Глава одиннадцатая. Ежик в тумане

«Брак у нас бывает часто!»

Женская фабрика иллюзий «Надежда»

Ни что не согревает так, как надежда. Ни один камин, калорифер, батарея, костер, одеяло не сумеет согреть лучше, чем маленький огонек надежды, который зажигается после неосторожного слова и таинственного взгляда. В такой момент кажется, что можно бежать босиком по снегу и не замерзнуть, идти под проливным дождем без зонта и не простудиться, сидеть в холодной квартире и не подхватить воспаление легких… Некоторые мужчины не идут встречать любимую, забывшую зонт и экономят на женских зимних сапогах исключительно потому, что где-то работает фабрика женских иллюзий «Надежда». Она наладила несколько конвейерных линий: «Он изменится! Вот увидите!», «Рожу, и он изменится!», «Любовница – не тот свет! Вернется!», «Жена – не стенка. Подвинется!», «Принц на черном мерседесе обязательно приедет!». Эти линии работают без страйков и перебоев уже много столетий. Раньше они обеспечивали Сену и другие водоемы утопленницами, сейчас тормозят статистику разводов и улучшают демографию.

Я, как и миллионы женщин, подрабатываю, правда, на полставки, на этой фабрике чесальщицей чувства мужской гордости и мотальщицей мужских нервов, смотрю на вновь прибывших мечтательниц грустными глазами и провожаю на пенсию разочарованных реалисток. И пока руководство клеит лозунги: «Всем по принцу! Даешь еще иллюзий!», честно кормит в столовой обещаниями, устраивает корпоративные посиделки с котиками, мои коллеги – бухгалтера выдают нам авансы контингентом, далеким от венценосного. «Вы потерпите немного! Скоро все наладится!», – кивают они, когда ты расписываешься в зарплатной ведомости под названием «Несостоятельность». «Кто еще не расписался за женатого любовника? А вот здесь, напротив ленивого идиота, кто будет ставить роспись?» – кричат они, пока мы стоим в очереди за личным счастьем.

Недавно я уволилась. По собственному желанию «в связи с разбитыми иллюзиями!». А теперь мне звонит родная бухгалтерия, отдел по сведению концов с концами, в свое время научившая меня считать… причем, сразу всех мужчин козлами, и говорит, что без моих соплей ничего не клеится, а норматив по слезам в подушку никак не выполняется.

Я посмотрела на часы, чувствуя, как мне подсовывают заявление на прием на работу. Стрелочки медленно ползли, а в груди робко пела маленькая, нахохлившаяся птичка. Я уже почти занесла невидимую ручку над невидимой бумагой, пока сердце сжималось от предвкушения радости от события, которое еще не произошло, но вот-вот произойдет.

– А можно я вам просто так помогу с нормативом по слезам и соплям? – выдыхала я, кусая губы, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Мне не сложно… Не нужно меня снова принимать на работу. Я не хочу терзать сердце ложной надеждой.

Десять часов одна минута… Где-то под окнами послышался шелест колес. Сердце замерло, забилось и тут же бессильно рухнуло вниз. Сосед.

Три минуты одиннадцатого.

Теперь я понимаю, в чем причина моего одиночества. У меня есть своя планка, через которую я не перетаскиваю, кряхтя и оглядываясь, первого попавшегося под руку мужика, глядя на то, как соседская кошка недавно принесла десяток альтернативных «утешений старости». Те, кого мне присылали, просто ждали чудес в лице накачанной родными мадемуазели с исходящим сроком годности, пребывающей в последней стадии отчаяния. Не они мне, а я им была не нужна.

Пол одиннадцатого.

Глупо выбирать тех, кого будет легче тащить на своих плечах в сторону указателя «Идеальные отношения 1000000000 км», учитывая, что земля круглая, а у мужика тяжелая рука и характер. И страшно в какой-то момент очнуться после долгого пути и осознать, что никогда не была нужна этому человеку, иначе бы он нес тебя на руках весь этот долгий путь. Или хотя бы шел на своих двоих, держа тебя за руку.

Одиннадцать.

Вы думаете, что мне никогда не дарили цветы и дорогие подарки? Не катали на машине? Не устраивали свидания? Не помогали с работой? Не читали стихи? Ошибаетесь. Все это было, но не было этого теплого ощущения нужности. И пока где-то кричат: «Выбирай, либо принципы, либо принцы! Выбирай быстрее, а то тут очередь!», пока все роются, как базарные бабы в ящике с гнилыми помидорами, я просто ищу своего человека.

Без двадцати одиннадцать.

Даже если сейчас появится не он, а кто-то другой, я выберу венец безбрачия. Я пронесу сквозь всю жизнь маленькое воспоминание о том, как однажды была кому-то нужна, и о том, этот кто-то был нужен мне. Чувство нужности дарит почти осязаемое тепло, поэтому я буду знать, что однажды согревала чужие руки, чувствуя, как они согревают меня.

Без десяти одиннадцать.

Наверное, в старости, я буду приходить в парк аттракционов, садиться на лавочку и смотреть, как вращается чертово колесо и улыбаться самой себе, оживляя перед глазами воспоминания. В них я снова буду молодой, снова буду прижиматься к чужой груди, снова буду целовать любимые губы, как однажды где-то в другом мире. И слезы – благодарности судьбе спрячутся в морщинки. Я буду улыбаться влюбленным парочкам, прорисовывая всеми красками нежности лицо того, кого любила… Я буду вязать салфетки, прислушиваясь и всегда выглядывая на улицу, когда за окном послышится шуршание колес. Я буду улыбаться чужим детям, думая о том, что у нас тоже могли быть дети. Я не буду ненавидеть этот мир, как делают это многие, проклиная его за то, что он однажды отнял любовь. Я буду любить и благословлять мир за то, что однажды подарил.

Одиннадцать.

Сердце колотилось так, словно внутри меня невидимые строители решили разбить отбойными молотками все стереотипы, а по щекам текли слезы нежности. Сердце начинало биться так сильно, что я еще и удивлялась, как это соседи не выбегают на лестничную клетку, уточнять, кто же так и к кому же так громко стучат? По щекам текли слезы, забитый нос шмыгал, а я улыбалась самой себе. Мне жаль тех, чье сердце никогда не стучало в чью-то душу, не плакало на пороге чужой души, разбитое о пуленепробиваемую дверь, не бросалось в распахнутые двери и не натыкалось на кирпичную стену непонимания. Мне жаль их… Искренне жаль…

Полдвенадцатого.

Есть люди, которые ненавидят мир из-за одного человека, а я буду любить его по той же самой причине. Мир, которые однажды, пусть ненадолго, подарил мне: «Наказание мое», заслуживает любви. Я буду смотреть, как год за годом за окном облетают листики, как тает корка льда на моем подоконнике, как на соседнем дереве поют птицы и расцветают цветы в моем палисаднике. Я никогда не буду высовываться из окна по пояс и гневно орать: «Не топчите! Не вы сажали!», как только кто-то подойдет к моей «клумбе». Я буду с умилением смотреть, как детская рука срывает мои цветы, чтобы подарить их маме: «Ты нужна мне, мама!», буду с улыбкой смотреть, как влюбленный, у которого нет денег, охапками рвет их, чтобы кто-то улыбнулся: «Мои любимые!». Я каждый раз буду вспоминать тот самый букет, который лежал на заднем сидении машины.

Без десяти минут двенадцать.

Я не стану никого выбирать, не смотря на то, что у меня остались попытки. Я не хочу лишать их этого чувства «нуждаться и быть нужным». Я выбираю венец безбрачия, чтобы в старости сквозь пелену слез от чужого счастья, видеть в других парах наши с ним силуэты.

Стрелки подошли к полуночи и сомкнулись, аккурат в тот момент, когда по моим щекам скатились слезы.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы все катятся и катятся по щекам, вымывая всю грязь, жестокость и ненависть к миру. Я никогда не смогу возненавидеть мир, который однажды подарил мне его …

– Наказанье мое, – обняли меня, заставив задохнуться и заплакать, как та маленькая девочка, глотая воздух и не веря своим ушам. – Ну что ж такое…

Я сидела на стуле, задыхаясь от молчаливых рыданий, положив свою руку поверх его руки, гладя ее и кусая свои губы, а потом потерлась мокрой щекой об его руку и неумело, с глупой улыбкой сквозь слезы даря ей трепетный и задыхающийся поцелуй счастья. Ты нужен мне… Нужен… А я тебе нужна? Нужна?

