Глава седьмая. Ректальные кары

– Если что-то упало в кабинете ректора пусть валяется. Главное – не наклоняйся!

Разговор старшекурсницы и первокурсницы.

Я подозрительно присматривалась к кандидату на предмет милых атавизмов, которые имеют все шансы передаться по наследству. Ибо, судя по предложенным вариантам, в наследство им больше оставить нечего. Ни копыт, ни рогов, ни ушей, ни цветового разнообразия. Обычный высокий мужчина, приятной внешности стоял и осматривался в моем коридоре. Но сердце чуяло подвох.

– Какой курс? – прищурился гость, глядя на меня. Не хочу его расстраивать, но…

– Плохой. Все дорожает, – вздохнула я, чувствуя себя биржевым брокером. – Бензин уже вон сколько стоит! И еще расти будет!

– Средний балл? – прищурился уже седой жених, оглядывая мою квартиру.

– По шкале Рихтера? – горестно вздохнула я, стараясь не смотреть на орочьи каракули на обоях, которые я еще не успела ободрать. Мы с демоном проклеили две стены. Осталось еще немного. Так что пусть в следующий раз захватит с собой стремянку и валик. Буду премного благодарна.

– А если я напишу твоим родителям, что ты ведешь себя безобразно! – брови гостя сдвинулись, а я посмотрела себе под ноги.

– Погоди, сейчас найду почтовый индекс, – усмехнулась я. – А ты пока сходи на почту, купи конверты.

– Кто тебе дал право так разговаривать со своим ректором? – надменно произнес «жених», закладывая чинно руки за спину. – Или ты хочешь остаться после уроков? Я могу организовать. Будешь котлы мыть или выгребать опилки из-под мантикоры!

– А кто тебе дал право так разговаривать с человеком, у которого диплом бухгалтера с отличием? Сейчас возьмешь тряпку и будешь вытирать клей! – ответила я, вспоминая, как разговаривала с особо толковыми контрагентами.

– Сейчас я тебе выговор сделаю за такую дерзость! – вспылил мужик, который мне почему-то резко разонравился. – Тебя отчислят и сломают твою палочку!

– Природа не предусмотрела у меня палочку, – фыркнула я, понимая, что не судьба от слова «совсем». Ну нет у меня палочки, чтобы мужественно стучать ею по столу в качестве последнего аргумента. Так что обычно я женственно это делаю папкой.

– Дерзишь? Надо тебя наказать, как следует! – меня взяли за лицо, надменно всматриваясь в получившуюся «рыбку». – Таким, как ты, не место в Академии магии! Позор! Студентка, которая смеет дерзить своему Ректору!

Полярная сова с письмом, видимо, потерялась по пути, зато ректор пришел лично, чувствуя, что мне очень срочно нужно магическое образование. Я представила себя среди малышни, которые боятся попасть не на тот факультет эдаким кукушонком – акселератом, возвышаясь над толпой как минимум на две головы. Судя по некоторым проводкам, меня сразу должны зачислить на пятый курс со словами: «Упс, нам кажется, что учить вас уже нечему!» и готовить диплом с отличием!

Мое лицо отпустили, самодовольно улыбаясь. Глаза у жениха были серые, холодные и какие-то мертвые. Он снова осмотрелся по сторонам, усмехнулся, одарив взглядом мои одуванчики, а потом шагнул в комнату.

– Покои, понятно, – рассуждал вслух жених. – Мне нужно будет место под лабораторию, под кладовку для трупов, отдельная комната для магических практик, личный кабинет и комната под библиотеку…

– Вам завернуть или с собой? – сардонически спросила я, понимая, что гостинная-зал-спальня и даже иногда столовая его совсем-совсем не устраивают.

– Что завернуть? – удивился гость, поглядывая на кухню.

– Губу! – фыркнула я, понимая, что ванная предназначена для грязных делишек, но не настолько! – Могу дать пакетик и салфетку!

– Мне нужен будет стол, чтобы работать, и инструменты! – заметил жених, который уже пугал меня своими наклонностями. – А так же лопата!

– Разгребать проблемы? – обрадовалась я, внезапно проникшись уважением к мужику, который не создает проблемы, а намеревается их героически решить.

– Потом узнаешь! – буркнул гость, решительно проходя на кухню. – Стол у тебя маленький. Плохо. Нужен будет новый, большой.

Я прислушивалась с явным интересом. Надежда, которая уже слегка завонялась, внезапно воскресла, пока мой взгляд упирался в спину на первый взгляд нормального, обстоятельного мужика.

– Так, мне нужна будет ванна. Большая, – деловито заметил жених, разгуливая по дому. – Инструменты у меня, если что есть… А еще я собираюсь выйти на работу.

– А кем, прости, ты собираешься работать? – я боялась даже дышать в его сторону. А то вдруг его сдует с горизонта моего одиночества?

– Как кем? – удивился гость, глядя на меня, как на продукт жизнедеятельности. – Я – Энивальд Гектор. Ректор Академии. Заслуженный учитель, обладатель первой магической степени…

Ничего себе! Я сразу представила научный симпозиум специалистов, где я в вечернем платье аплодирую своему мозговитому супругу, который только что защитил очередную степень. Воображение разыгралось, как и аппетит, рисуя гения, который…

– … по некромантии! – закончил участник предбрачной гонки. Торжественная пауза слегка затянулась. Аппетит взял отпуск за свой счет на неопределенный срок. Комочек тошноты доверчиво подполз к горлу и решил остаться там до выяснения обстоятельств. Мысли о том, что на моем кухонном столе будут собирать Франкенштейна, пока я буду крошить салатик и жарить котлетки из того, что не пригодилось, заставляли меня задуматься.

– А что это у тебя стол грязный? Крошки на столе? – сурово произнес некромант, глядя на меня серыми глазами и проводя пальцем по клеенке.– Я что? Должен учить тебя вытирать со стола? Бери тряпку и вытирай. Только тщательно. Три… Еще три… Вот теперь чисто. А почему здесь грязно? Никогда не думал, что моя будущая жена будет такой неаккуратной. На полу пятно… Неужели сложно вытереть? Ты здесь живешь! Я что? Должен учить тебя полы мыть?

Если в мире есть университет, где преподают дисциплины: «Почему у меня волос в супе. Я теперь его есть не буду!», «Почему не вытерла со стола?», «Почему полы помыла только второй раз за день?», «Почему вилка лежит не параллельно тарелке?», то я сейчас разговариваю с его лучшим выпускником, лауреатом специальной олимпиады: «Тебя что? Мама не научила… », дипломантом конкурса «Когда же я научу тебя правильно …».

– Послушай, командовать будешь в своей Академии, – нехорошо прищурилась я, понимая, что умывальников начальник и мочалок командир начинает меня сильно огорчать. «Да, мой господин! Ковер чистый!» – улыбаюсь я в его мечтах, собирая в кулачок ниточки и былинки. «Можете присаживаться, о, владыка!», – кротко замечаю я, протирая седельце унитаза спиртом три раза. «Кружка вымыта шесть раз!», – скромно улыбаюсь я, наливая чай.

– Что значит командовать в своей Академии? – внезапно взвился коршуном некромант, оглядываясь по сторонам. – Да ты хоть знаешь, кому ты дерзишь?

Уважаемые экстрасенсы, медиумы и телепаты. Хватит телепаться где-то в тонких мирах. Я срочно отзываю вас из отпуска, чтобы вы собрались и быстренько вычислили, кто это у нас слегка огорчился! У кого скоро зачешется смертельная обидка?

– Да у меня в Академии всегда был порядок! Чистота и порядок! – горделиво заявил некромант, снова странно осматриваясь по сторонам. – Где в вашем мире я могу преподавать? Мне нужно отправить резюме, чтобы как можно быстрее приступить к работе!

Насколько я знаю, в соседней школе скоро освободятся вакансии трудовика и физрука. Эти милейшие педагоги проживают неподалеку и имеют смежные гаражи. Андреевич, мастер золотые – трясущиеся руки, однажды пытался починить мне дверь. В этот момент я точно удостоверилась, что у трудовиков есть свой божественный пантеон. Бог Дачтобтебя отвечал за то, чтобы хреновина держалась за фиговину. Бог Умля считался богом профессиональных неудач. Именно он решал вопросы падения молотка на ногу. Бог Ититьтвоюмать был старшим божеством и руководил всем процессом.

Дмитрий Геннадьевич, заслуженный мастер спирта по фигурным рюмкам, любил ходить в поход. За третьей. Обычно он оставался возле гаражей с ночевкой. Прямо под звездным небом. Он любил петь песни и подкатывать к девушкам. Этот вонючий и старый клей был уверен, что склеит любую. Но пока что ситуация на лично фронте не менялась, и дома окосевшего фотографа, мастера «съема» ждала старая ревнивая супруга.

– В соседней школе наверняка нужен трудовик и физрук. Тебе осталось выбрать, чем ты лучше пользуешься. Свистком или молотком? И тогда вперед, преподавать, – едко улыбнулась я, чувствуя бурю негодования. – Станешь автором научного труда «Деткам о табуретках» и монографии «Задохлики и стометровка».

– Рот закрой! – сурово отрезал некромант, выставляя вперед руку. – Никто не имеет права разговаривать в таком тоне с Ректором Академии.

Я мысленно перебирала медицинский справочник, пытаясь отыскать диагноз «Ректор». Пока что я задумалась над словом «ректальный». Крепко задумалась.

Из пальцев некроманта вылетела черная веревка, которая связала меня по рукам и ногам.

– Слушай меня, девочка, – на надменном лице расцветала странная улыбка. – Я люблю воспитывать непослушных студенток. Я же сказал, что дисциплина – превыше всего.

Еще не хватало, чтобы он сейчас учебное пособие из штанов достал!

На меня посмотрели взглядом, которым смотрят хозяева на арендаторов, задолжавшим квартплату. Спокойно и по-хозяйски некромант еще раз обвел задумчивым взглядом мою кухню.

– Для начала сойдет, – брезгливо усмехнулся он. – Не мой кабинет в Академии Дракона, не кабинет в Королевской Магической Академии и даже не мой кабинет в Академии Высших Сил. А сравнивать это с моим кабинетом в Академии Полукровок вообще кощунственно! Но с чего-то надо начинать…

Меня так и подмывало спросить, а трудовая книжка не треснет? С какой стати такой ценный специалист так часто открывал газетку «Вакансии»?

– А в чем же дело? – елейно поинтересовалась я, вспоминая приказы на увольнения, любовно сложенные по алфавиту в зеленой папочке «Кадры». Не хватало, чтобы адрес местной Академии Волшебства и Магии совпадал с адресом моей пропиской. Чтобы у меня на кухне под чутким репетиторством детки обучались на некромантов, а потом дружно и с песенками шли в поход на кладбище за свежим пособием.

– Ты слишком много говоришь лишнего. И задаешь глупые вопросы, – усмехнулся некромант, проводя рукой по моей щеке, поглядывая на веревки. – Я вижу, что тебе это нравится… Я еще не встречал ни одной девушки из твоего мира, которой бы не нравилось это…

– То есть как это? – удивилась я, подозрительно глядя на жениха, у которого уже был опыт вступления в контакт с представительницами иных миров. Взгляд свидетельствовал, что контакт носил дипломатично-эротический характер. Спасибо, девочки! А я – то думала, что вы там учитесь!

– Ты хочешь сказать, что в нашем мире все такие? – обиделась я, вспоминая свои университетские годы бесконечной зубрежки.

– Почему бы и нет… – пожал плечами некромант, свято веря что в нашем мире диплом получают исключительно за особые заслуги перед ректором. – В Академии Дракона у меня была одна девочка в гареме из этого мира. Из-за нее меня уволили. Забеременела. В Королевской Академии тоже была девочка из этого мира… Вот стерва была… Не вылезала из моего кабинета. Сама за мной бегала. А в Академии Полукровок…

Некромант внезапно помрачнел.

