Глава 3

— Надежда Александровна, а Тая ест козявки! — на всю раздевалку разносится голос Демида. — Соплежуйка! Фу! Соплежуйка!

— Ванька мне на ногу наступиииииил и толкнуууул, — подвывает Милана, дёргая меня за юбку.

Растягиваю сцепившихся в драке за одинаковые ботинки Тимура и Севу.

— Ты мои снова обул!

— Нет! Это мои!

— Все сходили в туалет? — проверяю подписи на ботинках, раздаю каждому свои. — Ваня, ты зачем толкаешься? Демид, прекрати обзываться! Сейчас же извинись перед Таей.

— За что? Это она пусть извиняется. Отдайте ее в ясли. Она еще и ссытся. Фу!

— Демид, ты сейчас останешься в саду. Все пойдут, а ты останешься с Ниной Николаевной! — беру Таю за руку, отвожу в строну, поправляю сползшую с тоненьких волосиков резиночку.

— Он врет! — всхлипывает она. — Я не ем сопли.

— Ванька дернул меня за хвостик! — снова Мила.

— Романенко! Да, сколько можно?! Раздевайся, ты тоже никуда не идешь!

— Зато ссышся в кровати! Фу, вонючка! — продолжает Демид.

— Курников, снимай куртку, возвращайся в группу!

— Так не честно! Чо я такого сказал?! Это ведь правда!

— Не правда!

— Правда!

Первый день после длительного больничного, и я не узнаю своих детей. Либо я отвыкла от них, либо они совсем распоясались. Потому что ни собрать их в строй, ни завладеть их вниманием у меня не выходит. Демид и Ваня продолжают кошмарить Таю и Милу, Сева и Тимур дерутся с самого утра. Ника летает в облаках и до сих пор не достала из шкафчика куртку. Делаю это за нее, помогая застегнуть замок.

— Мы готовы! — слышу от близняшек Яны и Ани.

Они всегда помогают друг другу, поэтому делают все быстрее других.

— И я готов! — выкрикивает Илья, нахлобучивая шапку на голову задом наперед.

— А у меня кроссовки мокрые! — вопит Никита

Моя голова сейчас взорвется.

— Настя! Найди сменную обувь Никиты! — кричу нянечке, которая не спешит ко мне на помощь. — У него должны быть резиновые сапоги.

— Я не пойду в резиновых сапогах в город! — орет он. — Это не городская обувь!

— Так, замолчали все! — расставляю всех в одну шеренгу, растаскивая драчунов по разные стороны. Сладкие парочки тоже разбиваю. Курников и не думает возвращаться в игровую, так и кружит вокруг Таи. Ванька продолжает виться вокруг Миланки. Мальчики направо, девочки налево. Наконец, они немного успокаиваются, гул голосов стихает.

— Я очень вами недовольна, дети! Как вам не стыдно?! — смотрю на Демида и Ваню. — Мы никуда не пойдем сегодня если вы продолжите в том же духе. Если вы так ведете себя в саду, то как бедуете вести себя в театре, я даже представить боюсь…

Спустя полчаса разговоров, извинений и примирительных объятий мы наконец выходим на улицу. Нянечка Настя решает возглавить строй, забирая на первые позиции самых послушных. Я, по традиции, его замыкаю. Следуя за детьми мне гораздо проще их контролировать.

Пестрый жужащий строй как нельзя лучше вписывается в городской пейзаж ранней, пока еще бесцветной весны, добавляя улице красок и настроения.

— Вот это червяяяк! — восхищенный голос Ильи.

— Ого, какой длинный! — подает голос Никита.

— Бее, какая гадость! — пищит кто-то из девочек.

— Давайте перенесем его в траву! Вдруг кто-нибудь наступит, — сердобольные близняшки.

— Мы сейчас тоже посмотрим на червяка, — торможу за капюшоны Демида и Ваню, норовящих сломать строй.

Пока мы обходим длинного червя. Настя останавливает детей у края проезжей части. Забираю у нянечки флажок и выхожу на зебру. Хорошо, что ТЮЗ находится буквально за углом и нам лишь раз нужно пересечь дорогу.

Я очень странно чувствую себя. Не пойму своего состояния. Я с самого утра ощущаю себя разбитой, а сейчас это состояние усиливается все больше и больше. Поднимаю флажок, останавливая приближающиеся автомобили. Убедившись, что они остановились, разрешаю строю перейти дорогу.

