Глава 22

Таисса сидела на полу, обхватив голову руками, и вспоминала все возможные способы, с помощью которых они могли победить. Бежать. Хотя бы бежать.

У её отца были отключены все импланты. Павел и Тор вскоре очнутся от влияния излучателя, но с отключёнными имплантами и в камере за силовым полем, где они не смогут сделать ничего.

Дир… с Диром было сложнее. Его не удержало бы ни одно силовое поле, но Виктория знала об этом прекрасно, и сейчас в крови Дира наверняка плавал такой коктейль препаратов, что он не сможет открыть глаз в ближайшие сутки.

Но дирижабль был совсем небольшим. Силовое поле – дорогая штука. Слишком большой расход энергии: откуда ей взяться на корабле, где почти ничего не было, кроме серебристых крыльев солнечных батарей? Стало быть, высока была вероятность, что пленников поместят вместе. Дир будет вместе с её отцом.

Но что мог Эйвен Пирс без имплантов и без зрения? Таисса невесело улыбнулась. Только совершить невозможное.

Но как?

Павлу однажды удалось бежать. Когда Павел побывал в плену у Найт, его поместили под препараты. И совершили фатальную ошибку: в крови бывших Тёмных и людей, принявших боевые импланты, циркулировали свои защитные средства, вычленяющие и расщепляющие чужеродные запрещённые вещества практически моментально. Павел пришёл в себя и сразу же вырвался на свободу.

Но у Дира в крови таких веществ не было.

Таисса приподняла голову и покосилась на двух Тёмных, что стояли над ней. Она могла бы… впрочем, что она могла? Излучение, что вот-вот польётся на её голову, настигнет её везде.

Послышались шаги. Таисса подняла голову и невесело улыбнулась. Вернон Лютер. Конечно же.

– Оставьте нас, – негромко и властно произнёс он.

Когда дверь за Тёмными закрылась, Вернон опустился на корточки рядом с ней.

– Может быть, будешь сотрудничать со свободной головой? – негромко спросил он. – Ты же за Тёмных, верно?

– И за свободу воли.

Вернон покачал головой:

– Сейчас нам придётся обойтись без этого. В будущем, когда мы устраним гегемонию Светлых, – да, внушения со спутников закончатся. Но пока речь о выживании.

– У вас всегда будут причины, чтобы использовать внушения, – устало сказала Таисса. – Иначе не бывает.

Его пальцы коснулись её подбородка.

– Что ты всё-таки мне внушила? – произнёс Вернон. – И почему это было неприятным и унизительным? Не помню, чтобы обидел тебя чем-то. Что вообще я тебе сделал?

Таисса прикрыла глаза.

– Я не хочу об этом говорить.

– А придётся. Посмотри на меня.

Таисса покачала головой.

– Посмотри, или я отправлю тебя под излучатель прямо сейчас.

Слышать это от Вернона было жутче, чем любые угрозы от Виктории. Таисса резко дёрнула головой, ощутив, как в глазах вскипают слёзы. И открыла глаза, упрямо вскинув подбородок.

– Я натворил из-за тебя немало глупостей, – задумчиво сказал Вернон. – Сам не очень понимаю почему. И, признаться, чувствую немалое облегчение, что они закончились. Я как-то не привык, чтобы девицы, которых я хотел уложить в постель, крутили шашни со Светлыми красавчиками за моей спиной и оскорбляли меня пренебрежением.

«Ты мне так нужна. Мне никогда в жизни никто так не был нужен».

Таисса безжалостно подавила всхлип.

– Неважно, что я сделала, – бесцветным голосом сказала она. – Просто ты… испытывал в мой адрес определённые эмоции, и я убрала их по просьбе твоей матери. Ничего особенного. Прости, если причинила тебе неудобства.

Вернон поднял бровь:

– Какие эмоции ты убрала? Презрение? Неприязнь?

– Почти, – тихо сказала Таисса. – Больше я этого не сделаю.

– Да уж не сделаешь, – хмыкнул Вернон. – Я позабочусь.

