Глава 17. Подчинение генерала

Дождь хлестал с ночного неба, заглушая прочие звуки неистовым хлюпаньем, тысячи грязных потоков стекали по склону горы. Ливень придавливал меня к каменной поверхности, заставляя задыхаться от изнеможения в попытках удержаться за крючья для скалолазания, выбивая из тела остатки тепла.

Непогода налетела слишком внезапно. Ещё вечером было ясное небо. Именно ясность неба не позволила верно оценить скорость ветра, не заметную в долине из-за прикрытия горы, а когда тучи перебрались через её вершину и обрушились ливнем, я была уже высоко.

Я вообще не хотела лезть в расщелину с тайником по такому длинному и местами почти отвесному маршруту. Да и сюда я пришла просто проверить: вдруг храм Героев, занявший верхушку горы, не затронул это место? Это был бы самый простой на данный момент способ получить запас камней маны.

Расщелину храм действительно не затронул. В своё время найти её удалось случайно, когда я бежала от преследовавших меня головорезов. Это место и раньше было невозможно заметить со стороны, а за триста лет узкий вход запорошило землёй, и там даже выросло деревце, которое я увидела при разведке, поэтому, раз строительство храма не добралось до тайника, была высокая вероятность, что они не нашли мою заначку.

Вот только храм слишком надёжно перекрыл стеной и артефактами высокого уровня единственную удобную для подхода тропу, а прочие основательно завалил камнями.

С текущим уровнем силы у меня был только один путь к тайнику с необходимыми камнями маны — по склону. Физическое усиление и знание маршрута делало это вполне выполнимой задачей даже под покровом ночи. Если бы не вмешался ливень. И ладно бы застал меня почти сразу, нет, он начался, когда до цели оставалось всего шагов двести.

Такое искушение, так близко, что я уже отчётливо видела деревце расщелины в свете звёзд — и вдруг такая водная напасть. В расщелине хватило бы места укрыться от дождя и отдохнуть, я верила, что быстрее доберусь наверх, чем спущусь в темноте, вот только я ещё не привыкла к тому, что я больше не огненный маг и не могу себя греть.

Просто не осознавала, насколько быстро начну коченеть под этим дождём, насколько неповоротливым и ненадёжным станет моё усиленное молодое тело. Я действительно задыхалась. Не только сам ливень, но и полные мелких камушков потоки воды ударяли меня, норовили забиться в нос и рот. Руки дрожали, и крюки я не отпустила только потому, что пальцы свело судорогой.

Как можно плотнее прижавшись к склону горы, уже не надеясь, что смогу переставить крюк выше или ниже, я просто напитывала тело маной, чтобы продержаться до конца ливня. Тогда у меня будет шанс сползти вниз…

Камни склона, ещё недавно казавшиеся обжигающе холодными, теперь не вызывали такого ощущения, и это было плохим знаком: кожа теряла чувствительность. Восприятие сознания сузилось до куска скалы подо мной, мысли… стали ускользать.

И даже появилось некоторое сожаление…

Под закрытыми веками вспыхнул образ: человек, стоящий в озарённой светильниками сокровищнице — просто тёмная фигура с ярко-синими глазами…

— Ты… Лисар? — спросила я.

— Да.

Он хотел шагнуть ко мне, но остановился на середине движения и примирительно поднял руки.

Мне следовало догадаться раньше, ещё когда я только подумала, что он может быть таким же жителем прошлого, как я.

Я должна была вести себя осторожнее!

— Я с добрыми намерениями, — нервно произнёс Лисар, держа руки поднятыми, — я…

Рёв наполнил комнату, и вибрация отдалась в полу: огромный поток воды хлынул сквозь решётку — маги ордена седьмого водопада сделали свой ход.

Поток разбился об огненный щит, разделивший сокровищницу на две части. Вода кипела за его пределами, бушевала, не в силах пробить преграду.

Это была демонстрация мощи, легко способной меня подавить.

— Варда, я…

Соскользнув с края разлома, я ухватилась за верёвку и стремительно спустилась вниз, не обращая внимания на засаднившие от этой поспешности ладони. Соединив их, я одним ударом взрывных молний пробила крышу и нырнула в отверстие.

