Глава 9. Сомнения и решения

Вспышка молнии отразилась в синих глазах, придавая им сходство с драконьими глазами Лисара. Но Лисар пах озоном и воспринимался колючим, а поддерживающий меня мужчина был тёплым и пах смесью мускуса и, кажется, жасмина. Он смотрел с беспокойством, почти обнимал — нежно и ненавязчиво.

Снова вспыхнула молния, и следом на дом с дребезжанием обрушился громовой грохот.

— Ты в порядке? — Синеглазка сказал это тихо.

Я же всё не могла понять, он правда назвал меня Вардой, или мне это послышалось.

Потому что для него я должна быть Лилиан, даже если какое-то время называлась иначе. Он ведь изначально следил за Лилиан.

И при этом он человек, который разбирается в проращивании каналов магии, хотя эта техника сейчас утеряна, а воспроизвести её по письменным указаниям запредельно сложно.

Снова вспышка, и снова отсвет молний в синих глазах.

Холодок пополз вдоль позвоночника вместе с мурашками.

Если подумать, Синеглазка не обращался ко мне «Лилиан». Пусть сначала я скрывалась, и он не мог использовать такое имя, в академии я открыла свою личность. С тех пор он мог обращаться ко мне Лилиан. Или он тоже именовал меня каким-нибудь безымянным прозвищем типа Зеленоглазки, просто не говорил вслух?

Странно, что я для него Варда. Хотя он упоминал, что «Лилиан» мне не подходит, и нужно что-то более пикантное, но тоже цветочное.

Прикрыв глаза, я постаралась расслабиться. О странностях следует размышлять наедине с собой, чтобы поведением не выдать всякие подозрения. Сейчас Синеглазка относится ко мне хорошо, не надо его провоцировать.

— Ты в порядке? — настойчивее повторил Синеглазка, и его рука легла мне на спину.

Её тепло я ощутила даже сквозь одеяло. Или мне так казалось. Он был таким большим, сильным, горячим… и нежным. Его прикосновения оставались бережными.

Я снова открыла глаза и заглянула в это убийственно прекрасное лицо. Я стояла перед ним в одном одеяле, не смыкая его края, и моя нагота была очевидна, а сам Синеглазка только в халате. Мы находились очень близко. Он меня практически обнимал. Я уже чувствовала тепло его тела — настолько маленькое между нами расстояние.

Вдруг стало интересно: что он станет делать? Будет ли настаивать на сближении? Каким образом? Будет ли пользоваться своей властью или нет?

От этого острого любопытства натягивались нервы и сердцебиение участилось.

В таких ситуациях чётче проявляются намерения, яснее виден характер. Я смотрела в синие глаза, почти позабыв о грозе и стучащем в окно дожде.

Как поступит Синеглазка? Этот мучительный вопрос скручивал внутренности, и ни один из вариантов развития событий не казался мне удовлетворительным.

Я сама не знала, какого поведения от него хотела.

— Я в порядке, — ответила наконец. — Просто приснился кошмар.

Синеглазка внимательно смотрел на меня. Я ожидала предложения погреть постель для лучшего сна — это ведь идеальный повод, даже придумывать ничего не надо.

— Тебе заварить успокаивающий чай? — спросил Синеглазка соблазнительно вибрирующим голосом. — Или какао? Тёплое молоко с мёдом? Может, ты хочешь, чтобы я тебе что-нибудь почитал?

Бах-брум-брам! — снова загрохотало над нами, а рядом несколько раз вкрадчиво щёлкнули горящие поленья.

«Может, я до сих пор сплю? — непроизвольно появилась мысль. — Или он врёт о любви? Не интересуется девушками? Импотент?»

Я опустила взгляд на пространство между нами. Что ж, два последних варианта можно смело исключить.

— Кхм! — Синеглазка снова привлёк внимание к своему лицу.