Меня обняли… Нужна? Точно нужна? Ты не обманываешь? А потом меня поцеловали в мокрую щеку, нежно-нежно, прижавшись к моей щеке. Нужна… Я нужна… И не кому-нибудь, а тебе…

– Чай будешь? Давай чай попьем? – сбивчиво прошептала я, положив свои руки поверх его рук и шмыгая носом.

Никогда я не чувствовала столько радости, когда мне дышали в висок, умоляя не плакать. Как же не плакать, если ты нужен мне, а я нужна тебе? Как же не плакать от счастья, когда тебя обнимают родные руки? Как же не плакать, когда тебя целуют губы, за которые ты готова отдать жизнь …

Чайник дрожал в руках, когда я набирала воду, закипал так долго, что мне казалось, я раньше состарюсь, чем он закипит. Я бережно размешивала чай в железной кружке, нежно предупреждала, что горячее, вкладывая ее в теплые руки, и чувствуя, что уже слегка обожглась.

– Никуда не годится, наказанье мое, – рассмеялся Дэм, глядя, как я стою рядом, понимая, что кружка у меня одна. – Это называется «попью чай», а не «попьем». У меня есть предложение…

На меня посмотрели карими лучистыми глазами, заставив сердце ёкнуть. Благодарить небо за демона это совсем неправильно?

– А почему бы нам не пойти на свидание? – предложили мне, вытирая мои слезы, пока я смотрела и не могла насмотреться на любимый профиль, на каштановые волны кудрей, расстегнутый воротничок и место для моего будущего сладкого-сладкого поцелуя.

– Ну… Не знаю, – начала я, делая вид, что предложение застало меня врасплох, вытирая заплаканные глаза. – Ну… Если ты хочешь…

Меня поймали в объятия и не выпускали, а я чувствовала, что зря роптала на судьбу. Вот то чудо, от которого хочется смеяться и плакать. Я держала за руку свое чудо, боясь, что он исчезнет. По щеке снова текла предательская слеза, срываясь, когда я кусала губы от счастья. В такой момент меня просто обнимали и прижимали к себе, а я ковыряла пуговку, терлась щекой и снова ревела. Я даже не могла найти в себе силы оторваться. Ноги меня не слушались, не давая мне встать…

– Я не могу встать, – шептала я, тряся головой и снова расправляя воротничок его рубашки, даря поцелуи треугольнику, который он обнажал.

– Так, наказание мое! – меня закинули на руки, вынесли в коридор, взяли мои ключи, закрыли за нами дверь и понесли прямо по лестнице, сунув мне мои ключи в карман нового платья.

– И что это было? – шепотом спросила я, потершись носом.

– Я буду носить тебя на руках, пока на шею не залезешь, – ответили мне, пока я в сотый раз прижималась к любимому, не веря своему счастью.

Машина была припаркована во дворе, а меня сгрузили на переднее сидение. Я тут же пристегнулась, глядя на свои колени, а потом провожая встревоженным взглядом фигуру Дамиана, обходящего машину спереди и открывающего водительскую дверь. Я заглянула ему в глаза, осторожно взяла его теплую и большую руку, положила ее себе на колено и свою руку поверх нее. Я нежно гладила пальцами его пальцы, рассматривала его белоснежный манжет. Гладить нужно каждый пальчик. Чтобы каждый пальчик знал, что я его люблю…

– Наказанье мое, – усмехнулся Дамиан, заводя одной рукой машину. – Никогда не думал, что вот так вот попадусь.

Мы тронулись с места, но как-то осторожно, словно, неуверенно. Я посмотрела на него с опаской, как инструктор по вождению на новичка, который невзначай поинтересовался: «А права просто так не продаете?». Мы ползли неуверенной улиткой, осторожно обруливая каждую придомовую яму. Фигурная езда по двору закончилась один ноль в нашу пользу. Медленно, но верно, мы продолжали наш путь в сторону автострады. Если бы у машины были ноги, то она закатала бы кузов, приподняла его и шла бы намного быстрее.

Мы застряли на выезде на дорогу. Мимо нас пролетали машины, не давая нам ни единого шанса высунуть капот.

– Эм… – заметила я, глядя на Дамиана, как инструктор по вождению на робкого и пока еще очень вежливого новичка: «Проезжайте-проезжайте!» и «Счастливого пути!» Когда мир уже слегка начинал казаться несправедливым обычно звучит: «Может, кто–нибудь нас пропустит? Есть же вежливые водители!». Через полчаса мир сгущал краски: «Эй, сволочи, пропустите!». До профессионального жаргона: «Куда прешь!» было еще далеко, но где-то уже просился в корзину нецензурный словарь автомобилиста.

– А что это мы так ездим? – поинтересовалась я, глядя на мелькающие перед нашим носом машины.

– Как так? – усмехнулся Дамиан, ложась грудью на руль и высматривая просвет. Нет, я тоже когда-то училась в автошколе, но потом поняла, что с такой зарплатой, как у меня, велосипед – непозволительная роскошь. Волшебный «Пешкарус» исправно довозил меня до остановки и обратно, причем, бесплатно.

– Как будто экзамен в автошколе сдаем, – усмехнулась я, глядя на профиль любимого и вспоминая, как провалила первый экзамен. За второй нужно было платить деньги, а тут грянул кризис, заставивший выдохнуть пешеходов с облегчением.

– Самое ценное везу, – нежно ответили мне, поглаживая меня по коленке. – Я много думал по поводу нас с тобой. И теперь понимаю, что зря рисковал твоей жизнью.

Нет, ну это, конечно, приятно, но такими темпами свидание превратиться в доброе утро. Ничего, утром на дороге машин меньше!

– Ну же! Он далеко! – заметила я далекие фары приближающейся машины.

– Не стоит рисковать, – покачал головой Дамиан, тяжело вздыхая. Наконец-то все вокруг вымерло, и мы осторожной черепашкой выползли на дорогу. Ехали мы так, словно под каждым кустом сидел служитель закона и дорожного порядка, на каждом столбе висела камера, права лежали дома на тумбочке, а до зарплаты был еще месяц. Я утешала себя тем, что панику нужно колотить тогда, когда тебя обгоняют пешеходы.

Нажав какую-то серую кнопочку на приборной панели, мы въехали в серый туман, включив противотуманки. Я вообще раньше не догадывалась, что здесь есть ближний свет, дальний свет, противотуманки и какие-то скорости, кроме трехзначных, а тут такое чувство, словно меня в роддом везут, причем с временным запасом в неделю. Пока доедем, пока воды отойдут, пока схватки начнутся… Все нормально! Семья черепах мчится со страшной скоростью…

– Мне кажется, но ты преувеличиваешь степень опасности, – заметила я, глядя, как прорезают клубы тумана свет наших габаритов. Может, тест купить? Мало ли… Вдруг там двойная сплошная, а я не в курсе?

Мы плелись робкой и закомплексованной черепахой, осторожно выруливая из тумана. Нет, я понимаю, что не дрова везешь и не девушку в дрова, но есть у меня подозрение, что в постели я все-таки бревно, которое везет старенький грузовичок.

– Я же сказал тебе, – усмехнулся Дэм, осторожно выруливая из тумана. – Я понял, что действительно люблю тебя. И понял, что вел себя, как последний дурак.

Колеса тут же погрязли в песке, а я увидела темную полосу роскошного моря и огонек одинокого и очень красивого домика. Шум прибоя и морская пена навевали воспоминания о самом сладком шампанском, которое я пила, сидя на капоте этой машины.

– Мне кажется, – по моей щеке скользнули пальцы, а приближающиеся для поцелуя губы подарили мне коварную улыбку, – что это самое романтичное место на свете.

Я улыбнулась, целуя любимые губы и сладко вздыхая запах моря, который врывался порывами ветра в приоткрытые окна машины. Шелест волн, белоснежная пена и урчание, с которым море лизало гальку, заставляли меня чувствовать себя самой счастливой на свете. Я сняла туфли и шла по песку босиком, рассыпая песок вокруг и наслаждаясь каждым шагом. Мы шли в обнимку по той самой грани волн. Я попыталась отбежать, когда одна настырная волна лизнула игривым щенком мою пятку. Меня поймали, приподняли, а потом поставили на мокрый песок. И вот я уже со смехом пряталась за любимого от следующей волны, а меня ловили и поднимали, пока я спасалась от прохладных брызг.

