Глава 1

В предгорье снег почти растаял, но на вершинах еще лежат белые плотные шапки, сверкающие в утреннем солнце. Эта белизна режет глаз и до сих пор кажется чем-то недосягаемым. Чем-то, до чего невозможно дотянуться, чего нельзя коснуться и ощутить. Вдыхать чистый воздух кажется чем-то странным и эфемерным. Я не могу надышаться ароматами: хвои, мха, камня и ветра, поэтому каждое утро вдыхаю их с особой жадностью. Словно в один момент могу внезапно утратить возможность дышать. Словно открыв глаза однажды утром, я снова увижу тоскливую серость и вдохну ядовитые запахи цвели, гнили и плесени.

— Давид! Телефон! — оборачиваюсь на голос.

Ирина протягивает мне трубку.

— Спасибо, — сразу же принимаю вызов.

— Здравствуйте! Я по объявлению. Я бы хотела посмотреть дом. Он ведь еще продается?

— Продается, — отвечаю без особой заинтересованности.

— А когда можно посмотреть?

Пока прикидываю в уме вежливый отказ, не хочу тратить попусту время, женщина продолжает:

— Если можно сегодня, это было бы здорово. Я ищу дом для мамы. Она хочет перебраться за город. Ей приглянулся ваш дом.

— Хорошо, можете подъехать часам к семи, — почему-то передумываю отказывать.

— А можно в восемь? — перебивает она меня.

— Как хотите. Только имейте в виду, дом требует вложений. В нем восемь лет не живут. Его не протапливали. Нужно будет приложить руки, прежде чем перебираться в него.

— Может тогда скинете немного?

— Нет, — коротко отрезаю я. — Цена и так по низу рынка. Торга не будет.

— Ну ладно, — слегка расстроено. — Тогда до встречи…

— До встречи, — отвечаю я и сбрасываю звонок.

Я мог бы продать его уже минимум десять раз. Мог бы, но до сих пор не продал. Находиться в нем не могу, ремонтировать и подавно не буду. Оказывается, не так просто взять и отдать кому-то часть свой жизни. Часть, которую то хочется забыть, то хочется бесконечно крутить в памяти.

— Сколько у тебя сегодня групп? — Ира протягивает мне термокружку. Запах кофе наполняет легкие.

— Две, — делаю глоток.

Крепкий напиток обжигает горло.

— В пещеру?

— Угу, — делаю еще один глоток.

— Надо и мне как-нибудь с тобой спуститься. Десять лет здесь живу, а была только раз, — усмехнувшись, кутает плечи в теплую кофту крупной вязки.

— Можешь сегодня пойти, во второй группе всего семь человек.

— Можно, — она улыбается и отводит взгляд, из дома доносится звук звонка ее телефона. — Или опять не судьба, — произносит вздохнув и отталкивается от деревянных перил.

Скорее всего звонят новые постоялицы. Да и мне похоже пора съезжать пока не поздно. Не нужно было оставаться так надолго. Давать человеку надежду, когда ты не можешь ему ничего предложить нечестно. Особенно если этот человек заслуживает большего.

Сделав еще пару глотков, оставляю кружку на широких перилах. Спускаюсь с крыльца, на ходу надевая шлем.

Правая рука касается руля, левая поворачивает ключ в замке зажигания. Тихий щелчок реле, затем предстартовый звук стартера, двигатель оживает рычанием и гулом. Левая нога резким движением нажимает на рычаг КПП, включая первую передачу…

Первый поворот — контрруление, плавный перенос взгляда на точку выхода. Шипы сосен пронизывают воздух своим терпким ароматом, смешиваясь с запахом влажной земли. По краям дороги кое-где еще лежат грязноватые остатки снега, напоминая о недавней зиме.

С каждым новым витком дороги открываются все более захватывающие виды. Было время я любил горы, потом я их ненавидел, теперь я к ним практически равнодушен. Сейчас это место мне подходит, поэтому я здесь.

Около десяти километров вверх по серпантину и я на месте. И снова по кругу: техника безопасности и подготовка снаряжения для тех, кто решит спуститься глубже оборудованных проходов.

— Так! Вы и вы, остаетесь, — рукой указываю на молодую пару явно неотошедшую от грандиозной пьянки.

— С чего, бл…ть?! — возмущается пацан.

— Мы между прочим оплатили! — возникает девчонка.

— Я не несу ответственность за людей находящихся в нетрезвом состоянии.

— Да мы уже трезвые, — возникает пацан.

— Нет!

— А деньги кто вернет? — подает голос его подруга.

Кивком головы указываю на вагончик кассы, краем глаза выхватывая суетливые разборки между еще одной парой.

— Идите, договаривайтесь, — отправляю синяков. — У вас, что? — обращаюсь к другим.

— Дима, да прекрати ты! Мы могли бы и не знать еще, — возмущается девушка.

— Но мы то знаем! — парень подходит ближе ко мне. — У нас беременность восемь недель. Это не опасно?

— Дима! — девушка окликает парня. — Я читала, ничего опасного в этом нет, даже полезно. Я же не пойду глубоко.

— Я бы на вашем месте не рисковал, — отворачиваюсь от них делая вид, что ищу сменный аккумулятор для фонаря.

— Ну, Дима! Прекрати! Когда мы еще приедем? Может быть никогда. Чего ты носишься теперь с этой беременностью? Нужно было сказать тебе после возвращения.

Они еще припираются некоторое время в стороне. В итоге она побеждает. Подходит к турникету, сканируя штрихкод билета.

— Я тепло оделась! Видишь? — капризно демонстрирует парню длинное худи, вытягивая его из-под куртки.

— Скользко. Смотри за ней, — говорю парню, недовольно елозящему по дисплею терминала билетом. Он кивает.

— У меня не сканируется! Все, выходи! — взмахом руки требует, чтобы она вернулась обратно.

— Да, ну тебя, — кривится недовольно, — сама спущусь.

— Проходи, — пропускаю его через турникет.

Не знаю какую по счету я уже веду группу. В городе прожил всего две недели. В квартире оказалось так же невыносимо, как и в доме. Теперь наведываюсь туда пару раз в месяц. Нужно давно найти квартирантов. Думаю о своем, пока проговариваю заученный текст на автомате:

— … пещера трехуровневая состоит из нескольких крупных залов, соединенных переходами и галереями нижнего этажа…

Громкий женский вскрик и грохот заставляют обернуться назад.

Десять раз предупредил, что ступени скользкие.

— Бл…ть! Арина! — парень пытается поднять ее, девушка вскрикивает.

Твою мать…

Подхожу к ним, вызываю по рации Игоря.