Глава 11

Майера Сао сложно удивить, если вообще возможно. Но сейчас он остолбенел и не сразу смог вспомнить свое настоящее имя вместо кастрированного варианта «Май Ао», выбранного для устранения лишних вопросов. Он замер возле стены и безуспешно пытался сделать следующий вдох. Причина была не в том, что Мить вошел в зал рядом с миленькой улыбчивой блондинкой. И даже не в том, что следом за этой парой появилась Нилена, державшая под руку Аштара Рокка. Этот факт возмутил бы Майера до глубины души, если бы не другой – намного более вопиющий.

Поначалу он решил, что это Аштар подсказал Нилене вырядиться в черное – демоны способны на любую жестокость ради мига веселья, но на такое Аштар не пошел бы, он не стал бы рисковать разозлить дракона окончательно и превратить университетский праздник в кровавое месиво. Судя по вздернутому носику и какому-то торжеству во взгляде, Нилена решила это сама. Демонстративно отказалась от шикарного наряда, о котором не просила, и напялила нечто простенькое, еще меньше подходившее событию, чем вчерашнее, из синего бархата. Но в таком случае, почему она сделала именно такой выбор? Случайность? Чтобы поверить в невозможные совпадения, Майеру обязательно нужно было сделать следующий вдох.

Он знал только одну женщину, способную явиться даже на бал в императорский дворец в черном – Хинанда попирала правила и манеры с легкостью, за которую ее все уважали. Она зияла пятном на глазах у всех в точности так же, как сегодня Нилена. Последнюю бы уже громко высмеивали завистницы, если бы не стоявший рядом преподаватель с не самым приятным нравом, но девушка еще услышит мнения о своем внешнем виде – сплетницы такое мимо не пропустят. И она знала об этом, сделала назло – и им, и самому Майеру, который изобразил, что не расслышал ее последнее «Не вздумайте!» Но сейчас дракон не мог думать о ее бунте или о том, что до сих пор не нашел к обычной девушке подход, он просто смотрел на нее с вяжущим чувством в груди и соображал, почему, каким образом, через какие больные ассоциации или чужие подсказки она выбрала цвет Хинанды?

Вообще-то, старый герцог Кеймар, отец Витая и Верана, могущественный маг и мудрейший советник императора, после ритуала реинкарнации души бросил одну фразу: «Если вам предначертано быть вместе, то боги обязательно столкнут вас лбами – и не один раз. А иначе в чем смысл предначертанности?» За свою очень долгую жизнь герцог видел подтверждения тому множество раз: если боги придумали союз, то они подкинут тысячу случайностей, чтобы этот союз состоялся. Тогда он сказал это о ситуации Майера – если ему суждено соединиться с возлюбленной, пусть и перерожденной, то вероятность их встречи не может равняться нулю. Однако Витай и Веран отнеслись к заявлению скептически. Они тоже много чего повидали и могли привести примеры, что чудесные встречи чаще не случаются, чем происходят: боги слишком ленивы, чтобы приглядывать за всеми подопечными. К тому же и в прошлой жизни Хинанда не разделяла чувств Майера в полной мере – с чего вдруг в этой говорить о фатальной предначертанности? Но сейчас он не мог не вспомнить слова Кеймара и в полной мере их прочувствовал.

А если боги их уже столкнули? Хинанда могла родиться не демоницей, Майера об этом предупреждали. Нилена даже отдаленно не напоминает его возлюбленную: она заметно ниже ростом, хоть и худышка, но обладает намного более женственными формами, темно-рыжие волосы, прямой носик, мягкие черты, огромные глазища – все это шло вразрез. Но ведьма хорошенькая, а Майер был готов полюбить Хинанду даже в образе уродины. Если бы мозги не взрезала разность их характеров – а это игнорировать уже сложнее. Нилена – воспитанная, скромная, ее легко смутить откровенными разговорами. Хинанду смутить было невозможно, а воспитание она считала тяжелейшим из грехов. Нилена – достаточно смелая и может быть дерзкой. Только это не имеет никакого отношения к безрассудной агрессии и бронебойной наглости Хинанды. И самое главное: Нилена – по природе своей Целитель, она бросилась спасать даже ненавистную ей Райну без размышлений. Хинанда же по природе была Разрушительницей. Да, боги могли изменить даже ее характер вместе с расой, но не до такой степени. Они были прямыми противоположностями по всем параметрам! И только это черное платье посреди розового шелка и жемчужных кринолинов можно было принять за знак. А что, если он все время смотрел сквозь Нилену на несуществующую цель? Что, если боги оказались настолько добры, что уже столкнули их лбами?

