Глава 23

Поверить не могу, что в этом бесконечном тоннеле безысходности наконец забрезжил свет. Не хочу обольщаться и слишком сильно надеяться на то, что мне удастся разрулить эту проблему за пару месяцев, но как минимум, мне не придется толкать фальшивые бабки, от которых нужно срочно избавиться. Сергей перезвонил мне сам, еще восьми не было. Скинул мне должностные инструкции мастера СМР. Предупредил, что должность материально ответственная, что работать предстоит на соседнем с ним участке, но к концу лета у него освободится место, и он заберёт меня под свое руководство.

С одной стороны, было как-то не по себе от его предложения. Какой с меня мастер? Но с другой, все когда-то начинают и тонкостям подобной работы не учат в университетах, всё постигается на практике.

Но больше всего я радовался доверию Нади. Я был почти уверен, что она не станет раздувать скандал из-за Сони, но легкое волнение поэтому поводу все же было. На душе отлегло после нашей встречи.

Она меня подождет. Мы перешагнем эту черную полосу и скоро войдем в новую жизнь. В голове рисовались картинки нашего совместного быта. Поедем в Сочи если она захочет. Если захочет доучиться, доучится там. А я буду работать. Много ли нужно для счастья человеку? Мне — совсем не много. Лишь бы она была рядом и улыбалась. Говорила, что любит и смотрела на меня так, как сегодня утром. Так, будто ничего не может помешать нам быть вместе.

Дед давно в университете, бабушка на даче. Мне ничего не мешает отдохнуть хоть пару часов, просто отключиться не думая ни о чем. Но прежде чем лечь, нужно куда-то припрятать деньги. По-хорошему сжечь бы их, но не в квартире же это делать. Кручу в руках плотный сверток похожий на кирпич. Оставлять их здесь не самая хорошая идея. А вдруг, что-то не сложится или пойдет не так? Я все-таки на счетчике. Вытаскиваю из пресса верхнюю пачку. Ту, которую уже начал менять. Сон собирающийся меня одолеть, как рукой снимает. Тревога снова опутывает меня с головы до ног. Убираю большую часть фальшивок в рюкзак. Меньшую заворачиваю в футболку и засовываю на верхнюю полку шкафа. Эту часть сожгу, когда полностью рассчитаюсь с долгом.

Отключиться выходит не на долго. Буквально минут через двадцать мне звонит мама Антона и просит прийти к ним сегодня. Ее голос взволнованный и немного охрипший. Она сказала, что приболела, но ничего серьезного.

Чтобы не терять времени, сразу собираюсь к ней. У меня еще полно дел. Нужно купить билет, собраться в дорогу. Взять справки у психиатра и нарколога, остальных врачей пройду на месте. Сергей сказал, так будет проще.

До остановки иду через гаражи. Специально прихватил с собой стопку старых тетрадей и пару ненужных книг, розжиг для мангала и спички.

На мою удачу в гаражах никого, а бочка, используемая мужиками для сжигания мусора почти пуста. На дне валяется несколько обгорелых головёшек и скукожившаяся пластиковая бутылка от пива. Рву тетради и сминаю листы, бросаю их на дно бочки. Тоже самое проделываю с купюрами. Они не сгорят если бросить их как есть. Наблюдая за тем как содержимое бочки обнимет синее пламя жалею, что оставил часть денег дома, лучше бы избавился от всех. Зря оставил их. Дождавшись, когда бумага превратится в серый пепел, который еще хранит изображения и очертания денег, докидываю внутрь пару учебников со второго курса. Огонь лижет листы, словно перелистывает их. Залипаю на этом зрелище. Ну вот и все… Теперь остается надеяться, что Сергей меня не кинет, и я действительно смогу заработать нужную мне сумму.

Вернусь от тети Томы и сожгу последнюю пачку. Твердо решаю я и выдвигаюсь к автобусной остановке.

* * *

— Да, вы с ума сошли? Где вы их взяли!? — смотрю на серое, осунувшееся лицо тети Томы.

— Давид, возьми их ради Бога! — пихает мне в руки стопку пятитысячных купюр трясущимися руками.

— Что вы продали? — по-прежнему не беру ее деньги.

— Полдома, — опускает она глаза. — Больше нет, Давид. Возьми хотя бы то, что смогла добыть.

— Зачем? Я разве просил вас это делать? — взвинченный до предела смотрю на плачущую женщину.

— Как ты думаешь, какого мне, Давид? Ты мальчишка совсем! Взвалил на себя долги моего сына. Моего!! — бьет ладонью себя в грудь, всхлипывает. — Ты все продал, теперь ехать черти куда собрался. Здесь шестьсот тысяч. Больше нет, — опускает глаза. — Кредит мне ни один банк не одобрил.

— Как вы будете теперь жить?

— Нормально будем жить. Нам с Лерой хватит половины дома.

— Кому продали то, теть Том?

— Мужчине одному. Он квартиру жене с детьми оставил при разводе. Искал комнату в общежитии, но решил, что полдома лучше.

Стараюсь не думать о том, на что Антон собирался потратить деньги, полученные нечистым путем. Он всегда мечтал о лучших условиях жизни для своей семьи, в итоге забрал с собой половину того жалкого имущества, на которое все последние годы смотрел с пренебрежением.