Его щёки стали розовее. Зрачки расширились и слегка пульсировали. Губы пересохли. Да и дыхание стало прерывистым.

Он точно на меня реагировал, но почему-то ничего не делал. Я склонила голову набок. Синеглазка продолжал смотреть. Его рука на моей спине слегка подрагивала.

Он зачем-то себя контролировал. И это показывало его уязвимость.

«Синеглазка уязвим передо мной», — я облизнула вмиг пересохшие губы. По спине пробежала волна жарких мурашек, мгновенно согревших тело возбуждением. Спина сама собой слегка прогнулась, бедро развернулось. В долю секунды моя поза без всякого участия сознания стала более соблазнительной, а сердце бешено заколотилось.

Моё дыхание сейчас совпадало с учащённым дыханием Синеглазки, которое тот пытался подавить или скрыть.

Я ничего не могла поделать с этой непроизвольной реакцией. Но зато поняла, как надо действовать не из пассивной позиции. Я устала просто настороженно наблюдать за Синеглазкой и ждать подвоха. Настал мой черёд действовать.

Под грохот грома я толкнула его в грудь. В очередной вспышке молнии позволила одеялу соскользнуть с плеч. Синеглазка сглотнул. Он был слишком сильным, и мой толчок не сдвинул его даже на палец, но, когда я обвила руками его шею и прижалась, мне потребовалось совсем немного сил, чтобы заставить его попятиться.

Синеглазка смотрел на меня широко распахнутыми, полными недоумения глазами, совершенно растерялся, и мне легко удалось развернуть его и прижать к стене.

Мы оба замерли.

У него был настолько беззащитный вид, что я смутилась. Это не в моём духе. И всё же сейчас мне почти невыносимо хотелось отвести взгляд. Отвернуться. Может, даже спрятаться.

Не выдержав, я моргнула и тряхнула головой, отгоняя эти глупости. Кудряшки щекотно пробежались по моим плечам. Я поднялась на цыпочки и прижалась к губам Синеглазки своими. Он сразу ответил — мягко и податливо, но с намёком на готовность перехватить инициативу. Обе его руки сомкнулись на моей талии, но так нежно, что я их почти не ощущала.

Эти мягкие прикосновения, его нежные губы, его запах, опасный грохот грома и уютный треск огня, мощный рельеф его груди и жар — всё вместе будоражило и почему-то продолжало смущать. Скользнув влажными губами по щеке Синеглазки, прикусив шею, я ещё больше поднялась на цыпочки — почти до боли в растянутом теле — и провела языком от шеи к уху. Синеглазка задрожал, с его губ сорвался тихий стон. Я ощущала его дрожь всем телом, ощущала, насколько горячо его желание.

Но даже теперь он медлил, и его подрагивающие пальцы оставались удивительно деликатными в своих касаниях к моей обнажённой спине, не делая ни малейших намёков на продвижение в другие стратегические места.

Синеглазка казался ещё более уязвимым и податливым, чем прежде. Я запустила руку под бархат его халата. Мягкость бархата и шелковистая гладкость кожи были одуряюще контрастными, я почти терялась в этих ощущениях, но заметила, что Синеглазка слегка напрягся от моего бесстыдного прикосновения.

— Ты девственник? — прошептала я на его ухо и с блаженством вдохнула аромат его волос: никогда не любила мускус и жасмин, но сейчас это был самый возбуждающий из всех возможных ароматов.

Я вздрогнула от этой мысли.

Горячие пальцы Синеглазки скользнули вдоль моего позвоночника вверх и замерли у основания шеи. Горячее и опасное прикосновение — волшебник высокого круга с усилением мышц и костей одним движением может раздробить позвонки, превратив меня в калеку.

В этот момент я не дышала.

— Нет, — тихо ответил Синеглазка. Его дыхание прерывалось, а пальцы двинулись дальше, зарываясь в волосы на моём затылке. — Просто у меня давно никого не было. Очень давно… Я ждал тебя.