Всё здание содрогалось, столкновение стихий породило оглушительный гул, мана вскипела. Убегать от опасности — это было инстинктом. Мне следовало всё обдумать, прежде чем встречаться с Лисаром.

И пока башня ордена седьмого водопада взрывалась и рушилась, я пробежала к подземному озеру. Трещины расползались по потолку, рассыпая крупинки камня. Схватив заготовленный мешок с воздухом, я остановилась. Мои руки дрожали, когда я восполняла немного просочившийся за время ожидания запас. Основание острова, на котором стояла башня, должно было продержаться некоторое время, но следовало поторопиться.

Проявленная Арманом-Лисаром мощь была чудовищной, от неё содрогалось моё тельце мага четвёртого круга, словно я вновь оказалась на поле боя наёмницей не очень высокого ранга.

Было неприятно ощущать такую слабость, особенно перед ним.

И у меня не было ни единой мысли вернуться и помочь: Лисар в этом явно не нуждался.

Меня захлестнуло потоком воды, принесённые им мелкие камушки впились в онемевшее лицо. Я могла только ниже склонить голову и пытаться вдохнуть между ударами свирепой воды. Казалось, сердце остановится от холода.

И я снова подумала о Лисаре. Оказавшись в озере, я вынырнула из воды, чтобы посмотреть, как разрушается башня седьмого водопада. Все их маги из орденского городка вокруг озера ринулась к башне, но даже тогда я не подумала, что у Лисара могут быть проблемы с тем, чтобы разобраться с ними всеми.

Он знал, как развивать магию, знал, как обманывать измеритель уровня магии, и обладал ресурсами целого ордена. Его круг я оценивала как седьмой или восьмой, так что маги просто не понимали, с каким монстром столкнутся.

В ту же ночь я начала бегство из королевства: как ни крути, а рядом с Лисаром я не могла чувствовать себя спокойно, его мотивы были слишком неясными, поведение — странным. Этого мальчика из храма воспитывали в ненависти к моим покровителям и ко мне самой. Хотя иронично, что он возвратился магом огня.

И я оказалась права: проблем у него не возникло.

Никаких.

Даже убравшись из королевства, я продолжала собирать слухи: в ту ночь орден седьмого водопада лишился своей башни вместе с островком, на котором она стояла, и части, а то и всего, орденского городка.

Через четыре дня собака в саду выкопала труп короля, и наследный принц при поддержке огненного щита обвинил второго принца в убийстве отца и заговоре по захвату трона. Оставшиеся в живых водники, участвовавшие в этой авантюре, вынуждены были бежать в филиалы своего ордена других стран, а сам орден получил столетний запрет на деятельность в королевстве.

Многие заговорщики лишились имущества, титула, а некоторые даже голов. Но министр внутренних дел неожиданно сохранил свою должность.

Что же до магистра Армана — о нём слухов не было. Ну, кроме того, что все хотят за него замуж.

Скр-р-р!

Странный звук вырвал меня из оцепенения. Несколько мгновений я не могла понять, что происходит и где я. Вода заливала лицо, зубы стучали, а руки и ноги не чувствовались совсем.

И только потом появилось головокружительное ощущение падения: я на горе, в трёх тысячах шагов над землёй. Трещины, в которые я воткнула скалолазные крюки, похоже, размыло, и они не выдержали веса, а наполнившийся водой рюкзак потянул вниз. Умом я понимала, что ещё можно зацепиться крюками и удержаться, но руки не слушались, и я неотвратимо соскальзывала по склону.

Стиснув зубы, я уже почти развернула крюки в надежде зацепиться за какую-нибудь расщелину, как вдруг падение прекратилось. Тёплая тяжесть накрыла меня, и тонкий огненный щит отгородил от ливня.

