Глава 25

От напряжения во всем теле ломит каждую мышцу и каждую косточку. Я провалила зачет, не ответив даже на самые примитивные вопросы. В голове все смешалось, и я будто бы потеряла способность мыслить логически. Димашина задавала мне вопросы, в которых в той или иной степени присутствовал ответ, но я не смогла собраться и выдать хоть что-то членораздельное.

«Похоже вы приболели, Кожевникова, — произнесла она, разочаровано покачав головой и протянула мне зачетку, так и не оставив в ней подписи. — Пару дней вам, на поправиться и подучить будет достаточно? — спросила с каким-то нетипичным для нее участием.»

Я коротко кивнула и поднявшись на ватных ногах, пошла к двери.

Я пошла отвечать самой последней. Вера вылупила на меня глаза с немым вопросом: «Ты чего? Мы же договорись пойти в первой пятерке?» Когда я не шагнула в аудиторию вслед за ней. Вместо меня в аудиторию юркнула Алина Свиридова. Дверь закрылась, а я так и осталась ожидать в коридоре, делая вид, что читаю лекции. Синие строчки, написанные быстрым размашистым почерком плыли перед глазами, в висках стучал пульс.

Я была не готова идти к врачу с сестрой. Но она, как вечный балласт всегда была рядом. Мы словно сиамские близнецы, не похожие друг на друга ни капли. Она всюду рядом. Я всегда ощущаю ее присутствие и до сих пор не могу понять, как так вышло, что она не стала строить мне козни, когда наши отношения с Давидом только начались. Напротив, она помогала мне и прикрывала всюду. Как жаль, что она перестала быть той Верой, на которую я могла положиться. Оказывается, я совсем ее не знала.

— Ну ты даешь! Все сдали! Даже Кристина и Лиза, а они то двух слов связать не могут! — возмущается Вера, все-таки оставшаяся дожидаться меня у дверей аудитории.

— Почему ты не пошла со всеми? Заняла бы очередь.

Я так надеялась, что Вера уйдет с группой, и когда я к ним присоединюсь, подавляющее большинство девочек уже пробегутся по кабинетам врачей, и Вера будет в их числе.

— А смысл? Мне все равно тебя ждать. Что там, что здесь. Откуда я могла знать насколько затянется твое отсутствие.

Ноги шли против моей воли.

Соврать, что у меня месячные?

Если так сказать, то меня не станут осматривать. Придется прийти через неделю. Может через неделю мне удастся избавиться от хвоста в виде сестры.

А может вообще не ходить? Я ведь скоро уеду и учиться здесь больше не буду.

Раньше бы я доверилась Вере, теперь не могу, а потому нужно идти. Мы у куратора на карандаше. Мне кажется отец приплатил ей, чтобы все закрыли глаза на наше отсутствие без уважительной причины. Но он ведь никогда не сознается, что дал взятку. А я и спрашивать не буду. У меня скорей отсохнет язык, чем я обращусь к нему с таким вопросом.

Я как сомнамбула ходила от одной двери к другой, крепко держа в руках карточку. Пальцы, вцепившиеся в серый картон белели от напряжения. Ладони потели, спина покрывалась липким потом. Дважды я отлучалась в уборную, умывалась и просто тянула время. Вера нервничала, не понимая моего поведения. В итоге оставила меня в покое и пошла по кабинетам в более ускоренном режиме. Я же тянула время, как могла. У окулиста я жаловалась на зрение, у отоларинголога на слух…

В итоге к кабинету гинеколога я подошла в тот момент, когда длинный, голубой подол Вериного платья, колыхнувшись скрылся за дверью. Через минуту дверь приоткрылась и из нее выпорхнула Вика, на ходу поправляя короткую юбку и плечом прижимая телефон к уху.

— Следующая! — послышался сердитый голос из кабинета. Я продолжала стоять приклеившись спиной к стене. С банкетки тут же поднялась незнакомая мне девушка и юркнула за дверь. Я выдохнула, осознав, что лица, оставшиеся в коридоре мне незнакомы. Значит наши уже отстрелялись. — Из педа еще есть кто-нибудь? — дверь приоткрылась, из-за нее появилась седая голова акушерки. — У меня в списке восемнадцать человек, третий курс, — скользнула взглядом по девушкам сидевшим вдоль стены.

— Я из педа, — едва разлепив ссохшиеся губы пробормотала я и сделала шаг к двери.

