11

Праздник в честь выпускного прошел отлично, без каких — либо инцидентов или помарок. Феликс и его мать часто бросали в мою сторону взгляды: первый — уничтожающие, вторая — снисходительно — изучающие. Я ни секунды не оставалась одна. Думаю, именно поэтому удалось избежать каких — либо столкновений с ним. Но это был всего лишь очередной бой, война же оставалась в самом разгаре.

Свадьба была назначена на 15 августа, то есть, оставалось чуть больше месяца после её выпускного. Мы каждый день были вместе, ездили по различным магазинам, салонам, студиям… Я до этого и представить не могла, что свадьба может требовать настолько больших усилий и затрат энергии. Оказывается, за красивым результатом кроется адский труд. Глаза мои уже не могли смотреть на все эти таросики*, образцы дизайна помещения и всего прочего. Моя роль сводилась к тому, чтобы поддерживать Розу и не давать ей морально скиснуть. Я считала себя не вправе вмешиваться в сам процесс, потому что свадьба — это её событие, все должно быть сделано согласно её вкусу и предпочтениям, чтобы она была спокойна. А нервничала она не по — детски, даже похудела.

Один раз мне приснились её парикмахер и визажист, настолько я была поглощена этой атмосферой. Работу я временно приостановила, группу предупредила, что месяц меня не будет, так сказать, ухожу в импровизированный отпуск. Деньги, конечно, всегда нужны, помощь семье необходима, как ни крути, но подруга важнее на данный момент. Я, откровенно говоря, вообще боялась, что у неё нервный срыв случится. Иногда Роза была похожа на сумасшедший одуванчик, бегающий из одного угла в другой с горящими глазами и постоянно подпрыгивающей копной мелких черных колечек. Арам, как и я, с опаской поглядывал на невесту и всячески пытался успокоить. В конце концов, им помогала целая делегация родственников, всё шло по плану, никаких помарок… Но она упорно твердила, что всё плохо.

Последняя примерка платья превратилась в целый апокалипсис. Она его надела, вышла, посмотрела в зеркало…и начала выть. Когда мы попытались успокоить её, Роза просто вскрикнула и убежала в примерочную, где благополучно закрылась на добрые полчаса. Её подруги детства и я просто прилипли к двери, каждая по очереди уговаривая перестать плакать. Роза была непробиваема, кричала, чтобы её оставили. Я уже сдалась и вернулась на диванчик, на котором мы до этого сидели. Мне было неловко стоять там вместе с её названными сестрами, с которыми она росла, потому как они лучше знали Розу, соответственно и справятся без моей помощи. Не знаю, сколько времени прошло в такой задумчивости, вдруг одна из девушек, Вика, выбежала на улицу, цокая своими неимоверными каблуками, а затем вернулась с улыбкой на лице.

— Он приехал! Сейчас успокоит Розу.

Я вздохнула с облегчением. Это было единственно верное решение — позвонить Араму. Мне кажется, только будущий муж и способен вывести её из этой предсвадебной истерики. Он хороший парень, любит Розу, сможет подобрать слова для успокоения.

На самом деле, эта сторона её натуры оказалась для меня неожиданностью. Такая веселая и рассудительная в то же время девушка вдруг так бурно отреагировала на самое важное событие… Я не думала, что всё это так истощит её психологически. Видимо, перфекционистская натура дает о себе знать, и она просто боится, что все пойдет не так, как она хотела. Но я пребываю в неком легком шоковом состоянии. Эта атмосфера и напряжение в воздухе так новы для меня…

Дверь салона открылась, я подняла голову, чтобы поздороваться с Арамом… И мгновенно почувствовала, как повеяло арктическим холодом. Это был не жених, а брат невесты. Он твердым широким шагом прошел мимо меня, будто и не заметив. Но я — то прекрасно знала, что это невозможно, потому что я сидела у самого входа. Инстинктивно я обхватила себя руками и вжалась в обивку, не в силах оторвать взгляд от его сурового смуглого лица. Не хотелось признаваться в этом, но я его очень боялась. Или, может, боялась того, что он сделает со мной, когда представится случай остаться наедине. Феликс зол и не простит того, что я так просто ускользнула…

Вика пришла и села рядом со мной, вздохнув.

— Ну теперь всё нормально. Даже отец не имеет на неё такого влияния. Роза во всем всегда старалась слушаться Феликса. Странно, правда? Они ведь и вместе — то никогда не жили, но так привязаны… Брат любого разорвет за неё, а она его просто обожает. И не только она, — лукаво улыбается куда — то в пространство, — ты и представить не можешь, сколько девушек и женщин смотрит на него, вытирая слюнки.

Меня так и подмывало спросить, и она сама тоже? Но я благополучно молчала, отходя от потрясения. Там, где Феликс, для меня никогда не будет безопасно. Мне хочется испариться. Но оставлять Розу нельзя.

— Только вот он весь в работе…таких порядочных мужчин ещё поискать…

Я почти зверским усилием воли заставила своё лицо оставаться бесстрастным. «Порядочный»? Феликс?

— Он очень строг, его невозможно вывести из себя, а ещё у него довольно дурная репутация среди коллег, потому что Феликс не церемонится ни с кем, а это часто вливается в жестокость. Но Феликс вообще бесстрашный. Вот эту мощь в нем я и уважаю.

Пока она говорила и говорила, у меня возникло несколько вопросов.

Первый: она уверена, что речь о том Феликсе, которого знаю я? Ведь вывести его из себя было проще простого.

Второй: раз он такой принципиальный, то почему это ограничивается лишь полем его деятельности и не распространяется на личную жизнь? Со мной — то он никогда не церемонился!

И последний, но самый главный, — какого черта девушка мне это всё рассказывает?

— Неужели он тебе ни капельки не нравится? — она вдруг пристально взглянула мне в глаза.

Что она там увидела, не знаю, но это заставило её уважительно кивнуть. А до меня теперь дошло, что Вика решила оценить потенциальную конкурентку и посмотреть, какое воздействие окажут рассказы об объекте её мечтаний. Видимо, взгляды Феликса на выпускном Розы дали свои плоды, и все вокруг подумали, что он интересуется мной. А если бы они знали истинные причины…

— Я никогда не интересовалась теми, кто выше меня по материальному положению и статусу в обществе, — честно призналась я. — Феликс — брат моей подруги. Я не рассматриваю его как мужчину и не стремлюсь привлечь его внимание. Уверена, что это взаимно. Как понимаю, ко всему этому стремишься ты, но я тебе не соперница, Вика. Ни тебе, ни всем остальным.

Пожалуй, я была просто обязана сразу расставить все точки над «i». Я надеялась, что это раз и навсегда прояснит ситуацию, которую она не так поняла. Но ей, видимо, этого было недостаточно.

— Но ты же понимаешь, что нравишься ему?

Это уже было слишком. Я резко поднялась и отвернулась к висящим на стенах фотографиям счастливых невест в умопомрачительных свадебных платьях прошлых лет. Этот прием помогал собраться с силами для достойного ответа:

— Мне кажется, все далеко не так. Я всего лишь новый человек в вашем кругу, и он как хороший брат присматривается к новоиспеченной подруге сестры. Что касается меня, то я не жажду быть предметом его пристального внимания как девушка. И, опять же, твои предположения о том, что Феликс мне может нравиться, абсолютно неуместны. Такие мужчины меня никогда не привлекали.

Отчеканив это уверенным и ровным голосом, я повернулась к Вике, чтобы убедиться, что до неё дошел смысл слов. Судя по тому, как было перекошено лицо стоящего неподалеку Феликса, смысл дошел не только до Вики, но и до него. Знай я, что он уже закончил переговоры с Розой, никогда бы не поддержала этот разговор с приставучей влюбленной девушкой.

Он меня и так не жалует, а теперь, услышав, как пренебрежительно я о нем отзываюсь, увеличит число пунктов в графе «минусы».

— Роза сейчас умывается. Я хочу, чтобы ты довезла её домой, я этого сделать не могу, — обратился он к Вике, так же удивленной его присутствием.

