Глава 14

Роксана

Я хранила пушку в секретном отсеке за тумбочкой – там была небольшая дыра в стене, неудачно пробитая во время ремонта нашей квартирки прежними хозяевами.

Я хранила ее на случай, если снова придется воровать. Даже тогда, когда работала вместе с Майклом, я редко заряжала ее патронами – достаточно было просто пригрозить дулом и демонстративно приставить его к виску своей жертвы.

Я сморгнула, убирая пистолет обратно. Дилан даже не догадывается о том, какое я чудовище.

Родители… Я не хотела даже думать о том, что они наблюдали за всем, что я делала.

Я никого не убивала.

Единственные четыре слова, которые хоть немного меня успокаивали.

Теперь, когда я знала, что Кейд жив и здоров, богат и счастлив, почувствовала, как тяжелые гири оставили мое сердце. Даже дышать было легче, и, казалось, что жизнь когда-то наладится.

Мне просто нужны были деньги – вот и все. Последние сотни я потратила на то, чтобы заплатить за школьную поездку Дилана – они с классом собрались во Флориду на весенних каникулах, и я не могла лишить его этой возможности.

Он может увидеть Диснейленд, побывать в парке, посвященном его любимому волшебнику. Я так хотела, чтобы у него было счастливое детство.

Он не должен взрослеть так же рано, как я.

Слезы обжигают ресницы, когда перед глазами встает пожар, окутывающий наш дом, в котором остались родители. Несколько красных машин, подоспевшие не вовремя, оказались бессильны. Мы жили в прекрасном, хорошем районе – всегда были обеспечены всем, что было нам необходимо.

У моего отца был небольшой бизнес, и я знала, что у нашей семьи много денег. Даже больше, чем я могла себе представить. Но, в отличие от наших соседей, жили мы не в шикарном особняке, а в обычном доме – такова была политика моего отца.

Он ездил на работу на метро, в то время как соседи выезжали в город на своих шикарных тачках, чтобы застрять в одной из пробок вечно бегущего города.

Одевался в таких магазинах как Zara и Gap, вместо того чтобы покупать костюмы за несколько тысяч долларов.

Мама тоже привыкла жить скромно – для нее и так было большим событием перебраться из Техаса в Нью – Йорк. Это было в ее характере – жить просто и радоваться мелочам.

Мы были прекрасной семьей.

А потом я увидела, как от нашего дома остались лишь черные угли, пепел и дым.

Все было разбито в щепки. В том числе и наши с Диланом жизни.

Наследство нам не досталось – по договору с компаньонами все имущество отца принадлежало им, а так как они особо не знали нас, они даже и не думали делиться.

Мне было плевать на деньги тогда. Я была маленькой и не понимала, что в этой жизни они решают все.

Решают кто ты – червяк или бабочка. Воробей или ласточка – свободная и стремительная, быстро рассекающая пространство.

– Эй, Робертс. Сегодня оплата за квартиру, – когда я закрыла дверь, собираясь в «Infinity», встретилась на лестничной площадке с Сьюзен – экономкой нашей хозяйки, которая каждый месяц собирала со всех квартирок в доме деньги. Черт, ну почему я встретила ее именно сейчас? Я совсем забыла про то, что еще не внесла оплату за следующий месяц, когда оплачивала Дилану поездку во Флориду.

– Эм… Миссис Коллинс, дайте мне, пожалуйста, еще пару дней. – Я спрятала свое лицо под капюшоном, старясь поскорее смыться от нее, но она уверенно перегородила мне дорогу.

Я вгляделась в ее ожесточенное лицо, покрытое мелкими и частыми морщинками. Сьюзен была уже в преклонном возрасте, но деньги трясла со всех так, как будто всю жизнь проработала в налоговой службе.

– Робертс, постоянные отсрочки. Я вынуждена терпеть вашу пьющую семейку и постоянные жалобы на крики из вашей квартиры. – Она уперла руки в бока и сощурила свои глаза, которые теперь напоминали узенькие щели.

– Послезавтра я внесу оплату, – сухо уверяю ее я, посмотрев на нее с вызовом.

