ГЛАВА 24

Кильку вконец замучила бессонница. Где он только не пытался заснуть. Начал в комнате Инессы, так как женский пол в человеческом облике был как-то ближе этому важному от природы коту. Дождался, когда сморенная усталостью девушка крепко уснет, едва коснувшись подушки головой, и деловито забрался к ней в ноги. Только принялся зарываться в одеяло, устраиваясь на ночлег, но не тут-то было! Из чего у них тут были сделаны одеяла, он так и не понял, только, каждый раз, как он сгребал его в кучку, собираясь плюхнуться сверху на рыхлый и мягкий комок, оно, как по волшебству, моментально разглаживалось, становясь абсолютно ровным, без единой складочки. Повторив попытку несколько раз, кот тяжело вздохнул и полез на Инессу, раздвигая всей своей массой ее ноги, с целью устроиться между ними, как он это частенько проделывал со своей хозяйкой. Надо сказать, у него это почти получилось, пока Инесса не надумала сменить положение тела, тогда Килька, подброшенный ее ногами в воздух, несколько раз крутанулся, прежде чем отлететь к стене, так и не поняв, что же произошло.

После четверного тулупа, которому позавидовал бы сам Плющенко, спать в комнате Инессы Кильке резко расхотелось, и он с гордым видом прошествовал в покои Степана. Но, и там столкнулся с очередной проблемой — оказывается Степан по-спортивному спал на полу, ничем не укрываясь. Пустовавшая огромная кровать выглядела до такой степени сиротливо, что Килька мгновенно ощутил признаки приближающейся депрессии. Не давая пагубному чувству завладеть собой, он со скоростью пули метнулся в комнату Андрея и вздохнул с облегчением, увидев того сладко спящим на кровати, закутанным в одеяло. С каким удовольствием Килька забрался к нему под бочок и довольно заурчал, настраиваясь на продолжительный сон.

И тут, как назло, кот вспомнил Настю. Чувство вины за содеянное нахлынуло на него с такой силой, что он не то что спать, а и лежать-то спокойно не смог. Поворочавшись несколько минут, он в раздражении соскочил с кровати и отправился колесить по дворцу, в надежде нагулять долгожданный сон. В одной из многочисленных комнат он наткнулся на хмурого короля и увидел кое-что интересное, о чем пока решил помалкивать, до поры до времени. И так как сон не пришел к нему и через два часа, Килька решил прогуляться по лесу в направлении феевого поста.

Ночью в сказочном лесу небезопасно находиться. Мало того, что полно всякой нечисти, начиная от обычных летучих мышей и заканчивая лешими, которым не спится по ночам, так есть еще и волшебные деревья, так и норовящие заманить одиноких путников в свои сети и погубить их развлечения ради. Это в обычном лесу ночью все спит, даже птичий щебет и тот смолкает до утра, а в сказочном лесу ночь — это самое активное время суток, когда оживает все то, что днем предпочитает прятаться. Оно орудует по одиночке и только под покровом ночи осмеливается проявлять свою злую сущность.

Килька прекрасно отдавал себе отчет о ночной опасности этого места. Он знал, что без должной осмотрительности и конспирации, даже факт невидимости для всех не спасет его от нечисти. Поэтому, пробирался по лесу он очень осторожно, включив все дополнительные сенсоры чувств и улавливая малейшее движение в радиусе нескольких метров вокруг себя. Несмотря на сравнительную молодость по человеческим меркам, в волшебном мире это был достаточно опытный и думающий кот, поэтому и носил высокий титул Святейшества, который присуждался только самым отважным.

Летящих навстречу ему фей он засек без труда и притаился под огромным лопухом, поджидая негодниц.

— Далеко ли собрались, бриллианты вы мои без огранки? — мысленный призыв Кильки, отправленный феям, когда те приблизились на достаточно близкое расстояние, был такой мощности, что бедняжки сначала зависли в воздухе от неожиданности, а потом начали плавно оседать на землю, словно на парашютах, оглушенные телепатическим воплем. — Чего молчите, гладиаторши вы мои без доспехов? — Килька насмешливо и беззлобно взирал на маленьких фей, барахтающихся возле его ног, в попытке обрести более-менее достойные позы.

— Вашество, ну, зачем так пугать нас среди ночи? — Капуста, наконец, распутала траву и смогла встать на ноги, отряхивая платье.