– Попалась одна красавица, – надменно заметил «жених». Взгляд у него стал нехорошим. – Я специально изображал равнодушие, чтобы она позлилась. Она бегала за мной, а потом… Потом она стала моей… Но вот тут незадача. Недавно выяснилось, что она помолвлена с оборотнем, и он узнал о ее похождениях. И очень разозлился. Так что теперь мне ну никак нельзя возвращаться обратно. Этот блохастый ревнивец приперся в Академию выяснять отношения. Нет, ну я все понимаю, но с нее же не убыло? Тем более, она сама напрашивалась! Я при чем? Но попробуй объяснить это оборотню!

– То есть, на тебя охотится блохастый жених девушки, которую ты соблазнил? – осведомилась я. Так вот как Достоевскому пришла в голову идея книги «Идиот». Поскольку основная книга была уже написана, а я на литературную премию не претендовала, то ограничилась лишь понимающей улыбкой.

Люблю мужчин, которые щедро делятся воспоминаниями о бывших. В этот момент чувствуешь себя тем самым Арлекино, которым «заполняют перерыв». Все бывшие по умолчанию лучше, чем ты. Все бывшие по умолчанию любимы больше тебя. По всем бывшим он страдал, страдает и будет страдать… И прямо сейчас всех бывших щедро размазывают по моей женской самооценке.

Ректор, исходя из биографии, держал всю Академию в страхе. Хотя, иногда буква «с» в слове «страх», была явно лишней. Через полчаса я понимала, что передо мной опытный мужчина, а вот уже через час пришло осознание, что в Академиях стоял не только учебных процесс и вопрос, кто еще не спал с Ректором, но и сам Ректор. Частично. В его кабинете лучше было ничего не ронять, чтобы, лишний раз не наклоняться. Спиной к нему тоже лучше не поворачиваться. А про разговоры, кроме: «Здравствуйте, уважаемый ректор!» вообще лучше не думать. Зато я теперь знаю, что у него есть любимая игра «Закрой глаза и открой рот», которая иногда перерастала в «Закрой рот и открой глаза», ибо опыт научил Ректора конспирации, а не контрацепции.

– И когда это в Академии учиться успевали? – поинтересовалась я, мысленно готовя жалобу в местное министерство образования. Я представила, как он идет по коридору, а все прекрасно знают, сколько сантиметров насчитывает его указка. И не просто на глаз определили, тихонько хихикая в кулачок, а опытным путем проверили и перепроверили. «У тебя с ректором сколько раз было?» – шушукаются на переменках девочки. «Два раза!», – вздыхает одна. «Недолюбливает он тебя!» – качают головой «долюбленные».

– Я что? Зря ректором устраивался? – усмехнулся некромант, разводя руками. Повествование о победах на сексуальном поприще продолжалось, а я с удивлением обнаружила, что палочка не всегда стреляла в холостую и где-то есть заклинание «Ректорус эректорус!», которое перерастало в две волшебные полоски в аттестате учениц. Складывалось впечатление, что где-то по магическому, мне неведомому миру, местные паспортистки задолбались регистрировать Энивальдовичей и Энивальдовных. «Что опять? – вздыхали они, выучив отчество наизусть. – Да когда же он успевает?». «Он телепортироваться умеет!» – радостно сообщали счастливые выпускницы. Как это еще ревнивый гарем не запинал ногами самоуверенного султана, ума не приложу!

– Знаешь, крошка, – усмехнулся некромант, глядя на меня холодным и надменным взглядом. – Я понимаю, что ты упираешься, пытаешься корчить из себя недотрогу, но … Я знаю, что ты сама ко мне придешь… Я даже прикасаться к тебе не буду.

Я с уважением посмотрела на мужика, который внес такую значимую демографическую лепту. Максимум, что я ему дам, так это премию «Отец – герой» и пущу с миром по миру, орать под балконами любого роддома «Ну как?» и слышать стройный хор девичьих голосов, наперебой перечисляющих результаты прошедшей сессии.

– Ты сама ко мне приползешь, – на меня смотрели равнодушные серые глаза, пока я прикидывала, что меня уже считают змеей подколодной. Веревки с рук и ног спали. – Будешь умолять взять тебя…

– Куда? – мрачно уточнила я, понимая, что кто-то уже доползался до ползунков.

– Будешь умолять меня… – самодовольно разглагольствовал некромант, явно представляя себя обладателем премии имени меня.

Предложение было настолько интересным и заманчивым, что я протяжно зевнула. В этот момент на меня посмотрели так, что срочно потребовался котенок, который сходит за меня на ковер к Ректору.

Еще разок протяжно зевнув, как бы вежливо подчеркивая, что мне безумно интересно, я поплелась спать.

– И чтобы я тебя не видел в моем кабинете без приглашения! – заявил вдогонку жених.

– Слышь, Ректор, – сонно заметила я, показывая рукой на туалет. – Вот единственный кабинет, который сдается в аренду. В краткосрочную. Это – мой дом. И я хожу там, где хочу.

Повалившись на подушку, я провалилась в глубины тревожного сна. Если раньше Мендельсон казался мне вполне неплохим композитором, то сейчас я начинала склоняться к Шопену. Среди мутного марева отрывочных сюжетов, сквозила одинокая мысль – дочь здравого смысла: «Старой девой быть не так уж и плохо!». От котиков урон намного меньше, и в туалет нет мучительной очереди. Это с одной стороны, а с другой… Никто не принесет тебе завтрак в постель, ты никогда не уснешь на чужом плече, тебя никогда не согреют в объятиях. Пока я во сне высчитывала оптимальное количество котов, необходимых для замены одного мужчины в доме по количеству вырабатываемой любви ласки, наступило сонное утро. Разлепив глаза и мучимая жаждой, я услышала шум на кухне.

На моем столе на разделочной доске лежала курица и свиные ножки, купленные по уценке. Рядом лежал нож. Сердце слегка напряглось. Что-то в глубине души даже слегка расцвело. Некромант готовит завтрак. Это что-то новенькое!

Я вернулась в постель, сладенько подтягиваясь и обнимая подушку. Может, дать ему шанс? Он же, получается, как бы нагулялся?

Стоило мне только погрузиться в утреннюю дрему, спрятавшись в берлоге одеяла, как я услышала цоканье по ламинату. Что-то билось о кровать с завидным усердием.

Я открыла глаза, скинула одеяло и … потеряла дар речи, пытаясь подобрать слова и челюсть. У меня перед глазами что-то промелькнуло. Мне показалось, что это была моя жизнь.

Возле кровати радостно цокала свиными копытами куриная тушка, купленная мною по акции «Покупаешь курицу – яйца в подарок!». Самое страшное, что я уже предположительно понимала, что данное чудовище думало огузком, ибо ни головы, ни мозгов я не наблюдала.

Огузок мне почему-то обрадовался мне куда больше, чем я ему, пытаясь на радостях снести если не яйцо, то несущую стену, сделав мне капитальную перепланировку. По примеру этого чудовища мне безумно хотелось найти этого Доктора Айболита, щедро раздающего вторые шансы тушкам из отдела охлажденки, и снести ему яйца.

Я экстренно вспоминала, что у меня еще есть в холодильнике, чтобы тут же успокоиться. Уровень сложность возрастает с каждой секундой, потому что в морозилке остался только фарш.

Сама судьба не рекомендовала мне вставать с постели, потому что Огузок бился об ножку кровати, потом переключился на остатки тумбочки, заставив меня вспомнить милого слабоумного принца добрым и ласковым словом.

Дождавшись, когда Огузок решит зайти с другой стороны, я резко вскочила, нацепила тапки и бросилась на кухню! Некромант сосредоточенно намеревался сделать то, что не удалось сделать даже работникам супермаркета. Он тщетно пытался оживить фарш в пакетике. В мою ногу с разбегу врезался результат отсутствия мозгов, заставив вздрогнуть и заорать. Я схватила стул, пытаясь повторно упокоить это чудовище, но озорные субпродукты решили максимально усложнить мне задачу.

– Не трогай моего фамилиара! – раздался голос позади меня голос некроманта, пока я пыталась ударами стула спасти мир от новой напасти. – Пока что обойдемся им! Где здесь ближайшее кладбище, чтобы я смог поднять несколько трупов? Быстро говори!

Ага, на радость родственникам.

– У тебя есть еще ножи? – хмуро бросил жених, колдуя над фаршем. На столе валялась этикетка: «Фарш домашний свин. с гов». Я предполагала, что получившееся нечто будет явно не диким, а очень даже домашним, похрюкивая от радости при виде хозяев. Но вот слово «гов.» намекало, что характер у животинки будет тяжелым. Пытливый ум требовал ответа на извечный вопрос по поводу чебуреков возле остановки. И ответить на него мог только капец с нежным именем «Энивальд» в случае, если я решу его угостить одним из них.

– Мне чего-то не хватает, – мрачно бросил некромант, поглядывая на меня оценивающе. Если что, я могу добровольно отдать только аппендицит и гланды. Большего не просите! Завещать свое тело науке я не планирую, так же как и становится ее очередной жертвой!

В меня опять врезалось чудовище, которое не снилось любителям пощекотать себе желудок. Гастрономический изыск был упрям, настойчив и требовал к себе повышенного внимания с моей стороны.

Уйдя от греха подальше в комнату, я сидела на кровати, подбирая слова и ноги, дабы выразить весь восторг от происходящего. Чудовище тем временем выбралось в коридор и притаилось. Потом раздалась какая-то возня и все стихло. Правильно, мы еще не готовы к домашним нелюбимцам!

Через час, я оторвала голову от статьи в интернете «Как объяснить мужчине, что он вам не подходит!», бросила взгляд на дверной проем, заслышав знакомое цоканье. В комнату, вальяжно цокая копытами, вошло то, что приснится шеф-повару экзотической кухни в самом страшном кошмаре.

– Рыбу он все-таки нашел, – проскулила я, обнимая подушку и глядя на то, как поверх куриного огузка красуется селедочная голова. Рыбка открывала и закрывала рот, как бы пытаясь мне что-то сказать. Не нужно слов. Я все и так поняла. Это – капец!

Если бы я и планировала завести себе зверюшку, то взяла бы старую дубленку, обернула ею электрокамин, а потом сидела бы и гладила. Как вариант вполне сошла бы небритая нога, которую я бы задумчиво почесывала, рассказывая о тяготах одинокого женского бытия. А тут на меня смотрела мутными глазами «Уха и из петуха». И самое обидное, что она меня теперь видит!

Мне почему-то не очень хотелось давать этой просрочке имя. При мысли о том, что однажды придется ее звать, у меня по спине тек холодный пот. Однако, на языке вертелось «Огребублик», если это – самец и «Огребубля», если самочка. Согласна, я буду его слегка недолюбливать.

Огребублик был очень разговорчивым, пытаясь сказать мне что-то важное, но тихо-тихо, уставившись на меня мутными рыбьими глазами… Пока я пыталась ногой отогнать его подальше, на кухне что-то громко замычало, вызывая у меня животный ужас.

– Не выходит! – раздался раздосадованный голос Энивальда. Никогда я еще так не радовалась чужим неудачам на профессиональном поприще. – А ну-ка еще раз!

Тем временем на столе зазвонил телефон. Огребублик почему-то сильно обрадовался и стал биться об стол. Я еще не видела, кто звонит, но звонили, как в последний раз. Когда мне так звонят, я сразу представляю телешоу, где на последнем вопросе, решили воспользоваться звонком другу. На кону был миллион, а абонент помнил наизусть только мой корявый номер.

Нет, тут что-то страшнее, ибо телефон не умолкал ни на секунду. Один звонок сменялся другим. Как будто где-то прорвало филологическую канализацию, или по новостям прошла информация, что я стала миллионершей.

Огребублик задорно гарцевал по моим тапкам, а я боялась даже спустить ногу, ибо этот суповой набор спал и видел, как проявить ко мне все самые светлые чувства.

Опять звонят! Да там что Дьявол пришел и заявил, что если за десять минут ко мне не дозвонятся, то он заберет душу абонента прямиком в ад?

Я вскочила, устремляясь к телефону.

– Алло! – выдохнула я, отгоняя уцелевшим стулом новое домашнее животное. – Я оправила им документы! … При вас же сканировала! Что значит, не получили? Да я два раза им письмо дублировала!… Пусть не рассказывают! Они уже отчетный период закрыли… Оплаты не было? Деньги на счет не поступили? Что значит… Или мне приехать к ним? Вы сами указали в договоре условия оплаты… Ай, скотина! Да что ты творишь! … Это я не вам! Простите, пожа… Ты что творишь, урод? Это… Это…

В голове мелькали названия всех возможных животных, пока Огребублик что-то мне суфлировал. Чтобы я обратила на него внимание, он разгонялся и шел на таран моей ноги. С каждым разом он брал все больший разбег, стуча копытами под ламинату.

