Глава 16

(Событие из прошлого)

Кейд

Весь класс содрогнулся от раската грома, порвавшего небо на части. Я лениво взглянул в окно, наблюдая за яркими вспышками молний и проливным дождем, который нагнетал на и так испорченное настроение еще больше уныния.

Единственное, чего я ждал с нетерпением, – как всегда была тренировка. Скучая на уроке по литературе, я мог думать только о том, как сегодня пару раз забью в кольцо, расскажу своей команде новую тактику игры и опробую ее на практике.

Весь мой мир вращался вокруг баскетбола. Я был одержим этим спортом.

Не каждому везет найти себя в столь молодом возрасте – мне это удалось. Я с детства чувствовал, что предназначен для покорения баскетбольного олимпа.

Я хотел, чтобы вся страна знала меня, как лучшего игрока, и стояла в очередь за билетами на матчи моей будущей команды.

Я засыпал и просыпался только с этой мыслью, бывало, даже другие потребности отходили на второй план.

Хотя, о чем я? В семнадцать лет я имею то, чего многие не добиваются и за всю жизнь.

– На выходные я задаю вам домашнее задание: дочитать «Портрет Дориана Грея» и написать небольшое эссе на свободную тему в рамках произведения. А сейчас перейдем к творческому заданию. Я жду ваших стихотворений. – Я сидел на уроке английской литературы и только к концу занятия прислушался к голосу миссис Верди. Присев за свой стол, она окинула нас любопытным взглядом, как будто ожидала увидеть лес рук. Но ни одна не взметнулась вверх, и преподавательница тяжело вздохнула.

– Если желающих нет… Буду спрашивать тех, кто хуже всех написал тест. – После этих слов я сразу напрягся. Я вошел в число тех ленивцев, что написали тест на D. Не то чтобы я был сильно расстроен, но хорошие оценки были необходимы мне, чтобы быть капитаном команды. В лучшем случае – меня отстранят от этого поста, в худшем – на несколько месяцев запретят играть или позорно посадят на скамейку запасных.

Вот черт.

Ну не мог же я хуже всех написать этот гребанный тест?…

– Мистер Адамс, продемонстрируйте нам свое стихотворение. Помните, какая у нас была тема? – миссис Верди внимательно посмотрела на меня, ожидая того, что я сейчас подскочу стишки у доски рассказывать. Какая глупость.

– Эмм… Природа? – ляпнул я, понятия не имея, какая там у нас была тема. Почему это вообще принудительно? Ну не умею я писать стихи, зато отлично кидаю мяч и цепляю красивых девчонок.

– Ответ неверный. Очень жаль, Адамс. Я надеялась закрыть плохую отметку, но вы вынуждаете меня поставить вам второй неуд…

Я крепко схватился за края парты, желая раздавить ее на щепки.

– Миссис Верди, я прочитаю свое стихотворение. До конца урока осталось пять минут, хватит только на одного человека. Другие, возможно, сделают задание к следующему уроку. – Голос девушки, подавшей голос с парты, был едва узнаваем для меня.

– Хорошо, Робертс. Вы, как всегда, меня радуете. Проходите. – Миссис Верди сладко улыбнулась той, которую я еще не видел. Тем не менее, эта малая меня выручила, так что придется послушать ее дурацкие стишки.

– Тема была «Взгляд на жизнь». – В середину класса вышла девушка в одежде самого настоящего парня. Даже ее волосы были укрыты под толстовкой, а лицо спрятано за капюшоном настолько, что я видел только кончик носа и очертания губ.

Одежда девушки была велика на несколько размеров, выглядела она, мягко говоря, непривлекательно. По крайней мере, такую я бы точно не стал трахать.

То ли дело Джесс – машет мне с первой парты, размахивая своими мягкими волосиками. Моя девушка была первой красавицей, да вот только мозги затеряли где-то между страниц журнала «Vogue».

– Мрак опус… – начала вещать мисс Спортивный Мешок с середины класса, но миссис Верди сразу же ее прервала.

