Глава 16

Их встретили в шлюзе.

Таисса ждала излучателей, но четверо Тёмных были настроены миролюбиво: у них всего лишь отобрали оружие, линки и генераторы силового поля. Очевидно, они прекрасно видели расстановку сил и понимали, что ни Таисса, ни Вернон никуда не денутся.

Пока их вели в рубку, Таисса успела лишь обменяться с Верноном быстрыми взглядами и на миг сжать его руку. Крошечный свёрток грел карман её джинсов и, как ни странно, придавал сил.

Вот только шансы у них были такими же крошечными.

А потом они вошли в огромную рубку с панорамными иллюминаторами, и Таиссу будто ударили под дых.

Дир стоял рядом с Викторией, спокойно обсуждая что-то над голограммой, в которой Таисса узнала схему корабля. И вовсве не было похоже, чтобы у этих двоих были хоть какие-то разногласия.

– Вот чёрт, – тихо сказал Вернон. – Кто забыл сказать этому парню, что ночью Тёмным нужен крепкий сон?

Дир услышал и обернулся.

– После того как наша общая знакомая приложила меня головой об излучатель, – невозмутимо сказал он, – я элементарно почувствовал неладное и успел вышвырнуть себя из корабля. Увы, судя по всему, это больше никому не удалось.

– Счастье-то какое, – саркастически сообщил Вернон.

Виктория не отрывала взгляда от Вернона.

– Сын, подойди, пожалуйста, – позвала она.

Никто в зале, заметила Таисса, не выглядел удивлённым при этой декларации их родства. Даже Дир.

Вернон лишь крепче обнял Таиссу за плечи.

– Не дождёшься.

– Хорошо, подойдите вместе, – раздражённо произнесла Виктория. – Хотя, право, я не знаю, что мешает мне усыпить тебя прямо сейчас.

– Может быть, моё обаяние? Или тот факт, что ты всё-таки надеешься как-то со мной общаться после всего этого?

– Прекращайте, – резко сказала Таисса. – Где мой отец?

– Здесь.

Её отец со спокойным видом устроился в кресле в дальней части рубки напротив Павла. И они двое…

…Играли в шахматы.

Таисса чуть не поперхнулась.

А затем заметила чуть неестественную позу отца и похолодела.

Ему снова вставили чип, блокирующий импланты. Теперь он ими не воспользуется.

– Как видишь, твоего отца никто не тронул – пока, – мягко сказала Виктория. – Догадываешься почему?

– Вам нужно моё послушание, – бесцветным тоном сказала Таисса.

– Умница.

Таисса вскинула взгляд на Викторию.

– Откуда вы знаете, что я не позвала на помощь Совет или бывших Тёмных?

Виктория усмехнулась:

– И откуда бы ты взяла координаты?

Таисса промолчала.

– Ты же совсем ребёнок, – насмешливо сказала Виктория. – Для тебя эти несколько сотен заложников ценнее, чем весь остальной мир, и ты не переживёшь, если они погибнут, особенно если среди них будет твой отец. Поэтому ты бы никогда не позвала на помощь. К тому же Светлые, по твоему мнению, поступят с излучателями так же, как я, а это последнее, чего тебе хочется. Я ошибаюсь?

Таисса всё ещё молчала.

– Взрослый Светлый поступил бы по-другому. – Виктория посмотрела на Дира. – Не так ли, мой друг?

Дир кивнул:

– Разумеется.

– Какая жалость, что вы лишили меня Тора и моих людей, – холодно сказала Виктория. – Они спят, как и пленники-Светлые, и даже стимуляторы не помогут, чтобы привести их в чувство ранее чем через сутки. Но, как видите, мой новый союзник в чём-то превосходит их.

О да. Например, в умении видеть на два хода вперёд.

Вот только Таисса совершенно не понимала игру Дира. Как он мог быть на стороне Виктории, зная, что та чуть не сделала с Таиссой?

Но Таисса знала, что задавать эти вопросы было бесполезно.

– Итак, стараниями Эйвена генератор уничтожен, – констатировала Виктория. – На установку нового потребуется время. Уверена, мы проведём это время плодотворно.

