Глава 7. Банда из двух магов

Подушка пахла Синеглазкой: эта тёплая смесь аромата его кожи, мускуса и трав. И этот запах мешал уснуть. Вздохнув, я открыла глаза и перевернулась на спину.

Темнота окутывала комнату. Мне пришлось остаться здесь, потому что Синеглазка упёрся рогом, утверждая, что я не должна спать в одном месте с пленниками, а перетаскивать их из-под кровати было неудобно.

Впрочем, возможно, это был хитрый план Синеглазки: поговорить по душам с этими двумя идиотами без моего присмотра и уложить меня в свою постель.

Я даже не подумала спросить, сменил ли он бельё в своей постели, а когда после поглощения маны из камней заползла в кровать, было уже лень суетиться.

На самом деле запах Синеглазки на подушке был не так уж силён, просто в темноте обострилось восприятие, и я обратила на него внимание. Я не обязательно должна была его заметить, но всё равно возникла мысль, что это — попытка меня приручить. В конце концов, с нашими способностями не было никаких серьёзных проблем с переводом пленников в другую комнату. А я хотя и чувствовала подвох в этом предложении, но подумала, что дело только в желании Синеглазки лично позаботиться о моих обидчиках…

Снова вздохнув, я перевернулась на другой бок и, игнорируя всякие соблазнительные запахи, расслабилась, чтобы уснуть, ведь завтра у нас много дел.

* * *

Последний завтрак в таверне проходил в большой компании. Не знаю, кто передал моим знакомцам известие, что мы съезжаем, но развлекавшие меня парни, забыв о похмелье, явились попрощаться. Через каждую съеденную ложку каши мне приходилось с кем-нибудь прощаться и раз десять повторить, что я не знаю, на какой срок уезжаю и вернусь ли вообще.

Синеглазка сначала завтракал со мной, но после некоторого количества прощавшихся его аппетит начал падать, а взгляд — темнеть. И что меня больше всего забавляло: парни его игнорировали. Так как он скрывал свою подавляющую ауру мага пятого круга, а я отвлекала всех своим прекрасным видом, этого высокопоставленного благородного красавчика действительно игнорировали простые слабые люди.

Было немного злобно посмеиваться над этим, но Синеглазка сам виноват в своём умении так хорошо притворяться обычным человеком, что его принимают за такового.

Его недовольство вызвало мою улыбку, и эта улыбка была обращена на прощающихся со мной тоже, от чего настроение Синеглазки портилось ещё сильнее, что вызывало у меня ещё более явную улыбку — и получался замкнутый круг. Я же мысленно делала ставки на то, как скоро Синеглазка взорвётся. У самовлюблённых мужчин обычно мало или очень мало терпения.

Но…

Синеглазка только мрачнел. Его лицо каменело, из-за чего он даже казался старше, но этим всё ограничивалось.

Один за другим со мной продолжали прощаться благодарные за выпивку и весёлый досуг мужчины, некоторые даже подмигивали. Вскоре Синеглазка отложил ложку и скрестил руки на груди. Со мной продолжали прощаться, удивляя количеством участников моих развлечений… пока я не поняла, что многие подходили прощаться уже по второму, третьему, а то и четвёртом разу. Они что, ещё на бесплатную выпивку рассчитывают или что?..

Присмотревшись, поняла, что они дразнили Синеглазку, и с трудом подавила смех: пришёл его час расплаты за высокомерные и недовольные взгляды, которые он бросал на этих парней во время веселья. Они не ссорились с ним при мне и не разговаривали, но трудно было не заметить его немного надменное к ним отношение.

Порой он смотрел на них, как на подопытных зверьков, и хотя мои игры тоже нельзя было считать слишком уж уважительными, я хотя бы проставлялась выпивкой, а он их ни разу не угостил.

Так что я ждала, когда в Синеглазке проснётся всё свойственное аристократам плохое, и он взорвётся. Только он не взрывался. Закончилась вторая порция каши, какао и компот, парням уже наскучило ждать его реакции, но Синеглазка ограничился мрачным выражением лица.

— Ладно! — поднимаясь, я хлопнула ладонями по столу и улыбнулась. — Настало время со всеми попрощаться. Желаю вам лёгкой жизни и сладкого веселья, ребята! Всем выпивки за мой счёт!

Они отозвались радостными возгласами и аплодисментами, а я направилась к лестнице, чтобы забрать из своей комнаты последние «вещи», но из-за Синеглазки на сердце было тяжело.

Он не повёл себя как типичный красавчик с благородной кровью, и это настораживало. Особенно настораживало тем, что это оставляло отпечаток на сердце.