– Робертс, снимите, пожалуйста, капюшон. Вы должны общаться со своей публикой. Иначе не донесете смысл своего произведения.

Я заметил, как девушка скривила губы, но, тем не менее, поднесла руки к краям своего капюшона. Сделав ловкое движение, она опустила его, достав волосы из-за толстовки.

Сбросив с себя маску, она открыла всему классу свое истинное лицо, которое, судя по ее одежде, редко являлось на свет.

Не утруждая себя разглядеть ее, отвел взгляд в сторону. Поскорее бы урок закончился, но часы будто бы остановились, и после очередного раската грома класс заполнил спокойный, выразительный голос девушки.

То ли от звука ее мелодичного голоса, то ли от самого стихотворения в сочетании с лютой погодкой я ощутил, как сердце уходит в пятки от накалившейся атмосферы.

Решившись кинуть на нее взгляд, я встретился с глазами девушки и оказался в плену этих нереально зеленых глаз.

Еще один гонг с небес разразил нашу землю, и класс опустился в зыбкую тишину, а я не мог отвести глаз от этой девушки. Все это время, пока она рассказывала стих, девушка смотрела на меня и только сейчас принялась рассматривать грязь на своих кроссовках.

Но это было не важно, потому что ее лицо врезалось мне в память.

Ее кожа была чистой, без грамма косметики. Вцелом, она выглядела как ребенок, благодаря закругленным мягким щечкам и пухлым губам. Но взгляд девушки завораживал – то был не один из стеклянных, зашторенных взглядов, с которыми я встречался изо дня в день. Он был ярким, манящим, словно зеленый огонек, загорающийся в кромешной тьме.

Когда я смотрел на нее, мне хотелось узнать о ней больше.

К своему собственному удивлению, я задумался так, что даже не заметил, как все ребята засобирались, и вид на девушку мне загородила Джессика, подоспевшая к парте.

– Кейд, звонок уже прозвенел. Почему ты сидишь? – В последний раз взглянув на собирающую учебники Робертс, встряхнул головой, будто хотел таким образом вытеснить ее образ из своих мыслей.

– Задумался.

– О стишках этой ненормальной? – поинтересовалась она, не отставая.

– Конечно нет. О баскетболе, Джесс.

– Ну, разумеется. – Я взял свою девушку за руку, и мы вместе вышли из класса.

Но перед выходом я не смог сдержать себя и оглянулся на Робертс, которая в эту же секунду обернулась на меня, и наши взгляды снова встретились.

Это было так странно. Девушка тут же накинула на себя капюшон и скрылась за ним, а я еще долго ходил по школе словно в тумане, а в голове крутилось только несколько строк из ее стихотворения:

«Мы все во власти поколения, где каждый сам в себя влюблен…».

Наши дни.

Кейд.

Как только Роксана скрылась за дверью моей ванны, я вскочил с дивана и, несмотря на боль в боку, принялся расхаживать вдоль журнального столика, пытаясь собрать потерянные пазлы картинки в одно целое.

Я вспомнил.

Я до мелочей вспомнил каждое мгновение того дня, когда впервые обратил на нее внимание. Она – та самая девушка из моей школы, и эта мешковатая одежда на ней помогла освежить мне мою память.

За этим воспоминанием ко мне пришло еще одно: тот день, когда я не очень хорошо обошелся с ней в школьном кафетерии.

Как сейчас припоминаю, как я желал ее обидеть.

Это желание было настолько глупое и необузданное, что я и сам не понимал, откуда оно взялось.

Это было так давно, что кажется частью какой-то другой жизни, впрочем, как и вся моя жизнь до случая с ограблением. И теперь, когда две мои реальности встретились, я начал многое понимать.

Не знаю, что разозлило меня больше: то, что я захотел девушку, которую когда-то сравнил с грязью, или то, что она, наверняка, узнала меня с самого начала и ничего не сказала.

Теперь ее отношение ко мне можно легко объяснить. Она явно не собирается спать с мужчиной, который когда-то унизил ее, пусть и давно. Если только…

Я немножко с ней поиграю. В героя, которому можно открыть свое сердце.

