ГЛАВА 22

Простившись с Алатиром, мужчина не пошел обратно во дворец, а, скрывшись из виду, углубился в лес совсем в другом направлении. Маленький отряд следопытов под руководством рыжего кота допустил оплошность, предположив, что шпион проделает тот же путь, но в обратном направлении, и не последовал за ним. Они полагали, что он свою миссию уже выполнил, и даже не подумали, что, проследи они за ним, то многих дальнейших проблем, нарастающих со скоростью снежного кома, можно было бы благополучно избежать. Но, видно сама судьба вмешалась и выставила на их пути дополнительные препятствия, лишая права на спокойное существование и заставляя волноваться пуще прежнего.

С полчаса попетляв по лесу, мужчина вышел к раскидистому старому дереву, обхватом больше напоминающим африканский баобаб. Трудно предположить, откуда в самом обычном смешанном лесу появилось такое чудо? Его ширина практически равнялась высоте. Мощные ветки отходили от толстенного ствола и под собственной тяжестью опускались к самой земле, практически стелясь по ней. Их толщина была не менее метра. Они больше смахивали на щупальца какого-то животного, увенчанные более мелкими ветками с малюсенькими листьями на концах.

Рядом с этим деревом в радиусе нескольких метров ничего не произрастало, будто природа благоразумно рассудила не приближаться к опасному собрату, не зная, что от него ожидать. А возможно, корневая система дерева была настолько обширна, что ничему другому просто не оставила места рядом с собой. Ведь что-то же удерживало этот экзотичный в своей гротескности исполин на поверхности земли. Как бы там ни было, но дерево стояло посреди леса и, судя по всему, уже очень давно. По тому, как выглядел его ствол, покрытый грубой и бугристой корой, как старец, изъеденный глубокими морщинами, дереву уже было не меньше тысячи лет.

Вот к нему-то и приблизился мужчина, с легкой руки Кильки, получивший прозвище «шпион». Он зажег небольшой факелок и несколько раз обошел вокруг дерева, сосредоточенно выискивая что-то взглядом, пока не наткнулся на выпуклость с неприметной щелью под ней. В эту щель он просунул пальцы и с силой потянул на себя. Кора дерева глухо затрещала в ночной тишине, и широкий ее пласт отлепился наподобие двери, открывая взору огромное дупло. Мужчина, не задумываясь, шагнул внутрь, святя себе факелом и плотно притворяя за собой «дверь».

Дупло размером напоминало больше маленькую комнату, в которой можно было находиться в полный рост. Прямо на полу, на импровизированном ложе из сухих листьев, лежал мужчина, крепко спящий в данный момент. Если бы кто-то из следственного отряда сейчас оказался рядом, то они подумали бы, что перед ними Андрей, так сильно мужчина напоминал его. Только при более тщательном рассмотрении бросались в глаза некоторые отличия: волосы мужчины были немного длиннее и темнее, чем у Андрея, лицо слегка полнее и какое-то потасканное, в одежде тоже наблюдалась небрежность, несвойственная аккуратному и всегда подтянутому Андрею.

— Так и знал, что застану тебя здесь, — от голоса говорившего Интыр (а это был именно он) вздрогнул и открыл глаза, не вполне соображая, что происходит. — Решил просидеть тут все оставшуюся жизнь?

Интыр выпрямился на ложе и потер глаза, окончательно просыпаясь. Затем он уставился на пришельца, возмущенный, что кто-то так нахально посмел нарушить его покой.

Шпион, тем временем, закрепил факел в стене дупла и уселся рядом с ложем, ожидая, когда Интыр соизволит заговорить. Ждать не пришлось долго, Интыр прокашлялся, прочищая горло и сварливо произнес:

— На кой черт ты сюда приперся?! — нельзя назвать такой прием вежливым, но шпион никак на него не отреагировал. Он продолжал молча смотреть на Интыра, не выказывая ни единой эмоции внешне. — Что, не мог подождать до утра? Обязательно будить среди ночи? И где ты пропадал все это время? Мне даже пожрать тут было нечего!