Маленький домик с террасой для двоих, освещенный волшебными огоньками выглядел воистину самым романтичным и сказочным местом, словно сошедшим с поздравительной открытки. Теперь я знаю, где черпают вдохновение художники. И не просто знаю. Я была там…

– Закрой глаза, – прошептали мне, а я послушно закрыла, чувствуя, как морской ветер целует меня капельками соленого моря. – Не открывай, пока я не скажу… Все, теперь открывай!

Я осторожно приоткрыла один глаз и увидела огромное сердце из свечей, вложенное на песке. Внутри все было устелено лепестками роз, которые ветер поднимал и нес над морем в сумрачную даль звездной ночи.

Волна лизнула берег, вынося водоросли и перебирая влажную гальку…

– Я люблю тебя, – прошептали мне, обнимая и целуя. – Но, помнишь, что было в договоре? Выбор делаешь ты… Мы прямо здесь будем соблюдать формальность или …

Меня приподняли над землей, а я уже целовала любимые губы, гладя волосы и задыхаясь от счастья. Моя юбка была приподнята теплыми руками, которые осторожно изучали недавнюю покупку.

Мы уже валялись на песке, смеясь и целуясь, пока теплые, как выяснилось, волны облизывали наши тела. Пиджак чернел слева, расстегнутая рубашка была мокрой от воды, мое платье валялось неподалеку, а я со смехом мешала снять с себя последнее кружево, чувствуя, как волна нежно ложится мне на спину. Соленые брызги, соленые губы, соленый ветер и мокрые волосы, которые застилали глаза… Долгий соленый, словно слезы, поцелуй, нежные объятия и …

– Что это? Твердое? – удивилась я, проводя рукой по мокрому песку. Из песка торчало закупоренное горлышко бутылки из-под шампанского, увитое гирляндой водорослей.

– Погоди, – прошептала я, раскапывая вынесенную на берег бутылку, не веря в то, что это именно та самая бутылка с тем самым заветным желанием, написанным на акте оказанных услуг, свернутым в трубочку…

– Ты только посмотри! Узнаешь? – я отряхивала бутылку, пока ее не обмыло волной. – Нет, ты в это веришь?

– Узнаю. Конечно, узнаю, – рассмеялся Дэм, принимая у меня из рук бутылку. – Наше признание в любви… Я помню, как мы с тобой написали его и бросили в воду, чтобы любить друг друга всегда…

– Не совсем, – покачала головой я, глядя на бумажку внутри. – Это – мое желание…

– Ах да, я заработался… Совсем забыл, – меня обняли, притягивая к себе.

– А помнишь, – ласково спросила я, поглаживая пальцами его лицо. – Как в тот день, мы с тобой катались на лодке? Ты еще говорил: «Наказанье мое, тебе не то, что штурвал, тебе весло доверять нельзя!».

– Вот это помню, – улыбнулись мне, снова целуя. А я вот не помню. И это очень плохо. Я ответила на поцелуй с прежней нежностью, осторожно дотягиваясь рукой до его пиджака.

– А помнишь, – шептала я, нежно целуя чужое лицо, а сама параллельно играла в карманника, – Как ты подарил мне букет из моих любимых, белых роз? Это было так неожиданно… А потом мы гуляли с тобой по лесу, держась за руки и слушали пение птиц… Это был самый лучший день моей жизни…

– Ну вот зачем ты спрашиваешь? Конечно, помню, – обнимали меня, а я уже нашла ключи от машины.

– Слушай, у меня для тебя есть подарок, – прошептала я, нежно целуя чужие губы и поглядывая в сторону черного силуэта машины. – Только я его оставила в машине… Погоди немного…

Я поцеловала его в нос, чувствуя, как руки не хотят меня отпускать. Я бы взяла платье, но было бы подозрительно. Я послала воздушный поцелуй, отвернулась и тут же помрачнела. Холодный, липкий песок, казался мерзким и отвратительным, морской ветер, который дул мне в спину чудился промозглым и колючим. Я дошла до машины, открыла пассажирскую дверь, захлопнула ее, переползла на водительское сидение и вставила ключ зажигания.

Не знаю, кто это, но подозрения есть. Это – не Дэм. Это – не он, хотя играет так, что ему аплодировали бы стоя все кинокритики мира. Если это – не Дэм, то моя попа с прилипшим песком уже нашла такие неприятности, о которых можно писать мемуары!

Машина завелась, я босой ногой вдавила педаль газа, резко дергаясь вперед, а потом тут же нажала на тормоз, чувствуя, как колеса вязнут в песке.

– Стоять! – закричал голос, заставив меня выкрутить руль влево до упора и снова вдавить газ. Машина дергалась, а я умоляла ее не буксовать. – Я кому сказал!

Точно не он. Даже не голос не его.

Давай же, миленькая, заводись… Понимаю, что без прелюдии, но что поделаешь! Я закрыла двери и газанула вперед, набирая скорость. Машина мчалась по песчаной отмели.

– Давай, детка, – шептала я, пытаясь включить фары и вспомнить все, от чего седел инструктор по вождению. – Давай, не подведи меня! Я стряхнула песок с рук, всматриваясь в темноту. Машина набрала скорость и наехала на камень. Заставив меня вспомнить про ремень безопасности. Увидев просвет между деревьями, я въехала в лес, дрифтуя так, что казалось вот-вот перевернусь. Ничего страшного, будет новая трасса. Ай! Деревце! Ну какого черта? А? Могло бы ты расти в другом месте? Крыло помяла, ничего страшного. Да что ты будешь делать! Опять дерево! Одна фара? Пусть думают, что я – мотоцикл! Удар был такой силы, что меня тряхнуло. Открылся бардачок и оттуда на пассажирское сидение выпала бумажка. Пока я пыталась дать заднюю методом научного тыка, моя рука нашарила записку.

«Наказанье мое! Если ты читаешь эту записку, то, я так понимаю, где-то гаденько потирает лапки СТО. Молодец, что додумалась, умница, что не повелась. Машину у меня временно отобрали. Подчеркиваю слово «временно», поэтому постарайся ее сильно не поцарапать!»

Я посмотрела на единственную, оставшуюся в живых фару, смятое крыло и поняла, что предупреждение слегка запоздало.

«Ладно, черт с ней с машиной. Главное, выберись из ловушки. Серая кнопка возле руля – переход между мирами. Вот инструкция к настройке! Дома, в диване лежит еще одна записка. Главное, не разбейся. Люблю. Даже за разбитое крыло, люблю. Дэм».

Я выбралась на какое-то поле, а какое-то подлое дерево оставило еще одну вмятину на машине. «Крылья нашей любви» срочно требовали СТО. Интересно, а за фару меня будут любить еще сильнее? Я остановилась и по инструкции пыталась настроить переход.

Я дернулась вперед, набирая скорость и увидела клубы тумана. Так, как тут он дальше писал? Газуем… Оп! Ничего себе! Самосвал!

Я дернулась на обочину, пропуская несущуюся махину мимо и чувствуя, как дрожат руки на руле. Дэмочка, я понимаю, что ты очень предусмотрительный, но мог бы и каблучок приклеить. Мало ли?

Я попыталась выехать, но машина подалась вперед и встряла в кусты, с поднятым багажником. Все мои попытки сдать назад заканчивались провалом. Я открыла дверь, вылезла, ругая колючую траву, одернула кружевной лифчик-корсет, поправила кружевные трусы и поняла, что у меня есть выбор. Либо голосовать, либо голосить. Ну есть же в мире мужчины, которые остановятся при виде полуодетой девушки возле дороги и торчащего в кювете авто класса люкс?

Несколько машин пронеслось мимо, а через две минуты ко мне подъехала раздолбанная девятка. Вид у девятки был доисторический, словно она сбежала со свалки. Тонированное окно открылось, из салона послышалась ругань. Женский голос ревниво орал:

– Олег! Какого черта ты остановился! Мы что? У каждой шалавы останавливаться будем? Ехай, давай! – истерила невидимая мадам, а мне навстречу высунулась небритая физиономия водителя.