Майер еще только прикидывал, способен ли вообще полюбить совсем другой вариант Хинанды, но уже дышал полной грудью и невольно улыбался.

* * *

Я хоть и не ждала от господина Рока галантности, но и такая грубость меня удивила:

– Нилена, у тебя другого платья не нашлось?! Может, переоденешься или вообще не пойдешь?

– Господин Рок, вы прекрасный кавалер, слов нет. Как же повезло, что у меня других кавалеров никогда не было, хотя в сравнении с пустотой вы уже не то чтобы выигрываете…

– Ладно, я не хотел тебя обидеть – то есть именно в этот раз не хотел. Просто это выглядит как-то странно. Не поверишь, но в этом же самом зале я когда-то видел одну девушку тоже в черном, ее платье было сшито из самой дорогой ткани, а украшения тянули на стоимость нескольких замков, но все-таки немного похоже. Хотя нет, не похоже, ей то платье невероятно подходило, а ты выглядишь как ощипанная курица. Красивая прическа, кстати! Ты вообще в целом ничего, я как-то раньше не замечал.

На такие комплименты лучше вообще не реагировать. Я уже немного привыкла к его нраву, потому не принимала выпады на свой счет – у Аштара просто рот такой: из него льется все, что приходит в голову, а в голову ему редко когда приходит что-то доброжелательное.

Зато предстоящих танцев я опасалась. В университете нас обучали бальным танцам на специальном занятии, но в боевой дисциплине я проявляла куда больше рвения. И все же есть большая разница, танцевать среди сокурсниц или позориться на глазах у всех. В этот вечер королевами зала были столичные девицы, которые во всех этих па разбирались с пеленок. Мы, только-только постигающие сложную науку, не горели желанием вступать с ними в заведомо проигрышное соревнование.

Аштар залпом опрокинул стакан густого зеленого ликера, сморщился от сладости и запил чем-то более ядреным. Немного повеселел и указал подбородком на милорда Ао, который направлялся к нам прямо сквозь толпу танцующих.

– Может, пора растрясти старые кости? А то прямо сейчас предвижу драку за твое внимание.

– Вы имели в виду ваши кости? – съязвила я.

– И твои тоже, – демон не думал тушеваться. – Вижу, ты старше первокурсниц. Сколько тебе? Лет двадцать? В сравнении с этим свежим мясцом ты уже пережаренная отбивная.

Я в очередной раз вздохнула, хоть и приняла его протянутую ладонь:

– Господин Рок, мне даже интересно, хоть одна женщина во всем свете пала жертвой такой очаровательной прямоты?

– Сотни! – он обескуражил хвастливым признанием. – Причем лучшие из них. Моя жена в молодости затмевала красотой саму императрицу вместе со всем двором. Боги свидетели, она даже старухой и со шрамом на роже была красивее всех, кого ты когда-либо видела! Все пытаюсь присмотреть ей замену, но это непростая задача.

А вот это уже было интересно, потому я встала напротив него в линию танцующих и начала припоминать движения в менуэте.

– От чего же умерла такая красавица, господин Рок?

– От старости, – Аштар признался в этом без тени грусти. – Человеческий век короток. Потому мне пришлось похоронить самую красивую из рожденных на этом свете женщин и сокрушаться, что нынче бабы даже не стараются родить красивых дочерей. Я бы таких на пыточный стол отправлял за лень, но законы империи не на моей стороне…

Проигнорировав его последнее замечание, я заинтересовалась еще сильнее:

– Я на самом деле поражена. Необычно слышать именно от вас историю о самой настоящей супружеской любви и верности до конца! Видимо, даже у демонов есть сердце.