– Ну и глазищи у тебя, дорогуша, – проворчала она, махнув на меня рукой. – Иди, куда шла, несчастная. Если послезавтра оплаты не будет, через три дня вы все будете ночевать на улице. Я давно ищу повод, чтобы избавиться от этих двух алкашей. Терплю это все только из-за мальчика… – На последнем слове в ее голосе появились нотки нежности, которые были совершенно несвойственны этой женщине.

Еще бы, Дилан просто не мог вызывать неприязнь – он всегда с такой искренностью улыбался этой тетке, что даже она таяла под воздействием его чистоты и безупречности. Но несмотря на броскую безобидность его образа в целом, в его глазах всегда таилась некая глубина, которой я и сама удивлялась.

Внутренняя дрожь сковала все мое тело при мысли о том, как я скитаюсь с Диланом по самым отдаленным районом Бронкса. Ищу пристанища в очередной банде, но на этот раз уже с маленьким ребенком, который, если попадет в такое местечко, непременно станет жестоким головорезом.

Я искренне верила в то, что только позабытое воспитание родителей оставляло меня более – менее нормальным человеком. Если бы я хоть на минуту забыла о них, то уже давно превратилась бы в настоящее чудовище, и тьма из моего сердца просочилась бы наружу.

Стала бы видимой, осязаемой. Я хорошенько ее прятала и даже не хотела знать, в чем именно она может заключаться.

* * *

Гримерная, как всегда, была наполнена какофонией из девчачьих голосов. Все обсуждали прошедшую вечеринку и делились своим «уловом». Почти каждая девушка спешила похвастаться перед другой новым богатым ухажером или удачным клиентом.

Мне было тошно от их разговоров.

К счастью, не все здесь были такие – несколько девчонок вели себя довольно скромно и, по большей, части молчали. Видимо, они тоже приходили сюда просто потанцевать.

Я смотрела в их лица и не понимала, что довело их до такой жизни. Считают ли они свое занятие постыдным или им уже все равно?

Не думаю, что в это злачное место они устроились из-за любви к танцам. К весьма откровенному виду танца.

Уже на кастинге с Дереком совершенно ясно, чего ждать от работы в этом клубе – поэтому в каждой из нас что-то было сломлено. Испорчено. А некоторые, как Кейси, которую я чисто на интуитивном уровне терпеть не могла, и вовсе были просрочены.

Если бы человек мог протухнуть, как ненужный товар на одном из прилавков магазина, то он бы выглядел точь-в-точь как Кейси.

Пустые глаза, картинные разговоры, ненастоящее, силиконовое тело. Она выглядела как кукла, напичканная искусственным интеллектом не самого лучшего качества.

– Сегодня, кстати говоря, день зарплаты. Официальной, – прислушалась я к разговору девушек, когда в очередной раз наносила на себя макияж. Я перестала делать его ярким, как только поняла, что все смотрят только на мое тело.

– Да, мне уже пришла. Завтра же куплю себе новенькой одежды, схожу на маникюр… Иначе Тедд будет думать, что я какая – то неухоженная простушка. Я должна ему соответствовать.

Я возвела глаза к потолку: какая глупость – кому – то соответствовать. Кейд никогда не замечал меня в школе, когда я была невидимкой. Мешковатая одежда, капюшон и взгляд в пол служили мне барьером от всего мира. Забором от всего общества, появляться перед которым я стыдилась, но в тайне мечтала в него попасть.

Было так трудно признаться себе в этом. Я не хотела никому соответствовать, но не отказалась бы быть примером. Я бы хотела, чтобы все смотрели на меня с восхищением, как Дилан, а не считали шлюхой, изгоем и вовсе не человеком.

Это тонкая, неуловимая грань между тем, чтобы стараться быть кем – то для кого – то или же быть улучшенной версией себя.

– И мне пришла.

– Да и мне наконец-то пришла. Две тысячи. – Некоторые даже озвучивали свою сумму, и вот тут я поняла, что мне на карту ничего не поступало. Ни цента.