Вопреки недовольству пробуждением, упреки посыпались на пришельца, как из рога изобилия. Сейчас он еще меньше был похож на сдержанного и всегда вежливого Андрея. Голос говорившего разительно отличался от последнего резкостью и сварливостью.

— Пожрать я тебе принес, хоть ты этого и не заслужил, — с этими словами шпион достал из-за пазухи увесистый сверток, в котором оказались большой кусок мяса и краюха хлеба. — Вот, тут еще, чтоб ты промочил горло, — он протянул Интыру флягу, появившуюся оттуда же.

Какое-то время Интыр был увлечен поглощением пищи. Видно было, что он сильно проголодался, как будто не ел уже несколько дней. Как хищный зверь он вгрызался в мясо, разбрасывая его ошметки вокруг себя. С хлебом он поступал точно так же, откусывая огромные ломти прямо от краюхи. Покончив с едой, он припал к фляге, закрыв глаза в экстатическом удовольствии, и не отлеплялся от нее, пока не осушил всю до дна. Наконец, отложив с довольным видом пустую флягу в сторону он, сыто облизываясь, произнес:

— Знатное вино! Слишком хорошо! — затуманенный вином и едой взор обратился к пришельцу. — Как там, рассказывай? Что нового в королевстве?

— То, что твой отец не находит себе места от горя, значения не имеет, по всей видимости? — шпион, прищурившись, внимательно разглядывал лицо Интыра. А тот, очистив ноготь мизинца от грязи, с удовольствием запустил его в рот и принялся ковыряться в зубах, выплевывая застрявшие там кусочки мяса. На вопрос пришельца он не обратил ровным счетом никакого внимания. — Произошло еще кое-что, — незаметно вздохнув, продолжил шпион. — Думаю, это тебе должно быть интересно, — повисла пауза, во время которой от Интыра ожидалась хоть какая-то реакция или ответ.

— Ну, что еще? — лениво протянул он. — Что может случиться интересного в этом вонючем болоте?

— А то, что тебя уже никто не ждет в королевстве!

— В каком смысле? — туповато хохотнул Интыр. — Хочешь сказать, что папаша проклял своего непутевого сына?

— Не совсем… Просто, ты уже вернулся из своего бегства.

— Офонарел что ли?! — пьяные глаза Интыра уставились на шпиона. — Чего мелешь? Ты там случайно в пути ни обо что не шарахнулся башкой?

— То, что слышишь! — по виду шпиона становилось понятно, что он не спешил вносить ясность в свои слова, мстительно наслаждаясь туповато-растерянным видом Интыра и желая как можно дольше удерживать того в состоянии неведения. — Твой отец уже целую луну, как наслаждается общением со своим ненаглядным сыночком!

— Да, я тебе сейчас башку снесу! — Интыр схватил флягу, первую попавшуюся под руку, и замахнулся ею на пришельца. — Говори яснее, иначе, будешь иметь дело с кулаками, пока язык не развяжется!

— Распетушился! — шпион презрительно плюнул в сторону, ни грамма не испугавшись пьяной выходки Интыра. — Руки убери! Я ведь тоже не из глины вымазан. Могу врезать так, что мало не покажется. Ты — дурак, и ведешь себя соответственно. Жалко мне тебя, а иначе ни в жизнь бы не пришел. Только, друзей-то ты всех порастерял из-за глупости своей. Один я и остался…

— Ладно, проехали, — враз присмирел и протрезвел Интыр. — Рассказывай уже, что там стряслось?

Смерив напоследок друга презрительным взглядом, шпион заговорил:

— Появился кое-кто в королевстве… — он начал подробный рассказ про таинственное появление незнакомцев, про неуемную радость отца по поводу возвращения блудного сына, причем, изрядно поумневшего.

По мере повествования, нижняя челюсть Интыра отвисала все ниже и ниже, делая и без того необезображенное интеллектом лицо еще более тупым. В какой-то момент он даже потряс головой, в попытке разогнать наваждение, нахлынувшее мощным потоком на его бренную голову.

Когда рассказ подошел к концу, и шпион замолчал, Интыр на карачках подполз к нему и по-щенячьи преданно заглянул в глаза.