– Да прекрати, урод! – возмутилась я, получил новый удар ниже пояса и колена и потирая место прямого попадания. – Я не вам, Геннадий Андреевич! Вы… эм… не урод… Я хотела сказать, что вы очень даже симпатичный для своего возраста… Да что ты творишь, отстань от меня! Хватит меня домогаться, извращенец! … Это я не вам! Я не…

Последним, что я услышала в трубке, было рассерженное сопение. Сколько я ни пыталась перезвонить, трубку никто не поднимал. Несколько раз вызов сбросили. Есть у меня предчувствие, что скоро появится объявление о том, что нашей фирме в срочном порядке требуется главный бухгалтер, но мне можно не подавать документы.

Еще одно открытие этого дня! Теперь в туалет нужно ходить, вооружившись стулом, чтобы отбиваться от назойливой живности. Стоит потерять бдительность, как она уже тут как тут! Чего это ты, спрашивается, сидишь без дела? Твоя задача развлекать меня, иначе я примусь развлекать тебя!

– Пошел вон, холодец! – взвыла я, выставив ножки стула вперед и отмахиваясь от нового питомца, как от стаи голодных волков, которые решили отведать филея в ответственный момент. Никогда еще походы по нужде не были так увлекательны. Вертлявая тушка не сдавалась, не смотря на то, то я пугала ее стулом. Под конец я озверела, пытаясь забить стулом это чудовище, но оно было куда ловчее, поэтому радостно скакало, уворачиваясь от повторного упокоения! И требовало добавки! Мое внимание ему крайне льстило!

– Да ты мне дашь нормально сходить в туалет? – взвыла я, одной рукой пытаясь привести себя в порядок, а другой – защищаясь со страшной силой.

В комнате раздался звонок. Вызывали на работу. Пока я пыталась найти, что надеть, собирала сумку и отбивалась ногой от холодца-бройлера, меня трясло мелкой дрожью. «Приезжай. Немедленно. Сейчас будем решать!». Сомневаюсь, что руководство внезапно нашло сборник задач по тригонометрии и теперь всем коллективом ломают голову над очередным уравнением.

Единственное уравнение, которое любило наше руководство – уравнение зарплаты. Пока наши зарплаты прикрывали фиговыми листочками «Объяснительных» свои урезанные премии, стеснительно интересуясь средним вознаграждением за посильный труд по регионам и стыдливо заглядывая в зарплатную ведомость, вся фирма стояла, понуро опустив головы. Недалеко от меня съежился наш юрист, рядом разглядывала свои лакированные туфли Леночка, возле окна изображала трясогузку начальница договорного отдела, а отдел поставок в полном составе жался друг к дружке, как пингвины на льдине, мол, давайте бояться вместе. Нежный запах «Вы что, не читали, что давали на подпись?», тонкая нотка «Да вы обанкротили фирму!», легкое послевкусие «Ничего не хочу слушать!» и флер вспотевшей рубашки при виде нулевого баланса на карточке, – все это составляло незабываемый аромат неприятностей.

Я добралась до дома ближе к восьми, бросила сумку на сломанную тумбочку, скинула туфли и привычным жестом водрузила ключи на гвоздик, который тут же отпал и упал на пол. Возле стены стоял розовый детский совочек с комьями песка. Я представила, как в песочнице на детской площадке сидит некромант и делает куличики, отобрав ведерки и формочки у малышни. «Приятно, когда за дело берется настоящий мужчина!» – восхитилась я, представляя эту милую картину, а потом подняла глаза и…

– А-а-а-а-а-а! – заорала я так, что где-то на другом конце страны должны были проснуться наши бессовестные поставщики и срочно оплатить тот злосчастный счет.

Передо мной стоял скелет в моем платье. Настоящий, пожелтевший от времени скелет с пустыми глазницами и без переднего зуба! Но самое страшное, что он был в моем выходном платье, которое я берегла для особых случаев. Скелет стоял передо мной, а я понимала, что анатомию кто-то явно прогуливал. Руки у скелета были перепутаны местами. Точно так же, как и ноги. Следом из кухни на раскорячку вышел второй скелет. Без рук. В моих спортивных штанах. Скелет в платье протянул руку, и попыталась поправить мою сумку, уронив на пол и рассыпав все ее содержимое. Второй скелет почему-то развернулся ко мне спиной, присел и … Я точно не уверена, что так было задумано природой, но руки у этого скелета росли прямо из того заветного места, в которое обычно выписывают путевки. Две конечности нащупали мои тапки, взяли их и протянули их в мою сторону. Я почувствовала, что туалет скоро переедет в коридор… Причем, скорее, чем я думала.

В дверях кухни, прислонившись к дверному косяку, стоял мрачный некромант.

– Стоять на месте! – скомандовал он, а скелеты застыли, как вкопанные. Тут мне навстречу выбежало то самое жизнерадостное чудовище, с разбега впечатавшись не только в мою психику, но и в ногу.

– Это он тебя так любит! – холодно заметил Энивальд, пока я пыталась отогнать от себя подальше любвеобильную рыбку третьей свежести. –Знакомься. Новые прислужники. Это – Косяпор. Она будет заниматься уборкой. Рукожоп – готовкой! Я освободил тебя от домашней работы! Цени!

Ага, пусть бейджик повесит каждому, чтобы я не перепутала!

– Марш прибираться и готовить! – приказал некромант, пока я отгоняла ногой Огребублика, который был так рад встрече, что уже успел набить мне внушительный синяк под коленом.

Гремя костями, скелеты разошлись по комнатам. На кухне тут же что-то грюкнуло, упало и покатилось по полу, звеня и подпрыгивая. В комнате что-то протяжно заскрипело, а потом с грохотом обрушилось на пол.

Я бросилась на кухню, увидела на полу кастрюлю, в которую Рукожоп пытался наощупь покрошить картошку. Он пытался повернуться в сторону основного действа головой, но у него получалось плохо, поэтому он присел в позе гордого орлана, удобряющего горную эмалированную кастрюльную вершину, и пытался сварганить ужин, роняя картошку и очистки вокруг кастрюли. Некромант восседал на стуле, задумчиво что-то чертя на моих черновиках.

В спальне что-то двигали, поэтому я бросилась туда. Рядом со мной скакал неунывающий Огребублик, питая ко мне безответную любовь. В комнате валялся перевернутый стол, а Косяпор воинственно размахивал веником так, словно сражался с полчищами невидимых врагов.

– Ты что творишь? – заорала я, глядя на то, как скелет в платье запутался в обгоревшей занавеске и ободрал ее вместе с карнизом. Карниз упал служанке на голову, но это не остановило воинственную домработницу, решившую истребить не только мусор, но и остатки моей мебели. На кухне послышался стук костей. Я уже смотрела, как сжимая кастрюлю в руках, Рукожоп пытается поставить ее на плиту, задорно подпрыгивая вместе с ее содержимым.

– У каждого уважающего себя некроманта должны быть слуги! – заметил Энивальд, бросая на меня ледяной взгляд бесцветных глаз. – Я жду благодарности за заботу!

Поскользнувшись на картофельной очистке, Рукожоп упал, обдав стену водой. На шум тут же прибежал Косяпор и начал размазывать веником воду по полу и по стене.

– Ты что? Издеваешься? – заорала я, пытаясь выхватить веник из костлявых рук и мечтая отблагодарить весь персонал щедрыми пинками чаевых!

– Они скоро поймут, что к чему… – спокойно заметил некромант, снова погружаясь в свои расчеты. – Мне нужно двести зомби, чтобы завоевать твой мир… Двести умножить на двести… Это у нас сколько получается?

Ага, сейчас принесу калькулятор, дабы помочь бедолаге осуществить зомби-апокалипсис! Мир прогнил насквозь, так что не благодарите!

– Я, конечно, могу убрать их, но ты должна меня попросить, – усмехнулся маг, искоса глядя на меня.

– Пожа-а-алуйста! – гадко протянула я, глядя, как Рукожоп присаживается за кастрюлей и пытается собрать в нее картошку.

– Нет, не так… – отрицательно покачал головой Энивальд, холодно улыбнувшись. – Моя будущая жена должна понимать, с кем имеет дело.

Когда я буду с трагическим лицом говорить, что мой супруг – одно нехорошее слово на букву «м», то буду иметь в виду «маг». Но то, что подумают люди, тоже верно.

Кастрюля с горем пополам встала на плиту. Рукожоп все еще приседал, собирая очистки, и прочий мусор на полу, пытаясь баскетбольным броском забросить в мое ведро. Я уже вспоминала все возможные диеты, думая под каким предлогом уйти нагуливать аппетит. И желательно подальше.

Стоило мне только зайти в ванную, как за мной устремилось все костлявое население моей квартиры, пытаясь что-то на ходу помыть, как принимающая сторона перед важной дипломатической делегацией. Перевернув все флаконы, Рукожоп размазывал шампунь по полу моим полотенцем, проявляя такое усердие и старание, что мне стало грустно.

Купаться я передумала, поэтому улеглась на кровать и завернулась в одеяло. Воспаленные глаза смотрели в стену, а в ножку кровати всей куриной тушкой бился Огребублик, который вдруг показался мне таким милым, таким симпатичным, по сравнению с новыми «костербайтерами».

Некромант подошел к кровати, деловито расстегнул мантию, как бы намекая на то, что личная жизнь у меня решила наладиться без моего согласия.

– Ну? – спросил он, горделиво, пока я старательно изображала подгоревшую сосиску в лаваше, заворачиваясь в одеяло поплотнее.

– Пошел вон! – ответил хот-дог в моем лице. – Я не собираюсь пополнять ряды твоих студенток! У меня уже есть диплом!

– Я тут подумал, – холодно заметил некромант, глядя на меня равнодушным взглядом. – А к чему церемониться? Мне нравится твой мир, возвращаться мне нельзя, так что все решено. Я остаюсь здесь. И ты выберешь меня. Без вариантов.

– Ни за что! – огрызнулся хот-дог, отползая гусеничкой подальше от любви и ласки.

– Подумай сама, – усмехнулся Энивальд, сощурив глаза и положив руки на пуговицы мантии. – Все может быть намного хуже. Знаешь, если студентка не хотела отвечать мне взаимностью, у нее начинались большие проблемы… Ее жизнь становилась невыносимой ровно до тех пор, пока она не соглашалась… Так вот, проблемы могут начаться и у тебя… Я же тебе по-хорошему предлагаю. Пока по-хорошему. Я должен получить гарантии того, что ты выберешь меня.

Могу написать гарантийное письмо, что его потребность в любви будет удовлетворена в полном объеме при первом же поступлении мочи в голову. Но пока что получалось благодарственное письмо судьбе, которое начинается словами: «Спасибо тебе, судьба, за то, что послала дебила. В следующий раз, когда будешь посылать очередного дебила, уточняй место посыла, а то они приходят ко мне!».

Некромант смотрел на меня так, словно я отказалась от многомиллионного Джек пота в пользу голодающих кошечек, я со своей стороны смотрела на него, понимая, что лучше отделаться деньгами. Где староста, которая собирает деньги на сессию, воровато оглядываясь в коридоре?

– Ну что? – поинтересовался некромант, самодовольно улыбаясь.

– А можно деньгами? – уныло спросил хот-дог, в тайне надеясь, что вполне получится откупиться. Тем более, что он не в курсе по поводу курса, так что копилка в банке из под кофе вполне сойдет за пещеру Али Бабы.

– Я хочу иметь гарантии, что ты выберешь меня. Мне возвращаться нельзя. Я перееду в этот мир, – холодно заметил Энивальд, скривившись. – Он, конечно, убогий… Да и ты – не красавица. Но мне в принципе все равно. Если вопрос встанет, то сойдешь. А если не встанет – я некромант, как-нибудь поставим.

