Глава 21

Роксана

Прийти сюда было не лучшей идеей. В своем воображении я совершенно исключила такой вариант развития событий, где бы мы с Кейдом остались наедине. Я думала, буду под защитой Дерека и «высшего общества», при котором Кейд не станет искать со мной уединения и устраивать разборок.

На самом деле, я думала, ему будет все равно.

Но сейчас, когда Кейд, наконец, дал волю своим чувствам, я начала все понимать.

Он уже знает.

Но могут ли его злость и желание отомстить оправдать его гадкие поступки?

– Кейд, ты задушишь меня, – сипло отвечаю я, хотя, боль на шее была легкой, невесомой. Кейд не действовал так, будто действительно хотел сделать со мной что-то плохое. Но пугал он меня не на шутку. Сердце каждый раз то вздрагивало, то падало в пятки, то подскакивало до горла, реагируя на его крик.

– Ты не представляешь, как я этого хочу. Ты та самая мразь, которая превратила меня в того, кем я стал, – прошипел он угрожающе. Одновременно с этим его губы обхватили кожу на моей шее. – Я думал, что если когда-нибудь увижу… Еще раз… Того человека… Который тогда сделал это со мной… Я убью его, не задумываясь. Майкл выдал твою маленькую тайну. – Голос Кейда был наполнен сожалением. Я узнала эти нотки – точно такие же были и в моем. Так звучат голоса людей, чьи мечты не сбываются. – А теперь… Я понимаю, что единственное наказание, которое я могу себе позволить, – это сделать тебя своей.

Я не дышала. Его губы скользили по моей щеке из стороны в сторону.

– Я хочу, чтобы ты жила со мной. Была заперта в моей клетке. Я хочу, чтобы ты научилась слушаться только меня и доверяла только мне. Я хочу быть твоим хозяином и твоим хранителем. Если я скажу прыгнуть – ты прыгнешь. Если скажу лежать – ты ляжешь. Если захочу трахнуть тебя – трахну. Я буду унижать тебя, как мне вздумается. Ты забрала мою жизнь. Я заберу твою. – Я не понимала, шутит Кейд или говорит всерьез. Что он имеет в виду? Стать его рабыней?

– Да у тебя крыша поехала! – Мышцы Кейда напряглись, как только я выпустила свои коготки и поцарапала его пресс через рубашку. Он поморщился – я знала, что задела больное место.

– Да, поехала, – продолжал издеваться Кейд. – Ты будешь прислуживать мне, пока я не решу, что твой долг будет оплачен. Зато я буду знать, что ты больше никому не испоганишь жизнь.

– Кейд, ты не понимаешь. – Он задел самые чувствительные струны моей души – заставил вспомнить образ его тела, обездвиженного на больничной койке. Беззащитного юного мальчика, которого именно я привела в такое состояние. Но это не правда! Это был рок, судьба. – Я не хотела, чтобы с тобой это вышло…

– Ах, ты не хотела? – Кейд жестко надавил пальцем на мою нижнюю губу, сотрясаясь от злобы. – Да мне глубоко плевать… Я буду тебя трахать, пока ты мне не надоешь.

Рука Кейда легла на мое бедро.

– И ты будешь такой же, как и всегда: живой, чувственной и умоляющей.

Он сжал мои ягодицы, притягивая мое ватное тело к своему.

– Я буду делать с тобой все, что захочу и когда хочу. Согласись, не такая уж и неприятная перспектива?

Его взгляд, наполненный болезненной одержимостью, был еще хуже его безрассудных слов, которые калечили меня и одновременно пробуждали.

Я хотела быть рядом с Кейдом.

Но только не в таком качестве, в каком он хочет меня видеть. Но наши дальнейшие отношения зависят только от меня – Кейд ослеплен жаждой сломить меня, отмстить, но, вместе с тем, его желание перекликается с желанием быть со мной, и я это чувствую во всем, что он делает.

Даже в том, как он держит меня в руках.

Он угрожает, но ничего не делает. Держит руку на моей шее плотно, опоясывает, как поводок, но не душит. Кейд словно хочет меня просто «припугнуть», но я прекрасно знаю, чем заканчивается подобное желание.

– Ну, – надавил он, плавно сдвигая руку к моей челюсти. Его пальцы сжимают подбородок, задирая его вверх. – Чего ты молчишь, а?