Нельзя сказать, что все аристократы, особенно с симпатичными лицами, неисправимые ублюдки. Среди них хватало нормальных людей. Просто при сочетании условий Синеглазки — с его статусом магистра, почти ультимативной для этого времени силой и ослепительной внешностью в случае влюблённости в таком ещё достаточно дерзком возрасте — быть таким терпеливым… странно. Слишком зрело. Слишком… не у каждого прожжённого придворного будет такая выдержка, а он не придворный, он силовик с огненной стихией, мы люди резкие.

Было в его поведении какое-то неясное несоответствие. Хотя такое поведение в принципе возможно, даже если его интерес ко мне настоящий, всё равно меня в этом что-то цепляло.

Что-то казалось неправильным.

Перед дверью в свою комнату я остановилась и оглянулась. Синеглазка бесшумно следовал за мной и сразу же остановился. Между нами остался всего один шаг. Подняв голову, я смотрела в его потемневшие глаза, и по спине ползли мурашки. Но они не были следствием явного страха, это была какая-то смутная тревога.

Я острее осознала, насколько тело Лилиан хрупкое в сравнении с ним.

— Что-нибудь случилось? — мягко спросил Синеглазка, и его голос отозвался во мне сладостными вибрациями, усилившими мурашки.

Он слишком сильно на меня влиял. Или на это тело в частности — бывают люди, к которым тянет. Возможно, в теле Лилиан скрывалась врождённая тяга к этому красивому и сильному мужчине, потому что мои инстинкты советовали подобных мужчин избегать.

Но от взгляда на него и этого низкого соблазнительного голоса, кажется, сейчас задрожат колени и сердце выпрыгнет из груди.

Громко хмыкнув, чтобы изгнать это настораживающие ощущения, я покачала головой:

— Просто задумалась о нашем багаже.

Я вытащила ключ и отперла дверь в свою комнату. Капитан Седрик и граф Адольф хотя и были основательно связаны, но почти доползли до двери.

— Кажется, у «багажа» слишком много энергии, — заметила я.

Эти двое побледнели, а затем снова начали жалобно мычать.

К их несчастью ни я, ни Синеглазка не отличались мягким нравом. Он ухватил специально оставленные у их ног хвосты верёвок и, намотав на кулак, потащил груз за собой, на ходу накладывая заклинания сокрытия и заглушения звуков.

Единственной, на кого они не действовали, была я, так что со стащенной у виконта сумкой на плече я неспешно следовала за Синеглазкой и наслаждалась зрелищем: эти двое метались и выли, пытаясь привлечь внимание посетителей.

Но посетители смотрели только на меня, а капитану с юным графом пришлось пересчитать собой ступеньки и катиться по не самому чистому полу таверны.

Я всем улыбалась, и на лицах пленников появилось дикое отчаяние, почти безумие от осознания, что им не помогут: со мной прощались, за меня поднимали тосты. Думаю, сейчас капитан и граф всё имущество бы мне отписали за возможность освободиться.

Синеглазка, увидев мои улыбки остальным, помрачнел и быстрее зашагал между столами. Он распространил отвод глаз на дверь и резко протащил пленников через порог на улицу. Я же подошла к стойке и бросила оплату.

— Ещё одна выпивка за мой счёт, парни!

— Йохоу! Спасибо, красотка! Возвращайся скорее! — на меня посыпались благодарности.

Но я только отмахивалась, а выйдя во двор, перестала улыбаться и потянулась.

Синеглазка хладнокровно привязывал верёвки к седлу белого коня, пока пленники ползали у его ног и мычали. Им можно было только посочувствовать: магию им ограничили замыкающими чарами, никто их не видел, а мы не сказали, что планируем. И при этом обращались с ними так, как никто нормальный не посмел бы.

Снова потянувшись, направилась к новому коню мышиного цвета. Эта тонконогая зверюга была слегка высоковата для меня, но отличалась выносливостью и не слишком пугалась вспышек, а это важные характеристики для коня странствующего мага.

Я вытащила из сумки припасённую заранее морковку и скормила коню. Его нежные губы согрели мои пальцы и скользнули по ним очень мягко. Синеглазка понаблюдал, как я глажу узкую морду коня и запрыгнул в седло. При этом вид у него был обиженный, как будто говорил: ты с животным ласковее, чем со мной.

Посмеявшись, проверила крепление седельных сумок и перевесила меч, лежавший там, на пояс. Хотя уровень моей магии позволял не бояться разбойников, с оружием было спокойнее. Только после этого я задрала ногу к стремени и запрыгнула в седло.

Подвывания пленников не помешали мне и Синеглазке двинуться к выходу. Мы ехали медленно, чтобы случайно не прибить этих неудачников. Синеглазка прикрывал отводом глаз наш выезд отсюда, чтобы сбросить с хвоста соглядатаев.