Обратно добираюсь той же дорогой. Выхожу из автобуса на остановке, соседствующей с гаражным кооперативом. Ноги сами несут меня проторенной тропой мимо бочки, за которую волей не волей цепляется взгляд.

— Давид! — окликает меня знакомый голос, оборачиваюсь на зов.

Анатолий Дмитриевич жестом подзывает меня к своему гаражу.

— Добрый день! — протягиваю ему руку, дед Лебедев пожимает ее.

— Добрый, добрый… Давно не видел тебя. Ты куда пропал?

— На даче жил.

— Ясно. Учебу совсем забросил? — прищурив глаз, прикуривает сигарету, предлагает мне. Качнув головой, отказываюсь.

— Дед, что ли жаловался?

Старик морщится, кивает.

— Чего ж ты стариков своих доводишь? Они и так с ума сходят из-за твоих экстремальных увлечений.

— Не до учебы мне сейчас и не до экстрима, дед Толь.

— Чего так? — интересуется вполне искренне.

А я ни с кем не делился своей проблемой. Никто кроме матери Антона и его сестры не в курсе того, в какое болото я встрял. Подавив в себе желание разоткровенничаться с соседским дедом, отмахиваюсь от его любопытства.

— А вы чего здесь? Все свой «Москвич» проверяете?

«Москвич 408» шестьдесят пятого года выпуска, принадлежащий Анатолию Дмитриевичу, много лет не дает покоя знатокам старых автомобилей. Ему ни раз предлагали за него хорошие деньги, а прошлой осенью и вовсе угнали. Полиция нашла автомобиль и вернула хозяину, но дед на фоне этого события словил сердечный приступ и теперь проверяет его каждый день, всякий раз с опаской приоткрывая ворота, предварительно подготовив себя к тому, что гараж может оказаться пустым.

— Покупателя жду, — вздыхает Лебедев.

— Да вы что? — произношу с удивлением.

Насколько я знаю, он ни в какую не хотел его продавать. Весь район знает, что для него эта машина сродни идолу, которому он поклоняется.

— Устал переживать, — с сожалением отвечает дед. — Андрюха ругается на меня, говорит в могилу себя сведу с этой железякой. Юлька тоже ему поддакивает. Ей же по осени досталось по больницам со мной мотаться. Дениска совсем малец, а еще я тут. Андрей опять в Сирии. Мы его и не видим толком.

Дед говорит дрожащим голосом, вот-вот слезу пустит. А у меня внутри все переворачивается.

— Эта машина всю жизнь со мной. Я на ней Ваську, покойного отца Андрюхи моего… с роддома забирал. Его уже нет двадцать лет, а «Москвич» есть. И Жанны Петровны моей уже столько лет нет, а он все еще со мной. Все мы смертные, Давид… А он бессмертный, — вытирает скрюченными пальцами слезинки у переносицы.

У самого ком в горле стоит и перед глазами диафильм из короткой человеческой жизни.

— Ты не побудешь со мной пока его смотреть будут? — смотрит на меня с надеждой.

— Побуду конечно, — киваю ему.

— Ты знаешь, и денег никаких мне не надо, лишь бы хороший человек его забрал. Подарил бы, ей-богу! Только бы подальше с глаз… — Как там дело твое? Растете? — неожиданно меняет тему разговора.

Два года назад, он здорово выручил нас. Занял мне денег на покупку «Газели», на которой мы с Тохой перевозили лодки. Я рассчитался с ним за три месяца, и он сказал, что я могу обращаться к нему в случае чего. Я даже не помню, как так получилось, что он предложил мне деньги. Мы просто разговорились с ним во дворе, и я сам не понял, как в моих руках оказалась нужная мне сумма. Дед тогда здорово с ним поскандалил, они вроде как по сей день общаются сквозь зубы, хотя раньше по воскресеньем играли в шахматы.

Неожиданно для себя я выложил ему все, что случилось со мной за последние пару недель. Умолчав лишь о найденных фальшивых деньгах. Дед качал головой опустив взгляд, вспоминая Антона.

— И много тебе еще нужно?

— Третью часть. Теть Тома полдома продала. Я тоже все продал, в Тюмень полечу на заработки.

— Может стоило в полицию обратиться? Может он вас разводит. Хоть расписка какая-нибудь была?

Отрицательно качаю головой.

— Давид… Ну ты что в самом деле?

— Знаете, я лучше отдам их. У Тохи сестренка подросток. Я себя не прощу если с ней что-то…

— Ладно, ладно… — машет дед. — Вон едут, — кивает на белый Крузак медленно ползущий по грунтовым колдобинам. — Если договоримся, помогу тебе. Рассчитаешься по долгам Антона. А мне отдашь без процентов. Мне они не горят. Когда заработаешь, тогда заработаешь, — машет рукой дед, распахивая ворота гаража.

Если бы я знал, чем обернется то, что получасами ранее полностью освободило меня от долговых обязательств перед Тохиным кредитором. Я бы предпочел продать почку. Лучше бы я пахал днем и ночью, отрабатывая набегающие проценты, чем радовался своей удаче сейчас. Ведь чуть больше чем через четыре месяца моя жизнь полетит к черту, а любимая девушка, все это время клявшаяся мне в любви, вонзит нож в сердце, заставив меня каждый божий день винить себя в смерти своего нерождённого ребенка.