Глава 13

Таисса очнулась от вибрации, пронзающей всё тело. Она висела в вертикальном положении с раскинутыми в стороны руками и ногами, и что-то упиралось ей в спину.

Мысли путались. Чудовищно ныло в груди, где рана поджила совсем немного. А ещё Таисса ощущала… что-то. Холодную чужую руку, внушающую ей безволие. И хватка этой руки на висках становилась всё сильнее.

Излучатель. Почему-то сейчас это казалось совершенно неважным. И паникующий голос из глубин подсознания, кричащий о том, что ей нужно разорвать оковы и бежать, немедленно – тоже. Должно быть, так чувствовали себя все остальные заключённые.

Глаза словно засыпало песком, но с третьей попытки Таиссе удалось их открыть. Она моргнула, привыкая к почти полной темноте, оглядываясь вокруг зрением Тёмной.

И вздрогнула, несмотря на деланое безразличие, навеянное внушением.

Длинная, узкая комната в полутьме. Справа от Таиссы висело зеркало во весь рост, и она видела в нём себя – такую, какой она была сейчас, висящую на туго закреплённых цепях. Длинный металлический стол, покрытый засохшими потёками крови, начинался в двух шагах от неё, а слева на стене в холодном безупречном порядке висели инструменты.

Таисса задохнулась, поняв какие.

Она смотрела на орудия пыток. Здесь не было страшных инструментов из Средневековья, но того, что она видела, было достаточно, чтобы заставить её мать упасть в обморок. Таиссу замутило, когда она посмотрела на стойку со скальпелями, далеко не одноразовыми и не простерилизованными.

И, словно ей этого было мало, в дальнем углу стояла многообещающего вида конструкция, похожая на пыточное кресло.

Кажется, это было вовсе не то, что Лара обещала им троим.

Впрочем, сейчас Таиссе было не до смеха: волны, которые посылал по всему её телу излучатель, становились всё жестче и резче.

Но она смогла противостоять излучателю Виктории. Смогла отвлечь тюремщицу с излучателем. Вернон смог сбить с себя излучение Хлои. Нужно было лишь постараться, лишь напрячь всю свою силу воли…

И сейчас у неё был очень весомый аргумент в пользу того, чтобы это сделать. Например, пыточные орудия на стенах и кресло в углу.

Таисса сжала зубы, стараясь не обращать внимания на боль в ране. Утихнет. Лара была права: она регенерирует.

Она попробовала пошевелить запястьем. Ещё раз. Ещё. У неё всё получится. Кто бы ни притащил её сюда и ни подвесил на цепях, он её не получит. Она сбежит и найдёт остальных. И Вернона, и отца.

Её отец… во имя всего святого, что с ним сейчас делают? С тем, кто носил фамилию Пирс, не просто не станут церемониться: его раздавят.

И она… обязана была… их… остановить!

Таисса рванула обе руки из цепей, и те осыпались, будто пластиковые.

Она рухнула на пол лицом вниз, и излучение сразу ослабло.

Сейчас Таисса была слишком слаба, чтобы войти в сверхскорость. Но сил, чтобы отползти, ей хватило.

Она едва почувствовала, как рвутся цепи, сковывающие ноги. Ужасно хотелось застыть здесь, на полу, и заснуть.

Но если она это сделает, велики шансы, что она не проснётся вовсе. Или проснётся в ещё худшем месте, чем здесь.

Таисса приподнялась на локтях, закусив губу. Встала на колени, собирая все силы. Сколько часов она провисела под излучением? Сейчас, даже разорвав цепи, она чувствовала себя беспомощнее новорождённого котёнка.

Неважно. Время было выбираться.

Первые шаги были самыми трудными. Гравитация обрушилась на неё такой тяжёлой волной, словно её ступни весили несколько тонн. Как она будет драться в таком состоянии? Как?

Она восстановится. В любом закутке, в любом углу, на лестнице – неважно. Главное – не терять надежды.

А потом дверь камеры хлопнула, и сердце Таиссы рухнуло.

В дверях стоял Тор.