Я в этот момент думала о том, что функция «Хамелеон» была бы сейчас весьма кстати — я бы стала одного цвета со стенами, и меня бы никто не заметил. Ну почему я такая дура? Зачем отвечать на глупые вопросы, зная, что это всё может плохо кончиться? Во всех своих бедах виновата я одна!

— А ты можешь ехать домой. Сегодня Роза будет отдыхать, и твои услуги ей больше не понадобятся.

Это уже было адресовано мне. Холодно, со стальным привкусом и ярким акцентом на слове «услуги». Я — то прекрасно поняла, о чем речь. Чтобы далее не провоцировать его, я подошла к дивану и подняла сумку, готовая уйти. Но в этот момент к нам вышла зареванная Роза, успевшая переодеться и хорошенько умыться. Она сразу же приковала внимание присутствующих, а обо мне было забыто. Следом шла Нана, неся вещи подруги, и я вдруг заметила её взгляд, брошенный в сторону Феликса. И эта туда же?! Пришлось напрячься, чтобы сдержать себя и не закатить глаза.

Феликс открыл перед девушками дверь, они молча вышли на улицу — Нана, Роза и замыкавшая шествие Вика.

— Ну? — вдруг спросил он, кинув в меня убийственный взгляд.

Не думала, что буду удостоена таких любезностей. Мне казалось, что я сейчас подойду, а он демонстративно отпустит ручку, чтобы дверь закрылась перед моим носом. Но ничего подобного не произошло, я присоединилась к остальным и уже хотела попрощаться, как тут неожиданно ко мне бросилась Роза и…крепко обняла. Я растерялась и беспомощно уставилась на её подруг. Ситуация была довольно неловкой, поскольку она меня знала меньше присутствующих, но утешения искала именно на моей груди.

— Роз, всё хорошо, — прошептала я, погладив её по спине, — поезжай домой и выспись, твой организм просто устал.

— Поедешь со мной? Родители будут рады тебе.

Не знаю, зачем я это сделала, но моим рефлексом был поворот головы в сторону Феликса. Я не могла не заметить, как он напрягся, когда Роза пригласила меня к себе. Сколько же угрозы, смешанной с презрением и брезгливостью, было в его глазах…

— Нет — нет, тебе действительно нужно отдохнуть, — ответила я, осторожно отстраняясь.

— Хорошо, — Роза шмыгнула носом и поцеловала меня в щеку на прощание. — Завтра я тебе позвоню обязательно.

Отказавшись от предложения подвезти меня, я помахала девушкам и отвернулась, желая поскорее покинуть это место. Внутри был страх, что Феликс пойдет за мной, когда остальные уедут… Я молилась, чтобы ему действительно нужно было срочно вернуться на работу, откуда состояние Розы вынудило его сорваться…

Боже, помоги мне. Во что же я вляпалась по собственной глупости…

Свет софитов падает на меня, я на миг прикрываю глаза от яркой вспышки. Всё примерно так же, как и сотни других раз. Но почему внутри нарастает чувство необузданной тревоги? Какой неприятный всплеск зарождающегося страха вперемешку с противным волнением, несвойственным мне. Включается музыка, я плавно вхожу в танец, медленно отрывая взгляд от пола. Через несколько секунд наталкиваюсь на голодные мужские глаза. Лицо не успеваю различить, поворот корпуса забирает все мое внимание, а следующее движение требует сосредоточенности. Снова голодные мужские глаза. Но уже другого мужчины. Кинжал в руках грациозно перемещается на мой бок, в таком положении я остаюсь около минуты. Пока моё бедро ритмично покачивается под мелодию, я обвожу взглядом весь зал.

Холод внутри, вспотевшие ладони и комок в горле.

Исключительно мужчины.

Где женщины?

Арам? Как? И он здесь?

С трудом заканчиваю танец, поднимаю брошенный у входа платок и укрываюсь им, как обычно. Иду по коридору в поисках администратора. Наконец, мне удаётся найти симпатичную девушку у двери кухни.

— Извините, — обращаюсь к ней смущенно. — Я не понимаю, здесь какая — то ошибка. Мне говорили, что сегодня свадебное торжество. А там…

Администратор одарила меня раздраженным взглядом и сухо ответила:

— А это имеет какое — то значение? Вам не без разницы, где танцевать? Деньги же платят, как и обговорено.

Я опешила от такого ответа, но грубить сама не стала.

— Послушайте, это моя работа, я сама решаю, на каком торжестве танцевать. И да — для меня имеет значение, где именно танцевать. В зале находятся одни мужчины. Как это понимать?

Губы с матовой алой помадой растянулись в злорадной усмешке.

— Дорогая моя, это естественно. На мальчишнике присутствуют исключительно мужчины!

— На мальчишнике? — тупо повторила я в потрясении.

Мой мозг начал лихорадочно соображать. Мне позвонили два дня назад на рабочий номер, который я включила от нечего делать. Розе какое — то время я уже не была необходима рядом, поэтому от скуки подумывала немного поработать. До её свадьбы было ещё достаточно времени, а заняться мне больше нечем. Платье и туфли я давно купила. Когда поступил звонок, я даже обрадовалась. Говорила девушка. Я им доверяю больше, чем мужчинам, поэтому никакого подвоха не ожидала. Речь шла о свадьбе! Я точно помню, что о мальчишнике и слова не было сказано! Это ошибка! Чудовищная ошибка! Я никогда не танцевала на таких мероприятиях, этого не может быть, чтобы я дала свое согласие!

— Слушайте, вы что — то путаете. Мне говорили о свадьбе. Раз уж так получилось, я возвращаю вам деньги и ухожу. Танцевать перед пьяными мужчинами я не буду.

Я собиралась развернуться, но проворная работница престижного заведения, испуганная перспективой подорвать свою репутацию, схватила меня за локоть и потянула обратно:

— Подождите! Вы не можете уйти! У меня была договоренность с заказчиком, что целый вечер будет танцевать только Багира.

— Кто этот заказчик? — разозлилась я. — Арам Багдасарян? Ну так передадите ему, что Багире стало плохо, и она извинилась и ушла.

— Нет — нет! Столы заказаны на имя Саруханова. И если номеров не будет, мне придется вернуть часть стоимости вечера. Вы не можете уйти!

Она была не на шутку напугана, да и теперь её грубость сменилась мольбой в голосе. Что за чушь, я такое впервые слышу. Как будто при заказе зала заключают договор! Эта девушка явно не в себе. Да и фамилия мне совсем не знакома. Я не танцевала раньше у этого заказчика, поэтому не понимаю настойчивости и каких — то мифических условий, обеспечивающих моё присутствие.

— Вы здесь администратор, вот и разбирайтесь. Незачем было меня обманывать изначально. Это довольно подло.

— Я не думала, что танцовщица попадется такой принципиальной…

Ну, такое мнение я слышу не впервые, поэтому даже отвечать не стала. Попытавшись выдернуть свою руку, я сделала шаг назад.

— Да отпустите меня! — взорвалась я.

— Вы не понимаете… — понуро выдала девушка, — он работник органов. Поэтому хозяин ресторана пошел на все продиктованные условия. Вы не можете уйти… Пожалуйста, хотя бы не сейчас. Я вас прошу, побудьте немного, станцуйте ещё один танец, пока я попытаюсь разобраться.

Фу, какое подхалимство. Что, если человек на госслужбе, то ему всё можно? Как же противно мне стало от этой новости. Играть чужим временем и слабостями, не вдаваясь в подробности человеческих жизней. Как же это похоже на наших чиновников!

Девушка продолжала сверлить меня жалостливыми глазами. Губы уже не улыбались презрительно, а были взволнованно сжаты. Вся спесь куда — то улетучилась. Ну хоть за человека меня принимать стала. Боже, разве я таракан какой — то, на которого все должны смотреть сверху вниз и пытаться задавить?

— Один танец. Мне даже деньги ваши не нужны, оставьте себе. Я уйду сразу после выступления, даже не пытайтесь меня уговаривать.

Надо было видеть, какое облегчение читалось на её лице. Тем не менее, она даже благодарить меня не стала. Отпустила руку и указала в сторону зала наманикюренными пальчиками. Я одарила её красноречивым взглядом, затем медленно прошла ко входу, остановившись у массивных дверей. Здесь лежали все необходимые мне атрибуты, к которым я осторожно выложила и кинжал, всё это время находившийся в моих руках.