Этот щит был согревающим и надёжным, но почти не излучал света. Капли расползались по нему, словно сотни раскрывающихся бутонов. Тепло продолжало проникать в моё тело, наполняя щекотным покалыванием. Особенно сильным покалывание было в пальцах, и я, наконец, смогла разжать их. Крюки заскользили по высохшей под куполом скале. Я судорожно вдыхала, пытаясь справиться с переходящим в боль зудом покалывания. Кажется, такой эффект возникает, когда греешься после переохлаждения…

Мысли двигались медленно, покалывания отвлекали, но даже в таком рассеянном состоянии я понимала, что это не моя магия действует, меня просто удержали от падения и теперь отогревали. Вдох-выдох, вдох-выдох… под защитным куполом было сумрачно, его блеклый свет придавал свисавшей рядом с моим лицом светлой пряди медовый оттенок.

«Попалась», — осознание этого переломило стержень, заставлявший бороться до последнего в попытке спасти жизнь, и в глазах резко потемнело.

Бессилие на грани обморока сковало тело, я не могла поднять веки, не то что шевелиться. Сознание иногда полностью заволакивало тьмой, а порой возвращались ощущения: покалывание и крепкая хватка удерживающих меня рук. Я лениво думала, стоит ли держаться или уже принять позор неспособности рассчитать силы и потерять сознание окончательно, а в это время на закрытых веках то и дело вспыхивали оранжево-красные отсветы, и чувства подсказывали, что мы рывками спускались всё ниже и ниже.

Приоткрыв веки, я увидела над собой похожие на крылья языки пламени — имитация огненного покрова, позволяющая магам восьмого круга парить. Очень удобная штука, если надо быстро спуститься по склону горы или перепрыгнуть на большое расстояние.

Именно прыжками и занимался Лисар, неся меня к ближайшему городку. Его усиленные маной ноги мощно отталкивались от земли, а слабые огненные полукрылья позволяли немного удлинить прыжок. От потоков дождя он защищался тонким куполом, что спасало его от давления воды и позволяло совершать эти мощные длинные прыжки.

Из-за вспышек темноты, то и дело поглощавших разум, путь до городка, казалось, занял всего несколько минут. Там Лисар внёс меня в гостиницу и приказал набрать воды, принести полотенца и тёплого отвара мяты с мёдом, приправленного травяным бальзамом.

Мысленно одобрив его выбор, я старательно изображала обморок. Слабость ещё сковывала мышцы, но покалывания постепенно проходили. Ещё немного, и я восстановлю подвижность, после чего можно будет действовать, хотя мне больше всего хотелось просто свернуться калачиком и спать.

Вокруг нас поднялась суета, властно кудахтали женщины, отдавая распоряжения, чтобы быстро выполнить приказ Лисара. Даже мне не удалось бы добиться такой эффективности, а он смог — о этот непреодолимый шарм красавца-мага.

Я не смела открывать глаза, чтобы не выдать себя, ориентироваться пришлось на слух и ощущения: Лисар занёс меня на третий этаж. Значит, это лучшая гостиница в городке, все остальные здесь двухэтажные.

На третьем этаже, судя по звуку шагов и поворотам, он занял центральную комнату с видом на реку и горы — лучший номер в этом заведении. Там даже пахло смесью каких-то освежающих ароматических масел.

Лисар усадил меня на диван и первым делом стянул с головы капюшон, а с плеч — частично высохший рюкзак. Мимо туда-сюда сновали слуги, под руководством властной женщины наполняя ванну и укладывая в неё простыню, готовя полотенце и отвар.

— Добавить в ванну тёплые камни, господин? — осведомилась женщина.

— Не надо. Быстрее заканчивайте и уходите, — Лисар тем временем принялся развязывать мой пояс.

К тому моменту, как всё приготовили, он уже избавил меня от оружия, стянул и куртку, и жилетку, и сапоги, оставив в одних штанах и блузке.

А когда женщина, напомнив, что слуги явятся по первому зову, закрыла за собой дверь, Лисар стянул с меня и рубашку прямо с сорочкой. Потом, ни капельки не стесняясь, стащил штаны. Держать глаза безмятежно закрытыми было трудно не только потому, что он меня раздевал, но и из-за атмосферы: она была тяжёлой и яростной. С моей одеждой Лисар боролся резко, но в его действиях не было чувственного подтекста, только злость — я это всей кожей чувствовала. Едва я осталась без одежды, Лисар поднял меня на руки и быстро перенёс в ванну. Тёплая вода охватила тело, изгоняя остатки напряжённого холода. Руки Лисара, поддерживающие мою спину, тут же намокли, и он, вздохнув, отодвинулся, чтобы снять с себя куртку с рубашкой и отшвырнуть их в угол комнаты.