– Виктория, – невозмутимо сказал он, глядя на Таиссу, – послала меня заняться безопасностью здесь, раз уж вы побезобразничали на наших базах внизу. И, кажется, не зря. Представь моё удивление, когда нам пришёл сигнал об открытой камере и внутри нашли вас.

Драться с ним было бесполезно. Не в её теперешнем состоянии.

Но она попробует. Потому что иначе…

– Где Вернон? – спросила Таисса, стараясь сохранять голос спокойным. – И что с моим отцом? С Павлом?

– Юный Лютер спит и в безопасности, – пожал плечами наёмник. – И будет спать ещё долго. Что до твоего отца и рыжего мальчишки… – Он оскалил зубы. – Знаешь, электронным мозгам под излучателем приходится нелегко. Думаю, они тебе это подтвердят. Впрочем, чипы, нейтрализующие боевые импланты, им тоже вкололи.

Тор скрестил руки на груди.

– Я жду транспортника с Викторией, – сказал он. – Забавный план вы придумали: втроём напасть на целую платформу. Вот только одна нестыковочка: кто же сделал нам царский подарок, оставив вас в камере?

Тор наклонился вперёд, и его голос перешёл в шипение.

– И где они сейчас? Светлые? Никто другой не смог бы сюда проникнуть.

– Я не знаю, – ровным голосом сказала Таисса.

Тор пожал плечами:

– Что ж, мы объявили тревогу. Сколько их, двое, трое? Против всех нас им не выстоять. К тому же, – он тонко улыбнулся, – у нас есть козырь, который побьёт им все карты.

– Какой? – хрипло спросила Таисса.

– А ты не догадываешься? Что ж, пусть это будет маленьким сюрпризом.

Он шагнул к ней.

– Но сначала мы немного позабавимся. Один шрам на щёчке – так мало, правда?

Короткий рывок – и Таисса оказалась в его руках.

– Вернон, – процедила она, – тебе не простит.

– Напугала, – пожал плечами Тор. – Тем более что Виктория меня очень и очень одобрит. Хорошее оправдание, правда?

Вместо ответа Таисса точным ударом врезала ему в колено.

Она умела драться. Даже сейчас, раненая и после ударной дозы излучения, когда у неё осталась лишь маленькая толика сил, она отчаянно пыталась выстоять. И, балансируя на грани сверхскорости, она бросилась в бой.

Наёмник не ожидал от неё такого напора: он пошатнулся, и Таисса поспешила закрепить преимущество, целясь ему в глаза. Остро и точно: её пальцы словно на миг превратились в железо.

Но он перехватил её руку перед самым лицом и заломил так, что Таисса вскрикнула от боли.

– Достаточно, – прошипел наёмник. – Моя очередь.

Следующий удар выбил из неё дыхание, задевая рану, заставляя истошно закричать. Из глаз полились слёзы.

Третий, оглушающий удар в голову погрузил её в состояние грогги. Таисса покачнулась и рухнула набок.

– Вот теперь, – удовлетворённо вздохнул наёмник, – сопротивляться ты не будешь. Люблю покорных девочек.

Следующие минуты были худшим кошмаром в её жизни.

Наёмник небрежно подхватил обоюдоострый нож со стойки и засунул за пояс. Потом наклонился и, подхватив Таиссу за волосы, потащил её через камеру.

Сил сопротивляться у неё уже не было, остались лишь отчаяние и ужас. Таисса попыталась подставить ему подножку, но наёмник только расхохотался, подхватывая её на руки.

– Быстро вы, Тёмные, восстанавливаетесь, – заметил он, опуская её в кресло. – Но четверть часа у нас есть, поверь моему опыту в этом деле.

Таисса плюнула ему в лицо.

Наёмник даже не подумал утереться.

– Ты проиграла, – сообщил он, закрепляя её руки и ноги ремнями. В другое время Таисса бы засмеялась: она разорвала бы их, как тонкий шёлк. Но сейчас они держали её, как обычную человеческую девушку, избитую и ослабевшую. – И те, кто оставил тебя нам, проиграют тоже. Но тебе сейчас немного не до этого, правда?

В его голосе не было злорадства, была лишь констатация факта. Словно он собирался выполнять нелюбимую монотонную работу.