— Тсс! — мысленно гаркнул Килька, да так громко, что уши бедняжки, которые она так старательно прочищала, опять заложило на неопределенное время. Она только и могла, что таращиться на хозяина и все время сглатывать, чтобы вышибить надоедливые пробки и избавиться от звона в ушах. — Забыли о правилах конспирации? Что ж вы какие бестолковые у меня?

— Не сердись на нас, Вашество миленький, — окончательно пришедшая в себя к тому времени Незабудка, на цыпочках подкралась к Кильке и потрепала его за ухом волшебной палочкой. Знала, хитрая бестия, что больше всего нравится хозяину. — Не могли мы сидеть без дела, понимаешь. К тому же у Капусточки нехорошие предчувствия… А ты же знаешь, что они ее никогда не обманывают.12727c

— Знаю, знаю, — разомлевший от ласки Килька и не думал сердиться. Он подставил ухо Незабудке так, чтобы той удобнее было его почесывать. — Я и сам не мог усидеть на месте, вот и решил проверить, как у вас дела. Мррр, — непроизвольно вырвалось из кошачьего горла, — как же хорошо, — мысленно добавил он. А Незабудке только это и нужно было. Она еще активнее начала действовать палочкой, переходя от Килькиного уха к горлу.

Насладившись экзекуцией, Килька, наконец, титаническим усилием воли заставил фею перестать его почесывать. Долгожданный сон начал накатывать на него в самое неподходящее время, и он рисковал уснуть немедленно, прямо тут посреди леса.

— Вот что, — кот встряхнулся, разгоняя дрему, — я сейчас попробую настроиться на Настин запах, — он втянул носом воздух и замер на мгновение. — Блин, практически не улавливаю ничего. Тут воняет всякой волшебной дрянью… Но, что-то мне подсказывает, что нужно идти туда, — он указал лапой в сторону, и маленький отряд двинулся в указанном направлении.

***

— Веничек пушистый, влажный и душистый, ты хлещи, хлещи девчонку, очищай ее душонку. Станет чистой, как слеза, ее мутная душа. Станут ясной, как заря, как прозрачные моря, словно ветер свежие ее мысли прежние… Кожа превратится в пух, волосы завьются в шелк, прочь из тела всяк недуг, гоним страхи и испуг…

Настя чувствовала себя сейчас медузой, безвольно распластавшей щупальца по лавке, на которую ее водрузила Мося, заставив предварительно полностью раздеться. Она плавилась и растекалась в стороны, не зная от чего сильнее — то ли от того, что в бане стояла невыносимая жара, пропитанная влажностью от испарявшихся углей, обильно поливаемых старухой, то ли от приятно обжигающих кожу ударов веника, наносимых Мосей через равные промежутки времени, в такт стишкам. Она чувствовала, как в ее теле раскрывается каждая пора и, как будто на самом деле, очищается. Все мысли куда-то улетучились, голова стала ясной, ясной и, если бы горячий воздух не мешал дышать полной грудью, Настя была бы совершенно счастлива.

Неутомимая Мося прошлась веником по всему Настиному телу. Настя сейчас практически полюбила старуху за доставленное удовольствие. Закончив хлестку, Мося перешла к процедуре омовения. Она намазала Настю толстым слоем пены, несколько раз заставляя поворачиваться с живота на спину и обратно, потерла всю ее чем-то жестким, но приятным, затем, окатила несколько раз прохладной водой, пока кожа не захрустела от чистоты под морщинистыми пальцами старухи.

Заключительной процедурой стало растирание тела душистыми маслами. Настя никогда не была в турецкой бане, знала о ней только из рассказов. Так вот, сейчас она чувствовала, что даже в турецкой бане не получила бы такого удовольствия, как в этой не очень большой избушке, стоящей в лесной чаще, наедине со сварливой старухой, которую не так давно называла бабой Ягой, а сейчас готова была полюбить всем сердцем.

— Готово! — сказала Мося, укутывая Настю в плотную дерюгу и подталкивая к двери, ведущей в предбанник.

— Давайте и я вам помогу… — предложила было Настя. — Думаю, что смогу справиться с веником.