Я сосредоточилась на колебаниях окружающей маны. После рассказа Синеглазки об использовании им метода проращивания каналов магии, возникло подозрение, что он мог быть магом более высокого, чем пятый, круга. И я бы хотела знать, какого именно.

А ещё собиралась наблюдать за его магией, чтобы решить, пользоваться его советами по выращиванию резерва маны или нет: вдруг его способ имеет побочные эффекты, о которых он молчал или которые он не замечал.

Но никаких тревожных колебаний маны я не уловила. Мы спокойно ехали дальше. Цокали копыта, мычал живой груз, лёгкие отталкивающие чары вызывали у людей инстинктивное желание уйти с нашего пути. Самое приятное: мне ничего не приходилось делать, только поводья придерживать.

Подмечая, как пропускали нас люди, я не могла не задуматься о разнице между моим временем и этим: прежде в городе подобного размера даже маг восьмого круга не мог гарантировать, что он с такими заклинаниями проедет незамеченным — было слишком много магов и амулетов, снимающих маскирующие чары. Сегодня даже у меня на четвёртом круге был шанс успешно скрыться. Пусть меня не хватит на поездку через весь город, как у Синеглазки, но пару поворотов от постоялого двора я бы потянула.

А самым главным испытанием будет выезд из города: ярмарка ещё не закончилась, и во всех воротах полно людей. Эффективно воздействовать отводом глаз на такое количество для мага пятого круга невозможно.

«Неужели он маг седьмого или восьмого круга?» — гадала я по мере приближения к городским воротам. Но перед тем, как оказаться на более оживлённых улицах, Синеглазка вдруг свернул на неприметный постоялый двор. Внутри у ворот стояла запряжённая телега, а рядом поджидали двое с военной выправкой, и хотя их одежда соответствовала мелкому дворянству, я узнала рыцарей огненного щита.

Потрёпанные и побитые путешествием по мостовой пленники снова замычали, с надеждой взирая на новые лица. Полуобернувшись, Синеглазка стал отвязывать концы верёвок, за которые тащил груз. Едва он сбросил их на землю, рыцари без малейших колебаний забросили пленников в телегу и привязали их к ней, сверху накрыли рогожей и несколькими рулонами ткани.

Чёткость действий наводила на мысль, что подобные похищения для них не внове.

Синеглазка повернулся ко мне:

— Хочешь посмотреть, как их отправят в шахту?

Я задумалась: когда Синеглазка сказал, что может на время отправить их в шахту ордена, я решила, это идеальный вариант: если нас обвинят в их убийстве — мы сможем их вернуть. Если нет, пусть перевоспитываются. Говорили, труд избавляет от преступных мыслей. Хотя на меня это не подействовало, кто я такая, чтобы спорить с благородными людьми? Может, просто месяца наказания мне было мало. Правда, самих благородных на такие работы обычно не отправляли, но у нас есть шанс проверить, как оно действует на аристократов.

— А их правда в шахту отправят и потом отпустят? — чуть склонив голову набок, я смотрела на Синеглазку.

Его рыцари тоже уставились на него вопросительно. У Синеглазки дёрнулся уголок губ, взгляд потемнел. Это был очень глубокий хладнокровный взгляд человека, готового на всё.

— У графа есть шанс, — наконец, вымолвил Синеглазка. — Небольшой.

Кивнув, повернулась к рыцарям и попросила:

— Откройте мелкого, я хочу перекинуться с ним парой слов.

Они покосились на Синеглазку и только после его разрешения стянули рулоны ткани в сторону и откинули край рогожи. Оба пленника снова замычали, но я обратила внимание только на юного графа. Тронув коня, подъехала вплотную к телеге и посмотрела на бледного графа сверху:

— Лучше не вредить тому, кто тебе не угрожает и не планирует этого делать. Даже если человек, на которого ты нацелился, слаб, действия против него могут привести к неожиданным плачевным последствиям и даже смерти. Риски просто не стоят сиюминутного удовольствия от мести.

Синеглазка, до этого наблюдавший за перепуганным мелким графом, посмотрел на меня с некоторой долей сомнения, как будто понял, что я не всегда следовала этому правилу. Но я продолжила назидательно и благонравно:

— У меня не было вражды с тобой, я не убивала твоего отца. Видишь, к чему привела бессмысленная месть. Подумай об этом. Надеюсь, трудотерапия поможет всё осознать и стать моим верным вассалом. Иначе, боюсь, для тебя это закончится смертью.

Кивнув рыцарям, чтобы заматывали графа, я развернула коня и направилась к воротам со двора. Синеглазка последовал за мной, попутно изменяя черты своего лица и чуть затемняя волосы. Я же просто натянула капюшон на отросшие кудряшки и прикрыла нижнюю часть лица платком, как наёмница, потому что иллюзия Синеглазки не охватит всех людей, и на мой взгляд проще замаскироваться обычной одеждой.