– Зачем, – хрипло проговорила Таисса, – ты это делаешь?

– Потому что Виктории это бы понравилось. Веришь или нет, других причин у меня нет.

– Нет? – Таисса из последних сил усмехнулась. – Может быть, когда-то ты и был обычным Тёмным, который учил Вернона плавать. Но сейчас ты палач, который любит истязать беззащитных женщин, и больше ничего.

Тор пожал плечами.

– Тебя трудно назвать беззащитной. Хочешь сказать, ты не желаешь нас уничтожить? Развеять всё по ветру, наплевать на то, что мы хотим подарить Тёмным эту планету?

– Не таким способом, – резко сказала Таисса. – Только не таким.

– Это не тебе решать. В любом случае убивать тебя пока никто не собирается. Всего лишь сломать и унизить. Поверь, тебя ждёт много интересных ощущений.

Он усмехнулся, глядя в расширенные глаза Таиссы, наверняка читая панику в её глазах.

– Кажется, этот опыт будет даже новее для тебя, чем я думал, – уронил он. – Ты совсем девочка, правда? Лютер даже не успел над тобой как следует постараться. Что ж, тем приятнее.

– Блефуешь, – прошептала Таисса. – Ты не сделаешь этого.

– Может быть, – невозмутимо сказал Тор. – Может быть, я всего лишь попугаю тебя, пока ты не зайдёшься в истерике. А может быть, и нет. Но ты не можешь этого знать, правда?

Он наклонился над Таиссой, небрежно подкидывая нож в руке.

– С чего бы мне начать? – задумчиво проговорил он. – Пожалуй, вот с чего.

Он резко нагнулся, и нож вспорол её рукав от запястья до плеча, оставляя за собой глубокую царапину. Таисса вздрогнула.

– А ведь это самое начало, – заметил наёмник. – Дальше будет куда интереснее.

– Не будет, – раздался спокойный голос.

Дверь хлопнула так быстро, что Таисса даже не уловила звук. Но узнала голос – и задохнулась от изумления.

Наёмник даже не обернулся.

– Извини, парень, в другой раз, – бросил он. – Или ты хочешь остаться посмотреть? Неподходящее время, знаешь ли. Особенно пока по кораблю бродят Светлые.

Послышались шаги. Нарочито медленные и спокойные, пока Тёмная аура огромной силы не хлынула на Таиссу, как грозовое облако. Проклиная свою унизительную позу и чувствуя, как горят щёки, Таисса подняла взгляд.

– Вот именно, – спокойно произнёс Дир. Он не глядел на неё. – Безопасность базы на тебе, а ты развлекаешься.

– Вот и ловил бы Светлых сам, – огрызнулся Тор. – Для чего ещё ты здесь?

– Чтобы не дать тебе изувечить ценную заложницу, например.

Тор поднял на него взгляд.

– Ценную для тебя, ты имеешь в виду.

Дир скрестил руки на груди.

– Моя помощь – дорогое удовольствие, – негромко сказал он. – И если я говорю, что мне нужна эта девушка, ты оставляешь её в покое.

– Боюсь, Виктория с этим не согласится.

– Виктория получит мою ауру для экспериментов. А когда я достану Лару, она получит и её. Это не просто равноценная сделка, Тор. Это подарок, о котором вы не осмеливались даже мечтать.

Выражение лица Дира было холодным и незнакомым.

– И чего же ещё ты хочешь? – поинтересовался наёмник.

Дир пожал плечами:

– Я едва прибыл. Уверен, у вас найдётся ещё много интересного.

Таисса больше не могла молчать.

– Мой отец, – прошептала она. – Ник. Они здесь, у них.

– Это я уже знаю, – задумчиво проговорил Дир. – А о ком не знаю?

Наёмник с угрожающим видом шагнул было к Таиссе, но Дир поднял руку:

– Я послушаю.

– Здесь Вернон… но ему ничего не грозит. Ещё здесь Павел.

– На них мне плевать, – прервал Дир. – Ещё?

– На корабле Лара с кем-то из Светлых… я не знаю с кем. – Таисса не отрывала взгляда от Дира. – Именно Лара вколола снотворное нам троим, чтобы нас нашли, и я… оказалась здесь.