У меня даже сердце екнуло от предвкушения этого эксперимента – сам процесс охоты и завоевания девушки приближал мое состояние близкое к состоянию в момент игры: адреналин зашкаливает, цель близка, и мне остается только протянуть руку и сделать последний бросок, угодив прямо в кольцо.

Мне казалось, не сделай я этого, и снова проиграю. Проиграю в этой схватке с Роксаной и с самим собой. А больше всего на свете я не люблю проигрывать, впрочем, со мной этого и не случалось.

За всю свою недолгую баскетбольную карьеру я ни разу не проигрывал. Может быть, поэтому я был настолько одержим спортом и баскетболом – это было единственным, что приносило мне положительные эмоции, всегда вдохновляло меня и заставляло двигаться вперед.

Но в момент восхождения до вершины горы я споткнулся, стремительно упал в бездну и попал в лимб, в котором жизнь, скорее, напоминала размытый механический сон, а не яркую и красочную действительность.

Я посмотрел на дверь, за которой скрывалась Роксана, и еле сдержал себя, чтобы не ворваться внутрь и не высказать ей все, что о ней думаю. Вместо этого я достал из гостевой спальни полотенце и постучал. Так и не дождавшись ответа, со злости дернул ручку двери, и, к моему удивлению, она отворилась.

– Какого черта ты сначала отправляешь меня в ванную, а потом достаёшь меня? – Наши взгляды в зеркале в ванной встретились, и я заметил, что от злости Рокс сразу же перескочила на «ты». Ее волосы были чистыми и влажными – она уже успела помыться, а ванную наполнял аромат моего шампуня и геля для душа.

Мысль о том, что она пользовалась моими вещами, не злила меня.

В то время как Тесс даже никогда и не бывала в моей квартире. Что уж говорить о шлюхах, с которыми я не церемонился в туалете клуба.

– Я принес тебе полотенце, – грубо ответил я, продолжая разглядывать девушку. Она стояла в одном белье – в том самом, что надевают все танцовщицы, а ее фарфоровая кожа была покрыта синяками.

В некоторых местах, особенно на предплечьях, остались конкретные отметины от пальцев – фиолетовые, свежие, с кровоподтеками.

Только одна мысль крутилась в моей голове, когда я рассматривал плавные изгибы ее хрупкого тела, и она была не нормальной.

Я хотел стереть раны с ее тела, но только для того, чтобы нанести их самому.

Но не на улице в подворотне, а взять здесь, у меня дома. В своей постели.

Это победа достанется мне нелегко, поэтому глупо будет насладиться ею где-то в другом месте.

Серебристая ткань белья намокла и прилипла к ее телу, выставляя мне на обозрение ее соски. От мысли о том, что я могу сделать всего два шага, развернуть Роксану к себе и вцепиться зубами в каждый из них, вся кровь, что как попало растекалась по венам, опустилась ниже пояса.

Черт.

– Полотенце?! Знаешь, я обошла…

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – черство заявил я, протягивая ей белоснежную мягкую ткань. – Иначе я перестану быть таким гостеприимным.

Я посмотрел на нее так, чтобы мне не пришлось повторять дважды.

Роксана

Кейд сделал еще один шаг ко мне и уверенно опустил руку на талию, как будто это в порядке вещей. Его большой палец касался моего ребра на том самом месте, где зиял ужасающий синяк, и он слегка погладил его, по – прежнему глядя мне в глаза.

В его глазах не было нежности или жалости. В его глазах был какой-то больной интерес по отношению ко мне, как будто он был археологом, а я древней реликвией.

– Тсс, – шепнул он, наклоняясь к моему уху. – Почему ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе?

Кейд прищурил веки, а на его губах появилась разоблачающая меня ухмылка.

– Я замерзла после д – душа. – Я быстро нашла оправдание, и Кейд, взяв полотенце, провел мягкой тканью по моим ключицам, собирая воду.

– Ты нравишься мне больше, когда ты влажная. Но если ты замерзла… – Взяв меня за запястье, он вытер мою руку от влажных капель и перешел к другой.