– Машина застряла, – всхлипнула я, глядя, как водитель открывает дверь и прищуривается на мое транспортное средство.

– Конечно, помогу! – обрадовался водитель, глядя на меня с куда большим удовольствием, чем на иномарку. – Я сяду за руль, а ты, девушка, будешь снизу толкать. Только помаленьку…

Я, конечно, понимаю, что у него это – единственная возможность посидеть за рулем иномарки, но, пожалуй, толкать я ничего не буду. Максимум, что я толкну, так это речь, адресованную его супруге.

Девятка обиженно уехала, а вместо нее остановилось сразу две машины. Из них вывалилась компания шашлычников.

– Что, почем? – оживились ребята, изучая мое белье.

– По морде кирпичом! Машина застряла, а сейчас муж подъедет. Так что одежду я сразу оставила в машине, – нагло соврала я, вспоминая о записке.

– О, курица за рулем! Ха! Обезьяна с гранатой! – ржали они, пытаясь сфотографировать меня на телефон. Понимаю, что очень хочется снять, но я не снимаюсь!

– Дебилы! – две девушки отобрали телефон. – Могли бы и помочь! Вы что? Не мужики?

«Не мужики» почесались и решили быть «мужиками». Через десять минут моя машина стояла на обочине. Спасибо, девочки, а тот тут есть слишком много желающих не только войти в мое положение, но и периодически выходить из него, чтобы снова войти.

Я залезла в машину, тяжело вздохнула. До моего города оставалось девяносто километров. Крутанув стартер, я резко дернулась и осторожно поехала. Ехала я медленно, а вокруг меня периодически образовывалась такая воронка, ибо разбитая машина и моя физиономия за рулем, навевала на других автомобилистов некоторые переживания относительно моей школы вождения. В бардачке я нашла немного денег, на которые решила купить кофе и шоколадку.

– Девушка, в купальнике нельзя! – закричала продавщица.

– Я не в купальнике. Я просто в нижнем белье, – устало заметила я, дожидаясь, когда автомат выдаст мне экспрессо. Записка. Он меня любит… Я все сделала правильно… Пока я сидела в машине, криво припаркованной на какой-то пустой стоянке и пила горячий кофе, перечитывая записочку и впиваясь глазами в слово «люблю», в моем сердце жила такая надежда, что даже если завтра меня покажут по телевизору, мне будет не стыдно и не страшно. Я поставила стаканчик с кофе на приборную панель и полюбовалась им. Люблю… И я тебя люблю, Дэм…

Я пару раз чуть не попала в ДТП, несколько раз нарушила все правила дорожного движения, один раз чуть не потеряла зубы на лежачем полицейском, и вот я въезжаю в родной двор, собирая все ямы по дороге. На улице было уже светло.

– Ба-а-атюшки! – всплеснули руками старухи, увидев, как я вываливаюсь из водительской двери. – Уже подарил, а она тут же разбила!

– Да он ей такую и подарил! На тебе, боже, что нам негоже! Бедный муж! – причитала Матвевна, охая и качая головой. Я затребовала запасную пару ключей, открыла дверь под поучительную лекцию о том, что приличные девушки так себя не ведут, захлопнула ее и бросилась к дивану. Действительно! Записка! Дрожащими руками я развернула ее и прочитала.

«Выходи замуж за дракона. Так ты закончишь игру. Люблю. Дэм».

За кого? За дракона? Я мысленно перебрала всех, кто был, но огнедышащего и крылатого ящера среди них не числилось! Было нехорошее предчувствие, что на меня действительно припасли реликтовую ящерку с матримониальными намерениями. Я уныло попыталась соизмерить мою крохотную зарплату и огромного зубастого гада. Потом еще раз мысленно сопоставила размеры дракона и зарплаты. Никогда я еще так грустно не сводила дебет с кредитом, понимая, что обращение «дорогой» будет как нельзя кстати. Воображаемый дракон грустно заглядывал вместе со мной в мой кошелек и понимал, что я могу обеспечить ему только достойный уход в лучший из миров, где много девственниц. С такой зарплатой и квартплатой прожорливый хомячок – непозволительная роскошь!

«Ползернышка в день!» – отрекламировалась в голове Дюймовочка, пока я осматривала однушку, понимая, что предыдущие женихи готовили ее к дракону, последовательно и маниакально, уничтожая «лишнюю» мебель.

«Нумерация комнат начинается с хвоста дракона!» – гундосно заявила девушка, которая работает диспетчером. Пока в голове вертелись мысли о том, что придется брать кредит для того, чтобы прокормить дракона коллекторами, послышался стук в дверь.

Припав к глазку, как снайпер к прицелу, я внимательно рассматривала лестничную площадку, на которой стояла … моя мама.

– Светочка, – послышался мамин голос. – Открой.

Я открыла дверь, впуская маму с сумкой.

– Ох, Светочка. Беспокойно мне за тебя, – вздохнула мама, поднимая на меня глаза, пока я искала халат. – Вот чует мое сердце, что у тебя не все в порядке… Оголодала совсем!

Когда мама говорит, что ты оголодала, это означает, что сейчас тебе сварят лапши. Главное в этот момент, не подставлять уши.

– Послушай, Светочка, тебе уже тридцать лет! В твои года, я матерью была! – причитала мама, бросая первую горсть земли на мою личную жизнь. – Ты только вдумайся! Тридцать лет!

– Да, мам, – согласилась я, делая глоток чая.

Я вдумалась, глядя на собственную одинокую могилку среди берез, на которую падает сухой листик. Ей было тридцать лет. Это как раз то время, когда пора начинать откладывать деньги на похороны, ибо с такой зарплатой и с такими расценками, к столетнему юбилею я как-нибудь накоплю нужную сумму.

– Ну хоть сходила бы! – взмолилась мама, глядя на меня с такой надеждой, словно я в туалет все собираюсь, но никак не соберусь.

– Да, мам, – согласилась я, грустно улыбнувшись. Сходить я могу и в туалет, если что.

– Отметилась бы! Для галочки! – погрустнела мама. Извини, птичка, даже ради тебя я не смогу. Как бы я не уважала маленькую черную птичку, замуж ради нее не пойду.

– Нет, ну а что сидеть? – разглагольствовала мама, вздыхая так, словно мы тут за чашкой чая дружно хороним мою ушедшую… ой, усопшую молодость. – Чего высиживать? Тридцать лет! Еще немного и все, старость! А детей когда рожать? Вон, посмотри, все с колясками, счастливые, радостные! Понимаю, что у тебя не складывается, но ты сложись как-нибудь…

Отлично, я – женщина с компактными потребностями. Где-то на одинокой могилке среди берез была гравировка: «Загубленная молодость».

– Вот чует мое сердце, что он тебя бросил. Но ты присмотрись. Мало ли, вдруг у него друг есть? Холостой! Молодой! Красивый! Если есть – бери, хватай, тащи в постель, а там, разберемся! – вздыхала мама, вспоминая инстинкт холостяков собираться толпами и держаться вместе, чтобы никакая предприимчивая барышня, рыскающая в окрестностях не отбила от стада изголодавшуюся по борщам и ласке особь и не утащила в ЗАГС.

– Да, мам, – согласилась я, внимательно глядя на родительницу. – Ты все сказала?

– Да нет, доченька. Ты ведь сама понимаешь, что это – твой последний шанс, – меня ласково погладили по голове, пока я вертела в руках телефон.

–Да, мам, – я опустила глаза и улыбнулась. – Ну кто ж меня еще жизни научит, как не моя дорогая мамочка… Кто еще передаст мне бесценный опыт… Я попрошу тебя, дорогая мамочка, вместе с опытом передать мне искусство телепортации или умение пешком преодолеть четыреста километров за пару часов, потому что ты мне три минуты назад отписалась, что доехали отлично, встретили прилично, и вы решили остаться в гостях еще на неделю.

– Я что-то не поняла, – заметила мама, глядя на меня со знакомым выражением лица. – О чем ты?

– Да так, о своем. Я обязательно выйду замуж, причем как можно скорее! И если даже не выйду, то прыгну в постель к первому встречному, дабы забеременеть, – я с усмешкой посмотрела на маму. – Не хочу, чтобы на тебе закончился талант набирать мне сообщения, положив руки на стол. Вдруг он передается через поколение? Нельзя так рисковать!