Есть мужчины, которых хочется послать. Причем, не просто послать, а еще и мусор в руки дать. Что ж он в место назначения с пустыми руками собрался?

– Гарантии, – повторил некромант, снимая мантию и скидывая ее на пол. Черные веревки привязали меня к кровати похлеще несработавшего будильника.

– Чувствую, что здесь пахнет словом, которое заканчивается на «…туция». И хорошо было бы, если бы это была конституция. Иначе я негодую! – насмешливо заметил демон, глядя на эту картинку. Увидев его, я оживилась, дергая руками и умоляя меня освободить. – Художник, я тут хотел поинтересоваться. Мы оттенки, какого цвета тут искать собрались? Вообще-то я дальтоник, но вдруг найдем? Давай искать вместе.

Сообразим, так сказать на троих… Трудно сообразить на троих, если один вообще не соображает.

– Тебе что нужно, жалкий демон? – процедил Энивальд, выставляя вперед руку. – Марш в свою преисподнюю. Авернисус Эрсуе Шаферениза…

Можно пока это не стало названием автомобильных марок и моделей телефонов, я немного этим поругаюсь? Уж больно хочется…

– Ай! – простонал демон, хватаясь за сердце. – Ой! Ах! Что ты творишь? Нет! Не надо! О, господин!

Я дернулась, видя, как демон, корчится в муках, но веревки не давали мне броситься на выручку.

– Повелеваю, – горделиво заметил некромант, вскинув голову. – Подчинись мне, демон! Выполни три моих желания!

– Три желания? – страдал демон, а я ничего не могла сделать, глядя на зеленые нити, опоясывающие друга. – Хорошо! Три, так три! И я даже знаю какие!

Я бы тоже послушала… Почему я не записывала волшебные ругательства? Вдруг бы три моих желания исполнилось? Раскатывая губу, я чувствовала, что трех, конечно, будет мало, но я постараюсь уложиться.

– Какие? – спросил Энивальд, а через секунду рука смеющегося демона сжалась на его горле. Хорошо, когда мужчина – хозяин положения. Даже неловкого. – Отпусти меня, исчадье! Не прикасайся ко мне! А ну слушай мой приказ!

– Отпусти, не прикасайся и слушай! Это – самые милые желания из всех, которые мне когда – либо загадывали, – умилился демон, отбросив с лица каштановую прядь волос. – Слушай меня внимательно. В твоем договоре написано, что близость бывает только по взаимному согласию. Я лично прописал этот пункт! Своими золотыми!

– Она согласна, – расписался за меня Энивальд, пытаясь освободиться и посылая серебристую молнию в противника. Так вот какая зараза подделала мою подпись на справках о доходах! Понятно!

– А ничего, что у меня есть одно единственное желание? – возмутилась я, взывая к чести доблестных рыцарей. Молния оцарапала демону лицо, а тот удивленно провел рукой по царапине, разглядывая кровь на пальцах, а рана тем временем затягивалась. С этого все и началось! Пока один защищал мою честь, другой претендовал на мою часть! Не могу сказать, что на самую лучшую… Я ждала магического поединка со всеми спецэффектами, но вместо этого был вполне обычный мужской мордобой с явным перевесом на стороне сторонника конституции. Нет, если у меня возникнут проблемы на работе, я хочу такого юриста!

– А сейчас ты будешь выполнять мои маленькие желания! – мило улыбнулся демон, а потом помрачнел. Улыбка сползла с его губ, а брови нахмурились, когда некромант был пойман за горло.

Сначала Энивальд с хрипом хотел замещать на вакантной должности джина без тоника, но после того, как ему еще сильней сдавили горло, где-то завоняло жаренной золотой рыбкой. Еще два удара об стену и некромант переквалифицируется в цветик – семицветик, которого будут удобрять из капельницы добрые садовники. Если устраивать чемпионат желаний, кому-то до конца жизни придется работать добрым волшебником.

– Развяжите меня! – заорала я, глядя на эпический поединок и взывая к совестям сражающихся. Пока одни девочки прячут в шкаф любовника, другие – мужа, я прикидывала, как в случае чего забраться туда самостоятельно, закрыть разбитые створки изнутри и пересидеть. Мимо меня пролетела вспышка зеленого света, разбившись искрами на стене.

– Сволочи! – завопила я, увернувшись от второй вспышки, пытаясь называть вещи своими именами.

Некромант сдавал позиции, отбиваясь из последних сил. На помощь прискакали скелеты и Огребублик. Рукожоп всеми силами пытался подпрыгнуть и набить демону физиономию, однако в силу анатомических особенностей у него не сильно получалось. Косяпор постоянно промахивался. Не знаю, радоваться мне или какать, ибо скелеты разлетелись по комнате так, что костей не соберешь. Огребублик вполне оправдал свое имя, отгребая по полной программе.

– Пощади, – прохрипел некромант, прижатый к стене. Не могу понять, чем демон бьет некроманта… Какой-то трубочкой из бумаги…

Демон спокойно отпустил любвеобильного ректора, пока я приглядывалась к тетрадочке.

– Вот – конституция, – заметил демон, глядя на тетрадочку, а потом достал из нее молоток – а вот ее гарант.

Интересно, где здесь по близости продаются нервные системы? Я бы с удовольствием взяла запасную!

– Мне плевать, как ты собираешься завоевывать девушку, но я советую начать с цветов, – гадко улыбнулся демон. – И комплиментов. Так что давай, любитель дохлятины, завоевывай!

Демон исчез, веревки развязались, а я осталась наедине со слегка растерянным некромантом. Посмотрев на меня с подозрительным прищуром, бывший ректор вышел из комнаты.

Я стряхнула с кровати чужие кости, размяла свои и улеглась спать, отделив себя от личной жизни одеялом. Над ухом раздался шелест. Я распахнула глаза и попыталась повернуться на другой бок. С меня что-то посыпалось. Я даже не поленилась посмотреть, что это.

Понимаю, что меня сложно найти, легко потерять и невозможно забыть, поэтому траурный веночек «помним, любим, скорбим» был как нельзя кстати. Серые от пыли и дождей розочки, искусственная елка и ржавая проволока всегда порадует любую спящую красавицу.

– Нравится? – самодовольно поинтересовался некромант так, словно притащил мне букет голландских роз, которые утренним рейсом привезли из страны произрастания. – Вот тебе конфетки. Кушай, любимая.

Мне высыпали на колени какие-то конфеты в потертых фантиках.

Какая прелесть! Это так мило, когда приносят гостинцы с могилы! Нет, с таким мужиком не пропадешь, с голоду не умрешь, Сегодня конфетки, завтра хлебушек. Все нормально! Выдаешь ему пакет и вуаля! В доме всегда есть сладенькое.

– Это еще не все, – многообещающе заметил Энивальд. Это была именно та завеса тайны, которую мне не хотелось приоткрывать. – Я сделал это своими руками!

«Он у тебя рукастый должен быть!», – всегда повторяла мама, глядя на кривую полку, которую два дня прибивал вместе с нашими нервами к стене гордый папа, а потом демонстрировал всем гостям, как основную достопримечательность квартиры, требуя похвалы и дифирамб.

В комнату вползло то, что в любом анатомическом театре потребуют на «бис». Почтите минутой молчания мои погибшие нервы. Я посмотрела на стену и мне грустно привиделась кривая полочка.

– Тут костей не хватало, поэтому пришлось… – гордо хвастался некромант, пока со мной ползло знакомится двухголовое, пятиногое чудовище дистрофически-скелетной наружности из категории «Сяду на диету, хоть отъемся!». Пятая нога торчала у него из позвоночника, как боевое знамя.

– Познакомься, – произнес Энивальд, отгоняя муху, влетевшую в комнату. – Это – твой новый друг. Можешь сама придумать ему имя! Разрешаю!

Пока муха кружила над некромантом, намекая, что с этим человеком лучше не связываться, «новый друг», который лучше «прежних двух», твердо решил дружить. Я искала способа отклонить навязчивую заявку на дружбу, отбиваясь ногой и отползая подальше.

– Он хочет с тобой поиграть! – улыбнулся Энивальд, любуясь своим творением. – Поиграй с ним!

Глядя на это, мне на ум приходило лишь две игры: «Догони меня кирпич» и «шашки». Мне бы сейчас шашку наголо и кирпич в другую руку. В таких играх я не очень опытная, но, надеюсь, что они относятся к азартным, в которых новичкам всегда везет!

– Убери его от меня! – возмутилась я, отпихивая от себя это чудовище, претендующее на звание домашнего любимца. Где-то лаял соседский пекинес, который по сравнению с этим кадавром показался мне отличным вариантом.

– Можешь его погладить! – ласково заметил некромант. На меня пустыми глазницами смотрели сразу две черепушки, подковываясь поближе.

Ага, стулом! И почесать за ушком табуреткой… Я – очень нежная хозяйка. Огребублик, да упокойся он в супе с миром второй раз, показался мне образцом милоты! Я даже согласна была бы гладить его каждый день!

– У меня аллергия на … кости! – взвыла я, отбиваясь от любвеобильного кадаврика, пылко и радостно проявляющего ко мне интерес.

– Тебе не угодишь! – обиделся Энивальд, скривившись от того, что я пищу не от восторга. – И в чем же она проявляется?

– У меня сразу начинают слезиться глаза, першить в горле, появляется кашель и желание быть подальше от аллергена! – выкрикнула я, понимая, каково это, когда тебя пытается обнять костлявенькая. Знаю, что рано или поздно у меня назначено рандеву, на котором меня ждут с букетом и конфетами, поэтому меня радовало слово «задерживаюсь» и огорчало слово «опаздываю».

– Послушай, я тут ухаживать пытаюсь! Что тебе не нравится? Я, между прочим, никогда таким не занимаюсь! Это ниже моего достоинства бегать за женщинами! – вспылил некромант, исчезая. – Я тебе поесть приготовил! Приятного аппетита!

Я поплелась на кухню и увидела кастрюлю, крышечку которой любопытство требовало приподнять в срочном порядке. Внимание! Игра! Вопрос первый! Что у нас под крышечкой? «Супчик!» – сказали глаза. «А какой?» – поинтересовался сонный мозг. «Со свининой и курицей!», – заметили глаза. «Уха!» – предположили обонятельные рецепторы. «Он съедобный?» – опасливо спросил мозг. «Сомневаюсь!», – простонал желудок, пользуясь поддержкой пищеварительной системы.

Крышечка снова упала на останки Огребублика, заставляя меня задуматься о вечности. Покойся с миром… Кадавр бегал по кухне и требовал, чтобы я с ним поиграла. И погладила сразу по двум головам.

– Погуляй с ним! – приказал некромант, появляясь из ниоткуда посреди кухни. – Не видишь, он на улицу хочет?

И что с того, что он на улицу хочет? Я тоже очень хочу на улицу!

– Учти, сбежишь – я тебя из-под земли достану! – пригрозил Энивальд. И самое интересное, что я поверила, представляя посмертное глумление над моими несчастными останками.

В моем взгляде читался весь драматизм большого театра. Прикинув, как обрадуются соседи, узнав о том, что я завела себе питомца, представив реакцию прохожих, я молча повязала поясок от халата на одну из шей кадаврика. Вторая голова у нас вольном выгуле и выпасе…

Кадаврик зашелся от радости, дергая меня к двери. В гулком подъезде было слышно, как гремят косточки. А теперь момент истины! Солнышко ярко ударило в глаза, заставив зажмуриться.

– Недокармливает собаку, – заохала Матвевна, всплеснув руками. – Так и знала, что живодерка! Посмотри, кожа да кости! А я-то думаю, что там по ночам воет!

– Вот кто мне всю клумбу обгадил! – заорала вторая старуха, поправляя платок. – Каждый день под моими окнами туалет разводят! Совести нету! Сруть и сруть! Шарятся и шарятся! Все георгины поломали!

Я что-то не помню, чтобы у нас тут под балконами был уютный сад. Максимум, что могло прорасти – это сорняки и окурки.

– Бессовестная! – охали старухи, пока кадавр тянул меня в сторону кустов. Не знаю, что он там собирался делать, поскольку пищеварительный тракт у него отсутствовал, однако кусты нас манили, как заговоренные.

– Хосю такую сюку с ба-а-антиком! – раздался плаксивый детский голос. – Ма-а-а! Сюку с бантиком!