Таисса бросила отчаянный взгляд на отца. Ей хотелось подбежать к нему, кинуться на шею, поговорить с ним, но тот едва заметно покачал головой.

Показалось ей или он указал ей взглядом в сторону Дира?

– А сейчас, Вернон, мы поговорим наедине как семья, и отказов я не потерплю, – произнесла Виктория. – Идём. Даю слово, с твоей гостьей ничего не случится.

– Какая у меня авторитарная родительница, – невесело хмыкнул Вернон. – Держу пари, лет пятнадцать назад мне бы не удалось увернуться ни от одной ложки манной каши. Как жаль, что тогда тебя рядом не было.

Виктория сжала зубы.

– Это тема не для общего разговора.

– А я хочу услышать это сейчас, – негромко сказал Вернон. – Почему ты меня бросила?

Они стояли вчетвером в отдалении от всех остальных: Таисса, Дир, Вернон и его мать. И на лице Вернона были написаны упрямство и мольба одновременно.

Виктория вздохнула, отворачиваясь к окну.

– Хорошо.

Вернон шагнул и встал рядом с ней, и некоторое время они молчали.

– Я люблю твоего отца, – просто сказала Виктория. – Я влюбилась в него девчонкой, и с того дня для меня больше не существовало никого другого. Я была с ним счастлива, и он был счастлив со мной. Твой отец оставлял мне цветы на подушке. Целовал мне пальцы, когда я просыпалась.

Её лицо омрачилось:

– А потом он встретил её.

Таисса без слов поняла, кого встретил Майлз Лютер.

– Элен Пирс, – тихо сказал Вернон.

– Элен Пирс. – Виктория буквально выплюнула это имя. – Он был одержим ей даже после того, как она ушла от него. Одержим девчонкой, которая растоптала его любовь.

Но это было не так. Таисса видела сцену их расставания на старой записи и знала, чего это стоило Элен. Той, настоящей Элен, которую Виктория убила.

– Я оставила её в покое, – с горечью сказала Виктория. – Хотя мне стоило убить её там же, на месте. Может быть, тогда я бы не потеряла Майлза.

– Ну, если бы он узнал, вряд ли он тут же побежал плести тебе венки из одуванчиков, – резонно возразил Вернон. – Так что тогда ты поступила правильно. А вот что произошло потом…

– Я ушла в работу, – проронила Виктория. – Возможность создать синтетическое излучение привлекала меня уже тогда. В отличие от твоей подружки, я получила неплохое образование.

Вернон покосился на Таиссу.

– Вряд ли она этой осенью пойдёт в колледж, если это будет зависеть от тебя.

– Очень вряд ли, – согласилась Виктория. – Мой отец поддерживал меня, и пусть я создала «Имитрон» много позже под именем Виктории Дрейлен, многие разработки начали свой путь уже тогда.

– Каким он был, мой дед? – тихо спросил Вернон.

– Был? – Виктория чуть улыбнулась. – Это тема для отдельного разговора.

Вернон хмыкнул:

– Хочешь сказать, он жив и тоже хочет захватить мир? Весёлая у меня семейка.

Виктория покачала головой:

– Всё куда сложнее. Но ты хотел узнать лишь о себе, не так ли? Вы, Лютеры, известные эгоисты и эгоцентрики.

– В точку, – согласился Вернон. – Зато ты, уверен, полна добра и альтруизма.

Виктория пропустила его слова мимо ушей.

– Элен интересовалась нашими разработками. Очень сильно интересовалась. А потом я услышала по своим каналам, что Элен решила встретиться с Майлзом и одновременно – со Светлыми. Я не знаю, что именно она узнала о нашей работе. Но именно тогда мы подготовили первый прорыв, а более яростную противницу массового контроля сознания, чем Элен Пирс, ещё надо было представить. Не говоря о том, что она снова хотела видеть Майлза. Быть с ним. Этого я допустить не могла.

– И ты испугалась.

– А ты бы не испугался? Я заказала её уничтожение немедленно. – Виктория сжала кулаки. – Но тело исчезло. Она жива, жива и спрятана где-то, но я до неё доберусь.

– Уже добрались, – тихо сказала Таисса. – Она в коме. Скорее всего, навсегда.