Глаза матери округлились, я моргнула, а мамы уже не было. Чудеса. Ни мамы, ни печенья, ничего. Я молча переоделась, взяла деньги и пошла за хлебушком и сахаром.

– Бриллиантовая моя, – игриво заметил голос, когда я, шурша пакетом, вышла из магазина. – Давай погадаю! Всю правду скажу!

На меня смотрела седая цыганка, кутаясь в старую куртку, накинутую поверх грязного платья. Она внимательно изучала меня глазами-маслинами, притаившимися на смуглом, изборожденном морщинами лице.

– Ай, всю правду скажу! Денег не возьму! – акция невиданной щедрости в лице древнейшего кочевого народа, меня слегка смутила. – Ну-ка, милая, покажи мне свою ручку! Всю правду расскажу!

Я молча достала из сумки старенькую шариковую ручку, которая даже слегка подтекала. Судя по полустертой надписи, я сперла из какого-то банка в процессе заполнения документов.

– Держите! – я мило улыбнулась и протянула ей ручку, которую давным-давно собиралась выбросить. – И? Что скажете?

Цыганка смотрела на ручку, потом на меня.

– Как у меня там с судьбой – то моей? – поинтересовалась я, глядя на нее, как на доктора и усмехаясь. – Жить-то хоть буду? И каковы шансы встретить личное счастье? Очень важный вопрос, между прочим!

– Жить будешь долго, – заметила цыганка, и вытирая ручку об юбку. – Но несчастливо, если совета не послушаешь! Так вот, белого выбирай! Белого! Темный пусть идет своей дорогой! А ты белого бери! Счастлива будешь только с ним!

– Благодарю, – приторно улыбнулась я. – Вы просто меня спасли! Я как раз не знала, какого котенка брать себе на одинокую старость, темненького или беленького? А тут вы со своим советом! Нет, ну надо же такое совпадение!

Цыганка посмотрела на меня так, что мимо стройки я уже точно не пойду, под балконами я тоже не ходок, а люки буду обходить десятой дорогой.

Я побрела домой, а потом резко обернулась. Цыганка исчезла. Я – верная, а не суеверная.

Время шло, а я с ужасом ждала следующего жениха, постоянно поглядывая на часы. «Выходи замуж за дракона!» – шептала записка, которую я носила в кармане халата, чтобы периодически доставать и перечитывать. Может, это какой-то шифр? Может, знак?

Время бежало быстро, я перерыла весь дом, в надежде, что есть еще записки, но кроме упавшего за кровать списка покупок, я ничего не нашла.

Чем ближе было время появления нового жениха, тем больше я нервничала. Неужели меня просто так отдадут кому-то другому? Неужели Дэм готов отдать меня дракону? Он в своем уме?

Время измерялось литрами чая и шагами по комнате, стрелки бежали к полуночи, я так надеялась на какого-нибудь милого гномика. Да, ладно, я уже на хоббита согласна! Как только послышался бой часов, я опасливо выглянула в коридор, посреди которого стоял двухметровый мужик с черными, длинными волосами и зелеными глазами на горделивом и немного хищном лице. На нем было столько золота, что сразу почему-то захотелось запереть его в сейф, и закрыть дверцу на шестизначный замок. Такого мужика не грех положить на депозит в качестве вклада, или по старинке засунуть в сундук и закопать в качестве клада.

– Мило, – усмехнулся он, разглядывая меня и мою скромную обитель. – Ты – очаровательна, девочка. Мне очень нравится твой взгляд. Ты грамотная?

– Иногда, даже шибко, – усмехнулась я, держась подальше от «дорогого» человека.

– Превосходно! – почему-то обрадовался жених, глядя на меня с явным интересом. – Как называется последняя книга, которую ты прочитала?

– Это была трилогия, – мрачно заметила я, вспоминая свои собеседования. – «Как найти концы», «Как свести концы с концами» и «Как не отдать концы». Отличное чтиво для бухгалтера. Рекомендую тем, кто планирует заняться бухучетом.

– Браво! Я поражен! – мне похлопали с улыбкой, впиваясь в меня взглядом так, что мне даже стало неуютно. – Знаешь, милая, я – дракон. Иногда мне кажется, что драконы живут слишком долго. И чем дольше мы живем, тем сложнее найти достойного собеседника. А именно это качество я ценю в женщинах превыше всего. Мне очень нравятся умные и красивые женщины. Или женщины, которые умеют делать что-то необычное! Я тебе даже скажу больше – они моя слабость. Но, видишь ли, не каждая способна удовлетворить мой взыскательный вкус…

– А ты добавь специй, – я смотрела на дракона нехорошим взглядом. – Жарь до полной готовности. Можешь палочкой потыкать…

– Нет, ну вы на нее посмотрите! – рассмеялся мужчина, снова глядя на меня с явным интересом, а потом обводя взглядом мою прихожую. – Мне вот интересно, если ты такая умная, то почему такая бедная?

– Чтобы мне почаще делали комплименты, – усмехнулась я, пока в голове вертелась фраза из записки «Выходи замуж за дракона». Дэм точно сошел с ума!

– Прелесть, – восхитился гость, снова улыбаясь мне. – Нет, действительно, прелесть. Настолько «прелесть», что я готов предложить тебе стать моей невестой. Я думаю, что нам не будет с тобой скучно!

Ага, я столько анекдотов знаю! Каждую ночь буду травить анекдоты и тараканов. Как Шехерезада. Потом команду КВН имени меня сколотим. А что? Жена – комик – удовольствие для гурманов. А там и до вокально-орального ансамбля песни, пляски и гастрономической сказки недалеко.

– А ты петь умеешь? – заинтересовался окончательно кандидат на мою конечность. – Я хотел бы, чтобы жена умела петь, танцевать…

– Ага, – мрачно пошутила я, закатывая глаза. – Я еще и крестиком вышиваю, варенье варю, лапшу вешаю и играю на губной гармошке! У меня много талантов!

Что-то мне замуж категорически расхотелось.

– Если у тебя много талантов, то ты – жемчужина, которой нужна дорогая оправа, – дракон подошел ко мне, улыбаясь так, словно возле алтаря был скотч. У него – в бутылке, у меня на губах.

– Спасибо, я уже оправилась, – я сделала шаг в сторону туалета, оглядываясь по сторонам. «Выходи замуж за дракона!» – снова промелькнуло в моей голове. Да он в своем уме? Он что? Издевается?

– Ты хоть знаешь, кто я? У меня роскошный дворец, сотни слуг. Меня все уважают и бояться. Моя власть почти безгранична. Я готов полностью обеспечить тебя на всю оставшуюся жизнь! – усмехнулся дракон, приближаясь ко мне.

– Обеспечь мне просто оставшуюся жизнь! – отбрыкивалась я, затравленно осматриваясь по сторонам. Я еще удивляюсь, как половина города не сбежалась! В моем воображении под окнами уже стояла толпа. «Выбери меня!» – нервничали девушки. Ладно, я понимаю, когда нет денег даже на колготки… Страшно представлять, что среди женских голосов слышались бы и мужские.

Дракон помрачнел и остановился, глядя на меня с некоторым сожалением. Тихо! Судя по его лицу, идет мыслительный процесс! Куда идет, пока не понятно, но направление выбрано верное!

«Выходи замуж за дракона!» – снова мелькнуло в моей голове, а я сжала записку в кармане. Вдруг он просто хочет избавиться от меня, как от надоедливой любовницы в рамках беспрецедентной акции, устроив ее личное счастье? Или Дэм что-то задумал? Откуда я знаю, что у него в голове происходит? Вдруг там обезьяна с тарелками бегает? Впервые страшно и соглашаться, и отказываться. Если откажусь, упущу возможность. Вдруг действительно есть какой-то план? А я отказалась… Не поверила. А если соглашаюсь?

– Ладно, очень жаль, – заметил дракон, поворачиваясь ко мне спиной и идя в центр коридора. – У меня не так много времени. Меня ждут.

Да или нет? Я сжала кулаки, тяжело вздохнула.

– Постой! – закричала я, бросаясь за ним и сжав в руке записку. – Я согласна.

Меня взяли за руку и увели в туман. Туман рассеялся, а я стояла в роскошном зале, который сверкал драгоценными камнями и радовал золотой вязью на стенах. Даже гобелены были из золотой парчи.