Аштар глянул на меня как на болезную, но не принялся отвергать или соглашаться. Танцевал он действительно неплохо – наша пара не выглядела со стороны идеально только из-за моей неумелости. А глянув поверх моего плеча, он еще и улыбаться во все зубы начал.

– Кажется, наш общий друг сгорает от нетерпения. Он смотрит на тебя, как загипнотизированный! Если не хочешь попасть в лапы этого монстра, придется танцевать со мной всю ночь без передышки. Следующим должен быть васадийский вальс, они тут столетиями программу не меняют.

Я забеспокоилась:

– Но мы этот вальс даже не проходили! Я ведь еще первый триместр не закончила, не успели!

Но демон рассмеялся громко и неприкрыто, привлекая к себе внимание окружающих. А мне ответил уже тише:

– Бери пример со своего братца и нашей Асимы! Вот у девицы комплексов нет, в их паре она демон. И ничего, веселятся и не обращают на остальных внимания.

Я нашла взглядом высокую фигуру в белой парадной форме. Мить с Асимой действительно мялись в стороне, девушка пыталась объяснить зверолюду, как шагать, он старался выполнять, но оба были не слишком искусными танцорами. Как, впрочем, многие тут. И это не мешало им смеяться и пытаться снова. Я таким счастливым брата и припомнить не могла! Кажется, с самой смерти бабули Седы он всегда был напряженным, а теперь его будто весь груз отпустил. И даже привычной застенчивости со стороны было не уловить! Э как способна менять человека чужая энергия, которой Асима могла похвастаться.

Я старалась не смотреть на милорда драк-шелле, чтобы не сбиться с мысли и лучше сосредоточиться на шагах. Но Аштар бессердечно оповещал меня обо всем:

– Так смотрит, плечо б мое не загорелось! Эти его взгляды прямо провоцируют меня за тобой как следует приударить – проверить, можно ли из глаз дракона выжать красный демонский дым. Оттанцуем чуть в сторону? Здесь он точно слышит каждое наше слово. У этих сволочей поразительно тонкий слух, я даже громко думать в их присутствии опасаюсь. Привет, милорд Ао, а я тебя и не заметил!

– С удовольствием оттанцуем! – Я, повинуясь его движениям, сделала несколько кругов, пока мы не переместились в самый центр танцевальной площадки. – Откуда же его интерес? Господин Рок, а может быть такое, что я напоминаю его погибшую возлюбленную?

Демон на мгновение замер, отступил, присмотрелся ко мне и снова начал вести в танце, отвечая без капли сомнения:

– Абсолютное нет. Хинанда была почти уродлива, но величественна. Ты, наоборот, весьма хорошенькая, а величия в тебе меньше, чем ноль.

– Уродлива? – я удивилась такому слову. – Внешность – дело вкуса, но не преувеличивайте так сильно. Если уж она была совсем некрасива, то вряд ли бы он ее полюбил так сильно!

– Ты просто ее не знала. В Хинанду влюблялись все мужчины без исключения, даже я иногда мечтал уложить ее на лопатки, и длиннющий нос ничуть тому страстному желанию не мешал. Она была одной из тех женщин, к которым невозможно относиться равнодушно. Бриллиант среди мусора.

Я не могла себе представить. Но, скорее всего, в описании роль сыграла извечная грубость демона, он вообще всегда такие оценки выдает, что любой описанный объект чувствует себя оплеванным. А вот внимание дракона ко мне странное, но очень нестабильное: то он помогает мне во всем, хоть и с отстраненным видом; то полностью теряет ко мне интерес на недели, увлекшись хамоватой девицей в Радожке; а то смотрит вот так – словно желает немедленно и непременно лично срочно обучить меня васадийскому вальсу. При этом мой спутник настроен решительно: он свою добычу из рук сегодня не выпустит, и если даже добыча физически не сможет танцевать еще несколько часов подряд, то он просто допляшет весь бал с ее бездыханным телом до конца, но точно не уступит дракону. Музыка пока сменилась один раз, то есть это лишь начало моей настоящей боевой тренировки.