– Не буду врать, что об этом жалею. – Виктория перекинула волосы через плечо. – Но тогда я этого не знала. Мне снились их с Майлзом тайные встречи. Я сходила с ума. Я должна была знать, где она и что с ней.

– И вы захватили её сына. Который не знал ничего.

Виктория пожала плечами:

– Мне понадобилось время, чтобы это понять. Я не верила нейросканеру: я задавала новые и новые вопросы. Мальчишка должен был запомнить хоть что-то, услышать о своей матери хоть краем уха. Я вводила ему препарат за препаратом, но он не помнил. И даже не плакал. Просто терпел – почти всегда молча. Я лишь раз видела на его глазах слёзы – когда по моему приказу сфабриковали безупречные доказательства вины Светлых в убийстве его матери.

Таисса вздрогнула. Вот почему её отец всю жизнь обвинял Александра… Виктория была виновата и в этом. В том, что у Эйвена Пирса никогда по-настоящему не было отца.

Ей стоило усилий сохранять лицо спокойным.

– А потом, – с нежностью произнесла Виктория, – Майлз связался со мной и объявил, чего он хочет. Сын от сильной Тёмной. Его сын.

– И ты согласилась отдать меня ему, как побитую жизнью погремушку, – бесстрастно произнёс Вернон. – Как ненужный мусор. Должно быть, я слишком противно орал в колыбельке от недостатка внимания? Или тебя настолько не привлекали испачканные пелёнки?

– Ты был его точной копией, – тихо сказала Виктория. – Я так надеялась, что Майлз оставит меня рядом. Меня – рядом с тобой.

– Ты могла не уходить, – так же тихо сказал Вернон. – Навещать меня. Хотя бы на чёртов день рождения.

Виктория покачала головой. Она всё ещё не смотрела на Вернона.

– Майлз знал обо мне и моих работах. Он делал… инвестиции. Вливания. Без него я никогда не удержалась бы на плаву все эти годы. И он отнял бы всё, если бы я встала на его пути.

Вернон моргнул. Ещё раз. У Таиссы защемило сердце, когда она поняла, что он еле сдерживал слёзы.

– Я или твоя работа, – прошептал он. – Правда? Настолько всё просто?

– Дело всей моей жизни, – произнесла Виктория. – Всей.

– А ребёнок – это так, мимолётное увлечение, – согласился Вернон. – Действительно, чего это я?

В его голос вернулось прежнее насмешливое ехидство. На миг Таисса почувствовала гордость за него: он не выказывал слабости.

Но она видела его глаза. И Виктория, Таисса знала, не поворачивалась к Вернону именно поэтому: ей не хватало смелости в них взглянуть.

– Достаточно, – глухо сказала Виктория. – Теперь ты всё знаешь. Я пыталась навестить тебя несколько раз, но лишь издалека. Вряд ли ты меня запомнил, когда я качала тебя на качелях.

– Я помню.

– Да? – На её лице появилась слабая улыбка. – Я бы хотела, чтобы у нас было много таких минут. Может быть, ещё будет. Ваши с Хлоей дети…

– Уверен, в криокамере я буду замечательным отцом, – оборвал её Вернон. – Что до моей невесты, я хотел бы с ней увидеться.

– Позже, – сухо сказала Виктория. – Хлоя занята с аппаратурой, которую я привезла. Она готовит первый эксперимент, и отвлекать её я не хочу.

Она обернулась к Вернону, и их глаза встретились.

– Я всё-таки хотела бы поговорить с тобой наедине, – сказала она, и на этот раз её голос был мягким, почти молящим.

– А я бы хотел, чтобы… – Вернон невесело усмехнулся. – Но бесполезно об этом просить, правда?

– На земле тебя ждёт сфера.

Вот тут вздрогнули все. И Дир, молчащий до сих пор, и Таисса, и сам Вернон.

– Царский подарок, – бесцветным голосом сказал Вернон. – И чем ты предлагаешь мне заплатить?

– Твоим сердцем. Раскрой его для меня.

Вернон вскинул взгляд на мать.

– После того как ты убьёшь всех, кто мне дорог? Таиссу Пирс, её отца, друзей, которых у меня никогда не было? Впрочем, нет, тут я перепутал: моих друзей убивали по приказу моего отца. У него это тоже неплохо получалось.

