Глава 39. Новая жизнь и её нюансы

Собирая информацию о семье Рохейзов в столичной библиотеке, я понимала, что это очень и очень укороченная версия событий. Возможно даже лживая, возможно даже полностью выдуманная, но это была официальная версия, которую должны были принимать не вовлечённые в дело люди.

Проблема в том, что здесь находился именно вовлечённый человек. Очень пристрастный.

Синеглазка, следуя легенде, заказал и оплатил завтрак (таверну мы выбрали не самую дорогую, чтобы не привлекать лишнего внимания тратами). За фруктовой кашей с чашечкой горячего какао мы сидели в отдельной кабинке. Синеглазка говорил, я слушала и задавала уточняющие вопросы.

Рохейзы многим наступили на хвост. Ещё до того, как во главе рода стал отец Лилиан, эта семья очень лихо отжимала доходные торговые и производственные контракты у других аристократов и торговых компаний. В то время как большинство родов вышло из военных и славилось военными делами, Рохейзы получили титул за экономическую помощь во время войны с соседними королевствами. Было это так давно, что уже никто не посмел бы считать Рохейзов выходцами из торговцев, но это задало направление их развития.

В то время как другие были сильны, Рохейзы — богаты. За время своего расцвета они нажили себе достаточно врагов, и когда главой рода стал отец Лилиан, — человек не хваткий и не от мира сего, — началось неизбежное падение рода. Деньги разворовывались, шли на исследования и взятки, позволившие ему добраться до запрещённых вещей.

Наказание герцога было столь суровым не из страха перед тем, что он может помочь вернуться богам, и не из-за того, что ему пришлось убивать людей, чтобы скрыть свои противозаконные интересы и при попытке к бегству. Как и само раскрытие противозаконной деятельности, строгость наказания обусловлена неприязнью к семье Рохейзов.

Хотя он действительно пытался провести ритуал призыва на чудом уцелевшем алтаре.

К счастью, в академии в основном находились представители родов попроще, и хотя у них могли быть претензии к Рохейзам, они не такие сильными, как у графа.

На мою удачу, граф Адольф дирра-Гиор тоже не мог похвастаться могуществом: из-за ранней смерти главы рода и юности наследника семья Гиоров растеряла многие связи и финансы. Они ещё только восстанавливались, и противодействие мне, скорее всего, будет проходить в рамках академии, так как у графа нет денег на взятки и найм убийц.

— Тебе следует быть осторожнее не с ним, — обхватив чашку ладонями, Синеглазка слишком внимательно за мной наблюдал. — Эрик намного опаснее.

Я оторвалась от каши и посмотрела на него. Падающее в окно солнце золотило его волосы и ресницы, придавая лицу какое-то одухотворённое выражение, словно Синеглазка смотрел на что-то невыразимо прекрасное и от этого сам казался красивее. Хотя куда уж дальше? И так красота ослепительная.

— У него высокопоставленные родственники? — спросила я. — Есть родство с королём?

Не сказать что последний вывод прямо очевиден по поведению маркиза-скоро-герцога, просто мне часто встречались такие благородные детишки раньше, есть в их поведении была какая-то смутная общность.

Ресницы Синеглазки распахнулись шире, в пронзительной синеве радужек мерцали солнечные зайчики, а затем удивление сменилось прежним непонятным умилением:

— Откуда ты знаешь?

— Да так, — я дёрнула плечом. — Кто он?

— Бастард короля. Сослан сюда за недостойное поведение. Факт их родства не слишком скрывается, поэтому он определённо может рассчитывать на большее число сторонников, чем граф. Думаю, он его осадит рано или поздно, чтобы покрасоваться перед тобой.

— Жаль, — я не забывала уделять время каше. — Ты уверен, что нам стоит продолжать изображать парочку? Этот Эрик подобного не позволит.

Синеглазка изогнул губы в улыбке, выражение его глаз смягчилось:

— Мне так приятно, что ты беспокоишься о моей безопасности.

Ложка в моей руке дрогнула, и я недоуменно посмотрела на него.

— Что-то не так? — Синеглазка подался вперёд и мягко коснулся моей ладони горячей рукой, я даже подумала, что у него жар, но это всего лишь тепло чашки с какао.

— Мне показалось, ты не подходишь под типаж мужчин, которым понравится такая забота женщин, — честно призналась я, осторожно высвобождая руку, чтобы отпить какао.

Я всё ещё изучала Синеглазку. И по-прежнему не понимала. Возможно, меня отвлекала эта красота, потому что трудно считывать выражение лица в момент любования.