Я набрала в легкие побольше воздуха и, с надеждой закусив губы, произнесла:

– Потому что ты не даешь мне высказаться. И, коли ты хочешь меня себе присвоить, тебе придется, вначале, выслушать меня.

Кейд

Теперь я прекрасно знал, что такое лихорадка. Серьезно, все симптомы безумия, агонии и белой горячки были у меня на лице. На месте Роксаны я бы уже во всю орал и просил о помощи – мало ли, кто пройдется по коридору и услышит наши разговоры на повышенных тонах.

Потому что я за себя совершенно не ручался.

Еще никогда я не хотел связать свою жизнь с девушкой, но сейчас это желание было нездоровым, доведенным до абсурда. Меня трясло при мысли о том, что я хочу девушку, которая разрушила мою жизнь.

Но еще больше я ненавидел мысль о том, что могу отпустить ее, и она, по – видимому, даже не расстроится. Как легко она натянула на себя улыбку после последнего и пришла на вечеринку с другим, да еще и куда – в высший свет.

Роксана еще не представляет, какой властью обладает над мужчинами. Ее естественная красота, которая в школе казалась незаметной, и была поводом для насмешек. А ее стальной характер и сила воли – все это подкупало, и не только меня.

Я видел это в глазах клиентов, которые на нее пялились.

И видел это в глазах телок, которые ей завидовали.

– Я не хочу тебя слушать, у тебя было достаточно времени, чтобы все рассказать. Например, в ночь, когда я тебя спас. Тебе не кажется, что момент был идеальный? Я мог проехать мимо и даже не заметить. Но нет, блин, сама судьба мне нашептала остановиться и спасти твою задницу… И что я получил взамен?! Молчание, – поток слов было трудно остановить, я выплескивал из себя всю желчь, пока по щекам Роксаны градом текли беззвучные слезы. Она будто бы больше не пыталась их сдержать – настолько легко и плавно они выходили, поблескивая на ее щеках. – Не плачь! – рявкнул, смахивая их с ее разгоряченного лица. – Я допустил тебя в свою кровать, в свою жизнь. Думаешь, там было так много девушек?! Так вот, ты – первая. И даже тогда ты ни в чем мне не созналась. Почему тогда ты не хотела высказаться?! Роксана поч…

Вдруг весь мир замер.

Я орал на нее, сжимал ее бедра с такой силой, будто хотел раздавить, а она нежно прильнула к моим губам, словно невинная девушка. Ее руки перестали меня отталкивать, она положила их на мои плечи, плавно заскользив по ним, успокаивая мое дыхание.

– Тсс… – Рокс целовала меня прерывисто, и только в губы, не позволяя мне завладеть ее языком и «перетянуть одеяло на себя». Она хотела полностью руководить процессом. – Ты не слышишь никого кроме себя. – Ее пальцы коснулись моего затылка, а нефритовые глаза смотрели на меня с нежностью, несмотря на то, что я ей только что наговорил. – Но я знаю, какой ты внутри, каким ты можешь быть, Кейд. – Ее рука соскользнула с плеча на мою грудь. Мое сердце стучало в ее ладонь. – Я видела, как ты смотрел на меня всю дорогу, когда я ехала с тобой в машине. И потом. В ванной. Как ты смотрел на мои синяки, как на свои собственные. Думаешь, тебе всегда удается держать эмоции под контролем? Что ж, это не так.

– Молчи… – зашептал я, не в силах этого вынести. Роксана будто снимала с меня грим, прилипшую за годы маску и рисковала оставить меня вовсе без лица, без кожи – оголяя, уничтожая и разрушая.

– Я понимаю, что, отчасти, я причастна к тому, каким ты стал. Даже в школе, когда ты унизил меня… В целом, ты был не таким уж и плохим парнем. Не жестоким. Тебя любили все, уважали. А теперь тебя только боятся. Но я не боюсь. Больше не боюсь…

Роксана замотала головой из стороны в сторону, и я сам не понимал, почему до сих пор слушаю. Видимо, ее нежный поцелуй меня оглушил, как заклятие.