– Рокс, ты куда вчера убежала? Адамс был просто в бешенстве – взломал нам дверь, пытаясь отыскать себя. Если честно, он был в ярости… Не завидую тебе, подруга. – Стефани, опустившая сумку на туалетный столик, выхватила кисточку из моих рук и пару раз провела ворсом по моему носу. – Ты здесь плохо припудрила.

Я замерла, задумавшись над тем, что только что услышала.

Вот подонок. Он опустился до того, что от злости не выплатил мне чертову зарплату, которая была моей по закону. Он не может так поступить со мной.

На самом деле, я прекрасно понимала, что хотел от такого поступка Кейд.

Он хотел, чтобы я пришла к нему. Чтобы я вымаливала эти деньги. Чтобы он с видом большого босса снизошел до того, чтобы дать мне эти паршивые деньги.

И хорошенько отомстить за свой язык и прочие органы… Зачем я вообще ввязалась в эту игру? Может быть, стоило переступить через свою гордость и просто сделать это?

Так сказать, удовлетворить хозяина. В конце концов, я много раз делала это с Майклом, и это было мучительно – я никогда не была влажной для него.

Но для Кейда… Черт, мое тело с упоением вспоминало каждое его касание, и это была какая-то новая и невероятная часть меня, которую я собиралась держать в ежовых рукавицах.

Ни за что и никогда я не отдамся Кейду – больше всего на свете хотела показать этому парню, что не все в этом мире валяется в его ногах, и не все можно купить за деньги.

Столько силы было в моей уверенности, какое железное обещание себе я дала. Да только часть моей души понимала, что напрасно.

Накинув на себя белый халат из тонкого ситца, я вышла из гримерной и направилась в офисные помещения. Глубже и дальше по коридору в святая святых – кабинет Кейда. Я не знала, застану его там или нет. Как бы там ни было, я не собиралась выходить на сцену, пока он не заплатит мне.

При всем при этом я должна была вести себя вежливо и сдержанно – Кейд мог легко меня уволить, так и оставив без денег. И тогда картина ближайшего будущего для нас с Диланом весьма нерадужная.

Я резко надавила на двери с ручками в виде изображения льва и попала внутрь кабинета своего хозяина.

Меня передернуло от слова «хозяин», которое пронеслось в моих мыслях. Кейд сейчас действительно держал мою судьбу в своих руках так же ловко, как он вытворял это с баскетбольными мечами, которые крутил на одном пальце.

Когда я вошла в кабинет, он лежал на диване, закинув голову вверх, и занимался именно этим – крутил в одной руке баскетбольный мяч, а в другой руке зажимал бутылку с бурбоном, которым, по-видимому, довольствовался с горла.

В одиночестве.

Кейд был мне просто отвратителен. Но как только я вспоминала его, лежащего в больнице, и то, по какой причине он там оказался, себя я ненавидела еще больше.

– Где мои деньги? – Знаю, что хотела быть вежливее. Но как только увидела Кейда, волна ярости захлестнула с новой силой.

Он медленно повернул свою голову на меня, устремив свой взгляд прямо в мои глаза – Кейд смотрел так, как будто ждал меня.

Как будто в точности до секунды знал, когда я приду и что скажу, когда доберусь до него. Его самовлюбленная, но ожесточенная ухмылка сообщала мне об этом и о радости от того, что он добился, чего хотел.

Черт, нужно было пойти к Дереку. Не обдумав свой поступок, я добровольно пришла в логово Кейда – в место, где мы были вновь абсолютно одни.

– Ну, здравствуй, – произнес Кейд, принимая на диване вертикальное положение. Он отбросил мяч в сторону, поставил бутылку на пол и сел, замерев в небрежной позе повелителя. Мой взгляд прошелся по расстегнутым пуговицам его рубашки, по треугольнику под шеей, который обнажал его гладкие ключицы.