Неужели заболеваю? От напряжения тело начинает знобить. Меня потряхивает. На сердце ложится знакомая тяжесть. Назойливые, неприятные мысли заполняют голову, окидываю взглядом автомобили, подсознательно надеясь, что Сергея поблизости нет и это просто сезонная простуда, решила устроить мне еще неделю безделья.

* * *

Всех детей разобрали, только Таечка продолжает собирать пазлы. Восьмой час. Я всегда немного задерживаюсь и всегда из-за одного и того же ребенка. Мама Таи не берет трубку и скорее всего ей не стоит сейчас отдавать девочку, даже если она вдруг о ней вспомнит.

Я могла бы забрать ее к себе сразу, но не хочу скандала. Если Лилия очнется и вспомнит о ребенке, он непременно случится.

Наблюдаю за девочкой, лежащей на ковре. Совсем малышка. Худенькая и болезненная, больше чем на голову ниже Марка, хоть между ними всего год разницы.

— Вы поели? — спрашиваю Семена взявшего телефон за сына.

— Только сели, — бубнит с набитым ртом.

— Ешьте и сразу за уроки.

— Ага!

— Сем, пожалуйста, проконтролируй. Я, скорее всего, задержусь.

— Ты опять с этим?

— Семен.

— Ладно, давай!

— Ма, я пятерку по чтению получил, — кричит Марик, но Семен уже кладет трубку.

«Я забираю Таю к себе. Она не берет трубку.» — пишу Михаилу и принимаюсь собирать не собранные няней игрушки.

— Тась, поможешь мне?

Девочка молча подскакивает с пола. Принимается убирать конструктор разбросанный по ковру.

— Можно я картину оставлю, я ее завтра дособеру?

Присев на корточки аккуратно сдвигаю наполовину собранную картину на лист плотного картона. Кладу на стол. Тая быстро скидывает в коробочку разбросанные фрагменты.

— Мама снова забыла меня? — произносит тихо.

— Нет. Она просто занята немного. Поедем сейчас ко мне. Поиграешь с Мариком. Чуть позже папа тебя заберёт.

На печальном лице девочки растягивается робкая улыбка.

— А можно я поиграю с Фомой?

— Можно, — улыбаюсь ей.

— Да! — принимаю входящий вызов.

— Надюш, я через десять минут буду, не убегайте.

— Хорошо. Мы ждем, — кладу телефон на стол. — Папа сейчас за тобой приедет, — обращаюсь к Тасе.

На миг глаза девочки загораются и тут же гаснут.

— Это значит мы сразу поедем домой?

— Ты соскучилась по Марку? — подхватываю ее на руки. Легкая, как пушинка.

— И по Фоме, — произносит, утыкаясь носом мне в волосы.

— Если папа не будет спешить, заглянешь к ним в гости на полчасика.

— Хорошо, — на лице девочки расцветает улыбка. — Я уговорю папу.

Боюсь, что папу Таи уговаривать не придется. А еще боюсь реакции Марка. Он неплохо относится к девочке, но совершенно не переносит ее отца. Еще и Семен подливает масло в огонь, нет-нет да высказывая свое недовольство. Что странно, к Сергею у него такой неприязни не было. А вот Миша ему сразу встал костью в горле.

Помогаю девочке одеться, застегиваю ее курточку. Поправляю шапку. Она как яркая бабочка, не могу на нее налюбоваться. Куколка.

Двор сада хорошо освещен, но никого кроме нас уже нет. Как правило детей разбирают до шести, и воспитатели уходят вслед за последним ребенком.

— Мы рано вышли, Таюш… Папа еще не подъехал, — выходим на тротуар. Останавливаемся напротив парковки.

Осторожно сжимаю в руке хрупкую ладошку. Голова сама поворачивается то в одну сторону, то в другую. Я будто ищу глазами кого-то, но не знаю кого. Темно. Машины, выезжающие из-за угла слепят дальним светом. Прижимаю к себе девочку, обняв рукой ее плечики. Мне как-то тревожно и боязно. Наверное, стоило подождать Мишу во дворе.

— Папа! — громко вскрикивает Тая, указывая пальчиком на автомобиль подмигивающий нам фарами, одновременно с этим кто-то слегка цепляет меня плечом. Я подхватываю девочку на руки и смотрю вслед удаляющемуся мужчине с наброшенным на голову капюшоном. Сердце сжимается и словно перестает биться. Я смотрю ему вслед, игнорируя радостные возгласы Миши.

— Привет, принцесса!! — он забирает дочку с моих рук. — Что-то случилось, Надюш? — целует меня в щеку, пытаясь заглянуть в глаза.