– Не сюку, а шту-у-уку! – поправил женский голос.

Я обернулась и увидела карапуза, который тыкал пальцем в меня, пока его волокли в сторону магазина. На футболке у меня сзади красовался принт в виде банта. Да, малыш, ты прав. Я – не пушистый зайчик, а редкостная «сю-ю-юка», поэтому у меня не задерживаются ни мужчины, ни критические дни!

– Ну все! Подышал воздухом? – сардонически заметила я, понимая что гостей ко мне дома больше не соберешь. – Теперь домой!

– Недокормыш! – охали бабки. – В милицию надо позвонить! Бедное животное… Как же оно настрадалось… За что ж ей такие мучения…

Это вы мне? Я не знаю за что мне такие мучения, но настрадалась я похлеще Нострадамуса.

Я упорно тянуло чудовище домой, оглядываясь в надежде, что мимо будет проезжать цирк и захочет забрать этого урода за умеренную плату. С моей стороны! Да я даже кошелек готова вытрясти ему, лишь бы… Кадавр дернулся и натянул пояс от халата, не желая уходить в скучную и облезлую квартиру!

– Замучила бедную кошечку… – причитали бабки. – Поди ж совсем отощала…

– Эй, ты хоть помяукай, ради приличия, – язвительно заметила я, глядя на две черепушки, которые никак не могли определиться, куда им идти. Одна голова настаивала на продолжении прогулки, другая срочно требовала домой.

– Помнится, была кошечка у меня, так померла, – вздохнула Матвевна, подводя вполне закономерный итог кошачьей жизни. – Я ее и рыбкой кормила, и пирожками,и суп варила из очисток картофельных, и молочка давала… А как заболела, так все таблетки на нее извела. И горчичники ей ставила, и банки, и таблетки от кашля давала, растирала барсучьим жиром, капала ей из пипетки марганцовку. Потом кричит, словно сердце схватило. Ну я ей корвалолу … Лечила-лечила… А что вы хотели? Ветеринары нынче дорогие! Да и я бы свою Мурку этим живодерам не отдала… Видишь, здоровьем слаба была… Сроду. Сердце! Помучилась немного и померла… Молодая кошка была… Сколько ей было?… Три года… Кажись, три… Взяла бы я сейчас котенка, да здоровье уже не то.

Мне кажется, что в этот момент, даже кошки рожать перестали.

– Эх! – махнула рукой Матвевна, опершись на палочку. – Была ни была… Скучно мне одной. Светочка, когда котята будут, пойдешь топить, всех не топи! Мне одного оставь…

Нет, я лучше буду гуманистом. Нельзя его одного оставлять.

– Ты у нас кто? Мальчик или девочка? – поинтересовалась я, у твари, которая одинаково подходит под две пословицы «горе от ума» и «одна голова – хорошо, а две лучше!». Мне, разумеется, не ответили. В итоге головы посовещались и решили идти домой. Правда, мне пришлось слегка подтолкнуть их к правильному выбору. Ногой.

– Держи! – мне в нос ткнули букет облетевших цветов в шуршащей обертке.

Я даже боюсь их пересчитывать, глядя на их увядшие головки.

– Чего ты так на меня странно смотришь? Я тут за тобой ухаживаю! – нахмурился Энивальд. – Я сделал все, как нужно. Раздевайся!

Теперь я понимаю, что обручальное кольцо из золота мне до золотой свадьбы отрабатывать придется.

– Может, мне еще лечь, сложить ручки на груди и вывалить язык, чтобы тебе привычней было? – съехидничала я, бросая букет на пол и проходя в комнату. Я сидела, обтекала после скандальной попытки прорваться на кухню и налить себе чайку. «Это – моя лаборатория! Не мешай экспериментам!» – орал обиженный Энивальд, преграждая мне путь. Мне бы колбочку чая для успокоения, однако, нет, не положено! Идет эксперимент! И я сидела, злобно сопела и понимала, что страдания во имя науки и наука во имя страдания – это не совсем одно и тоже!

– Сейчас будет романтика! –зловеще предупредил некромант, заглядывая в комнату. – Готовься…

Вот не надо мне тут, если что, тыкать своим приподнятым настроением. У меня и так настроение уже романтическое. Я изо всех сил расстраиваюсь и настраиваюсь на суровую романтику. Мне очень хотелось куда-то улизнуть по тихой грусти, поэтому я надела платье, туфли и только потянулась за ключами, как…

– Держи! – бросил Энивальд, глядя на темень за окном. В моей руке очутилась лопата. – Мы идем гулять!

Ура-а-а! Мы идем играть в песочек! Или к маме на дачу! Других вариантов у меня нет. Хотя, постойте…

Через минуту я не знаю как, но мы очутились на кладбище. В темном небе светила большая луна, листья на деревьях зловеще шелестели, где-то выла собака и гудела проезжая часть.

– Тебе здесь нравится? – поинтересовался любитель дохлятины. – Романтично тут, не правда ли? Тишина, спокойствие…

– Не правда! – поежилась я, прижимая к себе лопату и содрогаясь от суеверного ужаса. Где-то закричала ночная птица, шлепая крылья и послышался скрип дерева.

– Я приготовил тебе сюрприз! – хмуро заметил Энивальд. – Я думаю, он тебе понравится…

Неужели шведский стол на мраморной плите? Конфеты? Хлебушек? Печенье? Не может быть! Это так мило! Целый фуршет! А ничего, что я не по дресс-коду? А то гости… тьфу ты! кости будут меня обсуждать!

– Романтическую прогулку, – тут же развеял весь флер загадки мужик-спойлер. В моей жизни была романтика в районе городского пруда. Пока один юноша считал себя поэтом, я считала убитых комаров. Комары, так же как и литературные потуги, не думали заканчиваться. И когда мне достали четвертую толстую тетрадь, исписанную мелким почерком непризнанного гения, я не выдержала и пошла домой убирать послевкусие классиками.

Листья шелестели на ветру, памятники черными силуэтами вырисовывались во мгле, где-то истошно орала какая-то птица, на полставки подрабатывающая озвучкой в фильмах ужасов. Ветерок шелестел венками и лентами, размокшие от дождя дорожки чавкали под туфлями.

– Я люблю такие места… Они навевают мысли о вечном… О вечной любви, например… – некромант попытался меня обнять, но я скинула его руку. – Светит луна, горят звезды, тишина, очень романтично…

– Вообще – то я замерзла, – простонала я, растирая озябшие предплечья и стараясь не смотреть на фотографии.

– Поэтому мы и взяли лопату. Будет совсем холодно – покопаешь, согреешься, – пожал плечами заботливый Энивальд.

Лопатой, между прочим, можно не только согреться, но и огреть. Это я уточняю на всякий случай.

– Так мило… Так тихо… Давненько я не гулял, – вздохнул некромант, глядя на меня таким взглядом, словно вывез меня на дорогущий курорт.

– Кто здесь? – внезапно раздался сиплый голос, и в нас ударил слепящий свет фонаря. – Пошли вон отсюда! Я кому сказал! Сейчас полицию вызову! Кладбищенские вандалы! Еще и с лопатой! Тузик! Шарик! Белый!

Я уже насчитала трех собак, которые бросились в нашу сторону с лаем. Откуда-то с безвестной могилы на меня ломанулся откормленный блохастик размером с теленка.

– Малыш! Взять ее! – орал сторож скрипучим голосом, обращаясь к облезлому теленку. – Да, да… Они самые… Я мужика уже второй день здесь вижу!

А я вот почему-то мужика не вижу! Он только что стоял рядом, а сейчас его нет! Бросив лопату в сторону собак, Лара Крофт, местная расхитительница гробниц, дернула изо всех сил подальше от братьев наших меньших, искренне полагающих, что царь природы – не настоящий.

Если вы считаете, что кросс на каблуках – удел избранных спортсменок, точно так же как и фигурное катание на шпильках по гололеду, то смею вас огорчить! Если за вами гонится целая стая, отъевшихся на конфетках и печеньках, собачек, вы покажете мастер-класс даже на коньках по асфальту.

Перепрыгивая через оградки, спотыкаясь об гранитные цоколи, скользя на каменных дорожках, задыхаясь с непривычки и глядя сумасшедшими глазами куда-то вперед, я добралась до забора, через который перелезла так быстро, что даже сама себе удивилась. Счесанные руки, синяк на ноге, царапина на бедре от каких-то колючих кустов, сломанный каблук и трасса, которая тянется вдоль черной кромки деревьев – вот все, что я бы назвала таксисту, пытаясь сориентировать, откуда меня забирать, если бы успела взять с собой телефон и деньги. На скорости мимо меня пронеслась какая-то машина, осветив фарами окружающие красоты. Краем уха я уловила пару аккордов песни и шелест удаляющихся колес, перед тем, как снова воцарилась тишина.

Где-то в глубине души теплилась надежда, что сейчас появится некромант и вернет меня домой, а я буду откисать в ванной, вслушиваясь в кипение чайника. Я даже оглянулась по сторонам, в надежде, что меня ищет не только наряд полиции, но и «романтик». Где же моя потенциальная поддержка и подпорка?

Мимо снова пронеслась машина, осветив меня фарами. При виде меня авто ускорилось так, что еле вписалось в поворот. Ребята! А как же фильмы? Почему в них всегда подбирают странных девушек в грязной одежде со спутанными волосами, которые маячат на обочине возле кладбища? Где эти сердобольные люди, всегда готовые притормозить и спросить: «У тебя все в порядке?».

Еще одна машина пронеслась мимо меня, осветив круглыми фарами кладбищенскую ограду. Может, вернуться и сдаться сторожу? Чтобы завтра в новостях промелькнула сводка о том, что главный бухгалтер с неустроенной личной жизнью, была поймана при попытке ее устроить с лопатой в районе кладбища? Хотя, могу сказать, что проведывала тех, кто не сдал мне в прошлый раз документы, но кто мне поверит? Фраза «Бухгалтер-некрофил» точно добавит шарма моей биографии, а однажды меня пригласят в студию, чтобы я на всю страну загадочным голосом объясняла, что знаю место, где можно откопать нормального мужика!

Я поборола гордость и стала робко голосовать, в надежде, что сердобольные люди все-таки существуют. В женском сердце, в самом укромном уголочке, куда были собраны все девичьи грезы, вера в порядочность людей, мечты о принце на белом коне и прочая наивная ересь, тихо жила старушка-надежда. И прямо сейчас она рисовала мне то, как некромант появляется рядом, берет меня за руку и пудрит мне мозги тем, что отошел на минутку припудрить носик или решил полить кустик от переживаний, но потом вернулся, чтобы героически спасти.

Где-то на кровати валялся мой телефон, который к моему прискорбию, пока не научился предчувствовать беду и вызывать такси в нужное место самостоятельно.

Рядом со мной притормозила респектабельная машина, окно опустилось, выпуская в мир стриженную под ноль голову. В этот момент должна была содрогнуться даже самая непривередливая женщина, потерявшая последний шанс выйти не то, что замуж, но и в люди.

– Почем? – поинтересовался мужик, приглушая ревущую басами магнитолу.

– Что почем? – уточнила я, растирая озябшие плечи и чувствуя, как прогибается нога со сломанным каблуком.

– Хоккей с мечом! Я что? Тебя про семечки спрашиваю? – уточнил тип, критически осматривая меня. С такой рожей я бы дала ему лет пять, причем не условно. Или поставила бы генеральный директором ООО «Утюг и паяльник». – Сколько стоит стандарт?

– Стандарт из какой палаты мер трусов? – до меня доходило так, что если бы я жила в племени индейцев, то меня торжественно нарекли Света 32 мегабайта Оперативки. – Так! Я не по тем делам! Мне нужно в го…

Машина тронулась, стекло поднялось, а меня обдало выхлопными газами. Я побрела вдоль трассы, оглядываясь по сторонам. Было зябко, темно и страшненько. Провожая взглядом редкие машины, я искала глазами хоть какой-нибудь дорожный указатель, который бы помог топографическому кретину выбрать верное направление. Через полчаса прогулки, я увидела в зарослях табличку «Малая Попа…», а следом еще одну «Большая Попа…». Фары автомобиля осветили невинное название «Попановка», но я уже понимала, что двигаюсь туда, куда меня послала жизнь.