Я не понимала, как такой мерзкий человек, может быть таким красивым: квадратная мужественная челюсть, волевой и сильный взгляд голубых глаз, в которых сейчас бушевал шторм. Единственным изъяном на его лице была отметина на лбу – небольшое бесцветное углубление в коже. Такое обычно остается после неудачно перенесенной ветрянки. Взъерошенные короткие волосы, которые стояли в разные стороны, как только он провел по ним рукой, обжигая меня ядовитым взглядом.

– Пришла откусить что-нибудь еще? Проходи, не стесняйся. – Он жестом указал на стол, где лежали фрукты, лежащие на большой красивой корзинке.

Клубника, яблоки и банан.

– Мистер Адамс, – я собралась вести себя нормально – так, будто он был просто моим работодателям, а я его подчиненной, – я пришла выяснить вопрос по – поводу зарплаты. Мне нужны деньги, но они мне не поступили. В каком часу мне их ждать?

Я молилась, чтобы он спокойно и равнодушно ответил что-то вроде: «Прости, Робертс. Это какая – то ошибка. Будет вечером.» – а потом я спокойно вылетаю из его кабинета и из этой жутко интимной обстановки.

Но мне стало не по себе.

От одного взгляда Кейда, которым он меня трахал. Честное слово, он даже не прикасался ко мне, но, благодаря шторму в его глазах, я прекрасно понимала, что мысленно он уже стягивает с меня трусы.

Как вчера. Когда он проникал в меня языком, и, черт возьми, больше всего в тот момент я хотела, чтобы он не останавливался.

Мое тело хотело кончить для него, взорваться от его ласк, умолять, чтобы они никогда не прекращались.

Я же хотела укусить его, чем только больше завела его неукротимый нрав.

– Ты можешь быть милой, когда хочешь. Такой покорной, когда тебе что-то нужно. – Резко встав с дивана, он вальяжной походкой направился к столу и, оперевшись на него бедрами, поглядел на меня, схватив из корзинки красное яблоко.

– Не понимаю, что происходит. Вы же… У нас же все по контракту. Я работаю, как и на любой другой работе, – уверенно произнесла я, чувствуя, как утопаю в унижении.

– Тебе следовало бы хорошенько перечитать контракт. Там есть несколько пунктов, прописанных маленькими буквами. Во – первых, ты не можешь уволиться, пока не проработаешь на меня двенадцать месяцев. Во – вторых, там написано о том, что я имею право штрафовать тебя, если мне не понравится, как ты справлялась со своими обязанностями. Так вот… – Он перекинул яблоко в другую руку, будто бы жонглируя. В его глазах засверкала жестокость и удовольствие, которое он получал, управляя мной, как кукловод. Держа под контролем все мои эмоции теперь, когда я нуждалась в этих сраных деньгах как никогда сильно. – Ты справлялась плохо. Брыкалась. Позволяла себе то, что никто не позволяет в моем присутствии. Всего этого можно было бы избежать, но ты слишком упрямая. Я предоставлю тебе шанс все исправить. – Кейд слегка наклонился и одним рывком притянул меня к себе за пояс халата. Наши взгляды сцепились в немом танце ненависти, но тела не соприкасались друг с другом.

Только бы мы не соприкоснулись.

Потому что мощнейшая аура Кейда, жар, который исходил от его кожи, уже начинали пленить мой разум.

– Тебе нужно лишь подчиниться моей прихоти. Стать для меня, как все. Роксааан-на… – Моя имя в его устах прозвучало, как удар плетью. Но, несмотря на это, никто и никогда не произносил его так чувственно.

Никто и никогда не выделял меня среди других.

– Адамс, мне нужно то, что ты должен дать мне, как порядочный работодатель. Я не твоя собственность. Я не твоя шлюха. Я не рабыня, – шептала я, жалея о том, что не могу убивать взглядом. – Я танцую в твоем хреновом клубе. И мне нужны мои деньги.

Он кивнул головой, продолжая надсмехаться надо мной одним лишь взглядом, и приподнял уголки губ. Сукин сын, его только больше забавляют и распаляют мои слова. Он наслаждается каждым словом, которым я вымаливаю у него деньги.

