Глава 14

Давид провожал меня до самого дома. Молча шел позади на расстоянии нескольких метров. Я оглянулась лишь дважды. Первый раз, когда покинула его двор и вышла из проулка, в душе мне хотелось, чтобы он снова догнал меня, и остановил, но этого не случилось. Второй раз, я обернулась, подходя к воротам тётиного пансионата. Он остановился вместе со мной, и застыл неподалеку. Сердце щемило, душа горела, но я все равно сказала то, чего больше всего на свете не хотела говорить:

— Пожалуйста, уезжай…

— Разблокируй меня, — было ответом на мою просьбу. — Тебе придется… нам придётся общаться, Надя. Я не хочу развязывать войну, не хочу причинять тебе боль… Не заставляй меня, — последние слова прозвучали тихо, почти не слышно.

— Уезжай! — покачала головой отрицательно. Скрылась за калиткой, быстро задвигая засов.

Обостренный слух слышал, как зашуршал мелкий гравий под его ногами, чувствительное обоняние уловило легкий запах табачного дыма. Я поднялась на фундамент забора, привстав на носочки выглянула из-за ограды, тут же пригнулась, с досадой почувствовав себя пойманной его взглядом. Темнота была моим спасением. Я спустилась вниз, присела на бетонный выступ и сидела на нем до тех пор, пока не поняла, что его шаги начали удаляться. Сидела и не дышала, пока не почувствовала, что он ушел достаточно далеко. Облегчение выпорхнуло из рта облачком пара, озябшие ладони одеревенели, пальцы не гнулись, как и все мое непослушное тело. С трудом выпрямившись, побрела к дому, в окнах которого уже не горел свет.

* * *

— Не ожидала такого от вас, Надя! — Лидия Дмитриевна отчитывает меня, как старшеклассницу.

Не могу понять сути ее претензии, смотрю на нее с недоумением, пытаясь выслушать до конца ее тираду.

Мы вернулись домой первой электричкой, успели заскочить домой и собраться в школу. Семен еще на больничном, поэтому на учебу сына сегодня сопроводила я. Я передала его учительнице и со всех ног побежала в садик. Пришла минута в минуту. Сегодня Настя принимала детей, поэтому я пришла немного позже обычного, но все равно не опоздала.

— Мало того, что меня заваливает жалобами на вас нервная, невменяемая мамаша. Так еще неизвестно кто, ставит перед фактом, что вы без предупреждения решили уволиться. Кто так делает, Надежда Александровна? О таких вещах принято предупреждать заранее! Где я возьму воспитателя для старшей группы по щелчку пальцев?!

— Я не собираюсь никуда уходить, — пытаюсь вставить свое слово.

— Нет, я понимаю конечно, что вам предложили хорошие деньги, но у нас все-таки договор!

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Это какая-то ошибка!

— Только что, мне звонили, — трясет телефоном, — еще и пяти минут с разговора не прошло. — Просили дать вам характеристику. Расспрашивали об опыте, о личных качествах. Я, конечно, отозвалась о вас исключительно положительно. Но сказать, что вы застали меня врасплох — ничего не сказать!

— Это ошибка. Я не планировало менять работу.

— Да? Вы не искали работу няней?

— Нет!

— Но, мне сказали, что в субботу вы прошли собеседование на должность няни к трехлетнему мальчику, на постоянной основе с проживанием за городом.

— Лидия Дмитриевна, если вам еще раз позвонят и поинтересуются мной, сразу кладите трубку. Я не знаю кто это делает, но кто-то пытается всячески отравить мне жизнь. Я не собираюсь никуда уходить, не нужно искать мне замену. А если случится так, что мне придется уйти по тем или иным обстоятельствам, я обязательно сообщу вам об этом заблаговременно.

— Надь, в мае заканчивается договор с Петренко, давай я не буду его продлевать, — заведующая усаживает свое грузное тело в офисное кресло, — найдут своей девочке другой сад. Ей до школы год остался. Пусть делят ее где-нибудь в другом месте. Или у тебя серьезно с ее отцом? — тон Лидии Дмитриевны становится дружеским. — Ты полностью устраиваешь меня как работник, но вот все эти склоки, так или иначе бросают на нас тень.

— Лидия Дмитриевна, ребенок не виноват. Она и так очень тяжело сходится с детьми. Лишний раз дергать ее, еще больше ранить психику.

— А свою психику тебе не жаль? Ее мать неадекватная. Любой, кто с ней сталкивался скажет, что она не в себе.

— Я не знаю, — присаживаюсь за стол, сбрасываю входящий звонок от неизвестного номера. — Мне жаль девочку. У них суд скоро будет. Михаил, хочет лишить ее родительских прав.

— А ты здесь причем? — с сожалением покачивает головой.

— Я свидетель, — опускаю глаза.

— Ой, Надя, зря ты во все это ввязалась, — продолжает качать головой.

Что тут скажешь? Я и сама понимаю, что зря. Но назад уже ничего не отмотаешь.

— Ладно, Надя, иди работай.

— Лидия Дмитриевна, можно я сегодня в тихий час отлучусь на пол часика. Сына из школы заберу. Я на такси, туда и обратно.

— Хорошо, — произносит заведующая, начиная листать папку.

— Спасибо.

Она кивает.

Телефон принимает несколько сообщений разом. Вижу скриншоты каких-то чатов в миниатюре, но раскрывать их не собираюсь. Сразу удаляю эти сообщения. Выхватывая взглядом короткое текстовое без изображения:

«Освежи память.»