Я на повороте все же невольно взглянула в сторону и тотчас пересеклась взглядом с милордом Ао. На его губах играла легкая улыбка, однако не столько веселая, сколько предвкушающая. Я снова вынужденно отвернулась, но в последний миг заметила, как дракон начал медленно поднимать руки. Не успела это даже мысленно отметить, как вокруг начало происходить странное…

Танцующие пары замерли на месте, музыка стихла так внезапно, будто ее заглушили – музыканты застыли с приподнятыми смычками. Все это неожиданное оцепенение сопровождалось шорохом ткани: так юбки дам опадали после резких поворотов. Застывшие в разных эмоциях лица производили пугающий эффект. Аштара магия взяла не сразу, он успел вскрикнуть, отступить и даже резко взмахнуть рукой, выпуская из пальцев черную плеть, но и он в итоге окаменел. Петля посерела и растворилась в воздухе. Я же видела, что посреди застывших фигур, будто кукольных манекенов, осталась единственной, кто мог озираться и удивляться происходящему. Хотя не единственной – все с той же улыбкой ко мне неспешно шел драк-шелле.

– Зная Аштара, я предположил, что своей очереди сегодня не дождусь. – Май взял демона за могучие плечи, приподнял и переставил подальше, как легкую статую. Затем то же самое сделал с девушкой, которая недавно кружилась с другой стороны, освободил себе пространство. Протянул мне руку. – Потанцуем, Нилена?

Я судорожно сглотнула, пытаясь осознать:

– Что вы с ними сделали, милорд?

– Ничего ужасного. Но у нас есть несколько минут полного одиночества.

– Вы их заморозили? Отключили их разум?! Сразу у всех? Но ведь контроль разума запрещен в Центрине!

Дракон приблизился еще сильнее, а улыбка его стала шире.

– И это мне говорит уроженка Четвертой Окраины, где контроль разума разрешен? О да, осуждение из твоих уст звучит сразу весомее. Аж колени от страха затряслись.

– Разрешен только для лечения! – припомнила я. – Никогда подобное не применяется для развлечений!

– А разве балы не организуют для развлечений? До сих пор развлекались все, кроме меня. Итак, мы танцуем, или мне и тебя для этого придется парализовать?

– В тишине? – я тоже невольно улыбнулась.

Драк-шелле подступил близко, притянул за талию и положил горячую ладонь на спину, а ответил тихим шепотом в волосы:

– Нилена, танцы в тишине – это лучшее, что придумало человечество после занятий любовью. Хотя последнее наверняка придумали демоны, не будем приписывать их заслуги человечеству.

Смущающая поза давила сильнее смущающих намеков. Он прижимал меня слишком тесно, почти непристойно. Но ведь все равно никто не видит… Зато сам он слышит, как стучит мое сердце – все громче, от каждого плавного поворота. Мы танцевали вовсе не вальс, а просто кружили неспешными движениями в полной тишине. И это действительно ощущалось острее любого другого танца. После подобного, после еще нескольких таких движений он просто обязан сказать нечто важное! Что-то такое, после чего я не смогу уснуть до утра.

Май и сказал, да только совсем не то:

– Нилена, почему черное?

Я с небольшим раздражением посмотрела вверх, чтобы поймать его взгляд и после ответить:

– Из вредности. Надоело сидеть на вашей шее, свесив ножки. Я когда-нибудь и сама смогу позволить себе какие угодно вещи, не хочу привыкать быть нахлебницей! Особенно там, где я четко озвучила свое несогласие.

– Из вредности? – ему будто понравилось это слово. По крайней мере, глаза немного прищурились, обозначая усиленное внимание: – А как часто ты делаешь что-то назло, Нилена?

– Да почти никогда, – призналась я. – Но вы провоцируете.