– Ты в моем подчинении. Ты так нуждаешься в деньгах, что ради них пойдешь на что угодно. Я сразу понял это… – Он потянул за пояс халата сильнее, распахивая его полы, обнажая мою грудь в прозрачном лифчике без косточек и живот. Я задержала дыхание, чтобы унять дрожь, которая выдала меня в каждой мурашке на моей коже. – Поэтому было бы глупо не воспользоваться моментом.

Сильная ладонь Кейда легла на мою грудь, и, не прерывая зрительного контакта, он с вожделением провел пальцем вокруг моего заострившегося соска. Судя по выражению его лица, он был доволен тем, в какое состояние они пришли от его прикосновения.

Я умоляла тело не предавать меня.

Это было какой-то ужасающей реальностью, в которой я нуждалась в Кейде. Я не понимала почему. Может, потому что видела его другим, сломленным, и знала, что то, какой он сейчас, это всего лишь маска.

Игра, которую он затеял ради забавы. Игра, которая мне нравилась, потому что я получала от него тонны внимания.

Он же получал от меня строптивость, которую так долго ждал. Жизнь – настолько странная вещь, что она творит все, что ей вздумается, и, похоже, она слишком сильно любит играть в игры с ненавистью, местью и болью. Подобно смене времен года природа любит эту игру «горячо – холодно», как будто это главное, что заложено в наших инстинктах.

– Поэтому я хочу попользоваться твоим телом. Подчинить его себе. Поиграть с твоей грудью, – он отодвинул вторую сторону халата и сжал мою грудь вместе, слегка надавливая на соски. Верхнюю часть моего тела пробил озноб – я задрожала, как хрустала перед падением. Нижняя же часть моего тела наоборот наполнилась жаром, как будто все тепло, которое должно было равномерно распределяться по человеческому организму, мгновенно направилось в одну точку.

– Хочу, чтобы ты созналась в том, что ты хочешь этого. – Его голос опустился до зловещего шепота, когда он приблизился к моему уху. Аромат Кейда вновь окутал меня, заставляя почувствовать его личные феромоны. Невидимые облака притягивающих флюидов, которые вызывали в моем организме всплеск эндорфина.

– Пошел к черту, – сквозь зубы зашипела я, в надежде задеть его. Остановить эту пытку, которую он начал. Я даже забыла, зачем пришла сюда… На какое-то время.

– Только вместе с тобой, – холодно заявил он, поднося к моим губам яблоко. Красное, как кровь. – Давай, ты будешь меня слушаться. Ты не в том положении, чтобы сопротивляться. Я говорю – ты делаешь.

Его голос вводил меня в транс, и я осторожно кивнула. Я должна была сделать все, о чем он попросит.

Я должна была проглотить гордость.

Кейд имеет право требовать от меня все, что угодно, после того, что я сделала с ним.

Я должна была…

– Кусай, – его голос прозвучал как неоспоримый приказ, и я прикоснулась зубами к яблоку, продолжая чувствовать его вторую ладонь на своей груди.

Я сама не признавалась себе в том, что так долго хотела внимания и ласки – и он дал мне это. Он трогал меня, как шлюху, но делал это с таким желанием, которого не испытывал ко мне ни один мужчина.

Я чувствовала это в его порочном взгляде, в сжатых скулах, которыми он сдерживал себя. Сдерживал… Он хотел большего, и картинки его возможных желаний закружились перед моими глазами, заставляя киску запульсировать.

– А теперь опустись на пол и положи этот кусок к моим ногам. – Я собиралась съесть яблоко и опешила, когда услышала эту фразу.

– Ты охренел!? Я, что, твоя собачка?

– Делай, иначе я сделаю это против твоей воли. – Кейд опустил взор вниз, еще раз напоминая мне, где мне нужно оказаться.

– Ни за что, тварь! – выплюнула я, заставив его глаза взорваться смертоносной бурей. Они же были голубыми… Были. Теперь они походили на воронку в тихом океане, которая засасывала внутрь беспечные корабли. И мою душу.