Его губы коснулись моей скулы. И ещё раз, и снова — это были очень нежные поцелуи. Он покрывал ими моё лицо, будто не замечая запущенную под его халат руку. Его пальцы выпутались из моих волос, и он просто осторожно накрыл мой затылок ладонью. Подушечки пальцев его второй руки едва уловимо скользили по моей пояснице — просто ласково касаясь, не надавливая и не притягивая. Закончив с лицом, Синеглазка уткнулся мне в шею. Для этого ему пришлось склониться, его горячее дыхание щекотало кожу.

Мы находились слишком близко друг к другу. И хотя это Синеглазка сейчас прижат к стене, у него достаточно сил, чтобы быстро поменять наши позиции и взять инициативу в свои руки.

Но он не двигался. Вообще.

Разомкнув пересохшие губы, я сипло прошептала:

— Почему ты ничего не делаешь?

Только теперь я осознала, что гроза отдалялась, а ливень, казалось, стал только сильнее. Он беспрестанно стучал в окно, я не была уверена, что Синеглазка услышал мой вопрос.

— А ты сейчас хочешь, — когда Синеглазка говорил, его губы касались моей кожи, рассыпая по ней мурашки, — чтобы я что-нибудь делал?

Дыхание перехватило, дрожь зародилась в моём сердце.

Синеглазка повернул голову, и его губы оказались ближе к моему уху, поэтому я отчётливо услышала каждое произнесённое им слово:

— И самый главный вопрос: ты останешься, если я что-нибудь сделаю?

Он выпрямился и посмотрел в глаза. Очень серьёзно. Дрожь, зародившаяся в сердце, неумолимо распространилась по всему моему телу.

Прикрыв глаза, я задумалась о его словах и вздохнула. После чего снова посмотрела на Синеглазку и подняла руку:

— Зачем ты постоянно пытаешься сделать так, чтобы я осталась с тобой навсегда?

Мои пальцы скользнули по его подбородку. Синеглазка пристально смотрел в ответ:

— Это очевидно: потому, что я хочу остаться с тобой навсегда.

— Откуда ты знаешь, что тебе нужно именно это? — улыбнулась я и погладила его по щеке. — У меня скверный характер.

— Я знаю.

— И со временем я потеряю привлекательность.

— Я тоже. Я ждал только тебя, и я уверен, что хочу остаться с тобой навсегда.

Уголки моих губ задрожали в невольной улыбке на эту невероятную наивность. Даже как-то жаль было его разочаровывать:

— Ты уверен, что тебе не надоест жить со мной?

Его брови дрогнули. И уголки губ тоже задрожали, а затем Синеглазка вздохнул и нервно усмехнулся:

— Признаю, я не могу этого гарантировать. Я верю, что мне с тобой будет интересно всю жизнь.

Я улыбнулась чуть более явно и куда более горько:

— Твоя главная ошибка заключается в том, что, постоянно думая о будущем, ты теряешь возможность наслаждаться происходящим здесь и сейчас. Завтра может не наступить. В будущем желания могут измениться. Так зачем сосредотачиваться на возможных проблемах? Это глупо.

И, кажется, заразно, потому что я тоже начала слишком много думать о том, какой вред Синеглазка может причинить, вместо наслаждения обществом милого и соблазнительного мальчика.

Снова приподнявшись на цыпочках, я перевела взгляд с выразительных глаз на чуть приоткрытые дико соблазнительные губы и потянулась к ним.

Бам-бам-бам! — звон колокола прорвался сквозь ливень. Что-то загрохотало, и это был не гром — звук оказался слишком глухим, а вибрация, прошедшая по зданию, не такой дребезжащей, но более глубокой и основательной.

Как будто рядом обрушилось здание.

Тело Синеглазки мгновенно затвердело, он ухватил меня за руку и потащил к двери.

— Эй! — я попыталась упереться.