— И что, он так сильно похож на меня? — заискивающе спросил он.

— Как две капли воды, раз даже родной отец не заметил разницы! — беспощадно констатировал шпион.

— А ты? Ты тоже сначала принял его за меня?

— Я нет! Я сразу понял, что он — это не ты.

— Да? — с тупым видом переспросил Интыр. — И почему?

— Поумнее будет, вот почему! Не знаю, как король этого не заметил. Видно, родителям свойственно до такой степени идеализировать своих детей, что они готовы поверить во что угодно, лишь бы не видеть очевидного.

Из этой тирады Интыр не понял ровным счетом ни слова. Его уровня интеллекта явно было недостаточно для осознания набора более-менее связанных между собой слов.

После минутной паузы, повисшей в дупле, в течение которой шпион наблюдал за сменой эмоций на лице Интыра, а тот, в свою очередь, пытался осмыслить услышанное, он наконец заговорил уже более-менее внятно, а не одними междометиями:

— И что мне теперь делать?

— А вот это тебе нужно решить самому. Кстати, забыл сказать, девчонку эту — подружку парня, похожего на тебя, похитил Алатир. Она теперь заложница, пока он, то бишь ты, не отдаст ему должок.

— Ох, черт! Долг! Спасибо, что напомнил, — поморщился Интыр. — Получается, что теперь не я ему должен, а он?

— Ну, ты и дурак, — теперь шпион смотрел на него с жалостью. — Почему же ты до сих пор отсиживаешься в этом дупле? Отдохнуть что ли решил таким образом от светской суеты? Или может ты решил удалиться на время от решения глобальных проблем, чтобы поразмыслить на досуге?

— Да, что ты привязался ко мне? Тоже мне, ученый нашелся. Подумаешь, книжки умные читаешь! Это не дает тебе права разговаривать с наследником престола в таком тоне! — Интыр подбоченился на своем ложе и гордо выпятил грудь. — Я — твой господин! И ты должен мне подчиняться во всем! Вот и сейчас я хочу, чтобы ты мне сказал, что делать дальше?

Опять все та же маска равнодушия явилась ответом на пафосную речь. Шпион даже позы не поменял, слушая наследного принца. Он подобрал соломинку и сосредоточенно принялся ее разжевывать, думая явно о своем.

— Я вот, что думаю… — наконец заговорил он. — Можно извлечь пользу из последних событий. Долг тебе по любому придется вернуть. Так? — Интыр не хотя кивнул. — А сделать этого ты не в состоянии. Так? — опять кивок. — Значит, это должен сделать за тебя тот другой!

— Да? И как? Он-то откуда возьмет столько денег?

— Такую сумму можно взять только из казны твоего отца.

— Ага! Так папаша и раскошелился и отвалил ему деньжат, — усмехнулся Интыр.

— Естественно не отвалит. Он их сам возьмет. А мы ему в этом поможем!

— Как это интересно? Я не собираюсь никуда отсюда дергаться, иначе Алатирка мне голову свернет.

— А тебе и не надо будет ничего делать. Мы устроим двойное похищение!

— Что? Это еще зачем?

— А затем, чтобы напугать твоего двойника как следует! Алатиру свойственно деликатничать, это во-первых. Он девку знаешь, как опекает? Волосинке с головы не дает упасть. Кроме того, он далеко не дурак, да и девка говорливая попалась. Может рассказать ему всю правду, а он и поверит. Тогда что? Девку он, конечно же, отпустит, поскольку благородный, и к двойнику тогда у него претензий не будет. И кто у нас тогда остается в проигрыше?

— Кто? — тупо заморгал Интыр.

— Ты, вот кто! Ты-то ему по-прежнему остаешься должен. Так? А злости-то поприбавится, да и время драгоценное уходит. Можешь себе представить, что предпримет Алатир?

— Мама родная, — застонал Интыр.

— Не ной! Скажи спасибо, что у тебя остался хоть один верный друг, у которого к тому же есть голова на плечах! А в этой голове уже созрел план, по которому мы и будем действовать!