Ноги отваливались, супинатор окончательно полетел, а я присела на придорожный камень.

– Неужели нет нормальных? – прошептала я, чувствуя, как накатывает безнадега. – Почему я должна размениваться на моральных уродов? Понимаю, что не идеальная, но это же не повод хвататься за первый попавшийся шанс? Или мне нужно, едва завидев любого холостяка, тут же в два прыжка хватать его за причиндалы и делать из него властелина колец? А может мне еще и планочку требований понизить до «живой», чтобы все говорили, что у Светы наконец-то завелся мужик!

Щемящее чувство безнадеги нарастало, отдаваясь в груди беспросветной тоской. Неужели со мной что-то не так? Неужели все настолько плохо? Я не могу понять, почему кто-то находит свое счастье, а мне не суждено? И был соблазн схватиться за первого встречного, вцепиться в него, аки клещ, отбивая от полчища голодных подруг по несчастью, сверкнуть обручальным кольцом и наслаждаться чужим храпом под боком, удовлетворенно кивая, мол, теперь можно спокойно есть после шести, отвоевывая жировыми складками все новые и новые просторы супружеского ложа и одеяла.

Я встала, поправила каблук и снова побрела, не разбирая дороги, представляя, как медленно истекает срок годности, который написало на мне общество. Неснимаемый венец безбрачия в свете последних событий стал казаться мне вполне приемлемой альтернативой. Набравшись мужества, вспомнив несколько экземпляров, к которым даже мухи подлетать бояться, лучших представителей местного бомонда, рассуждающих о том, что ищут свой женский идеал, по сравнению с которым меркнут даже голливудские звезды, я слегка успокоилась.

– Мне никто не нужен! – мужественно повторила я, растирая свои покрытые мурашками плечи и гордо вскидывая голову. – Я сама себя обеспечиваю! Я тоже умею разбрасывать носки! Я тоже иногда мою посуду перед едой! Я вполне могу сама валяться перед телевизором и заглядывать в холодильник! Я тоже мог…

Визг тормозов, ослепительный свет фар, который ударил по глазам, порыв ветра, и машина, которая в последний момент вывернула на встречку, пройдя боком и остановившись на расстоянии вытянутой руки.

Тишина. Я чувствовала испарину на лбу и ледяной пот, намертво приклеивающий футболку к телу. Оцепенев от ужаса, я застыла, как суррикат посреди дороги, боясь даже шелохнуться. Белесая дымка поднятой пыли стелилась в свете фар, черный капот отсвечивал слабыми бликами, а за машиной черными змеями ползли дорожки тормозного пути. Кто-то заглушил мотор.

Тонированное стекло слегка опустилось, я приготовилась слушать лекцию о правилах дорожного движения, которая обычно умещается в одну фразу: «Куда прешь, дура!».

– Девушка, а сколько вы стоите? – послышался насмешливый голос.

– Я – бесценна! – огрызнулась я, все еще отходя от пережитого. Ноги подгибались, в голове негодовал дядя Степа – светофор, а любители острых ощущений потирали лапки, в предвкушении свежей порции адреналина.

– А скидки есть? – поинтересовался голос, пока я пыталась заслонить рукой свет фар. – Или акции?

– Ага, беспрецедентная акция! Каждому второму – бесплатно! – фыркнула я, кривясь от яркого света.

– А я у тебя какой? – снова спросил голос, пока я с надеждой поглядывала в сторону обочины, прикидывая, как местное бездорожье уделает чужой внедорожник.

– Тебе повезло! Сегодня – первый и единственный! – осторожно ответила я, чувствуя, как шатается каблук.

– А если по знакомству? – осведомился голос, пока стекло медленно ползло вниз. – Так вот он какой – главный бухгалтер! Ай-я-яй! В машину, наказание мое! А то сейчас по дебету и кредиту получишь! Могу за сальдо ущипнуть!

Из машины вышел демон, улыбаясь мне так, словно всю жизнь мечтал меня увидеть меня озябшую на трассе после неудачного свидания.

– Мы что тут? Конституцией зарабатываем? – ехидно поинтересовался он. – Я тут как давно не практиковавшийся юрист интересуюсь, прибыльно или нет?

– Ты что? Хочешь сказать, что я тут в кустах баланс свожу! – разозлилась я, внутренне негодуя от таких подозрений. Да как он смеет!

– Я бы сказал проще – сдаешь отчетность! – демон тряхнул волосами и закусил губу, давая понять, что он шутит.

– Иди ты! – возмутилась я, хмуро глядя на пыль, которая все еще не осела. – Я тут гуляю, между прочим! Спортом занимаюсь! Я пообещала себе каждый день проходить пару километров.

– Но это был особенный день, поэтому для влюбленной женщины двести километров – не крюк, – демон закатил глаза, разглядывая мою «спортивную форму».

– А ты, я так понимаю, таксуешь? В свободное от работы время? – гаденько заметила я, смертельно обидевшись. – Молодец! Похвально! Ну, и сколько столько стоит добраться до адреса, который ты прекрасно знаешь?

– Не расплатишься, – расплылся в улыбке демон так, словно я предложила ему двойной тариф. – А сколько у тебя с собой? Ах, я так понял, что с собой ничего нет… Вот поэтому не расплатишься. Животные будут? Дети будут?

– Нет, – вспыхнула я, гордо вскидывая голову. – Я тут за фигурой следить решила! Так, все! Не мешай!

– А я бы мальчика хотел, – рассмеялся демон. – Не обращай внимания! Просто мысли вслух!

Я развернулась и резво пошла вдоль дороги, всем видом давая понять, что у меня конский паспорт. Машина поехала за мной, тихо шурша колесами. Стоило мне остановиться и оглянуться назад, как машина притормаживала.

– Я слежу за твоей фигурой, если что, – заметил фитнес-тренер, ослепляя меня фарами. – Даже подсвечиваю ее, чтобы лучше было видно!

– Я не понимаю, почему ты едешь за мной? – гордо заметила я, глядя на него в пол-оборота. – У тебя что? Других дел нет?

– Понимаешь ли, стар я уже, чтобы за девушками бегать, поэтому предпочитаю за ними ездить, – рассмеялись мне в ответ.

Я гордо шла, вслушиваясь в шуршание колес за спиной. Иногда даже нарочно замирала, слыша, как машина осторожно тормозит.

– Двести один километр! – ехидно заметил демон, высовываясь из окна. – Если ты медленно убегаешь, считай, что я тебя медленно догоняю…

– Иди ты на…, – с улыбкой огрызнулась я, чувствуя, что меня почему-то забавляет эта ситуация.

– Если меня посылают на …, я, обычно, иду на рекорд! – послышалось позади меня. Мимо пролетали одинокие машины, освещая ночную трассу. – Ночная бабочка!

– Ты кого ночной бабочкой назвал? – возмутилась я, медленно поворачиваясь.

– Ночную бабочку, которая решила покончить жизнь самоубийством на моем стекле! – ответили мне, скребя дворниками. – Вон, смотри, какая моль ко мне тут приземлилась. А я только недавно стекло протер!

Я сделала шаг вперед и почувствовала, как лечу на землю, не ожидая огромной выбоины!

– Приятно, когда девушка при виде тебя укладывается штабелем! Неприятно, когда она это делает с криком: «Будущую свекровь твою!», – дверь машины распахнулась, пока я пыталась встать, проклиная себя за этот неловкий момент.

– Иди сюда, – меня подняли на руки и потащили к машине. – Попалась, которая медленно скрывалась…

Один туфель так и остался валяться на дороге, а я пыталась за ним вернуться.

– Туфелька! – брыкалась я, чувствуя, как в процессе похищения с ноги слетает левый представитель любимой обуви.

– Я – не принц, наказание мое! Я тебя в лицо запомнил! – задыхаясь от сражения со мной , смеялся демон, открывая переднюю дверь машины, пока я провожала взглядом четверть моей зарплаты. – На переднем сидении или в багажнике?

– Так! – напряглась я, нехорошо сощурившись и дернувшись, вспомнив страшные истории про путешествия наивных девушек автостопом.

– Ты правила дорожного движения знаешь? – в голосе демона прозвучали нотки сомнения. Он снова посмотрел в сторону багажника.

– А тебе для чего? – сомнение, как выяснилось, – штука очень заразная. – Не читал, но осуждаешь? Никакого багажника! Меня в багажнике еще не возили! Я слишком стара, чтобы начинать!

Меня посадили на переднее сидение, закрыли дверь, а сами заняли водительское кресло рядом. Теперь я знаю, что слово «бардачок» произошло от слова «бардак». На зеркале болтался целый лес елочек – вонючек, к приборной панели были приклеены штук восемь разноцветных баночек – ароматизаторов.

– А куда мы собираемся? – поинтересовалась я, вытягивая пыльные ноги и рассматривая машину.

– Если не пристегнешься, то в ад, – улыбнулись мне, поправляя зеркало заднего вида. – Наказание мое, я предупредил!

– Ой, да ладно тебе, – пожала плечами я, а через секунду поняла, что меня вдавливает в кресло. Если оценивать качество езды и соблюдение правил дорожного движения по шкале «водитель такси» до «пилот гоночного болида», то я бы, пожалуй, ввела новую номинацию «компьютерный автолюбитель с кучей сохранок». Мамочки!

– Ты что творишь! А если нас тормознут? – взмолилась я, пытаясь дрожащей рукой на ходу попасть ремнем в коробку. – Я сейчас рожу!

– Отлично! Если что, я скажу, что у меня жена рожает! – заметил демон, разгоняясь на трассе до скорости, от которой меня размазало по сидению. Где-то в недрах многочисленного божественного пантеона оживились все, прикидывая, чьим самым верным адептом я стану по доброй воле! Пока что лидировали безвестные божки культурно-отсталых племен, которые призывались криками: «У-а-а! А! О! Ё!».

– А ничего что мы по встречке! – заверещала я, повиснув на ручке. Скорость была ошеломительной, я даже не успевала ничего разглядеть, кроме обрывочных деталей, подсвеченных фарами.

– А я ведь еще специально спросил, про правила, наказание мое! – улыбнулись мне, глядя на меня с сочувствием. – И вежливо предложил багажник. Кстати, ручка для слабаков!

– На дорогу смотри!!! – молилась я, глядя на несчастный хвойный лесок ароматизаторов на зеркале.

– Так не интересно, – рассмеялся демон, еще притапливая педаль газа. Мы мчались на невероятной скорости, пересекали двойную сплошную, входили в поворот с таким заносом, что вот-вот проложили бы новую трассу. Где-то от моих односложных молитв – восклицаний вздрагивал весь пантеон, пытаясь вежливо уступить полномочия по спасению меня друг другу. В итоге спасать меня никто не планировал…

– Да ладно тебе, – меня миролюбиво похлопали по коленке. Нет, я конечно, заметила, что рука как-то на ней подзадержалась, но мне было не до этого. – Это я еще не разгоняюсь. Тащимся, как черепахи.

Внезапно рука полезла мне под попу, которая намертво обняла сидение и поклялась с ним больше никогда не расставаться.

– Ты что делаешь? – ойкнула я, глядя, как мы совершаем тройной обгон по встречке. Я едва успевала сориентировать в мелькании фар, сигналах и шуме за окном.

– Ничего– ничего, – заметил демон, пока я пыталась сглотнуть при виде фуры, которую мы обходили по встречной почти впритирку. – Проверил на всякий случай… Не отошли ли воды…

– Я слишком хорошо знаю правила дорожного движения, поэтому очень хочу в багажник! – икнула я, с мольбой глядя на водителя. – Мы что? На красный?

– Это – не красный, – сладенько заметил демон, когда перекресток остался позади. – Это – розовый…

– Да ты что творишь!!! – занервничала я, округлив глаза. – Двойная сплошная! Да тебя прав лишат! Тормози!

– Не лишат, – спокойно ответил демон, обходя на сверхзвуковой скорости какой-то грузовик. – Как можно лишить человека того, чего у него никогда не было?

– То есть.. Погоди!!! У тебя нет прав??? – инстинкт самосохранения зашелся в немом крике отчаяния.