Помедлив, он заодно избавился от сапог и штанов, с той же злостью откинув их прочь. Зло дыша, он склонился над ванной и опёрся ладонями о бортики по обе стороны от моих плеч. Лисар разглядывал моё лицо. Не объёмную грудь, не прочие части тела, а именно лицо, но от этого сердце замирало даже больше, чем если бы он оглядывал всё остальное.

Мана вокруг слегка подрагивала, реагируя на его злость, готовая в любой момент подчиниться и взорваться от переполнявших его эмоций. Волоски на моём загривке вставали дыбом, но я не позволила ни единому мускулу дрогнуть на лице, дыхание оставалось ровным, только сердце захлёбывалось.

Я не выдавала себя, потому что находилась в невыгодной для удара позиции. И просто знала, что сейчас не сбежать.

Шумно вздохнув, Лисар подавил своё воздействие на окружающую ману и опустил ладони в воду. Подчерпнув её, он вдруг стал умывать меня. Его прикосновения были несколько неловкими, и некоторые песчинки царапали кожу, напоминая о тех потоках грязи, что бомбардировали меня на склоне. Из-за обилия маны в моём теле царапины уже стали затягиваться, но грязь… да, я вся была грязная. Поддерживая мой затылок, Лисар смыл грязь с лица, шеи и прядей волос. Пока одна ладонь оставалась под головой, другая скользнула по ключицам, омывая и их, а затем двинулась ниже.

Не грубо и не нежно, он обмахнул всё моё тело, не стесняясь никаких мест. Острые песчинки, принесённые потоком дождевой воды, находились в самых неожиданных местах, и Лисар избавлял меня от них движениями достаточно чёткими, чтобы в них нельзя было заподозрить двусмысленность.

После чего поднял меня из воды. Потоки шумно схлынули вниз, Лисар тряхнул меня, едва не заставив клацнуть зубами, после чего посадил на стул и быстро окутал разложенным на нём огромным полотенцем.

В таком виде он вынес меня из ванной, миновал одну комнату, а в следующей уложил на кровать и снова навис сверху. Упираясь ладонями возле моих плеч, Лисар опять смотрел мне в лицо, и окружающая мана вновь задрожала от его эмоций. Отложив всякие мысли о том, чтобы быстро вырубить его, я изо всех сил притворялась трупом.

— Ну и зачем всё это было?!

От его вскрика я чуть не подскочила.

— Тебе что, жить надоело?! — рявкнул Лисар. — Умереть хочешь? Не смей, просто не смей!

Глаза сами распахнулись от злости: ненавижу, когда орут в лицо.

— Не смей мне приказывать! — рыкнула в ответ.

Моё колено полетело ему в бок. Усиленный маной удар швырнул Лисара в сторону, но едва я подскочила, он ухватил меня за плечо и мощным рывком уложил обратно на кровать и навис сверху. Его радужки светились:

— Не смей умирать! Не смей рисковать собой!

Кстати, он был не совсем голый, а панталонах. Это я заметила, когда попробовала ударить его в пах, но Лисар успел подставить под моё колено бедро. Зато пропустил сокрушительный наполненный маной удар под дых.

Снова я вскочила. Ваз и подходящих орудий рядом не было, даже одеяло на кровати было придавлено мной, не позволяя накинуть Лисару на голову. Так что я рванула к двери, но согнувшийся пополам Лисар врезался мне в спину, и, пока я пыталась удержаться на ногах, обхватил за талию и снова швырнул на кровать. Та скрипнула от удара. Я зло уставилась на Лисара.

Он смотрел так же зло:

— Не смей уходить!

— Кто ты такой, чтобы мне приказывать, сопляк? — я буквально задыхалась от ярости.

Обычно я спокойнее, рационально ищу способы спасения, но это был Лисар, и глаза застилало алой пеленой гнева.

— Не смей умирать! — он пнул кровать, и она, массивная двуспальная, отъехала в сторону на несколько шагов. — Думаешь, если умрёшь, очнёшься ещё раз? Думаешь, у тебя бесконечная жизнь?