– Сделай это! – рявкнул вдруг он, надавив на мои плечи. Я опустилась на колени, выплюнув на пол кусок яблока. Мое лицо оказалось на уровне его ремня, и я не хотела поднимать свой взор на Кейда, чтобы не видеть его холодный взгляд, демонстрирующий свою непоколебимую власть.

– Я разве сказал тебе выплюнуть? Я сказал: положить, – раздался его голос, и, схватив меня за волосы, он запрокинул мою голову вверх, глядя на меня сверху вниз.

– А я ослушалась.

Кейду потребовалось десять секунд, чтобы расстегнуть молнию на своих брюках, приспустить их и открыть моему взору его серые боксеры, которые были явно малы ему в этот момент.

– Я хотел просто подчинить тебя себе. Хотел, чтобы ты просто, блядь, научилась слушаться. Но ты меня разозлила. – Каждое его слово я ненавидела. Каждое слово заставляло меня почувствовать, что такое – непреодолимое желание.

Желание мужского тела.

По непонятным причинам.

По велению зова природы.

– Поэтому, – свободной рукой он достал из своих боксеров твердый член и вновь потянул меня за волосы, – соси. И только попробуй повторить вчерашний трюк… Я, нахрен, тогда не буду с тобой церемониться и изнасилую тебя без разговоров. Как всех шлюх. На раковине туалета.

Он усмехнулся, как будто вспомнил что-то приятное.

– Ты ведь тогда подглядывала за мной, малышка. Думала, я не видел, как ты пялишься на мою задницу?

Я проглотила ком в горле, стараясь унять взбунтовавшееся чувство несправедливости и угомонить жар между ног, постоянно пытаясь соединить колени вместе.

– Ты смотрела на это. Я видел твои глаза – я никогда прежде не видел такой ревности. Что ж, ты должна радоваться, что я хочу позволить тебе доставить мне удовольствием своим языком.

Кейд вскинул бровь, взывая меня к действиям.

– Я никогда не… – Я замолчала, не в силах говорить. Не понимая, на что иду и зачем, я закрыла глаза и приоткрыла губы, вобрав вместе с головкой члена его вязкое желание.

Кейд сдавленно простонал, что удивило меня. Он, наверняка, часто делает это, и почему так реагирует…

– Никогда не сосала? – шепнул он, погладив меня по голове, и вновь потянул за волосы. – Я бы не поверил тебе, но чувствую, как ты это делаешь.

Я провела языком по всей его длине и, вновь захватив своим ртом, вобрала так глубоко, насколько смогла. Кейд в ответ толкнулся в меня, сгорая от желания.

Черт возьми, я не знала, что это настолько приятно.

Чувствовать, как он хочет меня, ощущать его твердость под свои небом. Ощущать то, как с каждым моим движением он разбухает и пульсирует все больше.

Я не укусила его.

Не потому что он пригрозил.

Потому что я хотела делать это, хотела облизывать его кожу сантиметр за сантиметром. Везде, включая самые интимные части его тела.

– Открой глаза и посмотри на меня. – Я послушно подняла на него глаза и увидела то, как его брови сдвинуты к переносице от возбуждения. На лице выражение пытки и удовольствия – то же самое сейчас испытывала и я. – Роксана. У тебя х – хорошо получается… – едва дыша похвалил Кейд, и я начала делать это быстрее. – Хватит. – Я не поверила своим ушам, когда услышала это. Я должна была почувствовать радость, но испытала глубокое отвратительное разочарование. Не только в себе, но и в том, что не довела его до вершины удовольствия.

– Кейд… – Звук собственного голоса показался настолько чужим, что я захотела плакать. Не из-за боли и его издевательств, а из-за того, что не принимала ту часть меня, которую он во мне пробуждал.

Ну почему именно он? На земле несколько миллиардов мужчин, а мне приспичило воспылать страстью к одному из самых неприятных.

– Почему ты плачешь? – в лоб спросил он, поглаживая мою щеку костяшками пальцев. Не знаю, чего было в этом жесте больше – нежности или управления.

По моей щеке, и правда, скатилась одинокая слеза, скатившаяся до уголка губ.

