Глава 52. Выдающаяся леди

Куратор Ван-Лер оказался правильным человеком: когда я явилась в его дом, извинилась за проявленное неуважение на тренировке и распахнула плащ, показывая бутылку, привязанную за горлышко к поясу, он моргнул. Не знаю, как у современных военных, а в мои времена так таскали запрещённые напитки.

— Я бы с удовольствием послушала истории из вашей жизни, — сказала я. — Для лучшего понимания темы.

Он высунул голову, огляделся по сторонам и пропустил меня внутрь.

В его доме было как-то по-военному просто и чисто, так что я сразу почувствовала себя хорошо. Мы расположились на кухне. Он, не указывая на то, что я женщина и что-то там должна, сам нарезал вяленого мяса, сыра, хлеба. Открыв окно, сорвал с выставленных на улицу горшков немного зелени и сам же её помыл, прежде чем положить на тарелку.

А я достала из шкафа стаканы и разлила подаренный Синеглазкой напиток. Он был крепким, терпким и немного кисловатым, но с вяленым острым мясом пошёл на ура.

Я читала книги о современном мире, слушала разговоры горожан, наёмников и торговцев. Ван-Лер был военным в отставке, и, как и многие военные в отставке, он любил поговорить о былых временах и наиболее интересных случаях из службы. Особенно под градусом.

Что ж… маги действительно измельчали. Его рассказы дополнили мою картину мира. Если не брать во внимания ордены, где от силы магов реально зависело выживание группы, светские сильные маги в основном были как Курро — изнеженные, действующие издалека и только в крайнем случае. В зависимости от происхождения и личных предпочтений они в основном либо бездельничали, либо наживались на управлении городами и областями, так как на самом деле мало кто мог им помешать, а корона была заинтересована в их лояльности.

И так было во всех странах.

Всю работу по поддержанию порядка, охране границ и завоеваниях в военных конфликтах в основном несли на себе маги до второго уровня включительно. Причём второй уровень уже считался достаточно выдающимся.

Что до орденов, хотя там дела обстояли лучше, даже они предпочитали беречь магов высокого уровня как стратегический ресурс. Правда, в орденах маги считались сильными только с третьего уровня, но пятый уже был достаточно выдающимся, чтобы человека назначили магистром — а это должность обладала очень широкими полномочиями. Шестой уровень давал должность великого магистра, и если такой был один в пределах страны, где действовал орден, он был практически единовластным правителем для своего ордена на этой земле.

У магистров пятый уровень…

А так как магов не хватало даже в орденах, то не только среди стражей, но даже среди рыцарей хватало людей без магических способностей, потому что магов было недостаточно для всех задач.

Конечно, всю эту информацию я получила не единой лекцией, а через серию наводящих вопросов и рассказов о службе Ван-Лера в королевской армии и её взаимодействии с рыцарями. Он поучаствовал в двух военных кампаниях, и судя по его воспоминаниям, если исключить магическую поддержку таких мероприятий, армия мало чем отличалась от моих времён: идиоты-новобранцы, жадные интенданты, тупые и хорошие командиры с их интригами, тренировки на плацу, марш-броски, сухой паёк, отчаянная смелость и такая же отчаянная глупость, кровь, потери и кураж на грани смерти… Даже бутылки протаскивали так же, как я сегодня принесла, поэтому Ван-Лер меня и пропустил, признав за свою.

Через полчаса мы уже были с ним в хороших отношениях.

Через час — почти друзьями.

Да и мне было что рассказать: мы вместе посмеялись над напыщенным Курро дир-Калво, я рассказала о путешествии с обозом и деревне одержимых — Ван-Лера это просто захватило, так как ему редко доводилось лично разбираться с последствиями прорывов и появлением этих существ, поимкой которых занимались рыцари.

На второй бутылке в этой тёплой и дружеской атмосфере я даже рассказала пару забавных историй из прошлой жизни, достаточно их изменив, чтобы это выглядело современным путешествием с обозом — душа требовала поддержать разговор и обмениваться байками, а не просто слушать.

— Так почему же такой выдающейся леди не сиделось дома? — Ван-Лер весь раскраснелся и покачивал куском вяленого мяса с обмусоленным концом. — Развивала бы свою землю.

— О, — я захихикала, потирая горячую щёку. — Так женихи надоели.