Он снова в ярости пнул кровать. Я швырнула в него подушкой и нырнула с кровати, чтобы уйти кувырком, но Лисар ухватил меня за ногу и дёрнул назад. Затем рванул за плечо, укладывая на лопатки, и, прижимая за плечи, безумно глядя на меня, прокричал:

— Нет! В следующий раз ты умрёшь навсегда! Всё! Это будет конец! Полный!

— Отпусти!

Вместо этого Лисар тряхнул меня за плечи:

— Ты хоть представляешь, как тяжело было тебя оживить?! — встряхивая меня, он продолжал кричать. — Представляешь? Нет! Не представляешь! Это чудо! Это просто чудо, что у меня получилось, я чуть с ума не сошёл! Поэтому не смей, не смей рисковать собой! Не смей умирать!

Его глаза были совершенно безумными, безумнее самих слов. Он был самим воплощением угрозы. Подтянув руки к груди, я рывком развела их в стороны, предплечьями сшибая его руки с моих плеч, и тут же врезала ему головой. Лисара мотнуло в сторону, но в этот раз я не попыталась бежать, а сразу приложила его коленом под дых. Подтянула колени и, уперев стопы ему в живот, оттолкнула Лисара. Он отступил, открывая проход к двери, но прежде, чем я успела проделать даже половину пути, он вновь обхватил меня за талию. Предотвращая отправление меня обратно на кровать, я развернулась и, уравновесившись, попыталась сделать подсечку. Лисар отступил, увлекая меня за собой. Я ударила коленом в пах, но он снова подставил бедро и перехватил мою ногу. Я ударила головой. И в следующий миг мы рухнули на пол.

Задыхаясь, я не жалела маны, усиливая руки и ноги для ударов с близкого расстояния, Лисар катался со мной, блокируя и пропуская эти удары, но не выпуская меня ни на секунду. И с каждой этой секундой моё негодование росло. Первоначально рациональные удары превратились в отчаянную слепую борьбу, я не всегда понимала, что делаю — до такого предела меня изводила эта потасовка после изматывающего висения на горе. Я даже не поняла, как захватила шею Лисара и одну его руку в клещи ног. Я елозила голой спиной по полу, пытаясь придушить его, а стоящий на коленях Лисар напряжением руки сдерживал давление моих ног на шею. Его щёки раскраснелись, а в глазах полопались вены.

Не сумев расцепить мои ноги, он повалился на бок и рывком перевернулся на спину, этим ударом разбивая замок моих ног. Мои колени ударились об пол, я не успела высвободить их полностью, Лисар придавливал мои икры плечами, а я сидела на нём, практически усевшись ему на подбородок. Попыталась сжать колени на его шее, но это было бесполезно в этой позе, попыталась высвободить ноги из-под спины Лисара, он развёл руки, мешая их высвободить, я дёрнулась сильнее — и поняла, что очень устала.

Тяжело дыша, я смотрела на Лисара сверху. Он тоже дышал тяжело и смотрел на меня снизу без малейшей агрессии. Он тоже вымотался.

Растрёпанные, задыхающиеся, мы смотрели друг на друга.

И в капкане моих ног Лисар выглядел удивительно соблазнительно. Эта изумительная красота его лица, и поза… Моё дрожащее от перенапряжения тело вдруг наполнилось жаром совсем не магического толка. Я коснулась пухлых раскрасневшихся губ Лисара большим пальцем, повела им из стороны в сторону. Его губы были очень близко ко мне, я ощущала его прерывистое дыхание на самых нежных частях тела.

Зрачки Лисара сузились и тут же расширились, практически затопив радужки. Похоже, он тоже осознал пикантность нашего положения, и его участившееся дыхание прошлось по моей обнажённой коже.

Его губы приоткрылись, позволяя моему пальцу скользнуть по острой кромке зубов и коснуться упругого горячего языка. От такой податливости и ощущений жар волной прокатился вдоль моего позвоночника, скапливаясь внизу живота и туманя разум. Моё сердце билось так сильно, что это было видно по пульсации груди. Я чувствовала, как жар приливает к щекам, и лёгкая дрожь зарождается в отяжелевших мышцах.