– Понятно, – проронил Дир.

– Помоги мне, – прошептала Таисса. – Пожалуйста, перейди на нашу сторону. Ты не можешь не видеть, что им нельзя доверять.

Дир на миг прикрыл лицо ладонью. Потом убрал её, и его лицо сделалось совершенно спокойным.

– Цель, – устало сказал Дир, – оправдывает средства. Тор, отвяжи её. Немедленно. Мы отправляемся на поиски Светлых. Думаю, устроить засаду у генератора будет проще всего.

Таисса невольно фыркнула:

– У генератора? Хотите дать им захватить ваш отсек управления?

Дир и Тор обменялись странными взглядами.

– А это, – ласково сказал Тор, – практически одно и то же. И Светлые не получат ни того, ни другого.

Отвязав Таиссу, Тор исчез, получив краткие инструкции от Дира. Таисса едва вслушивалась в отрывистые приказы. Излучатель был отключён, но её мутило так, словно на неё всё ещё действовало синтетическое внушение, разъедая кровь, давя на виски, спутывая мысли.

Дир помог ей подняться на ноги, но его лицо по-прежнему было отрешённым и чужим. Он был на стороне Виктории. Почему? Как?

– Ты видел, что Тор чуть не сделал со мной, – произнесла Таисса дрогнувшим голосом. – Ты серьёзно доверишь ему пустить излучение со спутников, когда всё будет готово? Правда?

Дир промолчал.

– Они не будут церемониться и рассчитывать дозы излучения, – с силой произнесла Таисса. – Они выжгут каждому десятому мозги. Или каждому четвёртому. Ты представляешь, сколько будет жертв, Дир? На твоей, чёрт подери, совести?

Она почти кричала. А его лицо оставалось полностью безразличным.

– Как ты можешь быть на стороне Виктории? После того, что она чуть не сделала со мной?

– Например, именно для того, чтобы тебя защитить, – сухо сказал Дир, подхватывая её под локоть. – Я с ними не так давно, но мой авторитет растёт с каждым днём. Вернон Лютер мог управлять «Бионикс», но я буду править миром, как бы пафосно это ни звучало.

– А эти опыты? Пытки?

– Прекратятся.

– А Светлые? Что будет с Ларой? Матерью твоего будущего ребёнка?

– С этим, – рассеянно проговорил Дир, – я как-нибудь разберусь без твоих советов.

Он вывел её из камеры.

– Тебе, – куда тише добавил он, – стоит подумать о Виктории, которая вот-вот прибудет сюда. И о том, что я – твоя единственная защита.

Ещё её защитой был Вернон. Сын Виктории. Но об этом Диру знать было не обязательно.

Дир повёл её по коридору, и Таисса последовала за ним, стараясь не отставать.

– Если ты хочешь свергнуть Викторию, – проговорила она, – мы бы могли тебе помочь. Потом, возможно, наши пути разойдутся, но сейчас она опасна, разве ты не понимаешь?

– Понимаю и не собираюсь отказываться от столь опасной союзницы, – невозмутимо сказал Дир. – Даже ради твоих прекрасных глаз.

– Ты стал куда холоднее, – тихо заметила Таисса. – Когда мы были на Луне…

– Я преступил черту, – просто сказал Дир. – Я преступил много черт. И мне надоело биться о границы. Ждать, пока пальцы Александра вновь сожмутся на поводке нанораствора, засыпать в очередной дыре, гадая, найдут ли меня во сне, терпеть мир, который привык к безвольному подчинению. У Виктории есть оружие, которое справится со всем, что мне нужно.

Дир бросил косой взгляд на неё.

– И я смогу, – тихо добавил он, – сохранить всех, кто мне дорог.

Сейчас он почти был похож на прежнего Дира. Почти. Вот только её Светлый принц стал Тёмным, и она смотрела в кривое зеркало.

– Ты всё ещё меня любишь? – спросила Таисса негромко.

– Ты же знаешь.

– Тогда отведи меня к отцу. Сейчас.

Дир резко остановился.

– Ты не знаешь, чего просишь.