— Ты почему к столам не подходишь? Там все мужики сидят с огромным желанием всунуть честно заработанные чаевые в твои трусы. Или под твоей «униформой» нет и трусов?

Я даже выпрямиться не успела, когда за спиной раздался голос Феликса, пропитанный ядом. Развернувшись к нему, я спокойно уставилась на его красивое лицо, искаженное злобной усмешкой. Мгновенно все кусочки паззла нашлись и заняли своё место. Подонок. Кто бы ещё додумался до такого изощренного бреда?.. Теперь я понимаю, почему Арам здесь. Сегодня именно его мальчишник, о котором я ничего и не знала. Мы с Розой эту тему не обсуждали, а её девичник был под угрозой из — за понаехавшей отовсюду родни.

Злость, ещё более праведная, чем его, окутала меня с ног до головы. Как жаль, что под моей вуалью Феликс не увидит того презрения, что пропитало каждую клеточку лица.

— Ну, ты и мразь… — сузив глаза, выплюнула я.

— Полегче, красавица. Я ведь и язык оторвать могу.

— Так оторви себе — всем только услугу окажешь.

Феликс сделал шаг ко мне. Я не двигалась. Раньше я бы бросилась прочь, потому что во мне был страх, не хотелось быть узнанной. Сейчас в этом нет необходимости, он и так знает, кто я. Не понимаю, откуда взялись эти силы. Может, я просто устала бежать, не будучи виноватой в том, в чем этот мужчина меня постоянно обвиняет?

— Слушай меня, девочка. Ты вечер доведешь до конца. Каждый мужчина в этом зале получит удовольствие. Ты подойдёшь ко всем столам и будешь чувствовать, как мужские руки касаются твоей кожи, впихивая грязные купюры в твой пояс. А знаешь, почему? — рука стремительным движением оказалась на моей вуали, натянув тонкую ткань. — Я сорву эту ненужную вещицу и втолкну тебя в зал без неё. Думаешь, будущий муж твоей подруги будет рад увидеть тебя здесь? Будет ли рад узнать, что она общается со своего рода проституткой?

— Она же твоя сестра! Как ты можешь?!

В следующую секунду я вскрикнула от неожиданной боли, не сумев договорить. Его пальцы сильным рывком потянули мои волосы вниз так, что голова непроизвольно откинулась назад, и теперь у него появилась возможность смотреть на меня с высоты своего роста. Глаза Феликса горели огнем. Искры так и сыпались, опаляя меня ненавистью.

— Ты до сих пор не поняла, что я даже имя своей сестры не хочу слышать изо рта такой шлюхи? — прошипел он неистово, делая мне ещё больнее, всё больше и больше натягивая волосы. — Сегодня я преподам тебе урок. Надеюсь…нет, я даже уверен — ты усвоишь всё настолько хорошо, что на свадьбе не появишься.

На секунду мой мучитель замолк. Наши скрещенные взгляды продолжали свой беззвучный поединок. Мой страх, самый большой страх с тех пор, как я познакомилась с Розой, претворился в жизнь. Мне запрещают с ней общаться. Меня унижают. Уничтожают. Втаптывают в грязь.

И я бессильна перед этим.

Жгучие черные глаза полны такой решимости, что я чувствую, как внутри меня всё ломается, рушится с завидной скоростью. Обида и ощущение собственной никчемности стремительно разливается по венам. Почему? За что? Я действительно смахиваю на проститутку? Или всё дело в моём отказе переспать с ним?

— Ты, сука, сейчас пойдешь и ублажишь весь гребаный зал. Каждый стол обойдешь медленно, чтобы все могли прикасаться к тебе.

— Раз у тебя не получилось этого сделать, значит, ты подаришь возможность другим? Правда, ведь? — усмехнулась я иронично, несмотря на боль, пульсирующую в голове.

На какой — то миг мне показалось, что он меня сейчас ударит. Но внезапно Феликс отпустил мои волосы и позволил выпрямиться. Мнимая свобода, принесшая облегчение, тут же потеряла свою ценность, когда я услышала его последнюю реплику:

— Я о такую бл*дь больше не имею желания марать руки. Интерес пропал. Пусть тебя хоть весь зал оттрахает. Для меня главное, чтобы ты держалась подальше от моей сестры, которая искренне верит в твою невинность. Сегодняшний вечер ты запомнишь надолго.

Заиграла мелодия моего следующего танца. Обреченность заставила мои поникшие плечи сбросить платок. Он соскользнул каким — то тяжелым облаком, будто вбирая весь груз с души. Растоптана. Нет сил с ним бороться. Не хочу подставлять Розу, не хватало ещё, чтобы Арам ей устроил разборку перед свадьбой, выясняя, почему та скрывала истинное лицо подруги. Всё. Я выполню всё так, как того хочет Феликс.

— Вперед, моя прелесть! — шутливое приглашение заставило меня содрогнуться от омерзения.

Я потянула дверь на себя и вошла в зал. Гул, смех, сигаретный дым и запах мужского парфюма, смешанный с алкогольными парами. Что может быть отвратительнее? Наверное, только общество Феликса.

Под откровенно непристойные взгляды и выкрики мужчин я поплыла по залу, сдерживая слезы и ненависть к себе. Единственный стол, к которому я не приближалась — стол, за которым сидел Арам. Вопль отчаяния застрял в горле, норовя вырваться при каждом мимолетном касании мужских пальцев. Сколько их было? Десятки, сотни… Мне казалось, им нет конца. Пусть я срывалась с места каждый раз, едва они успевали обжечь мою кожу, всё равно чувствовала себя так, будто практически все присутствующие овладевают мной. Большая часть купюр падала на мраморный пол. Я никогда в жизни не брала чаевые. Для меня существовала определенная черта в любом зале, за которую я не заступала, чтобы быть подальше от гостей. Мне моё достоинство дороже, чем эти бумажки. Гонорара было вполне достаточно, чтобы окупить мой труд.

Сегодня же я сгораю от унижения, перечеркнув свои принципы. Во что превращается моя жизнь? Один человек исключительно ради своей забавы решил поиграть с моей честью…

Феликса изначально в зале не было. Он зашел после третьего моего танца. На весь вечер было запланировано семь выходов с перерывами по 20–30 минут. Сама мысль о том, что большая часть моих мучений впереди, ввергала в неописуемое состояние.

Раз за разом я выходила из зала подавленная. Было всё сложнее и сложнее отбиваться от этих рук, принадлежавших пьяным похотливым самцам. Сколько же непристойностей я услышала в свой адрес. И предложение подарить мне лучшие минуты в жизни, и осчастливить прямо посредине зала на полу…и поехать в ближайший отель… Они все животные. В своей жизни я не слышала столько мерзостей. Феликс был прав — сегодняшний вечер я запомню навсегда. Если смогу пережить этот плевок в душу и не умру прямо здесь под тяжестью беззвучной пощечины.

Предпоследний выход отобрал у меня оставшиеся силы. Я не могла больше сдерживаться и, выйдя за дверь, ударила по стене кулаком.

— Ненавижу! Ненавижу! — выкрикивала я сквозь стиснутые зубы.

Услышав женские голоса, я повернула голову и увидела делегацию, возглавляемую администратором ресторана. За ней шли…кто это был? Прокурор, полицейский, медсестра и…Мерелин Монро? Не сошла ли я с ума, часом?

Только когда они все поравнялись со мной, я поняла, что это девушки. Не просто девушки. Стриптизерши. Какое — то время я находилась в ступоре. В это сложно поверить, но вживую я стриптиз и стриптизерш никогда не видела. Вернул меня в реальность ехидный взгляд администратора, брошенный в зону пояса. Я рефлекторно проследила за ним и непонимающе уставилась на торчащие купюры. До этого все их я вытаскивала и брезгливо сбрасывала на пол, а в этот раз совсем забыла про них. Я подняла голову и вновь встретилась с её глазами. Она шла, на ходу обсматривая меня с ног до головы. «Перед деньгами все принципы пали?», говорил её взор.