Посмеиваясь, я в красках расписала явление опекуна с его сыночком и барона Седрика.

— Седрик эс-Дейр… — Ван-Лер потёр слегка щетинистый подбородок, он это движение не отвлекло меня от его потемневших глаз. — Он подлый и не из тех, кто прощает подобные оскорбления. Остерегайся его. Ну и замуж за него точно не надо.

— Спасибо за предупреждение, — серьёзно кивнула я и наполнила наши стаканы. — Я пока не заинтересована в отношениях.

Мы чокнулись, хряпнули жгучего напитка. Ван-Лер зажевал его пучком петрушки и с прищуром посмотрел на меня:

— А как же Ман Диам… или как там его зовут?

— М-м? — я выбирала между кусочком сыра и кусочком мяса, во рту ещё слегка жгло, но мне нравилось это послевкусие, напоминающее о подобных посиделках в палатках, пещерах и осаждённых городах.

Почему-то именно посиделки в осаждённых городах вызывали наибольшую ностальгию — ожидание смерти делало всё ярче. Я решила не заесть, а запить и взялась за стакан с морсом, который незаметно появился на столе на каком-то этапе посиделок.

— Ну, он не похож на простолюдина, — пояснил Ван-Лер. — И он в тебя безумно влюблён.

Я поперхнулась, разбрызгивая морс по столу перед собой. Ван-Лер, качнувшись, поднялся и, обойдя стол, похлопал меня по спине. Довольно сокрушительно, меня спасло только усиление мышц. В горле жгло и глаза слезились, так что пришлось сделать несколько глотков морса, чтобы прийти в чувство.

— Что? — хрипло переспросила я.

Ван-Лер плюхнулся обратно на стул и снова взялся за кусок мяса:

— Он не простолюдин.

— Я знаю, но с чего вы взяли, что он в меня влюблён? — помедлив, я под насмешливо-мутным взглядом Ван-Лера взялась за бутылку и разлила остатки. — Мы просто временные компаньоны.

— Да по его взглядам на тебя видно… — Ван-Лер махнул мясом, и выражение его глаз стало сложнее, хотя они сохранили поволоку опьянения. — Видно, что у него к тебе всё очень серьёзно. Ты бы с ним не играла.

Он был необычайно серьёзен в своих словах.

— Вы ошибаетесь, — покачала головой и предложила снова чокнуться.

Помедлив, Ван-Лер взял свой стакан. Крак — стукнулись друг о друга кромки, и мы снова выпили. Он закусил последний пучок травы… и вернулся к странной теме:

— Поверь моему опыту, он не просто увлечён. Я знаю такой взгляд. Это навсегда. И… — он вздохнул. — Буквально полгода назад я похоронил друга. Он не смог жить без своей жены, и он смотрел на неё точно так же.

Искренность тона, атмосфера, импульс полной убеждённости в своих словах, исходивший от Ван-Лера — я даже трезветь начала от такой торжественной серьёзности.

— Давайте не будем об этом, — покачала головой. — Лучше несите третью бутылку.

Ван-Лер укоризненно посмотрел на меня.

— Не надо, — я ещё и рукой помахала. — Я не хочу говорить на такие сложные темы.

Он опять вздохнул — и пошёл в погреб за следующей бутылкой.

* * *

Явившийся по метке меча Арман, под невидимостью пробравшись на кухню, тихо сидел в углу и слушал разговор Варды и Ван-Лера. Его сердце дрогнуло, когда разговор зашёл о нём, и теперь он очень сожалел, что Варда не захотела продолжать тему его чувств к ней.

Которые внезапно оказались столь очевидны постороннему.

В груди у Армана тянуло от мрачного предчувствия по поводу его будущих признаний.

* * *

Томно светили звёзды, Курро дир-Калво сидел на террасе своего дома, потягивал из бокала вино и в недоумении задавался вопросом: «Может, ей не удалось выяснить, где я живу?»

Впервые он корил девушку за недостаточную инициативность.

* * *

В апартаментах для высоких гостей горели свечи. Сладко пахло цветами. Лепестки, рассыпанные вокруг стола с фруктами, сладостями и вином, придавали помещению невыносимо романтичный вид.