Синеглазка продолжал смотреть на меня, даже когда мы вклинились в толпу на шумной соседней улице. Я не спрашивала, чего он так уставился, и он продержался до городских ворот, но, когда мы застряли в очереди, не выдержал и почесал переносицу.

— Твоя поучительная речь… — произнёс он, и я не стала его затыкать, потому что голос у него просто божественный.

Оглянувшись по сторонам, Синеглазка снова обратился ко мне:

— Ты считаешь мстительность излишней?

— Нет.

— Хмм, — он ещё внимательнее посмотрел на меня, хотя маскировка прикрывала почти всё лицо.

Я молчала. Просто лень было объяснять такие простые вещи.

— Но твоя речь? — Синеглазка определённо не собирался просто отпустить этот вопрос.

Похоже, он серьёзно относился к своему намерению узнать друг друга лучше.

— Я просто хочу тебя понять, — подтвердил Синеглазка мои плохие опасения: он собирался полоскать мне мозг.

— В большинстве случаев месть нерациональна. Иногда это надо делать, чтобы другим неповадно было, но следует с умом выбирать цель и время… — Я подёргала ногу, и стремя задребезжало, ударяясь об украшенную подпругу. — Хотя бывают случаи, когда обида слишком велика… И всё равно не стоит мстить с риском испортить себе жизнь, а этот графчик именно так и сделал, ограбив склад. Ну как можно быть таким идиотом?

— Да, это действительно было глупо, — мягко согласился Синеглазка, и его взгляд сейчас был полон теплоты.

Совершенно не похоже на то, как он смотрел на пленников.

— Давай не будем об этом, не люблю эту тему, — отмахнулась я.

Как человек, почти два года потративший на месть и вполне удовлетворённый результатом, я знала, какое это рискованное дело и насколько опьяняющим может быть удовольствие от свершившейся мести. Но именно из-за этого я понимала, насколько опасна привычка мстить.

К этому легко привыкнуть, и после легко пасть. А в данном случае я склонна полагать, что дело было в юношеской глупости. Будь граф лет на десять старше, он почти наверняка ограничился бы несколькими мелкими пакостями. Но мы встретились слишком рано.

— Давай лучше обсудим следующую цель, — предложила я. — Я просто разрываюсь. Логично начать с самого слабого, чтобы сработаться получше перед сложным ограблением, но, с другой стороны, самым слабым кажется министр внутренних дел, а его запасы камней маны наверняка меньше, чем у остальных, и это значит, что его ограбление не даст мне усиления магии, а мне нужно скорее усилиться для собственной безопасности.

— Да, это сложный выбор, — покивал Синеглазка.

Так и не определившись, мы покинули город. За его пределами я стащила повязку с лица и откинула капюшон, а Синеглазка вернул свою соблазнительную внешность и светлые кудри.

В поездке от скуки мысли становились хаотичными, появлялись всякие странные идеи вроде «а не ограбить ли нам кого-нибудь по пути, чтобы сработаться». Но были и другие мысли: почему меня преследовал министр внутренних дел? Кто отравил Лилиан? Стоит вернуться, как аристократке-волшебнице, или бежать? В конце концов, были ещё нычки для проверки. И почему орден огненного щита позволял своему магистру такое странное веселье?

Однообразные дороги навевали размышления, даже пожелай я, я бы не смогла избавиться от них и почти с ужасом представляла, сколько всего передумаю по пути к столице.

Но даже в самой глубокой задумчивости я не ослабляла бдительности, и когда на горизонте появилась группа всадников в боевом порядке, сразу же насторожилась. Их было десятка два, плащи колыхались почти синхронно, и грохот копыт нарастал. Кони шли тяжело, с некоторых капала пена. А в небе чётко над ними кружил сокол.

Выражение лица Синеглазки стало довольно кислым. Кериш мчался к нам с невероятно грозным видом и не сводил взгляда с Синеглазки.

Всадники начали замедляться, но импульс их движения был так велик, что они на нас почти наскочили. Мой конь беспокойно попятился и ударил копытами землю, я едва успела его удержать, чтобы не встал на дыбы.

— Великий магистр просит вас вернуться в башню! — Кериш пилил взглядом Синеглазку.

— Без меня не обойтись? — Синеглазка хмурился.

— Это по тому делу, — Кериш достал запечатанный конверт и с нескрываемой мстительностью сообщил. — Вот личный приказ великого магистра.

Куснув губу, Синеглазка посмотрел на меня с сомнением. Наверное, догадался, что я, как некогда подозреваемая в одержимости, не горела желанием отправляться в орден охотников за одержимыми.