— Почему ты так плохо обо мне думаешь? — Синеглазка наклонился ещё ближе. — Я не считаю заботу женщины чем-то навязчивым, даже если этим она сомневается в моей способности её защитить. И мне действительно приятно, что ты думаешь обо мне и переживаешь о моей безопасности. Это согревает сердце.

— Тебе говорили, что ты странный?

— Очень много раз. — Синеглазка мягко улыбнулся и чувственно понизил голос. — Я даже понимаю твои опасения. Я понимаю, что тебе трудно мне довериться.

Он снова потянулся к моей ладони, его пальцы ещё не коснулись кожи, а мурашки уже начали свой разбег. Я откинулась на высокую спинку стула, и Синеглазка, замерев на мгновение, выпрямился. Оперевшись на подлокотник, я картинно облизнула ложку и стала ею покачивать, пристально на него глядя.

За стеной в других отдельных кабинетах завтракали студенты, время от времени доносился скрип, шорох или какой-нибудь звук с улицы вроде цокота копыт и голосов.

Всё было до зубовного скрежета спокойно, но атмосфера между нами оставалась странной.

Нельзя сказать, что я не люблю людей, которых не понимаю: я очень терпеливый человек, но Синеглазка… было в нём что-то раздражающе-тревожное, даже если он выглядел так невинно, как сейчас — ну просто голодный котёночек, взирающий на блюдце молока.

Вот! Именно это меня и тревожило: его слишком невинный, мягкий и безобидный вид, в то время как я ощущала в нём подавляющую мощь. Эта сила пряталась, кто-то попроще мог не уловить её присутствия, но я слишком много общалась с великими магами и богами, я инстинктивно чувствовала, что он мог убить меня, раздавить одним махом, заставить делать что угодно.

Зачем тигру притворяться котёнком? Только чтобы заманить добычу и сожрать. Но ему даже заманивать не надо — я слишком слаба для побега. Значит, это не заманивание.

Это просто игра.

Кошки-мышки.

Зрачки Синеглазки расширились, почти поглотив яркую синеву радужек, ресницы дрогнули, и выражение лица стало столь сложным, что невозможно было его понять.

Напряжение между нами осязалось физически, и невидимая струна этого давящего чувства резко оборвалась, когда мы одновременно заговорили:

— Ты знаешь, кто я?

— Ты закончил завтракать?

Мы уставились друг на друга. За стенами продолжалась жизнь, а здесь всё будто застыло. Синеглазка заподозрил, что я его раскрыла, а я как раз собиралась снова изобразить дурочку, верящую, что он простой агент ордена.

Какая потрясающе неловкая ситуация. Давно я в такие не попадала.

Моргнув, я с самым честным видом сказала:

— Ты рыцарь ордена огненного щита. Возможно больше, чем просто рыцарь. Занимаешься разведкой. Э-э… кто-то из упомянутых личностей твой родственник? Если это так, то я не поняла, какой именно. Граф?

В принципе, это было возможно, если более старший член семьи из-за службы в ордене не желал или не мог возглавить род. Но мне казалось, Синеглазка подразумевал что-то другое.

Ясные синие глаза чуть потускнели. Как будто он хотел, чтобы его разоблачили, и я явно не угадала.

Боги, ну почему этот человек так любит всё усложнять? Зачем ему вести себя настолько подозрительно, что моё нежелание его раскрывать уже кажется проявлением тупости?

— Нет, граф мне не родственник, — подтвердил Синеглазка.

— Слава… героям, — в последний момент я заменила привычное «богам» на современную присказку. — Я бы хотела быть твоим другом. Но если ты не хочешь раскрывать свою личность, то я чисто по-дружески не стану даже пытаться угадать.

С улыбкой я похлопала его по плечу. Мне вдруг пришла в голову мысль: а не является ли Синеглазка охотником за приданым? У Лилиан оно вроде неплохое. Это бы объяснило ухаживания и желание задержаться рядом со мной.

— Может, я, наоборот, хочу, чтобы ты угадала, — мягко улыбнулся Синеглазка и подтолкнул ко мне чашку какао. — Советую допить на случай, если нас оставят без обеда.

Он не только любил усложнять, он ещё и толстокожий до крайности. Ладно, это всё временно. Я допила какао, а Синеглазка расплатился за завтрак.

Спускаясь по лестнице, я заметила среди посетителей нижнего зала виконта дир-Га. Расплывшись в улыбке, замахала рукой:

— Доброе утро, дир-Га! — на мой возглас обернулись все. — Надеюсь, вы помните об условиях дуэли и не намерены её избегать.

Поперхнувшись напитком, дир-Га покраснел и зло выкрикнул:

— Я не избегаю!

— Тогда жду выполнения условий, — сладко пропела я по пути к двери. — Нехорошо заставлять леди ждать.