— Так, следующая выйдет, ты зайдешь! — По коридору прокатилась волна негодования. Я так и не заняла очередь и стояла просто так у стены. — Успокойтесь! Всех примем! — осадила она легкий гул голосов.

Я снова прилипла к стене и прижала сумку к животу. Странное ощущение рождалось внутри. В голове тикал таймер. Желудок скручивался в жгут. Низ живота ныл, а копчик и вовсе онемел так, будто я неподвижно сидела на деревянной лавке несколько часов подряд. Мне жутко хотелось пить, в горле стояла непонятная горечь. Виски стискивал стальной обруч, перед глазами мелькали черные мушки.

— Кожевникова! — кто-то выдернул из моих рук карточку. — Давай, шевелись! Посмотри сколько народа!

Я шагнула вслед за белым халатом, в дверях столкнувшись с сестрой.

— С тобой все нормально? — обеспокоенно спросила Вера, перехватив меня за руку.

— Голова болит, — пробормотала я и прикрыла за собой дверь.

Доктор за ширмой осматривал пациентку, параллельно ведя беседу с акушеркой.

— Рая, выпиши направление на узи. Точный срок покажет ультразвуковое исследование, — пояснила она девушке. — По датам выходит шесть-семь недель. Если не планируете оставлять, стоит поторопиться.

— Я не знаю, — растеряно проблеяла девчонка. — Мне нужно обсудить это с молодым человеком. Мы не планировали, — всхлипнув, произнесла она.

— Когда не планируют, предохраняются! — неожиданно гаркнула акушерка.

У меня волосы по всему телу встали дыбом от ее возмущения. Прозвеневшая на весь кабинет информация, эхом оттолкнулась от стен и потолка, зазвенела в ушах. Голова закружилась.

— Рая… — выглянув из-за ширмы, осадила ее врач.

Это была женщина лет сорока-сорока пяти. В прошлом году был другой гинеколог. Грубая и достаточно резкая, возрастная женщина разговаривала со всеми на повышенных тонах. Я ожидала встретить здесь именно ее.

Из-за ширмы послышались всхлипы.

— Раньше думать было нужно! — не унималась женщина, сидящая напротив меня. — Все им игры! Совсем головой не думают! Им сейчас, что таблетку принять, что конфету скушать.

— Я не буду ничего принимать! — еще раз всхлипнула девушка.

— Все вы так говорите, а потом дотянетесь до последнего и…

— Раиса Сергеевна, достаточно… Одевайтесь, — произнесла мягко врач и стянув перчатки села за стол. — Раиса Сергеевна выдаст вам направления на анализы и узи. Вашему молодому человеку тоже придется сдать анализы и пройти флюорографию. Буду ждать вас… буду ждать…, - пощелкала мышкой. — А давайте, числа двадцать пятого? Раечка, запиши Белоусову на двадцать пятое там у меня после двенадцати окошко есть.

— Так… Вы у нас кто? — посмотрев на меня, перевела взгляд на монитор компьютера.

— Кожевникова Надежда.

Девушка вышла из-за ширмы, бросив на меня заплаканный взгляд, протянула руку к стопе выписанных для нее бумаг.

— Полных лет?

— Девятнадцать.

— Дата последней менструации?

— Третьего или четвертого, — проблеяла я стараясь вспомнить точную дату. Вспомнилось, что месячные были очень скудными и продлились буквально пару дней, а может и того меньше. У меня еще никогда ничего подобного не было.

— Что-нибудь беспокоит? — снова посмотрела на меня.

Я отрицательно покачала головой, продолжая комкать в пальцах ремень сумки.

— Половой жизнью живете?

Дверь за девушкой захлопнулась. Акушерка продолжала, что-то сосредоточенно писать, скребя шариковой ручкой по рыжему листку. У меня словно обострился слух, и я слышала этот противных скрежет стержня о бумагу и невольно вздрагивала.

— Нет, — посмотрела на акушерку, — то есть, да, — перевела взгляд на врача.

— Еще одна…, - покачала головой Раиса Сергеевна.

— Проходите за ширму, готовьтесь, — прозвучало мягким приятным голосом, а за тем:

— Следующая! — громким и скрипучим, как старая покосившаяся дверь.

* * *

— Этого не может быть, — шептали мои губы, взгляд искал поддержки женщины, которая только что ошарашила меня:

«Беременность, около пяти недель! Беременность! Беременность! Вы наблюдали не менструацию, а имплантационное кровотечение… Беременность!» Звенело у меня в ушах. «Оставляем? Оставлять будете?» Продолжало повторяться в голове словно на репите.