Он пожал плечами:

– Хорошо. Идём и поговорим. Если с Пирс что-то случится, сфера мне уже не понадобится. Я ясно выразился?

Виктория чуть побледнела.

– Ты…

– Твой сын, в конце концов. Чего ещё ты от меня ждала?

Вернон с лёгким поклоном предложил Виктории руку. Та молча взяла её, и Таиссе осталось только проводить их взглядом, пока они исчезали вверх по лестнице.

Дир, стоящий в двух шагах от неё, шагнул к ней.

– Хорошо, что мы остались наедине, – произнёс он. – Тебе стоит узнать пару вещей.

– То, что ты подлый предатель, или то, что ты подлый предатель? – уточнила Таисса. – Дир, ты с ума сошёл? Ты понимаешь, с кем ты работаешь?

Он чуть пожал плечами:

– Я тебе говорил, что цель оправдывает средства.

– Ты также говорил, что скорее умрёшь, чем снова поступишь так, как на Луне, – тихо сказала Таисса. – Ты видишь, что здесь происходит? Пытки.

– С тех пор как я появился на дирижабле, все эксперименты были остановлены. И они не возобновятся.

– Потому что Виктория добилась того, чего хотела.

– И поэтому тоже, – кивнул Дир. – Опыты со Светлыми и Тёмными, которых мучили здесь много лет… если бы я только знал… Но они закончились.

Его лицо было очень бледным. А ещё он очень отличался от того Дира, которого она знала. Её пугала эта замкнутая холодная маска. И хуже всего, Таисса не понимала, почему, почему же он это делает. Зная, сколько боли принесут массовые внушения в мир, – зачем?

– Если бы Найт сохранила свои возможности, – произнёс Дир, облокачиваясь на перила и глядя вдаль сквозь панорамные окна, – мы бы прижали Совет. Наши возможности были бы несоизмеримы по сравнению с теми, что мы имеем сейчас. Ты согласна, принцесса?

– Не называй меня так.

– Мало что изменится от пары слов. Встань рядом. Я не хочу, чтобы нас слушали.

Таисса пожала плечами и придвинулась ближе.

– Нет нужды менять мир, – просто сказал Дир. – Нет нужды его завоёвывать. Достаточно всего лишь не дать другим его ломать.

– Думаешь, ты сможешь сдержать Викторию?

Дир покачал головой:

– Не думай о Виктории. Вообще. Подумай о Совете, который держит в кулаке весь мир. Который забрал в рабство и тебя, и меня. Думаешь, нанораствор не даст нам знать о себе?

Таисса провела ладонью по лбу, который вдруг стал влажным.

– Я хочу уничтожить Совет, – просто сказал Дир. – Свергнуть. Убрать с моего пути. Стать силой, которая противостоит этой чёртовой этике покорности и подчинения, и дать миру свободу.

– И поэтому ты встал на сторону Виктории, которая, конечно же, является образцом всех добродетелей, – язвительно сказала Таисса. – А уж как она хочет дать миру свободу, видно невооружённым глазом.

– Я же сказал: не думай о ней.

В голосе Дира была такая спокойная уверенность, что Таисса нахмурилась. Что она упускала? Двойную игру? Тройную?

– Что с тобой произошло? – тихо спросила она. – Почему парень, который спас меня от ужасной участи, объединился с теми, кто способен на вещи куда более страшные? Как ты мог простить им всё, что они…

– Сделали с тобой? – в голосе Дира прозвучали странные нотки.

– И со мной тоже. И с Ником, которым ты всегда восхищался. С твоим другом.

Дир долго молчал, отвернувшись к окну.

– Я был во многом воспитан в тех же правилах, что и ты, – наконец сказал он. – Справедливость. Горячность. Чёрное и белое. Никаких компромиссов с теми, кто готов уничтожить всё, что тебе дорого.

– Не совсем так… – начала Таисса, но Дир вскинул ладонь, прерывая её.

– Я меняюсь очень быстро и очень сильно, принцесса. Что бы Светлые ни заложили в меня в детстве, это испаряется с каждым днём. Я уже другая личность.