Посетители зашушукались, и, судя по обрывкам разговоров, неосведомлённых о моём столкновении с виконтом становится всё меньше. Он ещё что-то возмущённо кричал, но я не обратила внимания и вышла на улицу.

— Какое коварство, — Синеглазка подал мне руку, и я подхватила его под локоть.

Когда мы покидали зону отдыха, граф с кровной местью всё ещё скандалил возле женского общежития.

* * *

Подготовительные курсы в академии были проверкой пригодности соискателя на службу в рядах стражей, нас ожидала не только теория, но и практические занятия. Я бы сравнила это место с подготовительным лагерем, дальнейшая учёба в академии ещё больше походила на военную службу.

Всех сразу объединяли в отряды по пять человек, участники должны были по возможности принадлежать к разным стихиям. Это показалось мне неразумным: это лишало магов возможности делать групповые заклинания вместе с собратьями по стихии, но потом я подумала, что они здесь все настолько отстали, что, возможно, большинство магов просто не могло использовать такое преимущество. Тогда разностихийность действительно становилась полезной.

Мы с Синеглазкой первые пришли в аудиторию, выделенную нашей группе, и уселись за ближайший к кафедре стол. Солнечный свет проникал в высокие окна, золотил тёмное дерево мебели и грифельную доску. Синеглазка с потрясающей непринуждённостью стал выведывать, что мне нравится: какая еда, цвета, одежда, животные… То ли подкатывал, то ли сверял мои вкусы с пристрастиями оригинальной Лилиан (мало ли что ему удалось выяснить), я отвечала небрежно и не всегда искренне, потом вполуха вынуждена была слушать о его пристрастиях. Мне не было интересно (скорее всего, он много лгал), но голос Синеглазки ласкал слух: такой низкий, раскатистый, идущий из самой глубины. Чувствовалось, что у него хорошо поставленное дыхание.

— Ты умеешь петь? — спросила на середине его фразы о поэзии.

— Хочешь послушать? — оживился Синеглазка.

— Да, — я не видела в этом никакой проблемы.

Ровно до того момента, как от моих слов его глаза томно потемнели. Это был очень глубокий и чувственный взгляд, а моё тело, к сожалению, находилось в стадии безудержной молодости, и от этого проникновенного и зовущего взгляда сердечко обмерло, а во рту пересохло.

Как хорошо, что у меня голова работала нормально. Откинувшись на спинку, я облокотилась на стол и непроизвольно провела кончиками пальцев по нижней губе, снова осматривая Синеглазку.

Шикарный. И с этим усложнившимся, более взрослым взглядом он выглядел чудо как соблазнительно.

Слишком соблазнительно.

— Ты так на меня смотришь, — Синеглазка снова окутывал меня бархатом его голоса, и мне стало почти жарко. — Что-то случилось?

Угу, я вдруг пожалела, что я больше не генерал, а он не мой подчинённый. Наклонившись вперёд, я потёрла возле уголка его губ. Он вздрогнул от прикосновения, глаза мигом стали почти чёрными из-за расширившихся зрачков, а кожа под моими пальцами разогрелась.

— Крошка прилипла, — невинно заявила я, делая вид, что не заметила, как порозовели кончики его ушей, хотя мне самой хотелось едва ли не смеяться от этого милого зрелища.

Синеглазка среагировал слишком сильно, и мне очень хотелось пошутить над ним, но дверь распахнулась, и в аудиторию друг за другом вошли два барона, тоже попавшие в нашу группу.

Время встречи с инструктором стремительно приближалось. Мы перезнакомились. Парни — барон Лур дир-Корт с воздухом и Вейлин дир-Ар с землёй — дружно проигнорировали огненного «простолюдина» Мана Диама и принялись флиртовать со мной, но их комплименты прервал предупреждающий о скором начале занятия удар гонга.

Мы уселись на ближних к кафедре столах, маркиз-скоро-герцог королевской крови не спешил являть себя народу, зато инструктор вошёл ровно под второй удар гонга, знаменующий начало занятий.

Военного вида брюнет со шрамом через всё лицо и седыми висками зорко оглядел нашу четвёрку и хлопнул по столу папкой с документами.

— Итак, — он вышел вперёд, демонстрируя бравую выправку. — Вы одна команда, но не позаботились о том, чтобы все вовремя явились на занятия. Похоже, мне придётся поучить вас дисциплине и ответственности.

Не улыбнуться во все зубы было ещё труднее, чем от внезапной скромности Синеглазки: казармой повеяло, ностальгия. А затем захотелось утереть слезу умиления, хотя филей уже чувствовал грядущие кары небесные.