— Это ошибка! Этого не может быть! — слезы градом катились по щекам, дыхание перехватило спазмом.

Помню лет в восемь я грохнулась с лестницы приставленной к высокой груше. Я плашмя приземлилась на спину и тогда точно так же не могла вздохнуть. Тогда мне показалось, что я умру. Сейчас я понимаю, что жить я буду, но эта жизнь изменится полностью и все наши планы рухнут. Готов ли Давид к ребенку? Захочет ли он его? Как мне скрывать свое положение еще долгие два с половиной месяца? А если дольше? А если начнётся токсикоз? А если живот начнет расти слишком быстро? Да, о чем я думаю?! Я не готова к ребенку! Я не готова становится матерью! Я не хочу!!

— Вы обязательно сделаете узи и сдадите все необходимые анализы, но я вам сейчас говорю. Матка увеличена, вы худенькая, я прекрасно вижу беременность, — она еще раз пропальпировала мой живот. Давайте, грудь посмотрю…

Я сидела на стуле перед врачом и рыдала. Горячие капли капали на тонкую ткань платья оставляя крупные пятна.

— Рая, не приглашай больше никого.

Девушку зашедшую вслед за мной отпустили достаточно быстро, ей повезло куда больше чем мне, ни о какой беременности не было и речи.

— Померяй ей давление, — врач снова обратилась к акушерке.

На моей руке тут же сомкнулся рукав моментально обездвижив мою конечность.

— Девяносто на шестьдесят, — сдавливающие тиски отпустили мою руку, голос акушерки звучал холодно и безучастно.

— Надя, — врач неожиданно подалась ко мне ближе, прошептала, — это было насилие?

— Нет!! — подпрыгнула на стуле, ощутив, как прорезался голос. — Нет! Нет, ничего такого не было. Просто я не готова, и мы…

— Ты не предохраняешься… А твой молодой человек? — посмотрела на меня вопросительно.

— Он тоже нет, но…

— Надя, прерванный половой акт, это не метод контрацепции, — покачала она головой, а я до боли закусила губу. — Успокаивайся, слезами ты ничего не изменишь. Ты взрослая, здоровая девушка. В твоем случае беременность — это нормально.

— Но я ведь не…

— Не замужем? — она окинула взглядом длинный подол моего платья, ниспадающий до самого пола.

Затылком почувствовала, как хмыкнула акушерка.

— Значит будешь замужем, — улыбнулась она и коснулась моего плеча. — Ты боишься, что семья осудит?

— Вита Руслановна, у нас там коридор битком, а вы развели тут беседы по душам! — снова раздался возмущенный голос позади меня.

— Надя… как можно скорее расскажи своему парню. Я думаю, что все у вас будет хорошо. Главное не тяни. Вот прямо сейчас позвони ему, а лучше поезжай к нему, — тихо говорила она каждым словом вонзая иглу мне в сердце. — Поняла меня?

— Да, — опустив голову, кивнула я и поднялась с места.

— Раечка, направления! — По столу скользнула стопка листов. Я второпях сунула их в сумку. — Запиши Надю следом за Белоусовой.

— Так время там одно осталось.

— Значит на следующий день запиши.

— Двадцать шестого в двенадцать сорок пять, — мне в руки сунули еще один лист и оглушили криком:

— Следующая!

— Почему ты так долго? Что с твоим лицом? Папа уже звонил. Я сказала, что ты завалила зачет, и мы не успели на электричку до обеда.

— Я просто расстроилась… очень, — приложила холодную бутылку минеральной воды ко лбу, прикрыв глаза пыталась сконцентрироваться на своих ощущениях.

— Из-за зачета?

— Да.

— Когда тебя волновали такие мелочи? Дай попить! — отняла у меня воду.

Я скрестила руки на груди и снова прикрыла веки. Солнце палило нещадно, испепеляя все живое своими огненными лучами. Где-то вдалеке слышался перестук колес электрички. Воздух был душным и каким-то зловонным. Я слегка раскачивалась на ветру словно в трансе, убеждая себя, что жизнь на этом не кончена. Она только начинается. Рука сама соскользнула вниз и коснулась живота ниже пупка. Мне показалось, что внутри что-то колыхнулось.

— Надя! Да, что с тобой?! — Вера схватила меня за руку и потащила к перрону.