Я вздрогнула, услышав первые нотки знакомой песни из фильмов, под которую обычно танцевали стриптиз. Затем последовал оглушительный свист и гул в зале. Всё же…какие примитивные животные все эти мужчины. Единственное, что меня утешало, — это Арам. Какой славный парень. Я несколько раз мимоходом кидала на него взгляды. Ноль внимания. Ему неинтересно было всё происходящее. Он лишь поддерживает веселье друзей, не более того. Мои унижения хотя бы какой — то положительный результат имеют. Теперь я спокойна за жизнь Розы.

Роза… Я завыла при мысли о ней, не стесняясь, что меня может кто — то заметить или услышать. Проход в туалет лежал через другую дверь, сюда бы гости не пошли. Я стояла и упивалась своим новым положением. Опустилась ниже некуда. Это дно. А все из — за собственной глупости, опрометчивости. Не стоило играться с таким человеком. Не стоило заводить дружбу, зная, что могу обжечься…

Стрелка дизайнерских часов, висевших на стене, перевалила за полночь. Стриптиз шел уже минут двадцать, распаленные мужчины уже совсем не сдерживали себя, выкрикивая такие пошлости, что у нормально человека уши свернулись бы в трубочку. Но я уже не реагировала. Мне даже не хотелось идти в служебное помещение, чтобы дать ногам отдохнуть. Я стояла и смотрела в одну точку, четко осознавая, что это крах. Я снова покрываюсь панцирем, теряю всё светлое, что во мне появилось за время общения с Розой. Пустота внутри давила на сердце, бившееся с огромной скоростью на протяжении последних часов.

Что — то промелькнуло перед глазами. Я сфокусировала зрение и с удивлением поняла, что девушки уже закончили выступление. Теперь они шли по коридору, виляя оголенными ягодицами, смеясь и что — то обсуждая. Ни на одной из них не было ничего, кроме обуви. И я после них должна быть среди мужчин, которым уровень гормонов подняли до небес?..

Хотя, какая разница? Одним унижением больше, одним меньше — всё равно. Я следила глазами за девушками до того момента, пока они не скрылись за углом. Завидовала каждой из них, потому что у меня нет такой раскрепощённости. Не знаю, что правильнее — её присутствие или отсутствие. Я ведь умудрилась столько лет танцевать, оставаясь инкогнито. Но не смогла не запачкать своё имя. Вот так…

Опять моя мелодия… Я нехотя оторвалась от стены и взяла подсвечник, за считанные мгновения зажигая все свечи, затем водрузила его на голову. Больше не буду подходить к столам. Плевать на всё. Поскорее закончить и уйти…

Ступив в зал, я решила представить себе что — то приятное, чтобы не видеть лиц присутствующих. Забуду о том, кто передо мной и отдамся любимому ритму… А потом уеду домой и буду плакать всю ночь…

Меня встретили бурными аплодисментами. Свист почти разрывал барабанные перепонки. Прикрыв глаза, я мягкими и гибкими движениями бедер плыла к середине зала. Вес на голове помогал немного отвлекаться от общей атмосферы, а полумрак был помощником и даже неким защитником, позволяющим мне не видеть никого.

Лишь одно лицо постоянно мелькало перед моим взором. Он сидел в самом центре, как раз напротив моего основного местонахождения во время танца. Я пыталась каждый раз сразу отворачиваться, но наши взгляды неизбежно встречались при поворотах моего корпуса.

Сатана… Исчадие ада… Настоящий ублюдок. Ему доставляет удовольствие видеть, как мне противно всё это, как ужасно я себя чувствую перед толпой ничего не соображающих мужчин, мысленно уже давно раздевших меня догола. Ничего меня не спасало — ни вуаль, скрывающая лицо, ни тонкая сетка в мельчайшую клетку, тянущаяся от нижней части бюста до самого пояса, чтобы ни один кусочек тела не был открыт.

Сожгу этот костюм к черту… Я не смогу носить его, вспоминая, как к коже и ткани прикасались мерзкие руки и грязные деньги. Сожгу вместе с ним и воспоминания о ненавистных черных глазах, наслаждающихся моими муками. Надеюсь, что мы с ним больше никогда не встретимся… Что ж, придется пожертвовать бесценным — дружбой с Розой, но ведь иначе никак нельзя. Феликс не оставит в покое ни меня, ни свою сестру, пока всё не пойдет по его желанию. Садист… Как человек может быть таким жестоким и диким?..

От общей массы оторвалась невысокая фигура, пошатывающаяся на ходу. Я лишь в последний миг поняла, что направляется она в мою сторону. И даже не успела отреагировать, когда наглые руки легли на мою талию, прижав к себе и зажав между своих колен. Меня обдало тошнотворным запахом водки и сигаретного дыма. Лицо мужчины с полузакрытыми глазами потянулось ко мне, всей сжавшейся от ступора. Когда до меня дошло, что через считанные секунды эта недееспособная туша прикоснется к моим губам…

Подсвечник с грохотом упал на пол, вызвав ужасающий звук. Несколько человек, увидев, что свечи стали катиться в разные стороны, подскочили с бутылками минералки в руках. Видимо, это были самые трезвые. Всё произошло из — за моего неосторожного движения, когда я одарила пощечиной забывшегося гостя. Глаза его теперь были широко раскрыты и смотрели на меня с яростью. А потом он встрепенулся, и пока все пытались не допустить зарождения пожара, оскорбленный, двинулся на меня, осыпая последними матерными словами.

— Бл*, ты кто такая! — замахнулся мужчина, завершив свою речь.

Я проворно отскочила в сторону, соображая, как бы мне пройти к выходу, чтобы покинуть это заведение. Беда в том, что путь был «осажден» незнакомцами, которые вряд ли бы стали защищать меня от своего товарища. Да половина из них была в более печальном состоянии, чем этот герой.

— Держи её, Гев! — немного заплетаясь, прикрикнул обиженный, догадавшись о моих намерениях.

В ту же секунду рядом образовался какой — то шкафообразный громила, ехидно оскалившись и заключая меня в кольцо своих стальных рук.

Все перемешалось в голове. Шум не прекращался. Голоса, голоса, голоса… Мне казалось, я схожу с ума. Как же так получилось? Я одна, а их так много… Они приближаются… Глаза, полные низменных желаний. Им никто не указ. Каждый из них — сам закон. Плевать хотела бы вся администрация и охрана этого ресторана на мои крики…

Всё тот же, кого я ударила, потянулся к моему лицу рукой, намереваясь сорвать вуаль. Я даже не могла плакать. Все внутри сжигало от мыслей о том, что сейчас произойдет нечто непоправимое.

Господи, пусть я умру. Умру раньше, чем кто — то успеет обесчестить меня. Пожалуйста, эта странная игра и так слишком затянулась. Пожалуйста…

— Ладно, хватит, отпускай, Гев. Сева, убери руки. Вы её пугаете. Чего доброго, девушка подумает, что мы звери какие — то, совсем себя не уважаем и собираемся придаться утехам с её б/у — шным телом.

Этот голос звучал как скрежет металла. Как будто кто — то в моей голове вырезает каждую сказанную им букву острым ножом, причиняя нечеловеческую боль. Кукловод, прекрасно справляющийся со своими обязанностями — тянуть нити в ту сторону, которая нужна ему. Захотел — вправо, захотел — влево. Захотел — погубил, захотел — дал жизнь.

— Но… Ф — фел, ты же в — видел, он — на меня ударила! — с трудом закончил неудовлетворенный друг этого изверга.

Меня неожиданно выпустили из оков. Пришлось открыть глаза, чтобы видеть, куда ступать ногой. Я даже не стала поднимать головы, опрометью бросившись к вожделенным дверям. А дальше по коридору на ватных ногах до самого служебного помещения, не осознавая, что по щекам градом катятся слезы. Забежав в комнату, я стала срывать с себя костюм, каскадом падающий на пол, вуаль полетела следом. Кофта уже была на мне, когда я взглядом стала искать сумку. Натягивая джинсы, я босиком подбежала к ней и схватила, проверив наличие кошелька и телефона. Все остальное мне не нужно. Я не заберу ничего из того, что приносила сегодня с собой для выступлений. Пусть горит синим пламенем вместе со всеми, кто принимал участие в моем унижении.