— Тебе не кажется, — пальцем я продолжала играть с языком Лисара, проверяя его ловкость и силу, — что эта поза идеальна для получения удовольствия?

Взгляд Лисара словно горячая волна скользнул от моего живота выше и сосредоточился на лице:

— Честно говоря, эта поза мне незнакома, — нежная хрипотца его голоса только распалила мой внутренний пожар. — Но, если ты скажешь, что нужно делать, я всё исполню очень старательно.

Он был таким серьёзным сейчас, но от этого только более очаровательным. Оставив в покое язык, я снова провела пальцем по этим пухлым губам, погладила бровь и, запуская пальцы в растрёпанные светлые волосы, придвинулась ближе.

Хотя это было возбуждающе, я ни на что особо не рассчитывала, но… Лисар оказался старательным, он следовал всем указаниям, постепенно пытался предугадать малейшие мои потребности — и вскоре у него начало получаться. Этот сильный язык, эти чуткие губы… Отпустив его волосы, я царапала пол над его головой, снова и снова содрогаясь от экстаза, а его руки скользили по моим бёдрам, помогая сдержать слишком резкие движения.

Это было невыносимо до такой степени, что я не могла контролировать хриплые вскрики, порой у меня темнело в глазах, словно вся ярость, усталость и физический голод смешивались и взрывались в этот момент, совершенно лишая меня благоразумия и способности управлять телом.

Я ненавидела Лисара. Но он был слишком, слишком, просто недостижимо хорош, и его язык… Никогда не встречала никого настолько талантливого в этом. Он методично доводил меня до пика, не возражая ни словом, изматывая до изнеможения. И осознание этого заставило меня остановиться и внимательнее посмотреть на него. Моя кожа блестела от пота, а хриплое дыхание не поддавалось контролю.

Зажатый между ног Лисар смотрел вопросительно, будто интересуясь, надо ли ему продолжать. Я снова коснулась его припухших губ пальцами. Пусть я не слишком хорошо понимала, сколько времени прошло с начала этого чувственного противостояния, но понимала, что сейчас, после стольких поразительных успехов, его язык должен отваливаться от непривычной нагрузки.

— Хочешь ещё? — сипло спросил Лисар.

Что-то в сердце дрогнуло от его упрямого намерения продолжать этот поединок выносливости.

Он определённо достоин награды за усердие.

Перенеся вес на ладони, я освободила ноги из-под его плеч и, снова усевшись ему на грудь, скользнула вниз. Сладкая истома наполняла каждую мышцу, постепенно возвращая накопившуюся усталость, но всё равно это плавное продвижение вниз растревожило чувствительную кожу. Мне понравилось ощущение крепких мышц Лисара, и то, как он неотрывно и покорно смотрел на меня сейчас.

Очень плавно я перебиралась всё ниже, наблюдая за выражением его завораживающего лица и своим отражением в его казавшихся чёрными глазах. В последний момент я всё же передумала и просто села сверху, наклонилась, зажимая его горячую плоть между нашими телами. И продолжая пристально смотреть ему в лицо.

Лисар следил за мной с очаровательной смесью тревоги и предвкушения. Когда наши губы оказались так близко, что дыхание смешалось, мы застыли, продолжая смотреть друг другу в глаза. Сердце сходило с ума от странности этой ситуации. Я перенесла вес на одну руку, а другую запустила между нами и пробралась под его панталоны. Эти синие настороженные глаза дрогнули и расширились. Губы Лисара приоткрылись и тоже задрожали, когда я обхватила его свободной рукой и двинулась всем телом, продолжая прижиматься. Неожиданно это отозвалось в моём теле волной жара, словно меня не вымотали предыдущие приступы наслаждения.

Не прошло и минуты, как ситуация решительно перевернулась с намерения доставить удовольствие ему на доставления удовольствия себе. Лисар только придерживал меня за бёдра, помогая сохранить ритм скользящих движений. Наши губы почти соприкасались, взгляды то и дело скрещивались, пару раз мы стукнулись зубами. С каждым движением напряжение, частота дыхания, сердцебиения, ощущения — всё обострялось и усиливалось. Наконец, нарастающий трепет Лисара довёл меня до последней точки, и он тут же задрожал подо мной. Я резко наклонилась ниже, сдерживая горячий всплеск его тела, и в этот момент он поймал мои губы в поцелуй.