– Тебе же понравилось. Я вижу это в твоих глазах. – Всем своим видом он излучал самоуверенность, энергия которой сбивала с ног. Это было главным оружием Кейда всегда – ни внешность, ни статус. Бескрайная уверенность в том, что он – король. В том, что ему должны все, и весь мир должен лизать ему пятки.

Я не должна быть одной из них!

Но я уже на какой-то миг такой стала.

Хотя, не стоит забывать о том, что вчера он делала со мной то же самое, и именно это открыло в моем теле какую – то потайную дверь, о существовании которой я до вчерашнего дня не догадывалась.

– Поднимись. – Кейд потянул меня за волосы, и я оказалась на уровне его груди. Он был настоящим баскетболистом, я не сомневалась в том, что его рост равен приблизительно 190 см. – Твои губы… – Взгляд Кейда вдруг изменился, когда он поднес руку к моим губам и провел по оставшейся смазке пальцем. Мое сердце ломало ребра, и я надеялась, что он этого не слышит. – Ты удивляешь меня все больше. Так сопротивляться, а потом с таким упорством вылизывать мой член.

Его глаза вспыхнули огнем, а мои ответили ему тем же. Я начинала жалеть о том, что не укусила его и окончательно не отбила всякое желание заниматься сексом.

Неужели ему было мало того, что я чуть не раздавила его яйца?

– Пошел нахрен, – снова выругалась я, вытирая свои губы рукавом. Кейд тут же перехватил мои запястья и сорвал с меня белый халат, оставляя в кружевном белье.

Эта девушка… Она была кто угодно, но не я. Настоящая Роксана носит спортивные лифчики и толстовки. Настоящая Роксана кусается и бьет негодяя в грудь, а не стоит перед ним на коленях.

Больше всего я боялась того, что была неправа. Всю жизнь убегала от себя самой – от женственности, чувственности. Я должна была быть бойцом, кормить свою семью, Дилана. Одиночка, у которой нет выбора.

А теперь я была женщиной. И Кейд смотрел на меня как на женщину.

Несмотря на всю его жестокость и самовлюбленность во взгляде, он смотрел на меня с такой страстью, о которой мечтает каждая девушка.

Я одернула лицо в сторону – у меня больше не было сил выносить этот шторм в его глазах. Этот смерч был слишком смертелен для меня.

Черт, да сейчас между нами все слишком…

Странно и неправильно.

– Очередная порция строптивости, – почти ласково зашептал он, резко меняя нас местами – теперь это я оказалась прижатой бедрами к столу, на котором лежала кипа бумаг, деревянная шкатулка и корзина с фруктами. – Ты не представляешь, как мне это нравится.

– Я не пытаюсь нравиться тебе, ублюдок, – пыталась бороться я, но он крепко прижал мои руки к столешнице и не собирался их отпускать.

Мой взгляд снова упал на его открытые ключицы и напряженный кадык, рядом с которым я могла разглядеть пульс.

Где-то там под его кожей билась венка. И она отсчитывала слишком быстрый пульс.

Мне захотелось прижаться к этой венке губами и попробовать его шею на вкус – низкое, первородное желание.

– Хватит обманывать себя, Роксана. Твоя строптивость возбуждает, но скоро и моему терпению придет конец. – Кейд коленом развел мои ноги в стороны и крепче сжал ладонь на моей шее, учащенно задышав в моих губы.

Я видела каждую ресничку, обрамляющую его штормовые глаза.

О чем он сейчас думает…?

Я узнала это через секунду, когда он взял свой член в руку и медленно провел головкой по кружеву моего белья.

– Перестань… – прошептала, откинув голову назад, чтобы он не увидел, как я сжимаю челюсти, чтобы избежать стона.

Стон, который хочется спрятать, лишь бы не выдавать себя. В волосы, в плечо – куда угодно.

– Женское «нет» – это всегда «да», – прошептал в мои губы он, возвращая мою голову в исходное положение. – Ты влажная для меня, чертовски влажная. Я прекрасно это чувствую.