Убежать. Раствориться. Умереть…

Я схватилась за ручку, вытирая темную влагу с щёк, и дернула на себя.

На пороге стояло это нечеловеческое существо. Ухмылка немного угасла, когда он увидел меня. А я же, наоборот, вдруг наполнилась неистовым чувством злобы. Жгучая всепоглощающая ненависть затуманила разум. Я накинулась на него и со всей силы ударила несколько раз по груди, чтобы освободить свой путь. Но что ему, этому дьяволу, мои слабые удары? Он даже не сдвинулся с места.

— Ненавижу тебя! Какая же ты мразь! Дай мне уйти! Уверена, для тебя вечер удался! — кричала я в истерике, стремясь вырваться.

Господин прокурор схватил мои руки, затем ловко замкнул оба мои запястья одной своей огромной ладонью.

— Гонорар, — одно слово, полное безразличия, было брошено в пустоту комнаты, отдаваясь эхом от стен.

И я чувствую, как мой живот обдаёт жаром от прикосновения его пальцев. А в следующую секунду его рука пропихнула деньги…прямо в моё нижнее белье.

Мне казалось, что уже ничего хуже несостоявшегося изнасилования не будет. Но…это добило меня вконец. Широко распахнутыми глазами, полными тихого ужаса, я потрясенно смотрела на его надменное лицо. А он, ничуть того не стесняясь, продвигал купюры дальше. Теперь они касались моей кожи в самом сокровенном месте…

— Спасибо, Багира. Ты оправдала все мои ожидания.

Сказано было это брезгливо, будто выплюнуто, хотя его рука продолжала держать мои запястья. Глаза сверлили меня, бросая вызов, мол, что, понравилось? Хочешь, повторим? Затем свободной ладонью, которой он до этого «оплачивал мои услуги», Феликс провел по моему мокрому лицу, оставляя дорожку после своих пальцев, которые окрасились в черный цвет.

Меня чуть не вырвало от омерзения. Я ослабла и практически согнулась пополам, чтобы попытаться сдержать рвотный рефлекс.

Он резко выпустил меня и отошел на шаг. А я опустилась на колени и прижала руки ко рту. Нет, нет, нет… Только не сейчас… Мамочки, нет…

Не знаю, сколько минут я так просидела, но, когда, справившись с непрошенным приступом, медленно подняла голову, Феликса в дверях уже не было. Я резко поднялась на ноги и побежала по коридору от греха подальше. В какой — то миг до меня дошло, что нечто под одеждой колется и сковывает мои движения.

Деньги! Мой Бог!

Просунув руку в джинсы, я резко вытащила грязные купюры и с отвращением пустила по воздуху. Они шелестели где — то сзади, пока я, вытирая оставшуюся влагу и собирая волосы, уверенно направлялась к выходу.

Дорогие машины перед роскошным зданием. Шикарная вывеска и чудесная летняя площадка. Всё кричало о состоятельности, которую могли себе позволить лишь богачи.

Дорогая жизнь. Но дешёвые люди.

Когда я ступила через порог самого дорогого ресторана в городе, как о том гласили слухи, уровень моей паники был поднят до предельного уровня. Каждую секунду я так и норовила развернуться и умчаться в неизвестном направлении. Не могла. Я обещала…

Церемония бракосочетания была абсолютно типичной, но Роза и Арам так сияли, а я была так рада за них, что на мгновение забыла о пристально следящих за мной глазах, черных, как сам уголь.

«Как ты посмела?» — стоял в них немой вопрос.

Конечно, он же предупреждал… Предупреждал, чтобы я не появлялась на свадьбе. А я поступила вопреки его воле, и теперь не знаю, чем всё закончится. Феликс испепелял меня взглядом при любом столкновении. Мне казалось, что вся кожа покрыта ожогами — настолько всё было реально. Но приходилось выдерживать ради Розы…

Венчание представляло собой нечто потрясающее. Я впервые за эти несколько дней на короткий промежуток времени почувствовала покой и умиротворение, слушая голос церковнослужителя. Ничего прекраснее рождения новой семьи, в которой оба влюблены, не может быть. Разве что, рождение новой жизни в этой семье в дальнейшем. Чистота и возвышенность таинства, символизирующего соединение двух сердец, поглотили меня. Но ровно до того момента, когда мы вышли из здания церкви.

Пока немногочисленные члены семьи — а на венчании собрались только самые близкие — поздравляли молодоженов, я спиной чувствовала сверлящий меня взгляд. Удивительно, но в почти тридцатиградусную жару мне вдруг стало холодно. Рядом стояли Вика и Нана, восторженно хлопающие в ладоши. Каждая из них — красавица. Невероятная прическа, макияж, дорогущее платье, парфюм… Я удивлялась, почему Феликс до сих пор не женат на одной из этих эффектных девушек. Может, в таком случае он не был бы таким жестоким, не превращал бы жизнь посторонних людей в ад? Хотя, стоит подумать и о другой стороне медали — любая женщина рискует быть несчастной в браке с таким чудовищем. После фееричной ночи мальчишника, которую он мне обеспечил обманным путем, я больше не поверю в какую — либо человечность или положительные черты характера этого человека. Он и не человек вовсе. Патологоанатомы — и то человечнее относятся к бездыханным телам, чем Феликс к живым существам.

Я даже не помню, как добралась домой в ту ночь. Не помню, как её пережила, встретив рассвет судорожными непрекращающимися рыданиями. Всё было в тумане, а душевная боль давно переросла в физическую. Почему в своё время меня никто не встряхнул, не привел в чувство, не предупредил, что я могу со своим стремлением оставаться незаметной вдруг ввязаться в такую историю? Откуда появился этот мужчина, решивший, что может вешать ярлык на меня и на мой образ жизни? И как, ради всего святого, как я это ему позволила?!

В реальность я вернулась практически вечером следующего дня. Почти сутки я была в прострации, размышляя над тем, что мне делать. В какой — то миг я вдруг очнулась и увидела, что сижу в полотенце с растрепанными волосами. Кажется, я долго принимала душ, когда попала домой. Но четких картинок в голове нет.

Мозг выдавал единственно верное решение — уехать на время к семье. То, чего я боялась столько лет. Чего избегала, трусила перед обстоятельствами. Папа…увижу его впервые за три года. Переживу ли?..

Одно я знала точно — что бы ни случилось, как бы ни угрожал мне Феликс, на свадьбу Розы я пойду в любом случае. Как бы мне ни была ненавистна сама мысль о том, что я его вновь увижу… Как бы мне не хотелось не вспоминать о том, как подло он поступил со мной… Я обещала Розе быть с ней. С моей стороны было бы каким — то предательством пропустить торжество человека, являющегося моим единственным другом. Она этого не заслужила. И потом, если бы вопрос зашел о причинах моего отсутствия, что бы я ответила? Не рассказывать же о её брате и его садистских замашках… Я была просто обязана пойти, быть рядом, а потом попрощаться с ней.

За сутки я собрала необходимые вещи, забронировала билет в Москву на следующий же день после свадьбы, но маме с братом звонить не стала. Пусть станет сюрпризом, адрес их дома у меня был. Действовала я четко и быстро, желая поскорее покончить со всем этим. Повезло же оказаться на пути человека, относящегося к категории «властителей мира сего», точнее, перейти ему дорогу — как он сам считал.

Но я боялась. Я так боялась, что Феликс устроит скандал, не стесняясь гостей, не задумываясь о своей сестре… Если бы у меня была возможность, я бы ему сказала, что покидаю город завтра. Что у него нет причин думать, будто я не усвоила «урок». Он ведь способен на всё…

Но часы в ЗАГСе и церкви прошли спокойно, хотя, я не могла не заметить, что брат невесты разгуливал с бутылкой коньяка и был мрачнее грозовой тучи. Именно поэтому, ступая в здание ресторана, я молилась о том, чтобы Господь позволил мне пробыть ещё два часа в спокойствии, а потом я удалюсь, не дожидаясь конца праздника.

За столом, где сидела я, находились Вика, Нана, Мариам с Рипсиме и ещё одна родственница Розы, которую я не знала. Будучи взвинченной и не желая лишний раз приковывать внимание Феликса, я предпочитала оставаться на месте, пока остальные веселились. Но настал черед «Танца Невесты», принятого в нашей культуре, и мы, подруги и сестры Розы, окружили её, приготовившись станцевать отрепетированный неделю назад танец.

