Глава 17

«Завтра никого не будет дома до обеда. Ты придешь?» — строчу сообщение накрывшись с головой одеялом.

Прижимаю к груди телефон. Считаю удары своего сердца, тарахтящего в такт учащенному дыханию.

Замираю от легкой вибрации. Впиваюсь взглядом в экран.

«Конечно приду. Ты точно не сможешь выйти со мной?»

«Как я оставлю дедушку? Вдруг, ему что-то понадобится.»

Давид больше не предлагает мне уйти насовсем и это меня расстраивает. При встрече я обязательно поговорю с ним. Короткими сообщениями сложно передать свои мысли. Говорить глядя в глаза гораздо проще, чем писать бездушные фразы.

«Как мама Антона?»

Интересуюсь состоянием женщины, которою совсем не знаю. Но Давид так переживает за нее, что я и сама прониклась горем этого человека. Конечно, меня шокировал несчастный случай, произошедший с другом Давида. Но сказать, что я слишком сильно пожалела о нем, не могу…

«Сложно сказать. Ей нужна поддержка.»

Я, наверное, черствая и бессердечная. Мне жаль Антона, но гораздо больше мне жаль Давида. Он очень тяжело воспринял гибель друга. Наше общение выходит достаточно скупым и коротким. Нет больше тех эмоций, которые переполняли меня от его шутливого тона и комплиментов. Давид сух и безэмоционален. Его поведение легко объяснимо, но сердце все равно царапает его тон. Я все испортила. Почему я не пошла с ним? Теперь остается только жалеть об упущенной возможности и с замиранием сердца ждать пару слов от него.

«Я буду часам к десяти. Люблю тебя», — отвечает он и выходит из сети.

«И я тебя.»

Мое сообщение так и остается непрочитанным. Сглатываю горькую обиду.

«Я тоже тебя люблю.»

Решаю дополнить сообщение. Серые галочки не меняют свой цвет. По венам разливается едкая кислота. Закусив нижнюю губу, шмыгаю носом и открываю галерею смайлов, жму на сердечко и отправляю его. Ничего не меняется. Был в сети в двадцать три сорок шесть. Без двух минут полночь сую телефон под подушку и закрываю ставшие влажными глаза.

Я проснулась раньше всех, даже четырех еще не было. По воскресеньям семья встает позже обычного. После завтрака все садятся в машину и едут в соседний поселок, там находится наша церковь, вся семья обязана посетить ее хотя бы раз в неделю. Исключение составляет лишь тот, кто остается с дедом Петей.

Время тянется невыносимо медленно, кручусь в постели поглядывая на мирно спящую сестру. Поднимаюсь около шести, иду готовить завтрак. За работой минуты бегут быстрее.

— Надя, я надену твою синюю юбку? — в дверном проеме кухни появляется Вера.

— Надень, — пожимаю плечами, с удивлением поглядывая на сестру.

— И белую блузку с кружевом на рукавах?

— Хорошо, — взбиваю венчиком яйца с молоком.

Вера наряжается. Легкий смешок пробегается по моему лицу.

— Ты можешь заплести мне колосок? — кричит из спальни.

— Пожарю гренки и заплету, — кричу ей в ответ.

Что-то явно в лесу сдохло. Как старается…

Накрываю на стол, помогаю покормить детей. Семен собирается притвориться больным, но я быстро его раскусываю и пообещав очередную шоколаду, помогаю ему застегнуть его парадную рубашку. Какое счастье, что Давид при каждой встрече приносил мне какие-нибудь сладости и у меня еще остался небольшой запас. Иначе с Семой было бы не договориться.

Наконец, закрываю распашные ворота и поймав на себе стандартный недовольный взгляд отца, отъезжающего от двора, плетусь к дому. Чешу Муху за ухом, мысленно умоляя ее не наброситься на Давида. Как-то ведь он прошел в прошлый раз? Может перевести ее на задний двор пока? Постояв с минуту около лежащей на дорожке собаки, наклоняюсь и отстегиваю карабин цепи от кольца пронизанного толстой проволокой, по которой она бегает по двору. Слегка тяну цепь на себя.

— Пойдем, — спокойно произношу я.

Муха поднимается на лапы и сонной вальяжной походкой идет рядом со мной. Цепляю карабин за звено сетки рабицы отделяющей двор от огорода. Муха без возражений ложится на землю.

— Хорошая девочка. Сейчас я тебе воды принесу, — убегаю к ее будке.

Десять… Десять ноль пять… Десять пятнадцать… Десять двадцать две… Десять двадцать восемь… Десять тридцать девять… Одиннадцать!

В который раз подношу телефон к уху:

— Абонент находится вне зоны действия сети…

Швыряю трубку на кровать, подхожу к окну, сдвигаю занавеску. Дергаю нижний шпингалет. Верхний. Отворяю створку. Дышу. Легкие покалывает, в груди тяжесть. Руки дрожат. Комкаю в пальцах занавеску. Реву…

Его ладони ложатся на мою талию. Оборачиваюсь. Потерявшись в темных глазах, не нахожу что сказать. Смотрю на любимое лицо невероятно изменившееся за эти дни. Касаюсь пальцами жесткой щетины на подбородке. Он ловит мою кисть, невесомо прикасаясь к ней губами. Кожу опаляет горячее дыхание. Сердце разгоняется рискуя выпрыгнуть из груди. Зажмурившись, всхлипываю. Скольжу ладонью по его волосам, зарываясь в них пальцами. Вслепую тянусь к его губам, цепляясь руками за плечи. Он стискивает меня в объятиях. Задыхаюсь. Его губы скользят по лицу, шее… Он дергает шнуровку на моей блузке стягивая ее с плеч. Не выпуская меня из рук делает шаг к кровати. Бедра сводит невыносимой судорогой. Обнимаю Давида за шею. Выгибаясь, притягиваю его к себе. Его руки скользят по моему животу задирая рубашку. Цепляюсь пальцами за ворот его джемпера, помогая стянуть его, и сама касаюсь пальцами пряжки его ремня…

* * *

— Я думала, что ты не придешь.