– По-моему, – тихо возразила Таисса, – моя просьба вполне естественна, правда? Просьба дочери, которая хочет повидаться с отцом. Разве ты не бросил бы всё, чтобы кинуться ко мне?

На лице Дира появилась едва заметная усмешка.

– Конечно, принцесса. Вот только твой отец – безупречный стратег, который чуть не выиграл войну и почти в одиночку создал движение бывших Тёмных. А ещё походя несколько раз совершал невозможное, уничтожив искусственный интеллект-убийцу на Луне, сбежав из осаждённого замка посреди моря и закрепив мораторий на внушение. Пусть даже боевые импланты Эйвена сейчас бесполезны, он опасен. В том числе для моего прикрытия, моей легенды и для моих планов. Я не хочу рисковать.

По губам Таиссы скользнула ответная усмешка.

– Но я хочу его видеть. И ты мне должен.

– За что?

Вместо ответа Таисса продемонстрировала порванный рукав.

– Вот за это. И за всё, что было бы, приди ты на полчаса позже.

Она спокойно смотрела на Дира. Тот не отвёл взгляда, но что-то далёкое и тёмное плеснуло на дне его глаз, и Таисса увидела в них приговор.

И она знала кому.

Наконец Дир кивнул, словно приняв какое-то решение.

– Что ж, будь по-твоему. Ты хотела увидеть своего отца? Ты его увидишь. Идём.

Галерея. Обычная галерея с решётчатым полом, прямо под которой находились камеры.

Излучатели в них, как объяснил Дир, были направленного действия, прямо как в пыточной камере Таиссы: тем, кто стоял на галерее, ничего не грозило. А вот те, кто сидел в камерах, мучились постоянно.

Таиссе хотелось заткнуть уши. Здесь не было звуконепроницаемых перегородок, и Таисса понимала почему: её привели в святая святых. Туда, где содержались самые важные пленники и жертвы экспериментов. Светлые и Тёмные, которых нельзя было оставлять без надзора ни на секунду.

Но все камеры, кроме одной, были пусты.

Рука Дира сжимала её запястье. Не сильно, но Таисса не обманывалась на этот счёт. И любые звуки были запрещены, иначе он вытащил бы её из галереи тут же. Они парили над галереей беззвучно, в дюйме от пола, и тонкий слух Таиссы, слух Тёмной, ловил любые звуки.

Вот только они не услышали приближающуюся на сверхскорости Лару. Пусть даже это было почти невозможно, Таиссу всё равно переполняла горечь. И не стоило забывать, что они расслабились настолько, что пропустили тюремщицу с излучателем. Они были беспечны, как дети, уверенные, что справятся со всем. Даже Дир с его безумным планом присоединиться к Виктории оказался куда умнее их всех, вместе взятых.

А потом Таисса услышала знакомый голос, и все другие мысли вышибло у неё из головы.

– Элеонора, – негромко произнёс голос Ника. – Так её звали.

Её отец и Ник сидели рядом, привалившись к стене камеры. Ник был в плаще члена Совета и капюшоне, её отец – в той же одежде, которая была на нём в утро, когда Таисса застала их в одной комнате с матерью. Таисса не знала, не могла даже представить, какую боль они должны были испытывать под излучателями – а она была, тут Таисса даже не сомневалась. Но их голоса были спокойными и лишь чуть приглушёнными, словно двое мужчин сидели на светском рауте.

– Вы собирались пожениться? – спросил её отец.

Ник тихо засмеялся:

– Так забавно рассказывать тебе это второй раз подряд. Тогда, в прошлый раз, я просто забрасывал тебя рассказами о ней. Раз за разом, пока ты не начал затыкать уши.

– Должно быть, истории были слишком занимательными.

– Тогда я ещё надеялся к ней вернуться, – просто сказал Ник. – К девочке, которую любил всё своё детство. Но ты же помнишь, чем всё закончилось.

– Я? Помню? Ты с кем-то меня спутал.

Мужчины невесело засмеялись вместе.

– Нора приходила в госпиталь, пока я спал, – промолвил Ник. – Один раз. И… не вернулась. Я не стал её искать. В конце концов, всё и так было ясно, правда?