Услышав мелодию, я попыталась немного расслабиться и не подвести Розу. Раз — два — три — четыре… В голове крутился счёт, а на лице была легкая улыбка. Руки, державшие одну из лент, тянущихся от самой невесты в стороны всех остальных, грациозно и синхронно двигались под музыку. Я постоянно наблюдала за любимой подругой с печалью в сердце, зная, что потом мы вряд ли сможем увидеться. Чуть позже я попрощаюсь с ней и уйду. Закроется очередная страница моей жизни — сложная, невероятная, которую я пока не в состоянии трезво анализировать.

Под неимоверные аплодисменты мы завершили наше маленькое действо, и жених увёл невесту обратно к столу, а мы расселись по своим местам.

— Венер? — над головой раздался мужской голос.

Я подняла глаза и в ступоре уставилась на своего двоюродного брата.

— Арут? Откуда ты здесь?

Я была так удивлена, что даже не ответила на его широкую улыбку.

— Хотел спросить тебя о том же самом. Пойдем, как раз медленный танец, поговорим.

Я извинилась перед девочками и тихо оповестила, что иду танцевать с братом, которого, не помню уже, когда видела последний раз.

— Если бы ты сейчас не станцевала, я бы тебя даже не заметил. Ты каким ветром здесь? — продолжает он улыбаться, медленно покачиваясь под музыку и поддерживая меня за талию.

Арут был не только моим братом, когда — то давно мы с ним считали друг друга лучшими друзьями. Он — сын родного брата моего отца. Наши семьи были очень близки, а мы с Арутом ходили в один класс, будучи одногодками. У нас была куча своих секретов, мы могли часами сидеть и обсуждать что — то, не замечая времени. Из 24 часов мы минимум 15 были на связи, а иногда и все 24, оставаясь друг у друга с ночевкой. У меня было счастливое детство.

А потом в нашей семье произошла трагедия, изменившая всё вокруг. И даже с Арутом мы постепенно стали отдаляться, в конце и вовсе не общались, только здоровались при входе в класс. Когда же одиннадцатый класс остался за плечами, наши пути совсем разошлись.

— Эй, Венчик? — проникает его насмешливый голос в мои воспоминания.

Я не сдержалась и улыбнулась ему в ответ.

— Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты меня так называешь.

— А ты хоть помнишь, когда я тебя так называл последний раз?

— Какие — то нотки обиды? Или мне показалось? — приподнимаю бровь, смотря ему в глаза.

— У меня разве есть право обижаться? Ты его отняла у меня лет десять назад, когда закрылась в себе, наплевав на всех, кто пытается тебе помочь.

— Не помочь, а пожалеть. Это разные вещи. И давай не будем ворошить прошлое. Особенно здесь. Тебе не кажется, что свадьба не лучшее место для таких вещей?

Арут сразу мрачнеет, и я понимаю, что была чересчур груба. Но такова моя реакция на любое упоминание о том периоде. Я никого не виню в том, что произошло, даже больше — понимаю каждого, кто старается держаться подальше. Но и я требую того же самого. Пусть ко мне никто не лезет и не обвиняет в том, что я забыла родственные связи.

— Да, ты права. Но я так и не услышал ответ, ты как здесь оказалась?

— Роза — моя подруга. А ты?

— Роза — дочь папиного близкого друга. Он пригласил нас.

— Дядя Артак тоже здесь? — я удивилась и машинально взглянула в сторону.

Это было явной ошибкой. Сразу же, будто какими — то неведомыми силами, я наткнулась на Феликса, который даже не скрывал, что следит за мной взглядом всё это время. А когда наши глаза встретились, он поднял бокал вверх, мол, «За тебя, дорогая», а затем осушил его одним движением. Выглядело как — то зверски, и я, содрогнувшись, сразу же отвернулась.

— Он сидит там, — Арут головой указал на столы в глубине зала, где находились практически одни мужчины. — Потом подведу тебя к нему, поздороваешься.

— Я очень удивлена, не знала об их дружбе. Видимо, она очень крепка, раз дядя Дживан пригласил вас на свадьбу дочери.

— У них давние связи, я сам не знаю, как они познакомились. Но все эти годы поддерживали дружбу.

Я растерянно кивнула, пытаясь припомнить, могла ли видеть отца Розы у нас дома. Ведь, когда у нас всё было хорошо, дядя Артак с друзьями часто бывал в гостях у моего папы. Я уже и не помню ни имена, ни лица всех тех, кого могла видеть, придя со школы.

— Эй, у тебя всё хорошо? — Арут наклонился чуть ниже, пытаясь заглянуть в лицо. — Ты неважно выглядишь.

Я вздохнула, умом и сердцем понимая, что моё время здесь подходит к концу, именно это меня и гложет изнутри.

— Если честно, я собираюсь уйти через полчаса. Просто устала.

Танец закончился, мы медленно продвигались к столам.

— Ты уверена, что всё хорошо? — учтиво спросил он ещё раз.

— Да, конечно.

— Венер…пожалуйста, если тебе что — то нужно, скажи мне. Я же твой брат.

Сказано это было настолько нерешительно, но с такой заботой, что я почувствовала себя последней сволочью, которая за что — то наказывает невиновного человека. Я не могла ему объяснить, что на самом деле творится в моей жизни, но могла быть вежливее. Чтобы загладить эту неловкость, я своей ладонью накрыла его ладонь и честно призналась:

— Завтра я лечу в Москву. Сборы немного меня вымотали. Спасибо тебе, Арут.

— Ну, хорошо. Будешь уходить — дай мне знать. Попрощаемся.

Я села на своё место и устремила взгляд в сторону жениха и невесты, утопающих во всевозможных экзотических цветах, которыми был украшен их стол. Поток гостей никак не хотел заканчиваться. К ним постоянно подходили с поздравлениями, подносили букеты, подарки, которые уже некуда было складывать. Мне хотелось улучить подходящий момент, чтобы попрощаться, но пока это казалось чем — то нереальным.

— Какая — то ты вся на иголках. Что такое? — любопытная Рипсиме подтянулась ко мне, заигрывающе улыбаясь.

— Всё ты замечаешь, мисс Всезнайка! — указательным пальцем я легонько коснулась кончика её носа. — Хочу сказать твоей сестре кое — что наедине, но не знаю, как вытащить из толпы гостей.

— Значит, что — то важное. Пойдем, я сейчас вызволю её оттуда.

Не дожидаясь ответа, девочка с энтузиазмом потянула меня за руку, и мне пришлось следовать за ней, удивляясь этому напору. Если бы не Рипс, я бы продолжала так сидеть, и кто знает, сколько бы ещё просидела, пока Роза смогла бы освободиться и поговорить со мной.

— Извините, извините… Невеста нам нужна на пару секунд, чтобы поправить прическу и макияж.

Роза удивленно взглянула на нас обеих, затем пожала плечами и встала, оставляя Арама в одиночестве принимать тысячи прекрасных слов, которые лились нескончаемыми реками в этот вечер.

— Что с моим лицом? — сразу спросила невеста, как только мы вышли из зала.

— Ничего, ты мне нужна на пару минут, это отговорка для гостей, чтоб не искали тебя.

Рипсиме с торжественным видом несла подол платья Розы, будто паж. А я шагала рядом, мысленно подбирая слова, которые смогут объяснить моё внезапное исчезновение в дальнейшем. Конечно, я эту речь прокручивала и репетировала в голове миллионы раз за те дни, что сидела дома. Но, оказывается, не так — то просто вспомнить её и произнести непосредственно перед адресатом.

Официанты, администраторы, гости, артисты, готовящиеся к выходу — мимо нас сновали люди, которые непременно улыбались при виде Розы. Когда мы дошли до комнаты, заранее отведенной невесте, Рипсиме тактично оставила меня с подругой наедине.

— Что такое? — обеспокоенная, Роза даже не присела.

— Ничего такого, что бы заставило тебя так хмурить брови! — тепло улыбнулась я, закрывая дверь. — Роз, я хотела попрощаться. Я ухожу. Завтра у меня вылет в Москву. Я…еду к отцу. Ты понимаешь, как это важно для меня?