– И меня это пугает, – прошептала Таисса.

Дир кивнул, не глядя на неё.

– Меня тоже. Иногда. Когда я увижу своего сына, что я ему скажу? С каким чувством буду держать на руках? Какой мир я ему подарю?

А потом Таисса увидела, как его профиль стал жёстким.

– Не тот мир, где Светлые будут способны сделать с ним что угодно, – холодно сказал Дир. – И не тот мир, где я никогда не увижу своего ребёнка, если Александр вдруг решит, что неплохо было бы поднести ещё один нож мне к горлу.

Их взгляды встретились.

– Если бы ты только не ушёл тогда и позволил сделать тебя Светлым, – прошептала Таисса. – Всё было бы иначе.

– И сейчас у тебя не было бы здесь ни одного союзника.

– Вернон… – начала Таисса.

– Мальчишка. Очень одинокий мальчишка, который только что встретил свою мать, которую ждал всю жизнь. И которого не будет слушать ни один Тёмный в этом зале. Зная Викторию, он вообще вот-вот окажется спящим в силовом коконе. Ты зря его оттуда достала, принцесса. Он только помешает моим планам.

– Ну да, – язвительно сказала Таисса. – Потому что всё, что меня сейчас должно беспокоить – твои планы.

– Должны, – серьёзно согласился Дир. – Потому что они касаются и тебя.

– Но ты мне ничего не скажешь.

– Я похож на полного дурака?

Таисса смотрела на него. Получится ли у неё заполучить его помощь, чтобы выполнить просьбу Найт? Отключить подавитель связи?

– Ты должен помешать Виктории, – с нажимом произнесла она. – Я не знаю, какими будут её первые внушения со спутника, но вряд ли мир ждёт что-то хорошее. И ты очень зря стоишь здесь с невозмутимым видом и думаешь, что до этого не дойдёт.

– А какова альтернатива, принцесса? Хочешь, чтобы за штурвал встал Александр? Или, может быть, сожжёшь вообще всё?

– Да, – тут же сказала Таисса. – Немедленно.

– Чтобы через полгода, – утомлённо сказал Дир, – эти разработки оказались бы на чёрном рынке и с ними бы уже не справился никакой Совет? Точнее, Совет получил бы к ним доступ, а потом… Тебе дорисовать остальное?

– Тогда что ты хочешь сделать? Свергнуть Викторию и получить излучатели самому?

На миг Таиссе показалось, что она углядела в глазах Дира тёмное далёкое выражение, в котором был холод и абсолютная уверенность. На миг ей стало страшно. Но оно тут же исчезло, и его сменило прежнее спокойствие.

– Тебе стоит вымыться, переодеться и поесть. И хотя бы немного отдохнуть.

– А если я скажу несколько слов моему отцу… – начала Таисса, но Дир покачал головой.

– Мы оба помним, чем это закончилось в прошлый раз. Он внезапно обрёл память и уничтожил наш генератор, а я здорово получил по голове и наглотался излучения. Я должен был это предвидеть. Так что нет, к нему ты больше не подойдёшь, чтобы случайно не взорвался весь дирижабль.

В его голосе на миг прозвучали насмешливые тёплые нотки прежнего Дира, и у Таиссы вновь замерло сердце.

– Ты сейчас похож на Викторию, – тихо сказала она. – Она выбрала своё дело вместо маленького сына, а ты выбираешь…

– Власть над миром вместо тебя? – Дир кивнул. – Да, можно и так сказать.

Он коснулся её руки, и на миг невозмутимая броня дала трещину.

– Я не могу позволить себе сейчас никаких эмоций, Таис, – тихо сказал он. – Вообще никаких. Я не привык жаловаться на то, как мне тяжело. Но ты можешь себе это представить.

Дир дрался со Светлыми, чтобы те не захватили базу Виктории. Нашёл себе союзников, которых раньше уничтожил бы, не колеблясь. Что бы он ни задумал, это должно было требовать от него такого напряжения эмоциональных сил, какого Таисса не могла и представить. Но…

– Чего же ты хочешь добиться? – прошептала она.

Дир обнял её за плечи.

– Для начала – привести тебя в порядок. Идём.