– Когда свадьба? – вздохнула я, осматриваясь по сторонам и не приходя в ожидаемый драконом восторг.

– Если я выберу тебя, милая, из десяти невест, то свадьба будет на следующий день, – ответил мне дракон, наклоняясь ко мне с самодовольной улыбкой. – Пока ты – всего лишь кандидатка. «Одна из», заметь. Раз я надумал жениться, то к выбору нужно подойти со всей серьезностью. Я выбрал десяток девушек, которые мне понравились. Но вот определиться с одной-единственной, я, к сожалению, не сумел.

Отлично! А за дракона придется побороться! Жених задумчиво расхаживал по комнате, заложив руки за спину.

– Нет, каждая девушка по-своему интересна и по гроб жизни будет мне благодарна за то, что я вытащил ее из нищеты. Выбор сложный. Надо будет сказать остальным. Просто ты узнала об этом первая. Девочки еще не знают, – усмехнулся дракон, погладив меня по щеке. – Пока что ты на третьем месте. Заметь, это – уже результат.

Мы с моей самооценкой переглянулись. «Ты не пострадала?», – на всякий случай уточнила я. «Да нет!», – пожала плечами самооценка. «Приехали», – мрачно произнесла крыша и поехала дальше.

Изумительно! У меня от такой кармы очки запотели! Никогда бы не подумала, что судьба повернется ко мне чешуйчатой задницей!

– Я что-то не очень поняла, – подозрительно заметила я, глядя на любителя конкурсов красоты. – Мы что тут? За тебя бороться должны?

Прямо представляю, как в грязи валяются девушки, выдирают друг другу волосы, визжат, сопят и верещат: «Стерва! Он – мой!», а на кресле сидит «главный приз» и подбадривает каждую.

– Хм, – я критически осмотрела «приз» с ног до головы, чувствуя себя районным терапевтом. Жалобы были, но не у пациента, а у меня. Хотелось тут же выписать ему три упаковки «ядебиль» и прописать несколько курсов терапевтического массажа ногой.

– Мне нужно предупредить остальных, – сладко улыбнулись мне, беря меня за подбородок. – Ты на третьем месте, девочка. Это – очень хорошие шансы. Я тут подумал, что девушки меня должны удивить. Думаю, что выход девушек должен быть экстравагантным. Каждая из вас должна доказать, насколько сильно меня любит. Я прожил долгую жизнь и даже в свое время овдовел. И вот теперь снова решил попытать счастья. Мне знакома боль утраты, но я решил, что такое больше не повториться. Удачи тебе.

Дракон ушел, оставив меня посреди интерьера а ля каталог. Зачем я в это ввязалась? Хотелось сесть в уголочек, обнять колени и заныть. Пока я прикидывала, какой угол удостоится этой чести, в комнату вошел слуга и со всей торжественностью заявил, как первоклассник на линейке, что хозяин требует удивить его и одновременно доказать свою любовь.

– Это может быть что угодно! – гордо заметил помощник местного любвеобильного «прокурора». – Наряд, украшения, прическа! Все что угодно, лишь бы хозяин был поражен!

Через четверть часа ко мне влетела целая бригада слуг, обсуждая чью-то татуировку.

– Прямо на всю спину попросила! – заметил мужчина, стряхивая волшебные искры с пальцев. – Дракона! И на грудь! И на руках… Несводимые даже магией.

– Да, – кивнул второй. – Ничего себе, как любит… Вот это я понимаю любовь… Так, а у нас здесь что?

– Не что, а кто? Не надо путать меня с мебелью, – усмехнулась я. Роскошная софа, трюмо и пуфики обиделись на меня и объявили мне бойкот. А маленькая тумбочка больно ударила по мизинцу, когда я вставала.

– Давай быстрее, – закатил глаза маг, пытаясь поторопить меня. – Так, чем удивлять будешь? Вас много, а мы тут одни. Давай, думай.

– Ничем, – пожала плечами я, всем видом демонстрируя, что на одноколесный велосипед не полезу.

– Ну как это ничем? – на меня посмотрели с негодованием. – Хозяин любит, когда его удивляют! Хорошо! Может, ты петь умеешь? Хозяин любит, когда девушка умеет петь!

– Петь не умею. Умею пить, – съехидничала я, вводя в состояние глубокой задумчивости всю бригаду «стилистов». – А глядя на вашего хозяина, хочется разок продемонстрировать свой талант так, чтобы у него остались неизгладимые впечатления.

– А на музыкальных инструментах играть? – снова поинтересовались слуги, понимая, что моим тяжелым характером можно спокойно давить чужих тараканов.

– Арфу мне, пожалуйста, – усмехнулась я, закатывая глаза и зевая. – Сейчас на ней «Мурку» разучивать буду…

– Арфу? – переспросили слуги, переглядываясь. Тоже мне, филармония! – Арфы нет.

– Тогда бубен и стакан воды, – усмехнулась я. – Короче, отвяжитесь. Я не собираюсь никого ничем удивлять. А вот от водички не откажусь.

Стакан воды мне принесли на золотом подносе. Если бы не другой мир, то золотой поднос был бы оправдан тарифами на коммуналку. Я вращала кольцо и думала. Для чего выходить замуж за дракона? При чем здесь дракон?

По коридору послышался топот ног, словно где-то сработала пожарная сирена.

– Быстрее! Хозяин хочет видеть всех девушек! – заявила чья-то лохматая голова, заглядывая в мою обитель угрызений совести.

– Поднимите ему веки и протрите ему очки! – огрызнулась я, спуская ноги на пол и делая глоток воды. Настроение упало вместе со стаканом, расплёскивая флюиды раздражения. Я еще в конкурсе «Мисс Жопоград» за первое место не боролась! Вот делать мне больше нечего!

Золотые вензеля по всем стенам, дорогие шторки, от которых я бы осиротела под крики: «Света! Я умираю! Хочу такие же в спальню!», и трон на котором, закинув нога на ногу восседало разодетое Самомнение.

В зал из разных дверей выходили девушки, одна другой краше. На юбке одной синеокой блондинки красовался портрет какого-то шарпея, собравшись складками. Она постоянно выравнивала его руками, гордо обводя взглядом всех присутствующих. Остальных я разглядеть не успела, потому что «жених» подал голос:

– Мои дорогие девочки, – сладко заметил он, обводя томным взглядом потенциальных жен. – Я смотрю на вас и влюбляюсь! Вы такие прекрасные! Так изысканно одеты…

Я всегда знала, что плюшевый халат и видавшие виды тапки – это верх изысков. Ну-ну…

– Не могу оторвать взгляда от ваших причёсок! – улыбался дракон, отбрасывая роскошные иссиня-черные волосы и говоря с таким сладострастным придыханием, что я не удивлюсь, что за каждой разодетой улиткой будет стелиться влажная дорожка.

Если будут спрашивать, как называется моя прическа – «Утро с перепоя в курятнике!». Есть вариант «Нам отключили воду».

– Каждая из вас меня чем-то поразила, зацепила, сразила наповал. Но, как видите, я в сомнениях, – с наслаждением вздохнул дракон, снова раздевая взглядом свой цветник. – Я хочу лучшую из лучших… Самую-самую… Она будет жить в моем сердце и в этом роскошном дворце.

Короче, я за вещами! Сейчас в сердце заносить буду! Интересно, холодильник в сердце поместится? Для меня это – принципиальный вопрос. В случае немилости я всегда готова переехать в печенку! Там наверняка народу… Но ничего, потеснятся.

– Я отдам свое сердце одной из вас, – нас раздевали взглядом, одаряя каждую плотоядной улыбкой. Пока девицы пытались выпятить напоказ свои прелести, я запахивала халат поплотнее, глядя на всех хмурой совой. Я уже прикинула, что сердце – удовольствие недешевое, почка – тоже, но со трансплантологом могли возникнуть проблемы.

– Этот дворец станет для вас домом. Вы будете купаться в роскоши! – анонсировал дракон, глядя на нас влюбленным взглядом.

А что? Воды совсем нет? Если что, смывать за собой я собираюсь только бриллиантами!

– Вам не придется никуда выходить, вы будете всем обеспечены, – сладко заметил дракон, пока девицы пытались занять такие ракурсы, словно их фотографируют. – Ну что, мои дорогие, кто из вас сильнее меня любит?