— Это сигнал тревоги, — Синеглазка резко сменил направление к креслу, на котором лежала моя одежда. — На нас напали. Бери вещи, я отведу тебя в мою комнату, там безопаснее.

— Я тоже могу сражаться.

Дом содрогнулся.

— Нет! — Синеглазка успел схватить одежду раньше меня и швырнул мне на руки. — Старшие уехали в столицу, только у водных могла быть информация об этом и хватает сил и поводов для нападения. Сейчас не время для твоих геройств.

Говоря это, он вывел меня в коридор и провёл в комнату напротив — его гостиную с потрескивающим в камине огнём. Я ругалась только мысленно, потому что в словах Синеглазки была доля истины: если здесь не осталось сильных магов огня, а нападают маги воды, то ситуация очень опасна, ведь в ливень огненные маги сильно ограничены, а водные, наоборот, находятся на пике возможностей.

— Моя стихия сейчас в силе, — напомнила я, и, словно в подтверждение моих слов, опять загрохотал гром.

Лихо развернувшись вместе со мной на прицепе, Синеглазка захлопнул дверь и подступил вплотную ко мне. Его лицо и тон были чрезвычайно серьёзны:

— Я порву их всех. Не за минуту, но порву, потому что я полностью управляю своей силой, а ты только учишься это делать. Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе.

— Но что, если…

Синеглазка шагнул ко мне и обхватил моё лицо ладонями, проникновенно посмотрел в глаза:

— Я почти абсолютно уверен, что они пришли за тем, что находится в центральной башне. Тебе не нужно рисковать сейчас.

Он посмотрел на мои губы, и в этот момент его красивое лицо с полуприкрытыми глазами приобрело в высшей степени порочное выражение. Как будто на него произвели неизгладимое впечатление мои слова о необходимости жить сейчас, Синеглазка наклонился и поцеловал меня почти жадно. Его горячий язык скользнул между моими губами и надавил на зубы. Я разжала их прежде, чему успела подумать, и в следующее мгновение уже прижималась к Синеглазке, закрыв глаза и увлечённо пытаясь перехватить инициативу в глубоком поцелуе.

Честно говоря, даже не слишком пытаясь, просто не уступая совсем безоговорочно. Скорее наслаждаясь, чем сражаясь. Это была самая высшая форма искренней податливости, на которую я способна. Ладони Армана крепче прижались к покрытой щекотными мурашками спине, я задрожала.

И в этот момент яростный стук наполнил дом.

— Ваша пламенность! Ваша пламенность! — закричал кто-то из слуг.

Голос приближался, и Арман с сожалением меня отпустил. Его щёки были яркими от прилива крови, глаза казались чёрными безднами, а ноздри слегка подрагивали.

— Оставайся дома, пожалуйста, — повторил Арман и потянул меня через эту уютную гостиную к другой двери.

В выходящую в коридор дверь заглянул слуга. Арман развернулся, закрывая меня собой, и резко сказал:

— Я сейчас оденусь и разберусь со всем.

Бледный слуга в ночной сорочке и колпаке кивнул, лишь слегка мазнул по мне, выглядывающей из-за плеча Армана, взглядом и закрыл дверь.

В окно барабанил дождь, в камине потрескивал огонь.

Арман почти затолкал меня в спальню и, взмахом руки запалив в ней камин, быстро прошёл в гардеробную. Бросив свою одежду на смятую постель, я первым делом накинула на себя рубашку. Следом должны были стать штаны. Одеваясь, я бесстыдно наблюдала за Арманом.

Он позволил чёрному бархату халата стечь со своей идеальной фигуры. Его широкая спина переходила в узкую талию и крепкие ягодицы, а те в свою очередь — в длинные стройные ноги. Оранжевый свет камина вылизывал это скульптурное тело из тьмы гардеробной, и я невольно сглотнула: да, я видела много голых мужчин, много сильных мужчин и даже много красивых мужчин, но ни один из них не представал в столь эстетически прекрасном виде.