– А может, в этом и есть твоя природа, просто никогда не замечала? – он будто бы ждал какого-то ему нужного ответа и никак не мог его получить. – А у тебя никогда не было желания разнести этот мир в пух и прах – исключительно из-за плохого настроения?

Я была обескуражена таким предположением:

– Никогда, милорд. Я в этот мир пришла, чтобы исцелять. Но что мы все обо мне и обо мне? Давайте и о вас поговорим. В какую игру вы играете?

Он наклонился, улыбнулся мне прямо в щеку, но не прикоснулся, и снова выпрямился, притом ни на миг не сбившись с шага.

– Игру? А может, я сегодня подумал, что и мне пора исцелиться? А тут как раз истинная целительница под руку подвернулась. Кажется, мы неправильно начали и совсем неправильно продолжали. Попытаемся еще раз?

– Вы сейчас флиртуете, да? – я почти не удивилась собственному предположению. – Но раз уж так, то я вправе задать вам один вопрос. Верно ли, что вы никогда и никого не полюбите так, как любили Хинанду?

Он болезненно поморщился перед ответом:

– Аштару язык бы вырвать. Но тебя хвалю – ты обзавелась идеальным союзником. Никто здесь не знает обо мне больше этого демонского отродья. Надо намекнуть директору Истеру, чтобы отстранил тебя от занятий по защите и нападению.

– Интересная угроза, – оценила я. – Чем сильнее давите, тем дальше от вас я буду отодвигаться. А на вопрос вы так и не ответили. Хинанда – имя редкое и какое-то острое, грубое. Такие имена обычно дают демонам. Она была красноглазой, верно? И именно ее брошь вы мне подсунули при первой встрече?

– Я как-то не так себе представлял этот танец, убийца романтики, – он тихо рассмеялся, а рука его уже обжигала даже через ткань. – Кстати говоря, у тебя это имя никакого отклика в душе не вызывает? Не кажется знакомым или привычным?

– Не кажется, – пробурчала я. – Вы сейчас что конкретно делаете – ищете во мне черты своей Хинанды?

– Примерно. И, к сожалению, ничего не получается. Как и сказал Аштар, полная противоположность. Да, кстати, я вас и отсюда прекрасно слышал.

Если это, по его мнению, флирт, то с меня достаточно. Я все-таки девушка! Я его симпатии никогда не требовала и о ней не мечтала, но зачем приглашать на танец и испытывать только сожаление от того, что танцует всего лишь со мной? Кое-как я смогла вырваться из объятий и отступить на шаг. Выплеснулось какое-то ненужное и неосознаваемое разочарование:

– Так я – не она, милорд Ао! Да в нашей Асиме больше от демонов, чем во мне! Вы хоть представляете, насколько это обидно – когда смотрят на тебя, но хотят увидеть кого-то совсем иного?

Он чуть вскинул ладонь и улыбнулся мягко.

– Прости, Нилена, не хотел задеть за живое. Меня в последнее столетие нередко обвиняли в равнодушии, и я иногда ничего с этим не могу поделать. Но ведь ты это уже чувствуешь. Может, это тоже знак?

– Какой знак? – не поняла я, но нахмурилась. – Что я чувствую?

– Влюбленность, – спокойно обозначил он, как будто говорил о чем-то общеизвестном и банальном. – Или ее начало. Чувства ко мне. Нежелание видеть меня в компании других девушек, раздражение от моего невнимания, и эти взгляды даже во время лекций – ты всегда смотришь так, как будто наглядеться не можешь.

– Что?! – Я разозлилась так сильно, что была готова залепить ему пощечину. Кое-как сдержалась, памятуя о наказании за такое преступление. Вот только промолчать я точно не могла: – Что вы несете? Какие еще чувства?!

Но он ничуть не смутился, а наоборот, снова попытался приблизиться, но я отшатнулась и налетела на застывшего студента за моей спиной.

– То есть чувств нет? Нилена, и кто сейчас играет в игры?