Желая откатиться в сторону, я секунд на десять позволила ему приласкать мои губы, прежде чем откатилась в сторону и, выгнувшись, стянула с кровати полотенце, чтобы вытереть руку и остальное. Лисар скромно стянул свои панталоны и использовал их, чтобы позаботиться о себе. И даже согрел магией пол под нами.

Тяжело дыша, я смотрела на деревянный потолок. Двигаться не хотелось совершенно, а пол был таким тёплым, что острой потребности перемещаться не было.

Лисар отбросил в сторону панталоны. Он тоже смотрел в потолок и тяжело дышал. Наши плечи находились так близко, что я ощущала тепло его кожи.

— Ты не подумай, что я жалуюсь, — почти прошептал Лисар. — Мне всё понравилось, только…

Я слишком устала, но его чарующий голос был достаточно приятным, чтобы прислушаться. Сердцебиение постепенно успокаивалось, но дыхание ещё срывалось.

— Просто я возродился больше десяти лет назад, и всё это время у меня никого не было. Твоя рука прекрасна, но… можешь ли ты позволить мне…

Стоило повернуться, как его соблазнительный голос прервался. Лисар тоже повернул голову и смотрел на меня так проникновенно и невинно, словно ожидающий еды младенец. Ситуация была до смехотворности нелепа, но… я посмотрела на его губы, вспомнила его старательность и снова уставилась в потолок:

— Ладно, позволяю.

Лисар перекатился на бок и ещё пристальнее посмотрел на меня, а затем с самым серьёзным видом встал на колени между моих ног и навис надо мной. Он облокотился возле моих плеч, заключив меня в тёплый капкан, но пока не прижимался слишком сильно.

Просто смотрел:

— И ещё я хотел спросить про это тело: оно невинно или уже нет?

Закатив глаза, я проворчала:

— Откуда я знаю? Я в нём недавно.

— Тогда я просто буду мягче.

Но вместо того, чтобы закончить это дело побыстрее, Лисар стал целовать мою шею, постепенно пробираясь к уху, а вторую руку освободил, чтобы коснуться груди. Мурашки волной покатились по коже. Медленные осторожные поцелуи пробуждали во мне неловкость. После уха целью стала щека, а затем и губы. На этот раз Лисар целовал пронзительно долго и глубоко, мягко придавливая меня своим телом. И, что странно, все эти ненужные действия — всё же я достаточно разогрета — действительно пробуждали некоторое желание. Истома, почти завладевшая мной, стала отступать, язык сам двинулся отвечать на захват моего рта.

И вновь Лисар сдержал слово — его продвижение было настолько мягким, что я даже мысленно почти не ругалась на необходимость второй раз лишаться невинности.

«Ох уж эти мужчины, — морщась, не слишком сердито подумала я, — до чего любят подчинять таким способом».

Впрочем, под ним было не так уж и плохо… в какие-то моменты даже приятно… Через некоторое время я внезапно поняла, что Лисар приподнялся на локте и внимательно следил за моей реакцией на его движения, постепенно изменяя их в поисках наиболее удачных. Словно пелена спала с моих глаз, окончательно прогнав сонную истому: даже сейчас он подстраивался под меня.

Подняв руку, я запустила пальцы в волосы на затылке Лисара и обхватила его ногами, направляя. Его взгляд стал острее, а движения увереннее. И с каждым этим движением мы всё чаще совпадали в ритме, всё лучше взаимодействовали. Хотя я лежала снизу, рукой и ногами я полностью контролировала процесс, а Лисар следовал малейшему моему телодвижению, словно вышколенный жеребец. Это будоражило даже больше, чем его неоспоримая красота, сила и само действо.

Сжимая его волосы, глядя прямо в синие глаза, я приказала:

— Кончай!

Не прошло и мгновения, как он содрогнулся, выполняя приказ. Это было полное подчинение, и осознание этого прокатилось по моему телу горячей судорожной волной, наполняя острым неудержимым удовольствием.