Кажется, у меня даже голова закружилась и задрожали пальцы.

Но это длилось лишь несколько мгновений, потому что Арман с солдатской резвостью натянул панталоны, штаны, рубашку, куртку и сапоги. Минута — и он уже затягивал на поясе перевязь с мечом. А я, хотя умела мгновенно одеваться в случае опасности, всё ещё оставалась без штанов.

Это было неловко.

Я вообще не поняла, как превратилась в защищаемую девицу.

— Пожалуйста, оставайся в безопасности, — сказав это, Арман закрыл за собой двери спальни.

Я по-прежнему стояла на месте, только пальцы крепче стискивали поднятые с кровати штаны.

Казалось, весь мир перевернулся.

Сквозь шелест дождя прорывались вскрики и лязг оружия. На улице где-то совсем рядом закричали, и даже сквозь портьеры была заметна огненная вспышка.

Быстро натянув штаны, я подскочила к окну и осторожно выглянула наружу. Во дворе особняка, несмотря на проливной дождь, на земле корчилась горящая фигура. Ливень не мог справиться с охватившим человека огнём. В ворота торопливо входили люди в масках. Четыре фигуры смутно просматривались в дожде и казались дрожащими из-за окружающих их водных нитей. Эти нити перетекали, создавая подвижный щит и искажая их облик.

Люди выстраивались полукругом, глядя на кого-то под моим окном. Я не видела их цель из-за крыши над крыльцом, но была уверена, что это Арман.

Край крыши озарился огненным светом, когда с крыльца сошёл статный мужчина. Его светлые волосы превратились в огонь, и дождь не достигал его широких плеч, испаряясь и растекаясь вокруг клубами пара. С точки зрения тактики Арману следовало бы тайно скользить сквозь дождь и тихо выносить водников одного за другим, но я не могла не признать подавляющую эффектность его появления.

С каждым шагом пламя его волос становилось ярче, пламя зажглось на лезвии его меча, а одежда оставалась сухой. Даже плиты под его ногами высыхали. Это была мощь, от которой замирало сердце.

Никто, кроме мага огня, не мог по-настоящему оценить это восхитительное зрелище. Всю силу момента. Всю красоту преодоления абсолютно подавляющей противоположной стихии.

Дыхание перехватило, мои колени задрожали, а по телу прокатился жар жгучего желания. Арман был непреодолимо великолепен. Я не могла отвести взгляд, не могла даже моргнуть или облизнуть пересохшие губы, только подалась вперёд, прижимаясь к холодному стеклу.

Объятая пламенем фигура рванула вперёд, испаряя дождь. Арман метнулся к крайней слева фигуре. Огненный меч прорезал взметнувшиеся водные нити и полоснул по шее мага, но на этом Арман не остановился, его стремительное пламенное движение продолжалось. Это был танец огня — прекрасный и смертоносный. Огонь следовал за его движениями так, словно дождя вовсе не было.

Пламенная фигура столкнулась с окутанным дождём мужчиной, отклоняя его меч и потоки водного щита, рассекая живот и продвигаясь дальше. Огненный шар сорвался с пальцев Армана, опрокидывая его третьего противника и сразу позволяя перейти к последнему. Тот попятился, а в следующий миг огненный меч вошёл в его грудь.

Поражённый огненным шаром маг ещё метался по земле. Арман одним ударом прикончил его и повернулся к окну.

«Оставайся в безопасности», — удалось прочитать по его губам. Пламя волос и меча озаряло лицо Армана достаточно хорошо, чтобы я смогла чётко видеть движение его губ. Он развернулся и зашагал к распахнутым воротам. И он даже благоразумно позволил пламени на нём и мече погаснуть, так что его фигура растворилась в потоках воды.

Где-то там, за пеленой дождя, снова тревожно звенел колокол.