— Еще чего! — возмутилась старуха. — Еще я тебе свои косточки не доверяла. Нет уж, иди, проветрись немного, приведи себя в порядок…

Насте было неловко, что она ничем не может отплатить Мосе за полученное удовольствие. Стыдно было еще и от того, что единственным желанием, испытываемым ею сейчас, было желание вздохнуть немного свежего воздуха после душной парилки, просто посидеть, ни о чем не думая.

— Ты меня скоро не жди, — предупредила Мося. — Банька — мое любимое место. Не очень часто получается сходить сюда. Так что, я буду долго, — с этими словами, Мося вытолкала Настю за дверь и плотно ее претворила.

Настя огляделась в просторном предбаннике. На маленьком деревянном столике возле широкой лавки, на которую Настя в спешке побросала свою одежду, подгоняемая Мосей, весело горела свеча. Через щели в деревянной двери пробивался лунный свет и тянуло свежестью. Настя подошла к двери и немного приоткрыла ее, вдыхая ночную прохладу. Она улыбнулась, услышав довольное мурлыканье Моси из парилки.

Присев на лавку, Настя первым делом промокнула волосы и освободила их от дерюги. Затем тщательно вытерлась и оделась. На столе она обнаружила маленькое зеркальце и большой гребень. Порадовавшись, что можно расчесаться, Настя занялась своими волосами. «Эх, сюда бы сейчас мое волшебное средство для расчесывания волос», — с улыбкой подумала она, погружая гребень в спутанные после мытья волосы в попытке прочесать. Занятие это было не из легких — волосы у нее были тонкими и прочесать их было не так-то просто.

Настя повернулась к столу и кое-как пристроила зеркальце возле свечки, чтобы оно не падало, и ей в него хорошо было видно себя.

Где-то, совсем рядом, ухнула сова, заставив ее вздрогнуть всем телом. Так страшно прозвучало это в ночной тиши, что девушку моментально накрыла волна одиночества и тоски. Вновь она почувствовала себя брошенной и никому не нужной в целом свете. На глаза навернулись слезы, которые она сердито смахнула. «Что это со мной? Сижу реву тут, как кисейная барышня! Подумаешь, сова ухнула!» — словно в подтверждение ее мыслей снова ухнула сова, и снова непрошенная дрожь прошлась по телу Насти.

Как она ни пыталась отвлечься от печальных мыслей, но настроение было испорчено. Она принялась сосредоточенно расчесывать мокрые волосы, смотрясь в зеркало, посчитав это занятие более полезным, чем придаваться жалости к самой себе. Настя скорее почувствовала, чем заметила в зеркале мелькнувший силуэт позади себя. В следующее мгновение ко рту ее прижали что-то мокрое и дурно пахнущее, не давая закричать и преграждая доступ воздуха. Едкие пары проникли в легкие, сознание же наоборот, выпорхнуло из Насти и полетело путешествовать в неизведанные дали, оставляя хозяйке непроглядную темень.

***

— Это здесь! — уверенно произнес Килька, приближаясь к бане, откуда доносилось громкое и скрипучее пение Моси. — Я чую ее запах очень четко.

Маленький отряд прокрался к распахнутой двери и зашел в предбанник.

— Опоздали, — трагичность в голосе Кильки заставила чувствительную Незабудку схватиться за сердце. — Ее тут нет.

Кот что-то обнюхивал на столе. Горящая свеча отбрасывала огромную тень от него на стену. Тень была так страшна, что даже бесстрашная Капуста попятилась от нее на безопасное расстояние. Предметами, заинтересовавшими кота, были гребень и прядь светлых волос, явно Настиных.

— Совсем недавно она была тут…

— Что же случилось? И кто это так противно поет? — испуганно прошептала Незабудка.

В этот момент пение стихло, и из-за двери послышались звуки возни и недовольное бормотание. Через несколько минут дверь распахнулась и показалось красное и довольное лицо Моси. Что случилось с Килькиной выдержкой, которую он годами тренировал? Куда делось его хладнокровие и способность мыслить логически? Поправ все законы и забыв о необходимости конспирации, он громко зашипел, встал на задние лапы, а передними с растопыренными когтями нацелился в лицо Мосе:

— Куда дела Настю, старуха? — ярко-желтые глаза, горящие неподдельной яростью, уставились в выпученные от страха еще сильнее глаза Моси. — Не признаешься, разорву тебя на части и скажу, что так и было!