– Я действительно попросила Майкла… Припугнуть тебя. Дать пару пощечин, украсть кошелек… Ты был пьян и стал сопротивляться, а Майкла это разозлило… Я плакала, когда они избивали тебя, но ты, должно быть, этого не помнишь… И именно я вызвала для тебя скорую. Знаю, меня это не оправдывает. Ни капли. Но я действительно не хотела, чтобы так произошло. Я даже приходила к тебе в больницу и молилась за то, чтобы ты очнулся, Кейд. Ты был таким… Таким… – Роксана судорожно всхлипнула, вновь находясь на грани слез. – Я что-то чувствовала к тебе, Кейд. Связь. Все эти годы я думала, что ты умер. Мне было страшно жить с этим, и как бы я не хотела этого говорить, я была очень счастлива, когда ты…

Я слушал, внимая каждому ее слову. Все разговоры в моей жизни были пластиковыми. С Тесс – о шмотках и о ее планах на будущее. С родителями – о преступлениях и моих планах на будущее. С друзьями – о телках и планах на выходные.

Роксана же говорила совершенно искренне, и говорила она обо мне и о том, что она чувствовала. Каждое ее слово поражало своей сокровенностью, что я невольно ловил себя на мысли, что нахожусь в параллельной реальности.

Где люди говорят друг другу правду в глаза. Где девушка может заплакать у тебя на глазах, потому что хочет этого. Где она может врезать тебе по яйцам, потому что ты этого заслуживаешь.

– Я больше не хочу с тобой бороться… – Ее пальчики ловко расстегнули верхние пуговицы моей рубашки и коснулись моих ключиц. Это легкое движение вызвало во мне мучительную волну возбуждения. Именно такую – медленную и тяжелую.

– Я верю в тебя, Кейд. Верю, что за всем твоим цинизмом, самовлюбленностью и жесткостью скрывается настоящий мужчина. Который хочет жить, а не существовать, барахтаясь в собственной ненависти к миру.

Роксана словами вытягивала каждую ниточку моего нерва и успокаивала его. Ее тихий шепот вселил в меня какую – то толику наивности, и я наконец-то начал что-то понимать.

Слова девушки отрезвили меня, заставили посмотреть на всю суть вещей иначе.

Все случившееся – роковая случайность. Я унизил ее при всех, не так – то трудно было понять ее школьную обиду. И за что? Даже не за то, что она мне не нравилась и обидела Джессику.

Скорее, за то, что она мне нравилась после своего выступления на уроке литературы, но я не мог этого вынести.

Привязаться к кому-то в столь молодом возрасте – было бы не позволительно. Но когда я глядел на нее, знал: с ней это может произойти.

– Прости меня, – совсем тихо и сдавленно пролепетала она. Этот робкий голос был так не похож на ее хамство и резвость, которые обычно встречали меня. Сейчас Роксана будто снова превратилась в искалеченную девочку, которая нуждалась в любви и заботе. – Прости меня, Кейд. – Ее голос стал более уверенным, а губы вновь коснулись моих.

Господи, этот вкус. Если я хочу ощущать этот вкус каждое утро, мне придется пересмотреть свои взгляды на жизнь.

– Ты думаешь… Одной слезливой речи достаточно, чтобы я тебя простил и растаял?

– Если ты не понял меня сейчас, нам не о чем больше говорить. Ты оставишь меня в покое, а если нет – я найду способ убежать, и ты больше никогда меня не увидишь. Ты останешься один, Кейд. И я с радостью пожелаю тебе счастья с этой расфуфыренной подружкой.

Ну уж нет. Роксана только что предложила мне жизнь.

Остаться без нее – это все равно, что снова впасть в кому, причем добровольно.

Кажется, я очнулся не пять лет назад. Я открыл глаза только сейчас.

– Я тебя понял. – Я отстранился от Рокс и заметил в ее глазах панический страх – она не хотела, чтобы я уходил. Я и не собирался. Вместо этого я взял ее за руку и сказал: – Уйдем отсюда.

Меня словно отпустило. В первый раз за пять лет я не думал о баскетболе. Я не думал об обязанностях перед своей семьей и не думал о том, как должен выглядеть в эту самую секунду.

Роксана сидела рядом со мной и визжала, в то время как я ехал по мосту довольно на высокой скорости.

– Кейд, хватит! Сбрось скорость! Это очень быстро. – Она держалась за ручку двери, вжавшись в пассажирское сиденье. Она забралась на него с ногами, поджав их под себя.

– Ты мне не доверяешь?

– Конечно, доверяю, но здесь куча машин…. Ааааааааааа! – Я резко прибавил скорость, лавируя между тачками. – Кейд, ну перестань!