Какого черта это происходит? К чему эти заботливые жесты, еще и от парня, который всю жизнь неуважительно относился к женщинам?

От того, что я понятия не имела, что творилось в голове у Кейда, и от того, что его действия по отношению ко мне менялись, я сходила с ума.

Каждое его прикосновение наносило мне невидимые синяки, которые оставляли за собой очаги желания, распаляющие всю кожу.

Я чувствовала напряжение, накопившееся внизу живота, но не хотела дергать ногами, чтобы он заметил мое возбуждение.

– Кейд, если это уловка, чтобы соблазнить меня, ты можешь не стараться. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Почему же? – Кейд даже замер, касаясь одной из отметин руками, обводя ее по контуру. Его движения были плавными и мягкими, и наши дыхания стали прерывистыми, когда он коснулся синяков внизу моего живота.

– Потому что я не стала бы спать с тобой, даже если бы ты был последним мужчиной на земле! – Звучало неубедительно, но Кейд зарычал, как будто я спустила внутри него рычаг, включающий в нем механизм зверя.

В следующий миг я оказалась у него на плече, а его грубоватые руки с силой сжали мою попку, и, особо не церемонясь, он потащил меня из ванной по его великолепной квартире.

– Сукин сын! Я только что подверглась нападению! Теперь еще ты… Нужно было вспороть твою рану! – Мой взгляд оказался где-то на уровне ямочек на его пояснице, а грудь упиралась в рельеф спины. Брыкаться было невозможно, потому что, как только я начинала это делать, он сдавливал руки на моих бедрах до нестерпимой боли.

Я чувствовала себя бабочкой, которую запихнули в кулак для смеха и когда-то сожмут его, чтобы раздавить.

– Если ты еще раз распустишь свой язык, я вымою тебе рот с мылом… – Кейд отбросил меня на лопатки, но, к счастью, кровать была мягкой. Поиграв скулами, он на секунду замер, стоя над кроватью, и задумался, а потом продолжил. – Хотя, зачем ходить далеко, чтобы заткнуть тебя.

Я услышала звук расстегивающейся ширинки и позвякивание ремня. Ох… Я хотела нагрубить вновь, доказав, что не боюсь его угроз, но тут его колено оказалось между моих ног, и он взял мою руку в свою, прикладывая ее к напряженному члену.

Во рту мгновенно пересохло, а челюсти будто сковало клеем – я не могла не то чтобы пошевелиться, от его бесцеремонности и наглости я просто потеряла дар речи.

Его твердость под моими пальцами пробуждала во мне дикое, плотское желание.

Почему я возбуждаюсь от прикосновений Кейда, в то время как другие мужчины вызвают во мне рвотный рефлекс?

– Можешь думать что угодно, но, если бы не я, ты бы сейчас лежала где-нибудь у мусорных баков, потасканная, грязная и никому не нужная. – Его ледяной голос наполнил пространство, переходя в эхо в моей голове. – Я привез тебя домой. Я не хотел быть грубым, но раз ты не принимаешь мою заботу, я буду таким. Видимо, тебе это нравится… – Он сильнее прижал мою ладонь к своей плоти, заставив мои руки вспотеть, как и все тело.

Моя кровь была чистой до встречи с ним. Теперь же в ней поселился новый элемент, о котором я раньше и не догадывалась – безумие, помешанность, потребность.

Мыслями я блокировала все возможные дороги для распространения элемента по телу, но безумие было всемогущественным – с помощью своей уникальной магии оно умело растворять любые преграды и проникать в самую суть меня… Или любого другого человека.

Безумие почти завладело всем моим телом, но остатки рассудка никогда не престанут бороться.

– У тебя мания величия, – прошипела я, не глядя Кейду в глаза. Я специально прикрыла их, чтобы не соблазняться на вид его мужественного тела, возвышающегося надо мной. – Да только я ломаю в пух и прах этот комплекс. Ты думаешь, что все тебя хотят… Что всем ты так нужен… Спуститесь на землю, сэр. Я уже столько раз дала тебе понять, что со мной все это не пройдет. Я искренне хочу лишь одного, чтобы ты оставил меня в покое и нашел себе другую девушку для развлечений.