С минуту она обдумывала новость, вглядываясь в моё лицо.

— Не могу поверить, что ты молчала! У тебя случилось что — то серьёзное? Ему стало хуже?

Её упрек лишь заставил уголки моего рта взлететь вверх.

— Нет, Роз, нет. Всё хорошо. Я решила уехать на время к семье.

Взгляд её стал выискивающим. Роза наклонила голову и недоверчиво спросила:

— Почему именно сейчас? Почему ты не останешься до конца вечера?

— Прости, всё так совпало, я смогла достать билет только на утренний рейс. Но ты ведь не обижаешься, правда? Нана и Вика с тобой, все родные и близкие, твоя семья, Арам…

— Ты тоже не чужой мне человек, Венера. Я же не дура. Это нечестно. Ты не договариваешь… Но я ничего не выбью из тебя сейчас, правда? — Роза вздохнула, опустив руки.

Я сделала шаг и порывисто обняла её, в этот момент отчетливо понимая, как ненавижу Феликса.

Ещё нескоро я смогу сесть и проанализировать всё то, что он сделал с моей жизнью…

Ещё раз горячо обняв подругу и попрощавшись с Арамом, я направилась к Аруту, который обещал подвести к столу дяди. Какой бы уставшей я ни была, нужно было поздороваться с родственником.

— Уже уходишь? — привстал Арут.

— Да, я еще не все собрала к завтрашнему вылету.

— Пойдем. Папа будет рад.

Зал был очень большим, и если мне не изменяет память, Роза говорила, что они напечатали 800 приглашений. Лица мелькали рядом, сменяли друг друга, голоса проносились мимо, пока мы не дошли до того угла, где находился преимущественно стол мужчин. Все они выглядели так внушительно и впечатляюще, что на какой — то момент мне в голову пришла мысль, что вот — вот должен подъехать кортеж с Марлоном Брандо…

Дядя был так удивлен и обрадован, что до боли стиснул меня в объятиях.

— Красавица! Ремня тебе дать за то, что пропадаешь месяцами!

Я лишь слабо улыбнулась. Они с папой были так похожи, что я с тоской осматривала каждую морщинку вокруг его глаз, ища ту искринку, которая светилась в родном взгляде далекие десять лет назад…

— Ты со стороны невесты или жениха? — дядя Артак приобнял меня за плечи, продолжая беседовать.

— Роза её подруга. Где бы мы ещё встретились? — присоединился Арут.

Несколько минут мы беседовали с ними, пока не подошел дядя Дживан, удивленно осматривая наши полу — объятия.

— Моя племянница, оказывается, тоже здесь, Дживан, вы знакомы? Это дочь Гаспара.

Когда прозвучало имя моего отца, его лицо претерпело метаморфозы. Он застыл и посмотрел на меня так, будто видел впервые и старался просканировать каждую черточку.

— Я столько месяцев ломаю голову, кого ты мне напоминаешь, дочка… И ни разу не сообразил спросить, кто твои родители. Вот, действительно, старость — не радость. Значит, ты дочь Гаспара, — он горько улыбнулся и покачал головой в привычном жесте человека, что — то вспоминающего с грустью.

Мне стало понятно — и он в курсе того, что произошло с моим отцом. Сюрпризы продолжались, не давая мне возможности хоть как — то сориентироваться и что — то ответить. На помощь мне пришел Арут:

— Венера завтра улетает в Москву.

— Как же так?! — расстроился дядя. — Узнал бы раньше — столько всего бы передал брату…

Я верила в искренность его слов, но мне не хотелось сейчас напоминать о том, что моему отцу не нужны никакие посылки. Он попросту не поймет их смысл, не оценит… и даже, возможно, не вспомнит, что у него есть брат…

— На самом деле, это получилось очень неожиданно. Я купила билет на днях, просто подвернулось хорошее предложение, — о, как нагло я врала, — мама и Вардан не знают, что я прилетаю. Это сюрприз, не расстраивайся, дядя Артак. Я и сама не успела собрать все вещи, поэтому уже уезжаю домой.

— Если ты так решила, наш водитель отвезет тебя, — настоял отец Розы.

— Я уже попрощалась с Розой и хотела вызвать такси…

— Подожди пару минут, я его найду, и вы сможете ехать.

Возражать не было смысла. Он отошел, а дядя вдруг произнес:

— Хорошие люди никогда не забывают добро, которое им сделали другие. Как твой отец ему. И не только ему. Скольким он помог… И почему всё так?

Действительно, почему всё так? Горло сдавило привычным болезненным спазмом. Как остро я ощущала потребность закричать. Громко — громко. Выть куда — то в небо и спрашивать вновь и вновь, почему?! Лучше бы я не слышала этих слов. Мне больно! Где мой любимый и любящий отец?! Где он, когда я так нуждаюсь в его защите и поддержке?

— Сейчас вернусь, — прохрипела я тихо и решительно направилась в сторону дверей лоджии.

Горячий воздух мне ничем не мог помочь. Пальцы вжались в мраморные перила до неожиданного хруста. Я отчаянно искала спасения в чем — нибудь. Будто, если я сломаю пальцы, мне станет легче. Или, если грудную клетку разорвет он напряжения, я смогу взять себя в руки. Как же я уязвима! Всего пару слов о папе — и я теряю самообладание. Как же так…

— Серьёзно?! Нет, правда?! Тебя никто не сопровождает? — грохот двери и издевательский тон пьяного голоса застали меня врасплох.

Я была настолько сжата, что развернулась, будто по щелчку.

Нас разделяло огромное расстояние, но я вдруг ощутила себя окутанной им, словно попала в паутину самого ядовитого паука… И это при том, что он даже не взглянул на меня. Прищурившись и смотря куда — то в пол, Феликс сделал глубокую затяжку, поднеся руку ко рту таким образом, что пальцы полностью обхватывали сигарету. Затем выбросил её в сторону, хотя она был не докурена больше, чем наполовину. Я наблюдала за тем, как он медленно стал выпускать дым, тяжелым облаком обволокший его лицо и плечи. Как же жутко это выглядело… Будто это сцена из фильма ужасов с перевоплощением…дым сейчас рассеется, и откроется его настоящая сущность. А я смогу убедиться в том, что он не человек. Сейчас передо мной во всей своей плоти предстанет красное чудовище с рогами.

И я неотрывно вглядывалась в него, даже не моргая, уверенная, что мое воображение не обманывает меня. Вот…сейчас…сейчас это свершится…

Секунда. Ещё одна. Ещё… Дым стал рассеиваться. Но ничего не менялось. Его застывшая фигура была полна мощи — тёмной, подавляющей и устрашающей. И я прекрасно понимала, почему девушки штабелями падают ниц у его ног…

Это Люцифер собственной персоной!

Ибо такой диссонанс внешности и нутра мог иметь только одно объяснение. И ничем хорошим его приход сюда не может кончиться, учитывая его состояние…

— Раньше думал, что выражаюсь ясно…четко…и доступно даже для таких одноклеточных, как ты.

Подняв голову, он вдруг посмотрел на меня и иронично усмехнулся. В его голосе не было ни злобы, ни ярости. Но весь его вид просто кричал о том, что он опасен для меня.

И будто в подтверждение его рука резко потянулась к галстуку, который и так свободно болтался на шее, сдернула и выбросила на каменный пол. Складывалось впечатление, что он душил Феликса. Пиджака на нем не было, а рукава рубашки были закатаны до локтей. Я всё смотрела на него, гадая, какое оскорбление он озвучит следующим. И, как, черт возьми, мне уйти, чтобы всё закончилось мирно?

Поскольку Феликс был пьян просто в стельку, от него можно было ожидать чего угодно — он и трезвым — то меня совсем не жалует, куда там пьяным… Зрительно прикинув, сколько шагов от меня до двери, я попыталась унять волнение и спокойно ступила вперед.