Ее рука накрыла тыльную сторону моей ладони и коробку передач. Пришлось сбавить скорость, отвлекаясь на этот умелый маневр.

– Я думал, ты любишь острые ощущения.

– Не настолько. Кстати, об ощущениях: я жутко проголодалась. – Мы въехали в Манхэттен, где каждый квартал бы забит лавками с уличной едой наравне с дорогими ресторанами.

– Я тебя понял. – Свернув в карман на обочину, я поставил тачку и обогнул ее, помогая Роксане выйти из машины. Пока она поправляла свое платье, я оплатил парковочный талон, и мы пошли гулять по центру города.

– Что мы делаем? – Удивленно озираясь по сторонам, она не понимала, куда я ее веду.

– Гуляем. Ищем тебе поесть, – спокойно заявляю я, глядя на то, как тяжело ей ковылять в платье и на каблуках. Тем не менее, на нас оглядывались все прохожие и явно мне завидовали.

– А ты не голоден?

– Ну… – Я оглядел ее с ног до головы. – Я испытываю другой голод с тех самых пор, как прижал тебя к полке с бедным Ницше в библиотеке.

– Ницше? Увлекаешься философией? – с сарказмом поиздевалась она, когда мы свернули в сторону Таймс Сквер. С многолюдной площади тут же послышались десятки разных мелодий, а наши лица озарили световые блики, падающие на нас с огромных рекламных табло.

– Нет. Я вообще не особо люблю читать. – Роксана недовольно поджала губы, слегка осуждая меня. По мере нашего продвижения в самую глубь центральной улицы идти становилось все труднее.

– Кейд, я не могу уже на этих каблуках… – Девушка остановилась посреди улицы, не собираясь двигаться дальше. – Куда мы идем?

– Ты сказала, что хочешь есть. В ресторан, конечно.

– Я никуда не пойду. Пошли сюда, – простонала она, кивая в сторону кафе быстрого питания.

– Шутишь? В таком платье и в костюме от Boss в Макдональдс? – фыркнул я, потянув ее за собой.

– Не шучу. Мы идем туда. Я не собираюсь идти ни в какой ресторан.

– Но это лучший ресторан в городе…

– А я хочу картошку фри! – Она скрестила руки на груди, не собираясь сдаваться.

– Лучше бы мы поехали домой сразу, – ворчливо произнес я, заводя ее в «Макдональдс», где все места были забиты туристами из Азии и подростками. Самое романтичное на свете место, конечно. Куда лучше ресторана «Rose», куда я хотел ее отвести.

Через пятнадцать минут я сидел и смотрел на то, как она уплетает картошку фри с… Мороженым.

– Что ты делаешь? – Роксана макнула картофелину в мороженое и отправила ее в рот, довольно улыбаясь.

– Ем.

– Я вижу. Ты ешь картошку с мороженым?!

– Ну да. Это придумал, Дилан. – Я нахмурился, услышав мужское имя. – Мой брат.

От сердца отлегло. У нее есть брат!?

– Ему десять. И он очень изобретательный… – Я сразу вспомнил слова Майкла о том, что родители Роксаны погибли. Если ее брату всего десять, сколько же ему было, когда они остались одни? С кем она жила после этого? Неудивительно, что она связалась с плохой компанией.

Роксана взахлеб принялась рассказывать о своем брате. Каждое слово, сказанное в адрес Дилана, звучало с безумной любовью – моя мать точно так же говорила обо мне. Особенно в подростковом возрасте. Она радовалась каждой моей победе и всегда поддерживала мое увлечение.

Когда ее небольшой рассказ подошел к концу, я загрузился не на шутку. Роксана очень бегло рассказала мне о своей жизни, но того, что я услышал, и того, что уже знал о ней, было достаточно. Значит, она живет в Бруклине с дядей и тетей. Она сказала всего лишь, что они недолюбливают друг друга, но по глазам я понял: там что-то большее, чем «плохие отношения». Там настоящая ненависть и, возможно, что-то еще хуже.

О ней никто и никогда не заботился.

Эта мысль ударила меня по голове, словно камнем.

Никогда.

– Почему ты не живешь одна, если так их не любишь? Они оплачивают квартиру?

Роксана замялась, будто раздумывала, открываться до конца мне или нет. Я взял ее за руку, чтобы у нее не возникло таких сомнений.