А потом Ник встал.

– Страх, Эйвен, – негромко сказал он. – Страх, боль и страдание… они здесь. Вокруг тебя и внутри. Тебе нужно только их почувствовать. Плевать, если мы умрём здесь – ты должен вернуть себе себя. Здесь, сейчас – ты обязан вспомнить.

Отец Таиссы покачал головой:

– Не думаю, что у меня получится. Я пытаюсь, Ник.

– Недостаточно пытаешься. Или ты ждёшь момента, пока снова не окажешься на пыточном столе?

Короткий вздох.

– Что ты хочешь, чтобы я вспомнил? – устало спросил Эйвен Пирс. – Шрам на щеке Таис? Ночь, которую я провёл со своей женой? Я не могу смотреть в прошлое: у меня новые воспоминания, и они забрали меня целиком.

– Попробуй, – мягко произнёс Ник. – Ради меня. Ради твоей дочери. Ради того, чтобы отсюда выбраться и обнять её.

– Мы уже пробовали. Думаешь, получится ещё раз?

– Будет и третий, и чётвёртый, и восемнадцатый, – в голосе Ника прозвучали жёсткие нотки. – Я не оставлю тебя в покое, Эйвен. Не дождёшься.

Таисса затаила дыхание. Ей так хотелось позвать отца, крикнуть, рвануться вниз и вытащить из-под излучателя…

Но рука Дира на запястье чуть сжала хватку, и она поняла немой приказ. Стоит ей закричать или дёрнуться, отца она больше не увидит. А освобождать его, рискуя всем, Дир не собирался.

Эйвен Пирс запрокинул голову, глядя на друга.

– Попробовать, – задумчиво сказал он. – Снова. И как ты предлагаешь мне это сделать?

Ник Горски откинул капюшон.

– Вот так.

Таисса невольно сжалась, хотя с этой точки она не видела лица Ника.

Её отец издал короткий резкий вздох.

– Ты…

– Тише. Просто послушай меня.

Ник перевёл взгляд на излучатель:

– Впрочем, нет, – добавил он тише. – Ещё кое-что.

Он быстро наклонился и взял отца Таиссы за руку. И с молниеносной реакцией Светлого впечатал эту руку ладонью в излучатель.

Раздался крик.

Таисса вздрогнула всем телом. В следующий миг ладонь Дира запечатала ей рот.

Ник Горски не проронил ни звука, хотя ему тоже должно было быть чертовски больно. Если излучатель действовал на всю камеру, в такой близости от него боль должна быть практически невыносимой.

– Ты беспомощный Тёмный мальчишка, и ты в плену, – произнёс Ник Горски сдавленным хриплым голосом. – Тебя поймали и каждый день требуют рассказать, где твоя мать. Ты не знаешь и не понимаешь, о чём тебя спрашивают раз за разом. Ведь ты сам хоронил…

– Пустой гроб, – прошептал отец Таиссы.

Ник опустился на корточки напротив друга. И отвесил ему короткую пощёчину.

– Где она? Где Элен Пирс?

– Ник, прекрати.

Вторая пощёчина.

– Не смей отворачиваться. Смотри на меня! Где она?

Ладонь Эйвена Пирса на излучателе дёрнулась. Потом ещё раз. Его глаза закрылись.

– Нет, чёрт тебя подери! – прошипел Ник Горски. – Ты вспомнишь, даже если я поджарю твои электронные мозги. Я не дам тебе калечить свою жизнь.

Он встряхнул отца Таиссы за плечо свободной рукой, не отпуская его ладонь от излучателя.

– Просыпайся! Ты говоришь, провёл ночь с женой? А ты помнишь, как она бросила вас с дочерью? Как не сделала ни шагу, чтобы помешать своему новому любовнику взять тебя в заложники? Я читал протоколы допросов девушек, что там были. Лютер-старший уничтожил бы тебя, не моргнув глазом. Она разбила твою жизнь и твоё сердце не один раз, и сейчас ты это вспомнишь.

Эйвен Пирс качнул головой.

– Я не… хочу… это вспоминать…

– А придётся, – отрезал Ник. – Открой глаза!