– Да вы… вы… хватит уже! Закройте свой рот!

– И эта реакция тоже ни о чем не говорит? Ты мне еще в горло зубами вцепись, чтобы показать, насколько холодно ко мне относишься. Или сразу в губы.

Я была готова провалиться сквозь пол. Циничное равнодушие ему не приписывают, его было в избытке. Да, он мне действительно нравился, но он нравился, скорее всего, всем присутствующим здесь девушкам, женщинам и дамам преклонных лет! Он нечеловечески красив, умен и интересен, что странного в том, что и мне он показался потрясающим? Но разве можно это вот так обнажать – выкидывать прямо в лицо? Тактичный человек так когда-нибудь бы поступил? Неужели ждал, что я запросто соглашусь и потом буду локти кусать от собственной слабости? Да эти легкие эмоции пройдут через неделю после того, как он уедет обратно в свое поместье!

Но выражение моего лица все же заставило Мая проявить сострадание, он даже направление своей речи резко изменил:

– Или я ошибся. Ничего ведь страшного в том, что даже драконы иногда ошибаются? Продолжим танец, если ты согласна восстановить мир. Будет совсем неуместно, если ты сейчас сбежишь – а ведь именно этого ты больше всего хочешь. Но что я скажу бедолаге Аштару? Что ты от его компании предпочла раствориться в воздухе? Неплохо звучит.

Я в самом деле очень желала уйти – предпочтительно бегом. Чтобы запереться в своей комнате и осыпать проклятиями подушку. И танцевать с ним мне теперь хотелось в последнюю очередь. Но я не собиралась давать ему лишних подтверждений. Если он просто ляпнул глупость, то откуда такая ярость? Потому я нехотя кивнула и позволила ему снова прижать меня к себе, но только танцевать у нас синхронно больше не получалось. Однако я немного успокоилась, когда он повторил с улыбкой:

– Вижу, что ошибся. И все-таки хорошо, что ты не сбежала – сегодня пусть будет моя очередь позорно бежать. Зато у меня осталось полминуты, чтобы все вернуть на прежнее место. Понимаешь, Нилена, страшная потеря обнулила мои навыки общения. Если интересно послушать, то вы действительно не похожи. Разозли я Хинанду точно так же, она выдавила бы мне глаз. Потом бы подумала, схватила за волосы, оттащила бы в сторону и там изнасиловала под мои же крики. Боюсь, я не сильно преувеличиваю. Унять ее ярость был способен только один человек – и это никогда не был я. А мне остался удел только бесконечно по ней скучать.

– О боги, ужас какой! Кажется, ваш разум повредила не ее смерть, а само знакомство со столь прекрасной особой, – бестактно заметила я.

Но Май, кажется, не разозлился на то, что я нелицеприятно отзываюсь о его единственной любви. Он отпустил мою руку и приподнял ладонь. Резкий шум после долгой тишины оглушил, даже голова немного закружилась. Пары сбились с такта, музыканты некоторое время несинхронно потренькали, но потом поймали ритм и продолжили мелодию, переглядываясь друг с другом удивленно. Но Аштар, выключившийся из реальности последним, оказался единственным, кто сразу понял, что произошло. Он подлетел сбоку и рявкнул:

– Ты что себе позволяешь, милорд? Тебе морду давно никто не бил?

– Мне никто не бил морду, милорд, я же не просто так выбрал родиться шелле. Испортить тебе настроение – это самая малая задача, которую я обязан был выполнить, – ответил дракон ему, но продолжая смотреть на меня. – Хорошего вечера, Нилена, а я все-таки позорно убегу, раз сам на это подписался.

Он просто отступил от меня и быстро покинул зал, даже не обернувшись. И сразу после его ухода торжественный праздник показался пустым и скучным. Прав он, конечно, о начале влюбленности, прав. Но только никто ему не позволял это вот так запросто афишировать. Личные чувства потому личными и называются, а эти я не формулировала пока даже для самой себя. И как мне себя теперь ощущать? Делать вид, что поверила его заверениям об ошибке?