– Нет, за квартиру плачу я. С детства. Это неважно, Кейд… Забудь. Дилан привязан к ним по закону. Они – его опекуны. Украсть его и уехать – значит нарушить закон. Этим ненормальным что только в голову не придет. Они за бутылку душу продадут. – Я находился в шоке от слов Роксаны.

Конечно, я видел бомжей на улицах, знал, что где-то там голодают люди. Очень многие живут от зарплаты до заплаты, но никогда не сталкивался с этим вот так – «в лицо». Роксана рассказывала о какой-то жуткой реальности, в которой я, трус, и дня бы не продержался.

Получается, что брата вырастила она. И большой для себя ценой.

– Поэтому ты оказалась в шайке Майкла? Поэтому… Воровала? – подвел к запретной черте я, и Роксана отвела взгляд.

– Кейд, давай не будем говорить об этом. Мы вернемся туда, откуда начинали. Ты обвинишь меня в своей поганой жизни, а я убегу. Мне продолжать?

– Я просто хочу знать о тебе все.

– С чего ты взял, что я воровка?

– На тебе мой кулон. Ты хорошо дерешься. И, судя по слухам в школе… – Я припомнил что-то очень давнее: кажется, в какой-то период школьного времени у многих одноклассников часто пропадали телефоны и прочие гаджеты. Они, конечно, не особо расстраивались и покупали новые, а вот Роксана вполне могла их воровать и набивать свою «золотую ручку».

– Я больше этим не занимаюсь. – Роксана быстро сняла с шеи кулон и вложила в мою ладонь. – Ты можешь забрать его.

Кулон был теплым. Почему она носила его? Этот вопрос не давал мне покоя, но больше я не стал ее мучать.

– Попробуй. – Рокс шаловливо провела языком по губам, приблизившись ко мне с картофелиной в руке. Кончик картошки был намазан белым пломбиром.

– О нет. Брр. Гадость, – поморщился я, глядя на ее непринужденный вид.

– А вот… Так? – Роксана зажала картофелину между зубов и придвинулась ко мне ближе.

Рокс смотрела на меня такими щенячьими глазками, что я не смог удержаться. Наклонившись к ее губам, я откусил невкусный деликатес и добрался до ее сладких губ.

На самом деле, картошка с мороженым оказалась вкусной.

Но не было ничего слаще ее губ.

Черт, мы целовались в «Макдональдсе» в окружении картошки фри и пластиковых стаканчиков, как подростки, которые сбежали с уроков.

В школе у меня никогда такого не было. Я всегда ходил только на вечеринки что там, что в колледже – и, обычно, до милых поцелуев не доходило. Все начиналось и заканчивалось головокружительным трахом у бассейна, в спальне чьих-нибудь родителей и в… Туалете.

Причем, зачастую, ни я, ни девушка ничего не помнили, потому что пили не глядя.

– Не так уж и противно? – Она отстранилась от меня, горячим дыханием обдавая мое лицо.

– Вкусно. Очень вкусно, – низким шепотом заверил ее я, запуская руку в ее волосы. – Пойдем домой.

– Кейд…

– Пошли, – моя рука легла на ее ногу и уверенно погладила кожу через платье.

Зеленые глаза Роксаны приобрели болотный, темный оттенок. Я терпел с тех самых пор, как увидел, как она вошла в красном платье.

С ней было так легко и удивительно. Когда не было ссор, пустых слов, угроз о том, кто кого… И, в то же время, она притягивала меня своей загадочностью и непостижимостью. Она, уж точно, из тех книг, которые не раскусишь по обложке.

Нужно вчитаться в самую суть, заглянуть между строк – прямо в душу.

– Прежде чем мы уйдем отсюда, ответь мне только на один вопрос. Твой клуб… Ночной звонок… Тебе есть, о чем рассказать мне?

Нет. Нечего. Не могу же я рассказать ей, какое я дерьмо. Сейчас, когда она сказала мне, что верит в меня.

Это были те слова, которые меня покорили. Наверное, женщины нужны мужчинам только ради трех вещей – секс, нежность и вера в то, что мы много значим для них и для этого мира.

– Это… Просто по работе. Клуб – это моя работа, как и твоя. – «Ну да, ну и что, что прибыль я получаю с незаконных действий. Ты никогда об этом не узнаешь. Или пока».

Эта мысль меня успокаивала. Мы с Рокс покинули забегаловку, вновь погрузившись в многоликую толпу города, но только на несколько кварталов, за которыми нас ждет полное уединение.