Рука отца Таиссы на излучателе бессильно дёрнулась.

А потом его голос зазвучал по-другому. Просто и спокойно.

– Это было утром? В присутствии Светлых?

Короткая пауза. Таисса на миг перестала дышать.

– Это… произошло в то утро, когда Светлые увезли вас из дома, да, – медленно и осторожно произнёс Ник Горски. – Ты помнишь что-нибудь ещё?

– Её лицо. И ещё раз… с короткой стрижкой. Мелисса… она была беременна и… – У отца Таиссы перехватило дыхание. – Я…

– Ты спас их тогда, – быстро сказал Ник. – Вы сбежали на субмарине. Помнишь, как это произошло?

Эйвен Пирс усмехнулся, не открывая глаз.

– Можно подумать, Александр не рассказал тебе это в деталях. Было нелегко. Особенно последний шаг, когда вот-вот прорубишь последние сантиметры скалы, на тебя хлынет море, и нужно вовремя набрать в лёгкие воздух и проплыть, рассчитывая силы. В полутьме, на сверхскорости, на пределе сил, по электронной трассе, которая может сбиться в любой момент. И от твоего маршрута зависят другие жизни. Трое почти погибли: я вынес двоих на себе.

Рука Ника упала, освобождая руку Эйвена Пирса из плена, отпуская от излучателя.

– Какой была любимая погремушка Таиссы в детстве? – мягко сказал он.

Слабая улыбка на лице отца.

– Оранжевая с белым. Она ужасно ревела, когда сжала её в кулаке, не рассчитав сил, и сломала. Пришлось читать ей сказки ещё добрые полчаса, пока она не заснула.

Наверху на галерее Таисса подавила всхлип.

– И наконец, – тихо сказал Ник, накидывая капюшон обратно, – что ты помнишь о тех днях, когда мы оба попали во власть Виктории в первый раз? Когда мы лежали, обессиленные после пыток, и продумывали планы бегства? Помнишь наш девиз?

Ресницы отца Таиссы дрогнули.

– Ничто… не потеряно, – прошептал он.

– А теперь открой глаза и повтори это ещё раз. Давай, Эйвен. Бояться нечего.

Пауза. Долгая, долгая, долгая пауза. Сердце Таиссы перестало стучать.

А потом её отец открыл глаза, и двое мужчин долго молча смотрели друг на друга.

– Я твой должник, – наконец произнёс Эйвен Пирс.

– Сочтёмся, – в голосе Ника промелькнула улыбка. – Уверен, что вспомнил всё? Никаких белых пятен?

Эйвен Пирс медленно покачал головой:

– Честно? Я был бы не прочь, чтобы они были. Увы, нет.

– Мелисса, – утвердительно произнёс Ник. – Ты вспомнил.

Короткий кивок.

– И говорить об этом я не хочу.

Эйвен Пирс обвёл камеру спокойным взглядом.

И поднял голову.

Их с Таиссой взгляды встретились мгновенно, и Таисса рванулась навстречу.

Сильные руки Дира успели её подхватить. Но к Таиссе вернулись силы, и, чувствуя, что сейчас – её последний шанс, она ударила ногой в железный мост галереи, вкладывая в удар всю себя без остатка.

И прежде чем Дир успел среагировать, они оба рухнули вниз.

Плевать на всё. Этот бой она должна выиграть.

Резко накренив Дира в полёте, Таисса коснулась его губ. Ровно в тот момент, когда они, падая, врезались в излучатель.

Вот только у Таиссы был опыт попадания под синтетическое внушение, а у Дира его не было. И Таисса, уже в воздухе подготовившаяся к страшному удару на сознание, на сверхскорости, на пределе сил вынесла дверь и вытащила двух мужчин за собой.

Бежать, бежать, бежать, пока Дир будет дезориентирован. Другого шанса у неё не будет.

Ей удалось пролететь полпути до следующего яруса вверх, когда она рухнула. Что-то текло по её лицу – пот, кровь или слёзы, Таисса не могла разобрать.

Несколько секунд она лежала лицом вниз, тяжело дыша.

А потом две пары рук поставили её на ноги.

