Глава 5

Вторую неделю подряд я не могу найти себе места. Не могу понять, что со мной происходит. Меня словно атаковала какая-то мания преследования. Все окружающие меня люди кажутся враждебно настроенными, чувство тревоги не покидает ни на минуту.

— Вы понимаете, что это не нормально? — серьёзном тоном произносит учительница сына. — Нет, все что касается успеваемости, к Марку претензий нет. На самом деле, я поражаюсь тому, каким образом в нем сочетаются совершенно противоположные способности. Схватывает он на лету, да и подготовлен был просто отлично. Но его поведение… — Наталья Сергеевна осуждающе покачивает головой. — Он вообще не сидит на месте. Постоянно крутится, болтает, отвлекает соседа, но это все полбеды, — она снова недовольно поджимает губы. — Он стравливает детей, манипулирует ими. Почти все конфликтные ситуации, произошедшие в классе, произошли с его подачи. При этом он, как бы не причем, беленький и пушистый. А Лиза Михеева теперь с новой стрижкой, а Тимофей Котов с гипсом на правой руке. А…

— Правильно я понимаю, Марк не подстригал Лизу и не ломал руку Тимофею?

— Я же говорю, он манипулирует детьми подталкивая их к конфликту.

— В чем конкретно это проявляется?

— Ну как я вам объясню, это надо видеть своими глазами!

— Будьте так добры, потрудитесь объяснить, — развожу я руками. — Вы сейчас обвиняете моего ребенка, но не можете никак аргументировать свои обвинения. Я обязательно приму меры и поговорю с сыном. Но, что конкретно я могу ему предъявить, если по факту, он ничего не сделал?

— Как это не сделал? Ребёнка в травму на скорой увезли. Второго забрали в истерике. Вы понимаете, что значат для девочки волосы? Он отхватил ей косу под самый затылок!

— Кто, Марк?

— Нет, Тимофей!

— Это Марк сказал ему так поступить?

— Я не знаю, что конкретно сказал ему Марк, но он точно в этом участвовал!

Я сейчас сойду с ума. Я прекрасно знаю, что мой сын не ангел. Но, как и любая мать, до последнего буду отрицать его причастность к той или иной выходке до тех пор, пока мне не предоставят неопровержимые доказательства. То, что он, что-то нашептал девочке, потом сказал что-то мальчику совершенно ни о чем не говорит.

— Я хочу поприсутствовать на занятиях. Посижу, понаблюдаю за его поведением.

— Думаете при вас он будет плохо себя вести?

— Что вы предлагаете?

Учительница отворачивается, смотрит в окно.

— Давайте начнем с психолога? — предлагает она.

* * *

На ходу раскрывая зонт, сбегаю с крыльца школы. Небольшой косой дождик, полностью промочил асфальт и налил первые лужицы. Каблуки стучат по асфальту гулким шумом отдаваясь в ушах. Набираю Семена, его занятия уже должны были закончиться.

— Да, — сонным, охрипшим голосом.

— Ты что дома? — произношу возмущенно.

— Нет, с чего ты взяла? — зевает.

— Ты не ходил в колледж сегодня?

— Нааадь, отстань, — продолжает зевать.

— Семен, я надеру тебе уши! Ты хочешь, чтобы я начала тебя контролировать? Мы как договаривались? Ты обещал учиться!

— Так я учусь, угомонись. Я все успеваю, Надь. Что ты хотела?

— Марика заберешь в пять.

— В секцию вести?

— Нет, завтра. Слушай, попытайся вытащить из него, что вчера произошло в школе и каким образом он был причастен к этому происшествию.

— А сама?

— Сама я тоже поговорю, но сначала ты.

— Ты хочешь, чтобы он перестал мне доверять?

— Прекрати. Там серьезная ситуация, нужно разбираться.

— Ладно, — отвечает мне Сема спеша положить трубку.

