Лазурного леса, где живут и теперь под охраной государства в уединении.
С 1150-го по 1970-ый годы страну населяют эльфы, гномы и дриады.
Гномы занимают северо-восток страны – предгорья и склоны Рудных гор, богатые залежами руд и драгоценных металлов. В 1991-м году они основывают свою резиденцию – город Бадук.
Дриады расселяются по пустошам центральной части страны, образуя леса и рощи.
Эльфы – по южным лесам и побережью моря Радуг.
С 1848-го по 2010-ый годы в страну волнами переселяются люди, обвиняемые в колдовстве, и маги из Европы и России, преследуемые за свое ремесло.
В этот период государство обретает свои нынешние границы + современная территория Тинарры, и название «Ладмения». Столица из Тайриля переносится в Куполград (1950 год). Постепенно к управлению страной начинают допускаться маги, внесшие большой вклад в процветание Ладмении, но роль правителя, теперь короля, неизменно исполняет алант.
Последний алант-правитель – Самоний Четвертый. Правил с 1963 по 2053 год. Умер при загадочных обстоятельствах и был заменен на троне (ввиду отсутствия братьев и собственных детей) своей женой, магом Женевьевой Первой.
2301- 2304 годы – межрасовая «Алмазная» война.
Поводом стал подарок эльфов жене короля Василия Первого алмазной диадемы. Алмазы для диадемы были, якобы украдены в одной из шахт гномов.
Основная причина войны – конкурентная борьба в ювелирной области между эльфами и гномами. Гномы обратились к королю с требованием запретить эльфам заниматься ювелирной деятельностью. Этого бы им хватило, но король грубо отнесся к делегации гномов, продержав их под арестом неделю, что и спровоцировало военные действия.
Ход войны: на стороне эльфов выступили маги и часть алантов, на стороне гномов – люди, давно и безрезультатно стремящиеся к власти в стране. Война покатилась на юг, опустошая земли. Преимущество было у более развитых «эльфийских» частей, пока в драку не вмешались кентавры, вступившиеся за гномов, с которыми у них были крепкие торговые отношения.
Результаты войны:
– основание независимого эльфийского государства Эйфу (на юго-западе от Ладмении);
– признание независимости государства кентавров Тинарры (на северо-западе от Ладмении);
– подписание межрасового «Вечного закона».
Его основной смысл: двое дерутся, третий не лезет. При этом разрешались военные выяснения отношений внутри одной расы, без привлечения в качестве союзников других.
2306 – 2308 годы – война с Джингаром за побережные территории.
Повод – в пограничных водах Ладмении джингарскими военными фрегатами был атакован торговый корабль «Королева волн», который был, якобы, принят за шпиона. Корабль потопили, а команду взяли в плен. Позже, под пытками, капитан «Королевы» сознался, что вел разведывательную деятельность. После этого Джингар объявил Ладмении войну.
Причина – стремление Джингара расшириться за счет южной части Ладмении. Уверенности противнику придавал тот факт, что страна еще не успела оправиться после «Алмазной» войны.
Ход войны: Объединенные силы Ладмении (аланты, маги, люди и гномы) в двух морских битвах и одной сухопутной одержали полную победу в войне, но был почти уничтожен город Тайриль, который в течение нескольких десятков лет отстраивался заново (на деньги Джингара).
Результат войны:
– Контрибуция с Джингаром, на которую Ладмения полностью в кратчайшие сроки восстановилась после «Алмазной» войны;
– открытие для Ладмении свободных беспошлинных морских путей через территорию Джингара.
2597 – 2600 годы – нашествие Темного Дракона и репрессии против алантов.
Весной 2597-го года из пещеры на западном склоне Рудных гор (между горной цепью и г. Молд) на свет вылезло ужасное чудовище, прозванное в народе Темным Драконом. Дракон имел размер необыкновенный и нрав свирепый. Топча лапами и сметая пламенем все живое и неживое на своем пути, он двинулся на Озерный край, но был встречен отрядом Гаяна Ракницкого графа Озерского, закаленным пограничной жизнью. Воины попытались загнать дракона в Склочные болота, но зверь прорвал оборону и, уничтожив почти половину отряда, ушел на север.