– У меня есть только гражданские права… И гражданские свободы. Не забывай, я – юрист. Личный адвокат Дьявола, – демон встряхнул головой, а по губам поползла очаровательная улыбка.

Внезапно машина остановилась, как вкопанная, а я уговаривала свои пальцы разжать ручку, попу – отпустить кресло. У меня даже ноги свело от напряжения.

– И все-таки нужно было бы выбирать багажник, – заметил водитель со стажем, а я интенсивно закивала, пытаясь прийти в себя.

Дверь открылась, я выползла, недоверчиво ощупывая ногами почву, а потом с рыданиями вцепилась в какое-то чахлое деревцо, украсившее собою безлюдную обочину.

– Приятно, когда девушка так любит природу, – умилился демон, пока я пыталась отойти от пережитого ужаса. Я готова была целовать землю за то, что она есть и за то, что я еще не в ней. Сердце заходилось в истерике, руки дрожали, обнимая тоненький ствол. – Не знал, что ты настолько романтична…

Отвечать ничего не хотелось. Почтим минутой молчания мои нервы.

– А ничего, что у меня уже нервы сдают? – прохныкала я, пока меня пытались оттащить от дерева. – Ничего, что меня сегодня позвали на романтическую прогулку по кладбищу и бросили наедине со сторожем и собакакми? Я слишком устала от этой игры… Ты подсовываешь мне какой-то брак!

– Наказанье моя, вся жизнь – это игра. Всю жизнь мы делаем ставки на что-то. Где-то выигрываем, где-то проигрываем, – меня погладили по голове, осторожно разгибая мои пальчики. – Ты сама просила брак, а брак – понятие растяжимое. Все дело в формулировках!

– Хорошо, – усмехнулась я, пошатываясь. – Давай сюда бумагу и ручку! Сейчас я вспомню формулировки!

Через две минуты я молча отдала ему заявление, написанное на капоте. А вы что думали? Я просто так зарплату получала?

– То есть, по закону, если брак, то я обязан предоставить замену на время свидания? –прищурился демон, подозрительно глядя на меня. – Я склоняюсь к аналогичной модели, но, поскольку свободных кандидатов нет…

Та-а-ак! Продолжай! Скромный бухгалтер зря старалась что ли? Вы слышите, как радуется во мне маленький юрист, посылая лучи добра курсам повышения квалификации!

– Сама виновата. Я хотел по-хорошему, – демон странно посмотрел мне в глаза и молча пошел к машине.

– Ну тогда – до свидания! – надменно бросила я. Да никуда он не уедет! Просто попугает и все! Сомневаюсь, что он бросит меня на обочине дороги ночью, в одиночестве! Так что все под контро…

Ах, ты!

– Козе-е-е-ел! – этот крик был способен разбудить любую совесть, но машина уже скрылась из виду. На дорогу упала летящая вслед габаритным огням туфелька. Нет! Не докинула! А жаль! – Сволочь! Подлец! Мерзавец!

Унылые кусты, лесополоса и пустая трасса. Отлично! Просто замечательно! Если прислушаться, то можно услышать, как я разочаровываюсь в мужиках!

Я поковыляла вдоль трассы, проклиная весь несправедливый мир и скрипя зубами от досады. Свиньи! Ненавижу! Презираю! Горе тому маньяку, который захочет познакомиться с одинокой девушкой, бредущей босиком вдоль дороги!

Послышался шелест колес. Со мной медленно поравнялся черный капот, на котором лежал шикарный букет алых роз. Машина плавно ехала рядом, пока я краем глаза смотрела на невероятно красивые цветы и ажурную ленту.

Хотелось плакать и смеяться одновременно! Стоило мне притормозить, как машина остановилась. Розы смотрели на меня, а ветер шуршал кружевом, в которое их завернули. Это мне? Точно мне? Или здесь есть кто-то еще? Нет, ну просто… как –то непривычно!

– Ты же сама сказала, что у нас – свидание, – послышался коварный голос. – Или мне послышалось «до свидания»?

– Я тебя ненавижу! – процедила я, глядя, как цветы отражаются в идеальной зеркальной поверхности капота. – Учти, я беру эти цветы исключительно для того, чтобы убить тебя ими!

– Это будет сложно. Я вооружен бутылкой шампанского, – рассмеялся демон, выходя из машины и обнимая меня. – Начнем с банального. Привет? Как дела? Что делаешь? Ты сегодня такая красивая! Вижу, готовилась! А я-то думаю, почему ты опоздала? Ты просто готовилась со страшной силой! Я звоню тебе, звоню, а ты все не отвечаешь… Я уже думал, что ты не придешь! Красивое платье! Ой! Это же футболка с юбкой! Вот эта, кстати, тебе очень идет! А это – самая лучшая грязь, которую я когда-либо видел! Куда поедем? Может, в ресторан?

– В таком виде я хочу только на необитаемый остров! – я посмотрела на пыльные ноги и сдула прядь спутанных волос с лица.

– Как скажешь! – меня с цветами утащили в машину, которая снова понеслась по трассе. Я не знаю, что произошло, и откуда взялся этот туман вокруг, но через минуту туман рассеялся, и машина встала, как вкопанная. Мне вежливо открыли дверь и помогли выйти. Вокруг был песок и огромные валуны, которые смачно облизывали пенящиеся волны. Не помню, чтобы в нашем городе и в окрестностях самой востребованной профессией был моряк! Если к нашему городу внезапно и причалит чей-то флот, то исключительно по вине тех, кто не следил за исправностью канализации!

– Море! – ахнула я, протирая глаза. – Не может быть! Откуда у нас тут море? Да тут поблизости… Погоди! А мы точно… Нет, такого не бывает!

– Да что ты говоришь, наказанье мое! Хотя нет, ты права. Просто дождик был – осталась лужа! – заметил демон, пока я недоверчиво пропускала сквозь пальцы прохладный песок и ракушки. Раздался хлопок, и мне протянули бутылку шампанского, из которой вытекал ароматный дымок.

– А где бокалы? – с укором спросила я. – Или пить из горлышка?

– Из горлышка, – растерли руками мои плечи. – «Так романтичней!» – хотел сказать я, но просто забыл бокалы. Вот такой я нехороший!

– А закусывать шампанское чем? – я сегодня была очень привередливой девочкой.

– Друг другом! – демон смеялся, пока я делала первый глоток. В носу защипало, я прокашлялась и отдала ему бутылку, вслушиваясь в шелест волн, которые подбирались все ближе и ближе к босым ногам. – Твоя очередь!

Мою пятку лизнула волна, которую я попыталась догнать, оставляя вмятины на мокром песке. Неужели это – правда? Неужели это все по-настоящему?

– За такое свидание, – усмехнулась я, делая большой глоток и глядя на демона. – Я готова была продать душу дьяволу! Слушай, а если я искупаюсь? Только у меня купальника с собой нет…

У меня была такая зарплата, что единственное море, на которое я могла рассчитывать – это не просыхающая лужа возле дома! А тут отпуск, море… Все, как у людей!

– Купайся! Я обещаю, что не буду смотреть на тебя, пока ты купаешься! – услышала я, глядя как демон отворачивается от меня вместе с бутылкой. Бутылку я отобрала, сделала глоток для храбрости и стала снимать с себя футболку и юбку.

Прохладная, соленая вода, чувство невесомости и волны, которые убаюкивали меня, качая на поверхности. И тут меня внезапно схватили за ногу и потащили вниз. Сомневаюсь, что у судороги холодные большие руки. Через пару мгновений меня отпустили.

– А ты что здесь делаешь? – я увидела знакомое лицо в обрамлении мокрых зеленых волос, всплывшее рядом. – Ты выбрала меня? Я так рад! Надо познакомить тебя с моими братьями и сестрами! Эй, икра!

– Греби отсюда, – послышалось с берега. – Давай, давай, сборная по плаванью, иди на рекорд! И передай остальным шпротам, что пусть только попробуют ее тронуть. Тут будет не море, а бычки в томате.

– Погоди! – возмутилась я, подплывая к берегу и глядя как ретируется Оху. – Ты же, как бы не смотришь!

– Ах да, я и забыл! – послышалось с берега. Я видела темный силуэт, стоящий возле машины, слышала, как на капот поставили бутылку шампанского. Еще немного поплавав, я вышла на берег, отряхиваясь и выжимая на себе мокрый бюстгалтер. Нет, ну ведь здорово!

– Так! А где моя одежда? – подозрительно осмотрелась я по сторонам в поисках юбки и футболки. – Я же ее здесь оставляла! Вот конкретно на этом месте! Куда она делась? Это уже не смешно!

– Воровство на пляже – обычное дело! Ходят тут всякие! «Пахлава! Семечки!». Ты же сама сказала не смотреть, вот я и не смотрел! – мне не глядя протянули бутылку шампанского. – И сейчас не сморю.

Я протянула руку, чтобы принять бутылку, а тут меня схватили, обняли и усадили на капот.

– Зря ты меня спросила, чем закусывать будем! – уголок его губ дрогнул вместе с моим сердцем. На меня накинули пиджак. – У нас ведь ничего нет… Нет ни коробки конфет, ни шоколадки… Надо как-то выкручиваться …

Мое лицо приподняли, чтобы поймать губами мой нервный выдох. Легкий поцелуй со вкусом шампанского кружил голову так, что мне казалось, я сейчас растворюсь в воздухе. Если один поцелуй – это опьяняющий глоток шампанского, то за два часа мы с огромным удовольствием приговорили три бутылки. Я никому не скажу, что у него под расстегнутой рубашкой, спрятался мой нежный поцелуй. А чтобы одинокому поцелую было не скучно, я решила не останавливаться на одном. Демон тоже в долгу не остался, подлезая рукой под кружево и осторожно приспуская его. Но мы были очень скромными первооткрывателями, поэтому решили наслаждаться пока что разведанными просторами, изучая поцелуями все достопримечательности. Его поцелуи спрятались под кружевом, которое на мне аккуратно поправили, накидывая на меня свой пиджак.

– И попробуй только выкрутиться, – прошептал новый глоток. Ветер трепал мои мокрые волосы, заботливые руки оборачивали меня в пиджак, а я старалась не думать о том, что это – настоящий рай… Я уже не слышу, что он говорит. Меня штормит. В крови бушует шампанское, вокруг бушует море. Усилившийся ветер приносил соленые брызги, а рокот волн заглушал слова.

–… шторм, – задыхался демон, прижимаясь лбом к моему лбу. Меня звонко поцеловали в ухо. – Ты слышишь, что я тебе говорю? Шторм, говорю, идет… Буря. Держи, последний глоток!

– Я желание загадаю! – обрадовалась я, глядя на бутылку. – Ручка и бумага есть? Сейчас напишу! Сможешь как-нибудь затолкать пробку обратно?

– Пиши! – вздохнул демон, протягивая ручку и бумагу. Я придерживала бумагу на капоте рукой, пытаясь быстро написать свое желание. Что-то я была многословна, а ветер настойчиво вырывал у меня листок. Неровные буквы скакали, размываясь каплями воды. Свернув в трубочку листок, я протянула пробку и бутылку. Щелчок пальцев и пробка снова оказалась в бутылке! Не думала, что ему такое под силу! Я размахнулась и бросила свое послание в воду, глядя, как его накрывает волнами.

– Что загадала? – поинтересовались у меня, пока я таинственно молчала и загадочно улыбалась, кутаясь в чужой пиджак.

– Секрет, – сладко ответила я, садясь в машину. Дворники смывали брызги волн, на заднем сидении лежали цветы, а машина медленно отъезжала в туман. Через минуту мы с первыми лучами солнца были возле моего подъезда. На скамеечке сидела делегация по нравственному воспитанию молодежи, нахохлившись, как воробьи.

– Иди, давай, – заметил демон, глядя на меня с загадочной улыбкой, припарковавшись напротив моего подъезда. – Пиджак потом отдашь.

Конец Светы, а точнее ее репутации, наступил в тот момент, когда я вышла со счастливой улыбкой из красивой машины босиком, под утро, кутаясь в мужской пиджак.

– Вот! Я же говорила! – Матвевна покачала головой, словно застукала меня в процессе древнеримской оргии, проходившей официальненько, в количестве пятидесяти человек, среди которых я – была единственной женщиной. – Пропала девка!