— Только сейчас я окончательно понял, что сильно преувеличивал твои интеллектуальные способности… — продолжил он тем же тоном. — Ты, видимо, понимаешь только действия? Силу и грубость? Ну, что ж…

Последнюю фразу Феликс произнес так многообещающе, что я действительно начала бояться. Тем не менее, я пыталась осторожно обойти его. Пусть остынет, а завтра меня уже не будет здесь. Буду ненавидеть и проклинать его на расстоянии, отмываться каждый день от прикосновений его рук и тех грязных банкнот, которыми меня щедро «одарили»…

Вожделенная свобода была чуть ли не под носом, и мне оставалось дернуть только за ручку массивной двери. Но я не учла, насколько этот мужчина силен и натренирован, даже находясь в таком плачевном состоянии… Меня, словно я всего лишь тряпичная кукла, отдернули и откинули вглубь лоджии, чуть дальше того места, где я ранее стояла. От его сильной хватки моя рука заныла от боли. И это на какой — то миг отвлекло меня от главной проблемы — этого дьявола, сию минуту надвигавшегося на меня с той же опущенной головой.

— Урок первый ты не смогла усвоить… Приступим ко второму…

В тот самый момент, когда моя спина уперлась в вымощенную стену и почувствовала холод, я начала понимать, ЧТО здесь должно произойти… Феликс довольно быстро пересек и это мизерное расстояние между нами. Руки его, будто когти коршуна, вцепились в мои плечи, и я закричала.

— Ты этого не сделаешь! — выдохнула я. — Ты же… У тебя…ведь тоже есть сестра!..

Он лишь в этот момент поднял голову, и даже через пелену в глазах, что образовалась под влиянием огромного количества выпитого алкоголя, я смогла различить презрение и ярость.

— Ты же не думаешь сравнивать себя с моей сестрой, правда?.. — хмыкнул Феликс, на миг остановившись.

Если бы меня спросили, что я чувствовала в этот момент, когда он на меня смотрел, я не смогла бы ответить внятно. Руки его продолжали сжимать мои плечи, но я уже начинала привыкать к этой боли. В первые наши встречи я чувствовала его влечение, чувствовала его интерес ко мне, сейчас же ничего подобного не было. Мне сложно объяснить это, потому что отсутствует опыт… Но, кажется, сейчас Феликс меня совершенно не желал… Ему не нужно было ни мое тело, ни я сама. Всё, чего хотел этот мужчина, — доказать, что он прав. И любой ценой. Доказать, что я — шлюха.

— Я ненавижу тебя, Феликс, — произнесла я с чувством, и по моей щеке потекла одинокая слеза.

Бесполезно было кричать или пытаться его остановить. Я знала, что обречена в этот момент. И мне не хотелось доставлять ему еще большего наслаждения. Раз уж всё это было неизбежно с самого начала, то пусть случится быстрее, и покончим с этим навсегда. Даже если мне придется потом умереть. Но не у него на глазах.

— Это лучшее, что может мне сказать такая девушка, как ты.

Я не знаю, что его разозлило больше — мои слова, или усмешка, которая появилась на моём лице от произнесенной им фразы вперемешку с катившимися слезами. Но в следующее мгновение Феликс обезумел. Я услышала треск мгновенно разорванной ткани своего платья выше пояса и зажмурила глаза, чтобы больше ничего не видеть. Легкий летний ветерок обдул кожу оголенной груди, которую теперь скрывал лишь бюстгальтер. Его указательный палец лениво лег на перемычку и медленно потянул на себя. Через несколько секунд железная застежка впилась в спину, несмотря на то, что была в самом свободном положении.

Все это происходило как в замедленной съемке немого кино. Никто из нас больше не произнес ни звука. Слезы продолжали катиться из моих закрытых глаз. Феликс никуда не спешил, позволяя мне вдоволь упиваться своим унижением. Вторая его рука вольно прошлась по моей ноге снизу вверх под платьем, затем ладонь грубо обхватила ягодицу, заставив меня невольно вздрогнуть. Я повернула голову в сторону, прислонив её к стене. И он сразу же воспользовался этим, прижавшись губами к моей шее. Он не целовал меня. Просто прижался своим ртом к моей коже. Это было ещё более отвратительным, чем, если бы он меня поцеловал. Я в этом случае, возможно, подумала бы, что вызываю хоть каплю каких — то человеческих чувств, но Феликс просто игрался. Это была пародия на то таинство, которое происходит между мужчиной и женщиной. Ему было противно ко мне прикасаться, но он делал это, чтобы наказать меня.

Неожиданно Феликс вновь схватил меня за плечи и встряхнул, закричав:

— Неужели тебе это все нравится, бл*ть?! Почему ты, сука, молчишь?! Или ты этого и добивалась с самого начала — чтобы я взял тебя силой? Чтобы оттр*хал как дешевую проститутку на улице?

Я до крови закусила губу, лишь бы не отвечать ему ничего. Он не заслуживал никаких объяснений и уж тем более оправданий за мое поведение.

— Твою мать, ты ещё удивляешься, что я не хочу видеть такую девку рядом с моей сестрой?

Тяжело дыша, он резко развернул мое лицо к себе и скомандовал:

— Открой глаза! Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня! Не как Багира. А как Венера.

Я не двигалась, продолжая кусать губу. Мне было безумно больно, но я не могла остановиться, зная, что закричу. А этого я делать не хотела.

— Венера… Боже, какое красивое у тебя имя, — простонал вдруг Феликс с каким — то сожалением и положил голову на мое плечо.

Это было похоже на какое — то сумасшествие. Зачем он намеренно продлевает мои муки?

И так же резко Феликс отпрянул, вновь обретая свою ярость. Его ладонь легла на мою щеку, и пальцы начали водить по ней, разгоняя влагу в разные стороны.

— Помнишь…а в прошлый раз тебя чуть ли ни стошнило от моего прикосновения… Неужели…я тебе настолько противен, Венера?

И если бы он знал, насколько прав. Противен — не то слово. Я его ненавидела всеми фибрами души…

— Шлюхи тоже имеют каких — то фаворитов? — наигранный смех заполнил пространство между нами.

Господи, почему меня никто не ищет? Почему я никому не нужна в этот момент?.. Почему я должна участвовать в этом спектакле, созданном больным воображением какого — то недочеловека? Почему я должна расплачиваться за то, что он не получил?

— Открой глаза! — встряхнул он меня, злясь ещё больше от моей пассивности. — Открой!

Не получив желаемого, Феликс сдался. И просто молча продолжил начатое, но сейчас он был грубее, чем когда — либо. Вновь послышался треск разрываемой ткани, платье осталось висеть у меня на одном плече, я чувствовала, как ветер стал обдувать больше участков кожи.

Мне казалось, что больше всего в данный момент я хочу именно скорейшего окончания этого мучения… Но когда мужские руки легли на мое нижнее белье и потянули его со всей силы, я не смогла…не смогла пережить происходящее. И я закричала. Закричала так, как не кричала никогда в своей жизни, даже в те минуты, когда оплакивала свое счастливое прошлое…

— Отпусти меня! — прорыдала я, будто раненный зверь, молящий о пощаде. — Я не хочу этого! Я исчезну из вашей жизни сейчас же! Отпусти меня!

Его руки сомкнулись на моих запястьях, затем мое тело отлетело от стены, чтобы вновь в неё врезаться. Да так, что я действительно услышала хруст позвонков, и резко открыла глаза, которые до этого продолжала держать сомкнутыми.

— Я тебе давал шанс! — взревел Феликс, будто пытаясь уничтожить меня этим криком.

— Нет! Нет! Нет! — повторяла я в отчаянии, мотая головой из стороны в сторону.

Ему было плевать. Одну ладонь он опустил к своим брюкам и стал расстегивать ремень. Это действие добило меня окончательно…

— Феликс!

Это был не мой голос, не мой крик. Кричал мужчина, но я не могла вспомнить его голос. Лишь когда моего мучителя отдернули от меня, я смогла сфокусировать взгляд через застилавшие глаза слезы и узнать дядю Дживана. Не помню, что было дальше. Я просто закрыла уши и сползла вниз по вымощенной стене, царапающей кожу, и зарыдала во весь голос. Сама не знаю, чего в моем плаче было больше — облегчения или боли от стыда и унижения?..

Меня прикрыли пиджаком, но я ничего уже не соображала. Для меня всё вокруг на тот момент просто умерло…вместе со мной…