В результате, почти полностью была уничтожена центральная часть страны. К тому же, дракон (из-за своей особой чешуйчатой брони) был нечувствителен к магии и недосягаем для оружия.
В начале зимы, испробовав все средства против зверя, к нему был применен некий «Жалящий меч». Решающее сражение произошло под стенами Куполграда. Дракон был уничтожен. Через месяц, в пещере, откуда вышел Темный Дракон, была обнаружена «иная дверь». В результате, возникла версия о том, что к появлению зверя причастны аланты, желающие вернуть былую власть над страной. Версия постепенно обросла фактами и переродилась в точно подтвержденные данные.
В 1598-м году в стране начались гонения алантов. Люди поджигали их дома, устраивали диверсии в пути. Власти сначала бездействовали, но, по окончании «государственного расследования» и казни аланта, виновного в появлении дракона, решили собрать всех алантов во Дворце магов, якобы, для их защиты от агрессии. На самом деле, алантов согнали в зал, глушащий магию, принудили надеть на шеи специальные «ошейники» из металла под названием «моанит» и предоставили выбор: либо инициация, т.е. частичное лишение магической силы, либо ссылка в Грязные земли. Подавляющее большинство выбрало инициацию, но, многие из них так и не вернулись в родные места. Кто-то бежал за границу, кого-то убили.
Беспредел продолжался до середины 1600-го года, пока ко власти в Ладмении не пришел Василий Третий. Своим первым Указом он прировнял преступления против алантов к государственной измене, устроив для наглядности три публичных казни их убийцам. Злые языки (автор Землируй Покостный) утверждали, что всему виной тогдашняя фаворитка короля, алант, которую разъяренная толпа чуть не забила до смерти прямо у дворцовых ворот.
Далее следовали спокойные, мирные годы, продолжающиеся и по сей день. У власти Василий VI.
Ладмения – страна, расположенная в центральной части материка Бетан.
Территория: 43,6 тыс. кв. миль.
Население: 5,4 млн. представителей разных рас (по переписи от 2614 года).
Его составляют:
– Люди – 4, 32 млн.
– Маги – 808,8 тыс.
– Другие разумные расы (эльфы, гномы, дриады и т.п.) – 270 тыс.
– Аланты – 1,2 тыс. (в том числе, полукровки от браков с магами и людьми).
Главные города:
Куполград – столица Ладмении
Медянск – сельскохозяйственный центр страны
Бадук – город рудокопов, кузнецов и оружейников (2/3 населения составляют гномы)
Либряна – ремесленный центр страны
Тайриль– военный и торговый порт на море Радуг
Главные природные объекты:
Рудные горы – горный пояс Ладмении
Гора Молд – самая высокая горная точка в стране
Шалба, Вилюй – самые большие реки страны
Озерный край – край 11-ти озер, в том числе: Лебяжье, Туманное, Русалочье, Сердце Шалбы и др.
Лазурный лес – заповедная территория, где живут Единороги.
Назван так по Лазурному озеру, расположенному в заповеднике. Так же среда обитания большинства эльфов, живущих на территории страны.
Склочные болота – место, где водится самая вредная и опасная нечисть страны.
Система управления:
Король – Василий VI;
Прокурат – орган охраны порядка и судебный (глава – Верховный рыцарь);
Совет магов – согласовательный орган по вопросам магии (глава – Верховный маг).
Вся страна поделена на вассальные земли между 6-ю «главными домами». Они, в свою очередь, часть своих территорий отдали своим вассалам за службу и выплату налогов с этих земель.
«Главные дома» Ладмении:
– Герцог Ферзек,
– Герцог Де Монуй,
– Граф Перепелкин,
– Граф Ракницкий,
– Граф Куруба,
– Граф Дивич
Города в Ладмении имеют статус вольных поселений и их жители избавлены от вассальной зависимости. Они напрямую платят налоги в казну короля.