Я старалась говорить уверенно, спокойно, убедительно. Как будто мы с ним политические вопросы обсуждали, а не мою дальнейшую судьбу.

Кейд рассмеялся, словно я сморозила глупость.

– Ты бесконечное количество раз дала мне понять, чего ты хочешь. Ты молчала об этом, но твое изнемогающие от моих касаний тело всегда было красноречивее слов. – Свободной рукой Кейд расставил мои ноги шире и легонько, едва касаясь, задел пальцем киску.

Я мгновенно сжалась, непроизвольно приоткрыв рот – глупый предательский рефлекс всего тела.

– Замолчи. Прошу тебя, Кейд, хватит издеваться.

– Я не издеваюсь. Я вполне серьезен. Раз ты так упрямишься, давай проведем эксперимент. – Кейда, кажется, очень забавляло происходящее. Во всем этом был только один плюс% мои забурлившие феромоны действовали куда лучше любого обезболивающего – ни один синяк на моем теле не ныл, словно их уже и не было.

– Какой еще эксперимент?! – Не выдержав паники, я заглянула в его глаза, провалившись в сумеречную бездну. Кейд смотрел на меня так, как будто был Темным Властелином и только что придумал план по захвату Вселенной.

Видимо, моей Вселенной.

– Просто молчи, – приказал Кейд, толкаясь членом в мою ладонь. Дважды повторять было не нужно – это действие снова довело меня до состояния оцепенения. – И представь, чтобы было, если бы ты взглянула правде в глаза. Открыла свою сексуальность, которую днем прячешь за этой жуткой одеждой. Отводишь свои глаза, наполненные желанием.

Его рука по – прежнему удерживала мою ладонь на его боксерах, и я чувствовала, как температуры наших тел нагреваются от каждого его слова.

– Тогда бы я… – Кейд отодвинул края моего белья, открывая своему взору самое интимное место. – Ласкал бы тебя языком, пока ты не станешь влажной. – Его пальцы прошлись по моим складкам, доводя мои конечности до конвульсивной тряски.

Господи. Прошу. Пусть. Он. Заткнется.

– Упс, ты уже такой стала. – Дьявольская улыбка на секунду завладела его губами, но тут же исчезла, и он уверенно продолжил. – Знаешь, что мне нравится в тебе?

Я лежала в оцепенении, не собираясь отвечать на этот вопрос. Иначе бы с губ сорвался дикий, полный мольбы стон, который выдал бы меня с головой.

Безумие распространялось.

– Еще на кастинге заметил твою упругую задницу. И хрупкое телосложение.

Прошу, заткнись, заткнись.

Я заставила себя поморщиться.

– Не можешь признать своей сексуальности? – Издевался Кейд, скользя пальцами по моей разгоряченной киске. – Тебе никто и никогда не говорил, что ты красивая, малыш…?

Каждое слово Кейда царапало мое сердце, вскрывало вены, помогая безумию еще больше завладеть мной, одурманить. Не принадлежать себе. Или наоборот – обрести себя…?

– Умоляю, замолчи, Кейд. Прекрати меня лапать! – всхлипнула я, снова сжимая губы. Стон должен остаться в горле. Он застрял там в виде перекладины, вставшей поперек шеи, не дающей нормально вдохнуть.

– Я не лапаю тебя, сладкая. Это те ублюдки лапали тебя. Тебя лапают клиенты в клубе. Кто угодно. Но не я. Я трогаю тебя, я желаю тебя, и я способен взять тебя в любую секунду, как бы ты не старалась вырваться, отречься или воспротивиться.

Кейд наклонился ко мне ближе, заглядывая в самую суть меня. По его лицу ясно, что он прекрасно видит. Видит эту заразу.

– У тебя такая гладкая «девочка», – продолжил он, наглаживая меня ладонью. – Но мне этого мало, знаешь ли, меня трудно чем – то удивить.