Интуиция подсказывает мне, что это Давид. Быстро иду по коридору сожалея, что безвозвратно удалила файлы. Что он мог мне прислать?

Весь день Тася трется около меня ласковой кошечкой. Всячески старается угодить, полностью съедает и завтрак, и полдник. На прогулке ходит за мной хвостом, игнорируя игры, качели и горки. Будто бы предчувствует, что-то плохое. Девочка постоянно ищет со мной зрительного контакта. Постоянно пытается меня коснуться. В один момент я едва успеваю подавить в себе волну раздражения. Сказать ей ничего не успеваю. Но она понимает все по взгляду. Отстраняется и уходит в противоположный конец веранды. Чертит палочкой по песку в раскрытой песочнице.

Прислушиваюсь. Шмыгает носом.

— Тая! — окликаю ее, она не реагирует. — Тась, — приходится обратиться к ней иначе.

Кроме меня ее так называет только Марк. Он, кстати, первым так назвал Таю. Мне показалось, что ей понравилось, как это звучит. Поэтому я тоже стала так к ней обращаться.

— Ты чего такая хмурая? У тебя все хорошо? — присаживаюсь рядом с ней. — Может ты расскажешь мне, что тебя беспокоит?

Тася молчит, надув губки.

— Тась, — поднимаю с песка брошенную ей палочку, принимаюсь чертить на песке сердечки. — Расскажи мне, что тебя беспокоит. Я ведь вижу, что у тебя на сердечке лежит какой-то груз. — Демид! — кричу мальчишке, повисшему на турнике вниз головой, отпустив руки. — Шею свернешь! Не делай так!

Мальчик на удивление быстро спускается на землю, даже не пытаясь со мной спорить.

— Ну, Тасечка, не молчи! — окидываю взглядом веранду. На мое счастье дети сегодня, на удивление спокойные.

— Бабушка приехала, — бормочет себе под нос Тася.

— Какая бабушка? Никита, начерти себе другие классики! Целая коробка мела, — прикрикиваю на другого сорванца, пытающегося спихнуть в сторону Милу.

— Мама папы, — так же тихо произносит Тая.

— Ты не рада бабушке?

— Нет… Она сказала, что заберет меня, если папа не найдет себе нормальную женщину. Кричала на него утром: «Хватит шляться! Когда ты уже за голову возьмешься?!» — Тая повторяет слова бабушки довольно высоким голосом с нетипичной для себя интонацией. — «Одну прошмандовку на другую меняешь! Когда ты уже нагуляешься, кобелина!» Она постоянно его кобелиной зовет, — надув губы произносит девочка. — Это ведь обидно, но он не обижается почему-то…

Мне становится не ловко, от ее слов. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять слышал ли ее кто-нибудь кроме меня.

— Тасенька, такие разговоры не стоит передавать посторонним людям. Это личное… Семейное, понимаешь?

Мне так жаль, что она вынуждена слышать такое. Но чужая семья потемки. Разве мне их судить?

— Но ты ведь не посторонняя, — заглядывает мне в глаза. — И папе нравишься. На самом деле он очень хороший, Надя, — тихо шепчет она. При всех она зовет меня по имени отчеству.

От дальнейшего разговора меня спасает драка между мальчишками за футбольный мяч. Пока разнимаю их, Тая уходит к девочкам и присоединяется к их игре.

* * *

— Надежда Александровна, здравствуйте! Можно вас на пару слов? — на выходе из сада, меня останавливает адвокат Миши.

— Простите, я спешу за ребенком в школу.

— А давайте я вас подкину и мы поговорим по пути? — не теряется девушка. — Всего несколько вопросов. Я не займу у вас много времени.

Присаживаюсь к ней в машину.

Чувствуется, что она совсем не опытная. Молоденькая, симпатичная, но доверия не вызывает. Если бы мне пришлось судиться за ребенка. Я бы точно не выбрала, такого юриста.

Она в сотый раз задает мне одни и те же вопросы, я уже общалась с ней в присутствии Михаила и рассказывала все это. Мы попадаем в пробку. Девушка не только слабенький юрист, но и водитель не опытный. Я начинаю нервничать.

— Спасибо, мне пешком будет быстрее, — поглядываю на часы.

Сегодня Марк учится без продленки. Последний урок закончился десять минут назад.

— Ладно. Спасибо, что уделили мне время, — сникает девушка.

Мы стоим в правом ряду, я без труда покидаю ее машину.

До школы добираюсь дворами, так гораздо быстрее. Всю дорогу пытаюсь дозвониться Марку на часы. Он то ли не слышит, то ли забыл их. Учительница требует, чтобы дети сдавали не только телефоны, но и часы тоже. Не могут они иначе не отвлекаться на гаджеты. Несколько раз Марк забывал часы в классе. На это и уповаю.

Не найдя сына ни в фойе школы, ни на площадке, звоню учительнице.

— Здравствуйте, Наталья Сергеевна, Марк еще в классе?

Здравствуйте, он ушел минут десять назад. Сказал, что за ним пришли, — настороженно отвечает классный руководитель сына.

— Кто пришел?

— Ну кто обычно его забирает? — возмущенно. — Брат ваш, наверное.

— Спасибо. Видимо мы разминулись. До свидания…

Сердце сжимается, перестав качать кровь.

Набираю Сему.

— Я же сказала, что заберу Марка!

— Ну забирай, — бормочет в трубку брат.

— В смысле забирай?! Он не с тобой?!

— Надь, я дома один.

Внутри, что-то рвется, замираю на месте, врастая каблуками в асфальт.

— Надь! Ты чего молчишь? Надюх!