Сокращаю свой путь через парк и дворы. Пешком выходит гораздо быстрее чем на общественном транспорте. Я оставила детей на няню и ушла в тихий час. Дождь усилился и к саду я подбегаю промокшая не смотря на наличие зонта.

— Надя, зайди ко мне! — позади меня раздается голос заведующей. Мне заранее не нравится ее тон, предчувствую очередную порцию претензий в свой адрес. Захожу в кабинет на ходу скидывая с плеч промокший плащ.

Лидия Дмитриевна молча протягивает мне лист.

— Что это?

— Жалоба, — отвечает она, пока я пробегаюсь глазами по тексту.

— Надя, меня не касается личная жизнь работников. И я не имею привычки совать в нее свой нос. Но здесь очень неприглядная ситуация. Сама посмотри, как это выглядит со стороны.

— Они в разводе, — кладу лист на стол перед заведующей.

— У нас частный сад, не государственный. Здесь мнение родителей и их желания в приоритете. Я предложила ей перевести Таисию в другую группу. С тобой обещала провести беседу. Надя, если тебе дорого это место, советую тебе прекратить общение с отцом Таи. Ничего хорошего из этого всего не выйдет. Это я тебе как взрослая, опытная женщина говорю.

— Я вас поняла. Я могу идти?

— Да, иди.

Вся в расстроенных чувствах иду к своей группе. Как объяснить ребенку, что у нее теперь будет другой воспитатель? Тая очень ранимая и привязалась ко мне. Да и я к ней привязалась на самом деле. Жаль мне эту девочку.

В сумке звонит телефон. Извлекаю его из кармашка. Незнакомый номер. Тревога усиливается, сковывая спазмом горло.

— Да, — произношу тихо, остановившись.

Молчат.

— Слушаю вас.

Молчание продолжается, в то время как мой пульс разгоняется до небывалых скоростей. Послушав тишину еще несколько секунд, сбрасываю звонок.

Еще ревнивой бывшей жены мне для полного счастья не хватало.

Таю не переводят. Я не успеваю поговорить с девочкой. Мне звонит Михаил и нервным голосом извиняется за выходку ее матери. Звонок с незнакомого номера не выходит из моей головы. В душе рождается какое-то странное предчувствие, которое не дает мне покоя до позднего вечера.

Тасю из сада забирает мама. Сегодня она аж лоснится от глянца напускной роскоши. Высокая брюнетка, с длинными отполированными волосами почти до талии, с подправленными косметологами чертами лица, с идеальным макияжем, смотрит на меня с пренебрежением, в то время как ее дочь не хочет отлипать от меня.

— Котенок, смотри что у меня есть, — присев на корточки поизносит Лилия и протягивает дочке злобно улыбающегося зайца, очередной тренд захвативший внимание детей и некоторых взрослых.

Тая отворачивается и прячет личико, уткнувшись носом в моей бок.

— Тась, беги к мама, — подталкиваю я ее осторожно.

— Не надо так называть моего ребенка! — злобно вскидывается она и поднимается в полный рост. — Ее зовут Тая! Таисия!

Он дергает малышку за руку. Тая начинает всхлипывать. Мне на помощь приходит отец Демида.

— Добрый вечер, — заглядывает он в раздевалку, — зовите моего бандита!

— Демид! — кричу я последнему ребенку играющему в игровой. Мальчишка тут же приносится на мой голос.

В раздевалке не замолкают голоса. Басистый голос отца Демида и его звонкий, и радостный. Тихий шипящих голос Лилии и всхлипы Таси. Сердце разрывается на куски пока я убираю разбросанные игрушки.

Телефон снова вздрагивает, но уже сообщением.

«Я заеду к тебе сегодня. Нужно поговорить.» — коротко пишет Миша и выходит из сети.

Он не спрашивает меня, а ставит перед фактом. Неужели я снова угодила в капкан, из которого только недавно смогла выбраться.