Вперед вышла девушка с вышивкой на платье, подняла красивые глаза, засмущалась, демонстрируя пятно на юбке. Морщинистый Добби превратился в мужской портрет.

– Мой лорд, я люблю вас! Как только я впервые вас увидела, я полюбила вас всем сердцем! – прошептала она, показывая ему портрет. – Я вышивала этот портрет два месяца и хочу носить его возле сердца… Потом что… Потом что… Вы навсегда в моем сердце… Я все пальцы исколола, ночью не смыкала глаз. Думала только о вас… Я буду хорошей женой.

– Хм, – ядовито не выдержала я, сверяясь с оригиналом и бубня себе под нос. Оригинал сильно льстил портрету. – Не знаю, чем ты его любишь, но сердце выше…

– Да, моя дорогая. Твоя любовь заслуживает восхищения, – вздохнул дракон, подходя к девушке и разглаживая ее юбку. Он поднял на нее глаза, вгоняя ее в стыдливый румянец, а потом с улыбкой нежно поцеловал в губы. Он погладил ее по румяной щечке. Пока вышивальщица прятала глаза, дракон изображал утюг, налаживая вышивку, поглядывая на других «невест». А потом, подарив еще один нежнейший поцелуй, он отпустил красавицу на место, учтиво целуя ее дрожащие пальчики.

– Если ты победишь, я буду целовать каждый пальчик, который колола иголочка, – вожделенно прошептал дракон, держа невесту за талию. – У тебя получился отличный…

– Дедушка Ленин! – прослезилась я, подавляя зевок. Одна кандидатка с длинными светлыми волосами и грудью четвертого размера прыснула. Хм… А ну-ка… Я не сводила глаз с этой девушки, подозрительно рассматривая ее нежное, наглухо застегнутое платье с белыми розами, которые отлайкали бы все пуритане и святая инквизиция.

Вышла следующая кандидатка, которая могла смело претендовать на римейк фильма «Девушка с татуировкой дракона», демонстрируя оголенные плечи, спину и декольте, откуда выглядывала слегка офигевшая и передавленная корсетом драконья морда с глазами на выкате. Брюнетка даже волосы убрала, разворачиваясь спиной, чтобы продемонстрировать летящего дракона. Если каждый дракон означает год отсидки, то она рассчитывает на пожизненное.

– О, повелитель, – заметила она, давая жениху возможность рассмотреть всю нательную живопись. – Моя любовь к вам вечна. И она умрет вместе со мной… Я решила, что если не вы, то никто… Поэтому украсила свое тело рисунками по своим собственным эскизам. Самого красивого дракона…

Брюнетка улыбнулась, кусая губу, а потом подняла бесстыжие глаза на жениха…

– … я покажу во время первой брачной ночи, – прошептала она, пока ее брали за тонкую талию. Дракон склонился к ее груди, самодовольно улыбаясь.

– Я хочу выразить восхищение твоим талантом, – прошептал жених, целуя кандидатку в декольте. Та триумфальным взглядом обвела всех присутствующих, пока хозяин с фанатизмом и придыханием целовал каждую драконью чешуйку.

– Передавило бедолагу, – с сожалением закатила глаза я, отслеживая реакцию одной красавицы. – Дышать ему там нечем. Тоже мне, девушка с татуировкой дракона!

Шутку оценили с улыбкой, пока остальные девочки не сводили ревнивого взгляда с «главного приза», лобызающего конкурентку. Ладно, дождемся контрольного…

– Я хочу… – задыхаясь, прошептал дракон, перебирая волосы кандидатки. – Посмотреть все рисунки… И выразить восхищение поцелуями…

– Ага, – кивнула я, сардонически улыбаясь. – Пушистый дракон – это что-то новое!

На этот раз прыснули все. Промашечка вышла.

– Все должны знать, – шептала брюнетка, пока ее декольте «рассматривали получше», припадая губами к произведению искусства. – Что я – твоя навсегда… Что я принадлежу дракону…

– А потом дракон слегка обвиснет. Так сказать, опустит крылья. Дрябленький, старенький дракон, – ядовито прокомментировала я, глядя как кандидатку с татуировками отпускают на место, а следом за ней выходит шатеночка, с ямочками на щечках и лукавыми глазками.

– Я буду петь для тебя, – ласково заметила девушка, поглаживая по щеке заинтересовавшегося жениха. – Каждый вечер я буду петь тебе, как соловей…

– Отлично! Поющая для дракона! Орущая для оборотня! Стонущая для некроманта! – я тут же посмотрела на заинтересовавшую меня девицу, выражение лица которой слегка изменилось. Она бросила на меня нехороший, косой взгляд.

Пока соловей заливался, а дракон стоял и наслаждался песней о «великой любви к грозному, могучему, ужасному дракону», в которой рифма «ужасный» и «прекрасный» повторялась через строчку, я откровенно зевала. Нет, пела она замечательно, никто не спорит, а дракон с наслаждением ловил каждое слово, жмурясь от удовольствия.

– Нет, это – невероятно, – «жених» сделал решительный шаг к кандидатке, которая только что закончила свою песню на такой пронзительной и сладкой ноте, от которой у меня заложило уши. – Я целую губы, которые способны дарить такое наслаждение!

Их губы соприкоснулись, а я пошарила по карманам в поисках платочка. Сейчас утру слезы, высморкаю сопли, и помашу ручкой возможности выполнить самое идиотское задание. Я что-то вообще не понимаю, что происходит? На кой мне сдался этот любвеобильный мужик со всеми удобствами? Нет, вы только посмотрите! Такое чувство, что он ее сейчас съест. Моя бровь поползла наверх.

– Эх, надо было на тверкинг идти, – с сожалением заметила я, представляя вместо губ красавицы свой сборник неприятностей, укомплектованный в красивое кружево. – Как же так? Я себе этого не прощу!

Заинтересовавшая меня блондинка едва заметно улыбнулась. Почему у меня такое чувство, что я ее слегка знаю?

Следом было еще две певицы, создавая впечатление, что мы пришли в оперу. Каждая из них была награждена страстным поцелуем в губы.

– Невероятно! – умилился дракон, пока я мысленно составляла бизнес – план по гастролям этой труппы. Другие кандидатки, поцелуя еще не получившие, или получившие поцелуи другого рода, судя по взглядам, тоже мечтали о трупе. В трех экземплярах. – Мои девочки так талантливы. Я всегда считал, что моя будущая жена должна быть особенной!

– Ну да, куда уж тут без местной «Виагры», – закатила глаза я, вращая перстень вокруг пальца. А перед восхищенным ценителем искусства уже танцевали так эротично, что становилось понятно, что танцовщица уйдет обслюнявленная с ног до головы. Идею с танцами подхватила следующая, глядя как дракон покрывает многочисленными поцелуями еще недавно дрыгающиеся конечности.

– А вот и подтанцовка, – зевнула я, прикрывая рот рукой. – Вполне себе отличный ансамбль. Следующая девушка, рыжая с веснушками, меня приятно удивила.

– Я скажу тебе, о великий дракон, – загадочно шептала она, беря его руку. – Будущее твое… Ждут тебя несметные сокровища…

– Где ждут? Я тоже туда хочу сходить! – потянулась я, переминаясь с ноги на ногу.

– Ждет тебя любовь, – гадалка нежно гладила простертую драконью ладонь, ведя коготком по линиям и заглядывая ему в глаза. – И десять наследников, которые приумножат империю! На роду у тебя написано, что жена у тебя будет золотистой, под стать твоей сокровищнице.