Великий маршал Ниобус, приодевшийся после продолжительной ванны, рассматривал своё отражение в ручном зеркальце, подкручивал ус, игриво подмигивал и причмокивал блестящими от специальной мази губами. Он поправил волосы и сделал вывод: «Я всё ещё диво как хорош!»

Стук в дверь заставил его убрать зеркальце под подушку на диване, он вальяжно откинулся на спинку и приказал:

— Войди…

Но вместо зеленоглазой красавицы Лилиан в комнату снова явился слуга. Он третий раз возвращался ни с чем.

Первый раз его подпалило охранное заклинание женского общежития.

Второй раз он притащил служителя академии, чтобы великий маршал лично подтвердил требование снять защиту с женского общежития. Пришлось много чего пообещать.

И вот теперь защита снята. Долгое отсутствие вестей маршал списывал на подготовку Лилиан к встрече, но…

— Почему ты один? — почти прорычал маршал.

— Её нет в женском общежитии, — пролепетал слуга. — Совсем нет. И в мужском тоже нет. И на полигонах. И… уже довольно поздно. Вы уверены, что нам надо всю академию переворачивать в её поисках?

Насупившись, Ниобус подёргал себя за ус и признал, что такой шум даже для великого маршала слишком.

— Позаботься о том, чтобы завтра всё прошло как надо, — буркнул маршал и, дождавшись, когда слуга покинет комнату, снова достал зеркальце.

* * *

— Командир должен спать в своей койке! — невнятно бормотала Варда, по стеночке пробираясь к выходу. — Р-репутация…

— У меня есть комната для гостей, — столь же невнятно бормотал куратор Ван-Лер, следуя за ней по соседней стеночке. — Я не должен отпускать студентку в таком состоянии! Р-репутация…

Невидимый Арман-Лисар не знал, ругаться ему или смеяться. Он столько всего наслушался… И о том, как прекрасен огонь и ужасна молния, и о всяких зарвавшихся молниеносных мальчишках, и о службе. Хотя Варда даже в почти невменяемом состоянии обошлась без опасных подробностей, они с Ван-Лером обменялись бесчисленным количеством баек. Это не было слишком опасно: даже если Ван-Лер их запомнил, Варда может сказать, что пересказывала истории других наёмников, но Лисар некоторые подробности рассказов узнавал. Про интенданта с яблоками, например. Или про ограбление склада ландграфа, который обманом почти полностью срезал оплату за охрану этого склада во время городских беспорядков, причём там лежали товары, которые он должен был доставить к королевскому двору, и в итоге он сам же выкупил украденное, так как не успевал найти замену.

— Я дойду, — уверила шатающаяся Варда и придержала рукоять меча.

Арман покачал головой и проскользнул мимо. Эти двое, споря о том, должна Варда возвращаться к себе или остаться в гостевой комнате, даже не заметили, как дверь открылась «сама».

Поджидая на крыльце, Арман сквозь оставшуюся щель отчётливо слышал спор… Ну, как отчётливо: у обоих спорщиков языки заплетались, и слова получались довольно размыто.

— И в более тяжёлых случаях доходила, — уверяла Варда. — В крайнем случае — доползу…

— Как мужчина я не могу позволить…

— Я не уступаю мужчинам…

— Моя честь…

— В нос дам.

— Лучше с разбитым носом, чем с разбитой честью…

Так они и обменивались нелепыми уговорами, Арман уже думал помочь им определиться, но дверь, наконец, распахнулась, и Варда рухнула в его объятия. Арман стремительно снял маскировку и, сжимая её в руках, ощущая тепло тела и острый аромат алкоголя, посмотрел в раскрасневшееся лицо Ван-Лера. Тот хмурился, отчего пересекавший лицо шрам стягивал кожу кривыми складками.

— Я позабочусь о ней, — пообещал Арман.

Хотя Варда бессильно висела в его руках, он ощущал, что она боролась с алкогольной расслабленностью и гоняла по телу ману, заставляя скорее избавляться от опьянения.

— Со мной она в полной безопасности, — добавил Арман хмурому Ван-Леру. — Я не буду делать ничего такого.

Тот кивнул. Арман и так мог её забрать, просто… ценил то, что Ван-Лер пытался за него заступиться. Арман легко подхватил Варду на руки и зашагал прочь. Услышав хлопок двери, он накинул полог невидимости, чтобы избежать ненужных встреч.