Я застонала громко, добровольно сдаваясь в его плен. Мои ноги подкосились, и в два счета он подхватил меня за бедра, сметая рукой корзинку и бумаги, что находились позади меня.

Фрукты с шумом покатились по паркету – плевать…

Он подсадил меня на стол, резко толкаясь в мою промежность, и с диким рыком прикоснулся к моим губам, забирая мой стон.

Забирая все мои воспоминания о Роксане, которая не заслуживает того, чтобы ее хотели.

Забирая Роксану, которую невозможно желать, потому что она является «парнем с хвостиком».

Его язык сплетается с моим, лаская, поглаживая, настаивая. Этот поцелуй был настолько требовательным и властным, что отказать в нем было просто невозможно. И я поддалась, растаяла под его прикосновениями, под его ладонями, которыми он неистово сжимал мою попку.

Между нами оставался лишь маленький кусочек ткани, который мог исчезнуть в любой момент.

– Блядь, наконец-то. Я так долго этого хотел. Ты отвечаешь мне, Роксана? – Его дыхание обжигало лицо, я теряла сознание от его слов и ласки.

– У меня не остается выбора! – Этот крик сам вырывается – будто напоминает мне о том, что я не должна этого делать. Кейд не мой принц.

И не герой.

Мне вообще не нужен ни тот и ни другой. Мне всегда было хорошо наедине с собой и с моими книгами…

– Ты принуждаешь меня! – снова кричу я, от чего его хватка на моей шей становиться все сильнее.

Кейд со страстью закусывает мою губу, двигает мои бедра против своих, позволяя мне ощутить его твердость. Но как только он слышит мои последние слова, захлебывается новым приступом ярости.

– Принуждаю?! Упрямая девчонка. – Его белки вдруг наливаются кровью. Кажется, я окончательно вывела Кейда из себя. – Чего ты там хотела, когда пришла?! Денег?

Тон его голоса переходил на крик, заставляя меня по – настоящему испугаться.

Его лицо было искажено гримасой гнева, когда он протянул руку к шкатулке и достал из нее упитанную пачку зеленых. Продолжая вжиматься в мои бедра, он легко шлепнул пачкой по моей щеке и заставил деньги рассыпаться на мою грудь.

– Забирай все это, шлюха. Деньги. Они же так нужны тебе. – Деньги посыпались на стол, а я, совершенно не ожидая от себя чувствительности, начала плакать.

Мерзкие слезы стекали по лицу, словно кислота. Они выдавали мою слабость, показывали меня с самой жалкой стороны.

– Прекрати подонок! – Я начала вырываться, пинаться и скалилась, как ненормальная, желая его укусить, разорвать, лишь бы он отлетел от меня, нахрен, подальше.

Он – дьявольское отродье. Ненависть к Кейду вернулась, бумажки раздражали кожу, а он насмехался надо мной, засыпая зелеными бумажками.

– Что, разве не этого ты хочешь, а? Не этого? Что тебе еще нужно?! Чтобы перестать плеваться при виде меня, Рокс?! – Кейд был похож на умалишенного, орал, и крик этот рвался из самых глубин его души.

Только сейчас я начинала понимать, как он несчастен.

Потому что в его душе не было нормальных человеческих ценностей. Он все мерил деньгами – даже силу человеческой страсти и желания.

Последние несколько минут я даже и не думала о деньгах. Я даже не вспомнила о брате, посвятив частичку себя ему.

Какой же идиоткой я была, думая, что химия между нами – судьбоносна.

Я просто смешна…

Вложив в толчок всю силу, напрягая трицепсы, я откинула Кейда от себя и смахнула со своего тела деньги, стараясь избавиться от его прикосновений.

– Ты мне отвратителен, Адамс. Ты же не всегда был таким. – Тут он нахмурился, пытаясь отдышаться, не понимая, о чем я. Я прикусила язык и исправилась: – Да? Забудь о вчера, забудь о сегодня. Я вымою свой рот с мылом, чтобы избавиться от тебя. Я… Буду мыться, пока не смою со своего тела каждое прикосновение твоих… – Я подыскивала слово поужаснее. – Грязных пальцев!