Ага, при условии, что «золотистая» тут одна. Ну-ну, что там дальше…

– Ждет тебя страсть, – гадалка прикусила губу, снова бросая нежный взгляд на дракона, которого очень заинтересовало пророчество. – И верность. Она будет у тебя самой верной, любящей и заботливой женой. Всю жизнь она будет любить только тебя…

– Я подумаю, – прошептал дракон, гладя красавицу по ее локонам. – Говорят, что с судьбой не стоит спорить… Ну что ж, прелесть моя, посмотрим…

Он наклонился к ней и стал целовать долго и страстно, вызывая нервный тик у остальных кандидаток. Кто-то ревниво считал секунды, злобно сопя. Брюнетка с татуировками даже сжала кулаки. Вот интересно, видела ли «провидица» возможное техническое облысение, или как обычно «ее будущее покрыто мраком»? Если бы у меня было умение заглянуть в будущее, то я б на ее месте для начала прикинула, где здесь запасной выход, изучила бы план эвакуации и заранее записалась бы на наращивание волос и к стоматологу. Мало ли…

– А ты что умеешь? – прошептал дракон, пожирая взглядом мою новую знакомую, которая стыдливо подняла глаза, а потом тут же опустила, вызывая у дракона довольную улыбку. – Ну, не стесняйся…

– Простите, – снова смутилась девушка, а дракон взял ее за подбородок, приподнимая ее лицо и довольно ухмыляясь. – Понимаете, я … Я никогда не была с мужчиной… Мне даже неловко на вас смотреть… Простите еще раз мое смущение… Понимаете, у меня нет талантов. Совсем нет. Но… Как бы вам объяснить…

Дракон смотрел на нее с какой-то особой нежностью и интересом, осторожно проводя рукой по ее щеке.6cae0e

– Продолжай, моя милая, – шептал он, закусывая губу, пока красавица прятала глаза.

– Я была отдана на растерзание оборотню… Меня насильно обручили с ним, – прошептала девица, поджав губы. – Он был жесток, страшен и беспощаден … Он был альфой своей стаи… Ужасный и грозный зверь… Просто чудовище! Его внутренний волк был исчадьем ада! Он… Он хотел овладеть мной, но я сбежала…

– Рудольф что ли? – подозрительно фыркнула я, вспоминая как «исчадье ада» шарахалось от гавкучего микроба. – Не смеши меня!

– Я сбежала в магическую Академию, – красавица прикусила губу, бросая молящий взгляд на дракона и нехороший взгляд на меня. – Я хотела избавиться от брака по неволе… Думала, что магия меня защитит…

– Некромант у тебя – редкостная дрянь. Не знаю, как ректор и любовник, но как человек… – усмехнулась я, грустно глядя на парочку. – Короче, где-то у мух есть испытание на зрелость и силу. Только самые сильные и отважные мухи умудряются подлететь к нему поближе. Высшим пилотажем является посадка…

Девчонки прыснули и даже улыбнулись мне.

– Но оборотень нашел меня. Я попросила защиты у ректора, но взамен он сказал мне, что я буду обязана стать его наложницей! Я отказалась! – по щеке красавицы текла слеза, которую дракон нежно поймал поцелуем. – Это же возмутительно! Я учиться пришла, а не … Из-за того, что я ему отказала, мне стали занижать оценки, хотя раньше говорили, что у меня бесспорный талант! А потом злобный ректор выгнал меня из Академии! Мало того, что выгнал, так еще и преследует! Мерзкий и отвратительный тип! Я умоляла его оставить меня в покое, но нет!

– Про эльфов не забудь, – сладенько напомнила я, понимая, что Зайчонок допрыгался уже и до дракона.

– Я сбежала к эльфам! Думала, что хоть они будут добры ко мне, но на меня положил глаз Эльфийский Король. А мне он совсем не понравился. Он такой надменный, такой холодный. Знаешь, что он мне сказал? За гостеприимство нужно платить… Но я отказалась! Это же так низко и подло пользоваться моей беспомощностью!

– Моя девочка, – дракон поймал поцелуем еще одну хрустальную слезинку. Губки Зайчонка дрожали, в глазах стояли слезы, которые срывались при взмахе роскошных ресниц. – Сколько ты натерпелась… Бедная моя…

– Я много не прошу, – прошептала Зайчонок, приближаясь к дракону, который обнял ее, глядя на нее с нежностью. Она сложила ручки на груди, подняла красивые, заплаканные глаза и прошептала. – Защити меня… Только ты можешь защитить меня от них… Ты – сильный, мужественный, храбрый… А теперь, когда я увидела тебя, я знаю, что ты очень красив… Настолько красив, что я …

Ее голос упал до шепота, а с снова щеки сорвалась слеза. Зайчонок опустила глаза, изредка бросая короткие взгляды на «защитника». Не знаю, как другим, но «защитник» и «зачинщица» – отличная пара.

– Я хочу, чтобы ты был у меня первым и единственным… Защити меня, спаси меня, – она плакала, уткнувшись в грудь жениха, который, судя по взгляду готовил хот-дог из оборотня, фарш из некроманта и диетические котлетки из эльфийской морковки. – Только ты можешь это сделать…

Дракон уже склонялся не только для поцелуя, но и к окончательному выбору со словами: «Ну конечно, милая! Ничего не бойся!».

– Зайчонок, тоже так хочу, – усмехнулась я, глядя как она вздрогнула, глядя на меня с такой ненавистью, что у гадалки было больше шансов уйти на своих двоих, чем у меня. – Каждый раз, как в первый раз!

– А ты что умеешь? – небрежно заметил дракон, возвращаясь взглядом к заплаканному Зайчонку.

– Я умею говорить правду в глаза, – заметила я, оглядывая всех присутствующих и прекрасно понимая, что соревноваться бессмысленно. – Талант достаточно редкий, но меткий. Итак, что мы имеем? Девять меркантильных барышень… Себя я не считаю, ибо сокровища меня не интересуют. И… Так, что тут у нас? Дракон! Отбросим его многотонную сущность ящера, финансовые возможности и дворец. Отбросили? Молодцы. В сухом и негорючем остатке мы получаем инфантильного, вечно сомневающегося мужика, который никак не может выбрать себе жену!

На меня смотрели странными взглядами, ахали и перешептывались.

– Самовлюбленный, самонадеянный, с манией величия, – усмехнулась я, глядя на дракона. – Который, как базарная баба, выбирает себе помидоры.

– А что такое помидоры? – спросила блондинка с вышивкой.

– Забыли слово «помидоры», представили яблоки! – продолжила я, зевая. – Нет, это брать не будем! Оно с гнильцой! Вот это … хм… Так себе. Перфекционист!

– Что? – переспросили девочки, переглядываясь между собой. Дракон насупился, и, как мне показалось, даже обиделся. Думаю, что теперь в местном лексиконе будет новое ругательство!

– Не запоминаем! Проехали! И вот, даже сделав свой несчастный выбор, он будет потом всю жизнь сомневаться. А вдруг другая была лучше? – я обвела взглядом красавиц. – Вдруг с другой он был бы счастливей? И вам обязательно об этом сообщат! Поверьте, он не промолчит! Как вам такой вариант развития событий? «Помнишь, из какой грязи я тебя вытащил! Да если бы не я, то ты бы так и сидела в нищете! Да ты мне всем обязана! Без меня ты – никто! Тряпка половая!». Ну что, уважаемые, пока еще не тряпки, но очень мечтающие ими стать? Нравится вариант? И так каждый день. Изо дня в день! Целую вечность! Я так понимаю, что вам нужны деньги, что вы хотите прийти на все готовое. Но этот дворец станет для вас тюрьмой. Будете бегать по балкону…

Я приложила руку козырьком, изображая капитана дальнего плаванья.

– Где ты, любимый? С кем ты? Не летит ли? Ай-я-яй! – усмехнулась я. – Если честно, то я здесь по ошибке, поэтому собираюсь свалить отсюда, как можно быстрее, пока меня не постигла участь его первой жены!

Девочки занервничали. В такие подробности дракон их явно не посвящал!

– Вы – талантливые, красивые и умные, – заметила я, глядя на кандидаток, которые уже слегка поумерили свой пыл. – Вы спокойно можете заработать деньги своим талантом. Что мешает тебе, вышивальщица, сделать свою коллекцию одежды? Через год ты уже сможешь заработать приличную сумму и быть независимой от мужчины. А вы, три птички? Сколотились в стайку, объявили гастроли, взяли с собой подтанцовку и … вуаля! Вы – звезды! Зарабатывайте на своем таланте! Короче, вы как хотите, а я пойду отсюда. Ах да, многоуважаемый защитник. Перед тем, как верить на слово, проверь-ка факты. Могу подкинуть пару адресочков.

Как-то так. Я вздохнула, направилась к двери. Нет, ну а что вы хотели? Может ему еще лезгинку сплясать? Обойдется! Раздраконили меня тут!

– Взять ее! – заорал дракон, а я попыталась ускорить шаг. – Запереть! За оскорбление моей чести и достоинства!

– Ой, было бы что оскорблять, – ядовито улыбнулась я, бросаясь к двери, но меня тут же схватили за плечи.