Я проглотила комок в горле с громким звуком. Звуком страха. И гребанного желания.

– Я бы взял тебя еще и здесь. – Влажными пальцами Кейд коснулся моей попки, немного проскользнув внутрь.

Вся кровь прилила к моему центру, мое лицо, наверняка, побелело, сравнявшись по цвету с простыней.

– Нет! Как ты можешь говорить такое?!

Но Кейд не убирал свои пальцы, и хуже всего, что мне это нравилось и хотелось большего. Хотелось, чтобы он трогал меня везде, как и говорил.

Взял, как и обещал.

Безумие завладело мной, я будто бы стала раскаленной лавой – горячей, жидкой, вязкой. Лепи, что хочешь, только лепи, бери и делай…

– Так же, как и ты можешь заводиться от моих слов. – Кейд убрал от меня руки, оставив после своих касаний пустоту, от которой хотелось выть.

– Так же, как и ты можешь чувствовать мое возбуждение. Сожми его ладонью, – приказал он, и я сделала это. Не я, а мое безумие.

– Да… Вот видишь. Ты умеешь быть послушной, малыш.

– Я… – осеклась, не договорив, и Кейд перебил.

– Сними мои боксеры. Не стесняйся, – ледяным голосом попросил он, и я снова, не раздумывая, послушалась. Почему?!

Его член стоял до пупа, крича о своем желании ко мне.

Он хотел меня… Меня. Как мужчина хочет женщину. Как охотник хочет свою жертву.

– Тебе нравится, – утвердительно прошептал он, заглянув мне в глаза.

Да. Да.

– Нет!

Кейд зарычал, как будто я его оскорбила.

– Когда-нибудь ты скажешь мне правду, и лучше меня не зли. – Он легонько ударил меня по бедрам, заставляя меня неистово заерзать на постели.

Я еле сдерживала свое тело, чтобы оно не начало вращаться, напрашиваясь на ласку.

А я хотела этой ласки. Я ни о чем другом даже думать не могла.

– Если разозлишь меня, я сделаю все, чтобы трахнуть тебя таким образом, чтобы удовольствие получил только я. Мне бы этого не хотелось, – хриплым голосом прошептал он, придвигаясь ко мне. Головка его плоти коснулась моего лона, и тут я не выдержала и сделала одно вращение тазом, желая сильнее ощутить его.

Нееет.

– Да… Молодец… Хорошая… Чувственная… Девочка. – Кейд взял его в руки и хотел было…

Наш разговор и прелюдию прервал истошный, кричащий телефонный звонок, доносившийся из брюк Кейда.

Он замер, постепенно меняясь в лице.

От сладко – злобного предвкушения не осталось и следа. В глазах Кейда промелькнула обеспокоенность, страх.

Он выглядел как человек, который только что потерял какую – то ценную вещь безвозвратно. Он что-то вспомнил.

– Блядь, – выругался он, не стесняясь в выражениях. – Твою ж…

Он тяжело вздохнул, с жуткой неохотой отстраняясь от меня и беря трубку.

Я по – прежнему была нема, как рыба. Обездвижена, как статуя. Только вот возбуждение мое было неугомонным, я чувствовала, как желание потекло по бедрам…

– Да! – гаркнул Кейд в телефонную трубку. Он жестом приказал мне лежать и не двигаться. Развернувшись ко мне спиной, он начал медленно кивать в такт тихому голосу, доносившемуся из трубки.

– Какого черта ты орешь?! – спорил он с собеседником. Я же не могла отвести глаз от его спины и накаченной задницы с ямочками на ягодицах.

Голова закружилась, словно второй обморок подступал все ближе.

– Я знаю. – Он сделал паузу, что-то выслушивая. – Я не мог. Я не успел на эту гребанную встречу, и мне плевать. Ты не имеешь права указывать мне что делать.

Снова пауза, которую заполнило только мое дико стучащее сердце.

– МНЕ ПЛЕВАТЬ. Это не мое желание. Я помню, с кем разговариваю, прекрасно, – усмехнулся Кейд. – Мне надоело это. Эти дела. Деньги и так не проблема.