Варда тихо сопела и лежала так расслабленно, словно спала, но Арман чувствовал, что она бодрствовала и продолжала очищать кровь магией. Он никак это не комментировал, хотя, конечно, предпочёл бы, чтобы она доверяла ему немного больше. И в то же время прекрасно понимал эту настороженность.

Не торопясь и наслаждаясь возможностью держать её в руках, Арман дошёл до женского общежития. Мирно светили звёзды и фонари, Варда была очень лёгкой, и её тёплое дыхание сладко щекотало его шею. Он с удовольствием шёл бы и шёл до рассвета и дальше, лишь бы она находилась вот так, рядом, с ним.

Но Арман понимал — если продолжать шагать в том же духе, их близость будет лишь иллюзией.

Он легко, почти их не замечая, миновал защитные чары общежития, поднялся на третий этаж и внёс Варду в её комнату, подсвеченную проникающим сквозь окно сиянием фонарей. Скорее понимая, что сейчас оценивается его поведение, чем реально ощущая внимание Варды, которая довольно хорошо притворялась спящей, Арман осторожно опустил её на край постели, стянул заправленное покрывало и уложил её посередине. Продолжая нависать над ней, отстегнул с пояса меч и, сдвинув его к стенке, бережно укутал Варду покрывалом.

Она поёрзала, устраиваясь на подушке. Арман наклонился ниже, почти коснулся её лба губами.

— Спи спокойно, — прошептал он и мягко поцеловал.

После чего выпрямился и, прихватив со стола пустой графин, вышел из спальни. В общежитии было очень тихо. Арман спустился вниз, набрал в кувшин питьевой воды и вернулся. Свернувшаяся калачиком Варда сопела в подушку. Теперь он не мог точно сказать, спала она или нет, но это не имело значения. Арман забрал со стола чашку и вместе с кувшином поставил на тумбочку у кровати. Хотя ускорение обмена веществ магией позволяло быстрее справиться с опьянением, на втором круге этого было недостаточно для полного избавления от похмелья после такого возлияния.

Тумбочку Арман, чуть подумав, передвинул ближе к кровати и наполнил чашку водой.

Вот теперь он ушёл.

Невидимый миновал храпевшую возле общежития простолюдинов засаду на него такого «зарвавшегося» и у себя в комнате написал отчёт для великого магистра Вивария о сговоре ордена Седьмого водопада с королём.

С этим письмом невидимый Арман пересёк территорию академии и, скинув маскировку, вышел в город.

Была уже очень глубокая ночь, ждавший у ворот Кериш постоянно зевал и выглядел не очень: бледный, с кругами под глазами и немного растрёпанный. Тайное расследование происшествия с копьями давалось ему тяжело. Он начал жаловаться на появление внезапной комиссии, которая нарушила все его планы, но Арман, не слушая, вручил ему письмо для отправки великому магистру, забрал розу с конфетами и отправился обратно.

По пути он, подумав, заглянул в зону отдыха. Он не стал стучать в дверь, бесшумно проник в лучший ресторан академии и сцедил у них кувшин рассола. По достоинству оценив его чистый и бодрящий вкус, он бросил пару серебряных на стол и снова вернулся в женское общежитие.

Сочившийся между портьерами свет фонарей мягко разгонял темноту. Свернувшаяся калачиком Варда безмятежно спала, а чашка, которую Арман недавно наполнил, была пуста. Улыбнувшись, он рядом с водой поставил рассол. Положил розу так, чтобы открывшая глаза Варда увидела её в самом привлекательном виде…

А затем, хотя ему следовало уйти и самому немного отдохнуть перед утренней тренировкой, Арман не удержался и, перенеся стул ближе, сел напротив кровати.

Это прекрасное лицо и копна тёмных кудрей оставались немного непривычными, хотя в мягких чертах всё чаще проскальзывало знакомое ему жёсткое выражение.

В прошлой жизни Лисар много чего выяснил о Варде, но не все его выводы о ней оказались верными.

Ещё более красивая, чем прежде, ещё более живая и сильная, чем он воображал… она занимала всё его сердце. Так глубоко и так полно, что иногда ему становилось трудно дышать.

— Я люблю тебя… мой бессердечный генерал, — прошептал Лисар с трепетом предвкушения и страха в груди.

Но Варда крепко спала.