Я принюхалась. Да, слегка пропала. Волосы пахнут морем, чужой пиджак пахнет сладким табачным парфюмом, а босые ноги были в песке. На губах все еще стыли сладкие поцелуи, а перед затуманенными розовым флером шампанского глазами, вставали невероятные впечатления.

– Пятый он у нее уже, – продолжала экскурс в мою биографию и в мои трусы Матвевна. – Кабы не шестой!

– Да восьмой он, восьмой! Как сейчас помню, как ее пьяную несли из машины! Орала так, что весь дом перебудила, – покачала головой бабка с соседнего подъезда, скорбно поджав губы.

– Зато теперь мы знаем, кто поджигает почтовые ящики и гадит в подъезде! – подвела итог Матвевна, поглядывая на меня всевидящим, но слегка близоруким, оком.

Я, вины за собой не чувствуя, поднималась на крыльях маленького женского счастья на свой этаж. Дойдя до двери, я увидела, что она закрыта. Ключей у меня с собой не было. Постучав и разглядывая свои босые ноги, я прислушалась. За дверью раздались шаги.

– Иди туда, откуда пришла! – послышался высокомерный и недовольный голос. Нет, определенно так изящно мне не желали смерти.

– Открывай дверь! – процедила я, чувствуя, как холодит ноги пол подъезда. Я постучала еще разок.

– Проваливай, – послышался неприятный голос. – Мы с тобой только начали отношения, а ты уже всю ночь где-то шлялась.

– А ничего, что ты меня бросил посреди, так называемого, свидания? – возмутилась я, кутаясь в чужой пиджак. – И я пешком шла домой!

– Где твоя одежда? Почему ты в таком виде? – раздалось в ответ, а я поняла, что некромант постиг искусство заглядывания в глазок.

– Мне же нужно было как-то добраться домой! Одежду пришлось продать! – я забарабанила, что есть силы в дверь. Кто-то поднимался по лестнице, охая и кряхтя на все лады. На моей площадке появилась Матвевна.

– Дверь захлопнула, ключи забыла дома, – извиняющимся голосом заметила я, пытаясь изобразить вежливую улыбку под названием «Все под контролем».

– Ох, нагулялась! Видала я твоего нынешнего! Позор тебе, муж дома сидит с детьми, а ты тут разгуливаешь с мужиками! Позор! Поделом тебе, изменщица! Правильно, не пускай ее! А дитям скажи, что загуляла мамка! Чтоб такими не были! – погрозила сухонький пальчиком Матвевна, с которой я бы в одной разведке не служила и на спецзадания не ходила. – Гулящая девка – горе в семье! Я же тебя оттакусенькой помню! Ладно-ладно, дам тебе запасные, что хозяин оставил. Еще раз загуляешь – ничего тебе не дам!

Через три минуты я открыла дверь, глядя на мрачного Энивальда, который стоял в коридоре, поджав губы и скрестив на груди руки.

– Значит так, да? Везде бардак у нас, везде пыль и грязь, а она где-то шляется! Ничего, когда мы поженимся, я тебя перевоспитаю! – впервые Мендельсон заиграл в голове как – то тревожно. Я была готова обложиться кошками и котами, чувствуя, что ни один мужик не подарит мне более теплую шубу, чем котики в период линьки!

– Где лопата? – внезапно и подозрительно поинтересовался некромант, прикидывая, куда я пристроила вверенный мне хозинвентарь. Уж не думала, что он подотчетный. – Ты что ее потеряла?

На секунду мне показалось, что именно отсутствие лопаты спасает жизнь кандидату на мою руку и сердце!

– Нет, я ее оставила, – едко заметила я, а потом пошла в контрнаступление, вспомнив про встроенную в каждую женщину «пилу». – Я хочу тебе сказать, отличное получилось свидание! Только не говори, что ты вспомнил, что забыл дома что-то очень важное, при виде сторожа и бобиков? Ой, да нет же! Постой! Дай-ка угадаю! Тебя срочно вызвали на заседание! И выделили тебе отдельный конференц-зал, с вмурованным в плитку керамическим стулом? Хотя, постой! Я знаю! Ты решил вернуться за курткой для меня? Какой же ты заботливый!

– Рот закрой! – отрезал жених, которого смело можно называть котиком. Кто, как ни котик, дома ведет себя по-хозяйски? Но стоит вынести его на улицу, как приходится бежать домой за стамеской и отковыривать перепуганного зверя от асфальта, к которому он припал, выкатив глаза из орбит? – Я – ректор Академии. Я поступил абсолютно правильно. Меня не должны видеть на кладбище, ибо это сильно ударит по моей репутации! Ты должна это понимать! Люди не любят некромантов.

Я, кстати, тоже – не исключение! Некроматов мне на него не хватает!

– Проси прощения! – Энивальд высокомерно вскинул голову, глядя на меня, как на жалкую букашку. – На коленях! Жена должна беспрекословно подчиняться мужу! Ничего, я тебя перевоспитаю!

Я вздохнула, опустила голову, а потом одним прицельным движением ударила его ногой под коленку.

– Извини, пожалуйста, – елейным голоском заметила я. – Теперь мне хотя бы есть за что извиняться!

Ошеломленный некромант осмотрелся по сторонам, в руке у него вспыхнул фиолетовый огненный шар. Я даже не поняла, что произошло, как в глазах все помутнело, а в голове затуманилось. Ленивые, как сонные мухи мысли перемешались, а потом раздался голос:

– Мой!

Мне в руки сунули тряпку и ведро. Я, сама от себя того не ожидая, присела на колени и стала что-то тщательно надраивать с усердием Золушки, которой пообещали целый гарем принцев, если пол будет блестеть, как у кота самомнение.

– Тщательней! – приказал голос. Я почувствовала себя пылесосом на голосовом управлении, перемещаясь с ведром по коридору. – И под плинтусом пыль протри! Я кому сказал! А теперь скажи мне, что любишь меня!

– Я тебя люблю, – тихо выдала я, сама от себя не ожидая этих слов. В голове стоял туман, сквозь который пробивались какие-то странные, бессвязные обрывки мыслей.

– А здесь, почему грязно? Оттирай! – снова приказали мне, пока я против своей воли ползала с ведром по коридору. Да, такой генеральной уборки у меня давненько не было. Судя по всему, даже тараканы под плинтусом теперь чистенькие и пахнут лавандой.

– Мне нравится такая жена! Молодец, – меня потрепали по голове, как собачонку. – Заслужила! А теперь марш на кухню!

Дальше я плохо помню. Начала с подоконника, а очнулась, шаря тряпкой под кухонным шкафом. О! Макаронина! А это у нас что? Не может быть! Стратегические залежи риса! Я не знаю, сколько времени прошло, но руки уже отваливались не только по локоть, но и по плечи.

– И кто у нас тут такая хозяюшка? – послышался голос, который показался мне смутно знакомым. – И кто это у нас такой чистюля? Наказанье мое, это я не тебе. Просто я планирую собственноручно кому-то что-то оторвать.

Раздался щелчок, и я очнулась с грязной тряпкой в руках. Через минуту, я ставила чайник, нежно поглаживая его ручку и украдкой глядя на демона, а по кухне с ведром в женском переднике ползал угрюмый некромант.

– Да как вы смеете! Я же ректор! – возмущался Энивальд, брезгливо держа тряпку двумя пальцами. – Это женская работа! Я, между прочим, мужчина!

– Ненадолго, – зевнул не выспавшийся по моей причине демон, размешивая свой чай. – Тебе еще унитаз мыть! Скрытый уровень! Бонусная игра! Видел я тот унитаз! Там отвертка нужна!

– Я туда рукой не полезу! – возмутился некромант, перекочевывая в сторону туалета. – Как мерзко! Фу!

– Возьми стамеску! С ней будет не так страшно! – нежно заметил демон, отставляя чай, и вкладывая в руку некроманта стамеску. – Теперь ничего не бойся. Мы с тобой! Не переживай! Мы для моральной поддержки постоим у тебя над душой. Если что-то оттуда вылезет и случайно тебя сожрет, будет кому рассказать о твоей безвременной кончине.

Энивальд сглотнул, посмотрел на меня взглядом, преисполненным ненависти, скривился, как косточка персика, и медленно стал засовывать руку в последнее пристанище пищи. Послышалось хлюпанье и робкие удары.

– Во глубине сибирских руд, храните гордое терпенье, – торжественно прочитал демон, пока некроманта передергивало от увлекательного процесса. – Разницу между сталактитами и сталагмитами знаешь? Нет? Учи, пригодиться! Давай, гномик, не останавливайся! Если что-то блестит, это – не золото! Это – эмаль!

Демон наклонился, взял мои руки и поднес их к своим губам, пока ректор занимался добычей бесполезных ископаемых в керамическом заповеднике, до которых у меня так и не доходили мои… мои… Я чувствовала, как целуют каждый пальчик, а сердце нежно ёкает, глядя на улыбку. Ну я так понимая, что золотые… Ай! Кто меня за пальчик нежно укусил? … золотые руки.

– Есть мужчины, которым от женщины нужны только рука и сердце, – усмехнулся демон, глядя на меня, а я бережно убрала с его лица прядь волос, чтобы как бы невзначай провести рукой по его щеке. – Потому что ее руки будут мыть, стирать, убирать, а сердце любить и прощать.

– А тебе что нужно? – негромко поинтересовалась я, глядя на свои руки в чужих руках. Мне совсем не холодно, а меня согревают.

– У демона и романтика есть много общего. Их интересует исключительно душа! – рассмеялся один дьявольский романтик, поцеловав мои пальцы. Раздался «хлюп!». Мы повернулись в сторону некроманта, который только что утопил стамеску. Демон потом бросил тяжелый взгляд на «шахтера», рассматривающего целый пласт. – Многоуважаемый археолог, не нужно делиться своими находками! Но если тебе так нравится, можешь взять себе сувенир. Разрешаю. Сделаешь дырочку и повесишь на шею. Ладно, мне действительно пора на работу!

– Поверь мне! Тебе это с рук не сойдет! У меня – длинные руки! – огрызнулся некромант, сдувая волосы со вспотевшего лица, когда демон исчез. Напоследок мне улыбнулись, показывая взглядом, что руки у кого-то не такие длинные, как язык.

Длинные – это хорошо! Значит, экспедиция под кровать, куда не ступала людская нога, куда не дотягивалась ни швабра, ни тряпка состоится! Ура, товарищи! Ура!

– Да я тебя прокляну за это! – бухтел под кроватью Энивальд, выгребая комья пыли. – Ничего, ничего… Я с тобой поквитаюсь! Недаром я – ректор Академии! Я на тебе отыграюсь!

Вообще-то я – не пианино, чтобы на мне отыгрываться.

– Воду поменяй, – вздохнула я, допивая чай и понимая, что счастье рабовладения, увы, – не вечно! Ровно в шесть часов от некроманта и след простыл! На полу лежала мокрая тряпка, стояло ведро, а в квартире была такая чистота, которой я отродясь не помню! Хозяин мне должен спасибо сказать, за такую генеральную уборку. Жизнь налаживалась, настроение поднималось.

– Он сейчас придет! – я расплылась в мечтательной улыбке. Но время шло, а демона все не было. Зато на кухне поверх закрытого ноутбука лежали акты, записка и конфетка. «Прости, я занят. У меня мало времени!».

Даже съеденная конфетка не могла растворить ту горечь обиды, которую я испытала, при виде этой короткой записки. Я молча выбросила бумажку, скатав ее в маленький нервный шарик.

Я сидела на стуле, чувствуя, как у меня дергается глаз. Часы отсчитывали последние минуты моей спокойной, одинокой жизни. Шкура с двери была снята, а коридор отлично просматривался.

Когда стрелки часов сошлись вместе на цифре «12», раздался такой пронзительный вой, словно внезапно возмужавшему соседскому пекинесу дверью резко и больно ограничили данное природой право иметь потомство!

– Где он! – послышался разъяренный рык. – Я его чую! Он где-то здесь! Ты от меня не спрячешься, жалкий чернокнижник! Я тебе отомщу! За все отомщу!

Кажется, я знаю, кто это…