– Рассказывай, – негромко предложил её отец.

Шатающаяся Таисса немедленно бросилась ему в объятья, но Эйвен Пирс покачал головой, осторожно удерживая её за плечи:

– Не сейчас. Не отвлекайся.

Таисса выдохнула и быстро описала всё, что случилось на дирижабле.

– Лара это сделала? – только и произнёс Ник Горски. – Пронзила тебя мечом? Нет предела человеческой глупости, даже если это глупость Светлых.

– Как твоя рана? – негромко спросил её отец.

– Регенерирует… кажется. Больно, но уже лучше.

– Я тоже почти восстановился после покушения, – проговорил Ник Горски. – Каким бы ни был наш план, мы с Таиссой проложим дорогу.

– Тора нужно обезвредить, – тихо сказала Таисса. – Немедленно.

Её отец покачал головой:

– Согласен, но приоритет немного иной. Что с генератором твоего силового поля?

Взгляд Таиссы спустился на бедро. На лёгкую, совсем незаметную припухлость под одеждой.

– Всё ещё со мной, – с лёгким удивлением сказала она. – Меня даже не обыскали как следует. Слишком спешили, наверное.

– Отлично, – спокойно сказал её отец. – Мы выйдем наружу, заберёмся в отсек управления через внешний шлюз и захватим генератор.

Таисса поперхнулась:

– Что-о? Ты вообще знаешь, что если мы взломаем генератор, то наступит полная разгерметизация?

– А я разве не сказал? Мы воспользуемся кодами доступа.

Голова Ника в капюшоне качнулась.

– Ты точно вернул себе память, а не утратил разум, Эйвен? У нас их нет.

– А потом, – невозмутимо продолжал Эйвен Пирс, – мы отправим сигнал по всему дирижаблю, чтобы погрузить всех в сон.

– Чтобы у нас сразу же сгорели мозги?

– Там наверняка есть часовой механизм. Мы пустим излучение по всему кораблю с оттяжкой в пять минут и поставим автоматическое отключение через пятнадцать минут. Подождём снаружи, пока весь дирижабль не падёт к нашим ногам.

Эйвен Пирс бросил задумчивый взгляд на неё:

– Осталось только удивиться, почему Дир не воспользовался этим планом.

– Потому что это полный бред? – рискнула предположить Таисса.

Он улыбнулся:

– Ты же меня знаешь и знаешь, что это не так, Таис. Представь, что у твоего бывшего куратора есть доступ ко всем этим ресурсам. Почему он не желает ими пользоваться?

– Потому что Дир не хочет освобождать Светлых и Тёмных и отключать генератор, – мрачно сказала Таисса. – Ему нужна вторая база и доступ к спутникам. Ему невыгодно выдавать свои намерения Виктории раньше времени.

Она кашлянула:

– Можно тебе напомнить, что кодов доступа к генератору у нас всё-таки нет?

– Будут, – коротко сказал её отец.

– Они и есть-то у двух-трёх человек на корабле! И как мы их вообще отберём?

Эйвен Пирс коснулся её разорванного рукава.

– Те, кто потерял всякую человечность, – тихо сказал он, – очень предсказуемы. Представь себя на месте кого-то, у кого-то выхватили желанную жертву прямо перед носом. Что бы ты сделала на его месте?

– Улучила бы удобный момент, – медленно сказала Таисса, – и как можно быстрее выбрала бы новую жертву. И притащила бы её в то же логово.

– Маньяк из тебя вышел бы отличный.

Они невесело засмеялись.

– Значит, Тор сейчас вернулся в свою пыточную, – сказала Таисса. – Там-то мы и застанем его врасплох. И спасём чью-то жизнь.

– От меня будет очень мало помощи с нерабочими имплантами, – негромко заметил её отец. – Я едва могу двигаться. Таис, Ник, вы справитесь вдвоём?

Таисса взглянула на Ника Горски, и капюшон качнулся навстречу.

– Мы справимся, – произнёс голос из-под капюшона. – Как ты думаешь, Таисса?

– Я думаю, ты совершенно прав, Ник, – тихо сказала Таисса.

Её отец кивнул:

– Тогда мы начинаем.