Он предложил меня подвезти однажды. Было поздно и я не отказалась. Сама не заметила, как мы стали общаться. В случае если Таю не забирали вовремя и я не могла дозвониться до ее матери, я звонила ему и он забирал дочь и заодно подкидывал и меня до дома. Пару раз Миша приглашал меня поужинать, но я отказывалась, прикрываясь отсутствием свободного времени. Я и так почти не вижу своего ребенка с того дня, когда он покинул сад и пошел в школу. Хорошо, что у меня есть Семен. Не знаю, как бы я справлялась без него. Но Миша достаточно быстро адаптировался к моим отказам и стал захаживать к нам в гости, когда я вынуждена была забирать девочку к себе, потому что у него не получалось вовремя за ней приехать. Около месяца назад, он сделал мне предложение. Я категорично отказала ему, но он похоже не привык так просто сдаваться.

На остановке ни души. Идти домой дворами и через парк поздним вечером неразумно. Поэтому я жду маршрутку.

— Девушка, а девушка! — слышу позади себя громкий голос с ярким кавказским акцентом. — Почему одна такая красивая поздним вечером ходишь? — к голосу добавляются смешки еще двух парней и похабные шуточки.

— Хочешь, мы тебя покатаем, — снова смех. — Пойдем с нами.

Перебегаю дорогу, решив дойти до другой остановки. Парни вдалеке продолжают глумиться. Слава Богу не идут за мной следом.

Семен с Марком стоят на головах. В квартире жуткий бардак. Разница в восемь лет между сыном и братом кажется совсем стертой.

— Ну вы совесть то имейте! — сразу с претензий захожу я, начиная собирать разбросанные по полу вещи.

— Прости, Надюх, щас уберем, — Семен пытается отлепить от себя Марика, прицепившегося к нему, как мартышка к пальме.

— Ужинали?

— Ага! У меня зуб выпал! — сияет Марк обновленной улыбкой.

— Ты расскажи, как он у тебя выпал, — гогочет Семен. Марк тоже начинает смеяться хватаясь за живот.

— Он запарил меня с этим зубом! — возмущается Семка поправляя стащенное с дивана покрывало. — Выдерни! Выдерни! Я его ниткой зацепил и к дверной ручке привязал. Я дверь распахиваю, он выскакивает за ней следом, — смеется. — Так и дергали раз десять, все бестолку. А потом он через гантелю нечаянно споткнулся и моськой в пол. И все… нет больше зуба!

Осматриваю лицо сына, обхватив щеки руками.

— Ну хватит, ма! — возмущается он и морщится. — Я под подушку его положил, — шепчет мне искоса поглядывая на Семена.

— Для феи? — тоже шепчу.

— Угу. Надеюсь в этот раз она принесет мне триста рублей.

— Почему триста?

— Ну за первый было сто. За второй двести, — говорит шёпотом.

С тем, что Марк умеет добиваться желаемого, прикидываясь наивным, не могу не согласиться. Вглядываюсь в темные глаза сына, взлохмачиваю кудрявую шевелюру.

— Ты ждешь кого-то? — Семен реагирует на стук в дверь.

— Да, это Миша, наверное.

Не обращая внимания на его недовольную гримасу иду открывать.

— Пойдем, пройдемся, — кивает он мне на выход, когда я открываю дверь.

— Миш, я устала. Пять минут назад домой пришла.

— Почему так поздно? — входит, разувается.

Бросает взгляд на открытую дверь комнаты мальчишек. Они снова бесятся и топочут как слоны.

— Долго маршрутки не было.

— Почему не вызвала такси?

Игнорирую этот вопрос, иду на кухню.

— Надь, я с серьезным разговором, — закрывает за нами дверь кухни.

Сглатываю, предчувствуя неприятную для меня тему.

Я консультировался с юристами. Не отдадут мне ее просто так. Суд так или иначе будет на стороне матери. А она, как на зло завязала со своими гулянками. Вон, сама видела, что выкинула сегодня.

— Миш, я думаю варианты всегда есть…

По кухне разносится громкий звонок его телефона

— Да, доченька!

По ту строну трубки звучат тоненькие всхлипы.