Мы лежим на моей узкой кровати соприкасаясь лбами. Он греет мои холодные пальцы в ладонях. Млею от эйфории легкими волнами, накрывающей нас обоих.

— Не зарядил телефон, прости… — касается губами моих пальцев.

— Где ты оставил машину?

— Я без машины, — Давид скользит руками по моей спине, притягивая к себе еще ближе. Тычусь носом в его ключицу, вдыхая аромат кожи.

— Ты простил меня? — шепчу.

— За что?

Молчу.

— Глупенькая, — он проводит ладонью по моим волосам. — Это ты меня прости. На самом деле хорошо, что ты не пошла со мной, — его ладонь продолжает скользить по моей спине.

— Я очень пожалела об этом, — задрав голову, смотрю в его глаза.

— Теперь ты готова?

Киваю.

— Я хочу быть с тобой. Я тебя…

— Надь, я не могу сейчас тебя забрать, — произносит он отстраненно, смотрит не в глаза, а словно сквозь меня. — Но я тебя обязательно заберу! — его взгляд фокусируется. — Клянусь, заберу! — замечает испуг в моем взгляде. — Мне нужно немного времени. Три, может быть четыре месяца. Я разберусь с одним делом и заберу тебя. Мы поедем в Москову, а потом в Израиль.

— В Израиль? — переспрашиваю от неожиданности.

— Там живет мой отец, — поясняет он. — Ты не хочешь..?

Пожимаю плечами растерявшись.

— Мне нужно будет уехать. Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — целует меня, обхватывая ладонями мое лицо. — Поедешь?

Киваю, гася в груди рождающийся всхлип.

— Ты не пожалеешь… Обещаю, — снова влажный поцелуй и крепкие объятия. — Люблю тебя.

— И я тебя, — шепчу в его губы, мечтая остановить время. — Ты ведь оставил рафтинг?

— Да, я все распродал.

— А какое дело тебе нужно завершить? — приподнимаюсь на локте.

— Обычная работа, — пожимает плечами. — Я подписал договор, теперь должен довести ее до ума.

— Из-за этого договора нужно ждать так долго?

— Нет, — улыбается. — Не бери в голову. Просто мне придется уехать ненадолго, а с собой я тебя взять не могу и оставить одну не могу тоже. Тебе лучше сейчас быть дома. Отец ведь ничего не сделал тебе?

— Нет, — отрицательно кручу головой.

— Ты ведь скажешь мне, если что-то случится?

— Конечно.

* * *

Морок рассеялся вместе с уходом Давида. Смотрю на свою кровать крепко впиваясь пальцами в плечи. Гореть мне в аду и никогда не оправдаться за свое поведение.

В родительском доме… В воскресенье…

Жалею? Нет! Не жалею!

Наверное, не Вера, а я принадлежу другой крови. Не могла у моего отца родиться такая дочь.

Резкими движениями сдираю с постели простыню. Негромкий лай Мухи, заставляет живо метнуться из комнаты. Я забыла перевести собаку обратно. Мои шаги быстрые и широкие. Движения пальцев отточенные и слаженные, будто я каждый день перевожу собаку с одного места на другое. Подобрав подол юбки несусь в дом, бегу сквозь длинный коридор, залетаю в комнату и замираю в ступоре.

— Привет, — Егор оборачивается ко мне в пол-оборота.

Словно рыба, выброшенная на берег хватаю губами воздух. Он улыбается.

— Пошел вон отсюда! — подхватываю со стола светильник, замахиваясь на него.

— Сейчас пойду, не волнуйся, — делает пару шагов ко мне.

Я отступаю назад, крепко сжимая в руках настольную лампу.

— Не подходи ко мне! — кричу.

— А то, что? — продолжает наступать.

Упираюсь спиной в стену. Он в пару шагов преодолевает расстояние до двери и захлопывает ее.

— Только тронь меня!

— Да, кому ты нужна! — ухмыляется. — Хотя… Может на что-то ты еще и сгодишься.

К горлу подкатывает тошнота, отклоняюсь от его мерзкой морды, когда он становится рядом со мной извлекая из кармана телефон. Листает что-то в нем. А потом демонстрирует мне фотографию. Я с Давидом в городе, он держит меня за руку, я смотрю в сторону.

— А я голову сломал. Ты… не ты. Одежда на тебе непривычная. Я уже было решил, что обознался. А потом твой… Как его назвать? — смеется. — Твой парень, наверное, — снова хмыкает, — заявился к нам в цех за паркетом, который не стал забирать. А я думаю, знакомая морда… Надо же! С кем-то я его видел, — листает вбок фото запуская видео.

Поднимаю взгляд на окно, ощущая, как пол уходит из-под ног. Слегка сдвинутая в сторону занавеска, открывает обзор на кровать. Молча сползаю вниз по стене оседая на корточки.