Опять деньги, опять какие – то дела. Кейд выглядел как криминальный авторитет из фильмов про мафию.

Я даже расслабилась и посмеялась над собственной мыслью.

– Фак! – Кейд положил трубку и со всей силы кинул телефон о стену. Дорогущий гаджет разбился, но Кейда это, похоже, не волновало. – Не вовремя!! Все не вовремя, нахрен.

Он провел руками по волосам – излюбленный жест – и повернулся ко мне. Я же как раз начала приходить в себя и потянулась за полотенцем.

– Лежать! – заорал он, выставляя вперед указательный палец. Его челюсти были сжаты, скулы остры и прекрасны в своем гневе. На лбу Кейда пролегли волны из морщинок злости, но это не делало его менее привлекательным в моих глазах.

Ненависть была подпиткой для моего безумия. Топливом для этой одержимости.

– Кейд, отпусти меня домой.

– Никуда ты не пойдешь!

– Ты не имеешь права держать меня в плену, как какую – то узницу!

– Имею, ясно!? Ты у меня дома, спасенная мною. Тебе, как говорится, права голоса и не дается. – Кейд стремительно полетел ко мне и, схватив за лодыжки, развел ноги в стороны вновь. – Черт, Роксана. Ты вся истекаешь. Ты хочешь меня, блядь. Отказываться от этого – пытка. – Он облизнул пересохшие губы, глядя туда, где только что были его руки, пальцы и плоть.

Он буквально «вылизал» меня своим взглядом и сдвинул мои коленки вместе. Затем он расправил одеяло из – под подушки и переместил меня под него, накрывая сверху.

– Молчи и слушай. Мне нужно идти.

Внутри все рухнуло от разочарования: идти? Прямо сейчас? Что может быть важнее меня? Нет, нет, нет. Какая глупость. Конечно, у него куча дел важнее меня.

– Но…

– Я закрою тебя в квартире. – Кейд наспех надел трусы и джинсы, которые достал из тумбочки. – На работу в таком виде я тебя не отпущу. Ты должна будешь сидеть здесь, пока я не приду. Можешь восстанавливаться. В аптечке есть мази от синяков. – Он закрыл обнаженный торс футболкой, скривившись, когда задел рукой свою рану. Я почувствовала эту боль вместе с ним.

– В холодильнике есть еда, можешь ходить где угодно и делать что угодно. Разумеется, пару своих комнат я закрою.

Он присел рядом со мной на край кровати и на мгновение его взгляд потеплел.

– Сколько я буду здесь одна?! Ты издеваешься? – Я наконец-то вспомнила о Дилане, который, к счастью, поехал во Флориду.

Одно из лучших совпадений в моей жизни.

– Я не знаю. Я должен идти. Если бы был хоть один шанс остаться с тобой… – Его тон снова стал угрожающим. – И хорошенько поиметь тебя, поверь, я бы это сделал. Я оставлю тебе свой номер телефона. – Он чертыхнулся, глядя на свой разбитый телефон, потом записал мне его в блокноте, который достал из прикроватной тумбочки.

– Кейд, ты не можешь оставить меня здесь на неизвестное количество врем… – Договорить я не успела. Кейд взял меня за подбородок и, жестко сжав его, припечатался к моим губам своими, выманивая на волю язык. Он тут же обхватил его своим ртом, жадно посасывая, лаская губами, в полной мере позволяя мне ощутить его запах и вкус. Запах, который теперь витал повсюду вокруг нас.

Его запах, который теперь был на мне.

Напоследок он прикусил мою нижнюю губу, как будто оставил там свой след, и, встав, направился к выходу.

– Ты можешь брать одежду из третьего ящика, – на прощание сказал он, не обернувшись. Перед дверью он замер. – И помни, малыш: мы еще не закончили.

Я дрожала, когда слушала его шаги и звук поворачивающегося в замке ключа.

Я заперта.

Я одна у Кейда в квартире.

Этого не может быть.