Его губы сжались.

– И прослежу, чтобы с тобой и с твоим отцом больше не смели так обращаться. Моя мать даже не осознаёт, каким чудовищем она стала. – Его лицо стало отрешённым. – Но у меня никого нет, кроме неё. И, кажется, никогда не было.

Таиссе чудовищно хотелось обнять Вернона и выплакаться. Умолять о прощении за то, что она с ним сделала, обещать, что она сделает всё, чтобы вернуть его чувства. Не ради себя – ради него самого.

Но одного взгляда на его лицо ей хватило, чтобы мысленно попрощаться с этой мечтой. Она его больше не обнимет. И он её – тоже.

Послышались голоса за дверью, и Вернон выпрямился. Таисса тоже встала.

– Боюсь, если ты не хочешь нам помогать, мне придётся тебя заставить: времени нет совсем, – сообщил Вернон. – Не передумаешь?

Таисса не успела ответить.

Виктория быстрым шагом влетела в зал. За ней вошли техники.

– Обеспечьте безопасность и проверьте всё трижды, – отрывисто сказала она. – Это первый опыт моего сына, и пострадать он не должен.

– Да всё будет в порядке, – отмахнулся Вернон. – Подумаешь, какое-то там внушение. Я уже взламывал этой девчонке мозги в Храме, и обошлось без последствий. Вряд ли сейчас будет иначе.

Он перевёл взгляд на Таиссу и сощурился:

– Начинаем. Я бы попробовал взломать ей мозги обычным способом, но она чёртовски сильная Тёмная, а я здорово ослабел за последние недели. Придётся испробовать силу науки.

Техники усадили его в кресло, и Таисса с дрожью наблюдала, как на Вернона надевают венец и на его висках быстро появляются дополнительные датчики. Его лицо было абсолютно равнодушным. Впрочем, а чего она ожидала? Что Вернон, зная, что Таисса направила на него внушение, откажется сделать её своей марионеткой?

– Должно быть, ощущения будут незабываемые, – насмешливо сказала Виктория, глядя на неё. – Жду не дождусь, когда ты станешь послушной девочкой.

В следующую секунду на запястье у Виктории зазвенел линк. Виктория недоумённо моргнула.

– Этот номер не знает почти никто, – произнесла она. – Как странно.

– Его знал кто-то, кто остался на первой базе? – резко спросил Вернон. – Тогда линк скомпрометирован. Уничтожь его немедленно.

Виктория покачала головой:

– Его не так просто отследить. А вот информация лишней никогда не будет.

Она вскинула руку и нажала на клавишу, передавая вызов на огромный настенный экран.

И изумлённо приоткрыла рот.

– Добрый день, Виктория, – вежливо проговорил Александр. – Как жаль, что мы не стоим лицом к лицу, не так ли?

Сейчас был её шанс. Таисса на сверхскорости метнулась к экрану.

– Если штурмовая группа будет здесь в ближайшие пятнадцать минут, – выдохнула она, – вы успеете. Иначе мне перекроят мозги, сделают частью излучателя и Совет будет обречён.

Александр на миг изменился в лице. А потом в его глазах промелькнуло глубокое сожаление. Похоже, Светлые не успеют. Или – или же они вовсе не…

На лице Виктории появилась торжествующая улыбка.

– Дир не отправил вам координат! Он только притворился, чтобы мы запаниковали!

Она расхохоталась.

– О, этот предатель заплатит! Он…

– Достаточно, – сухо сказал Александр. – Чего ты хочешь?

– Мести. – Глаза Виктории блеснули. – Власти. Но больше всего, ты не поверишь, я хочу снова увидеть отца моего сына. Правда, Вернон? Разве я не заслужила увидеть Майлза после стольких лет?

– За все эти годы он ни разу не проявил схожего желания, – заметил Вернон. – Может быть, не стоит торопиться? К тому же Светлые вполне могут управлять нанораствором в его крови. У меня, конечно, есть нейтрализатор, но…

– Потом, – отмахнулась Виктория. – Всё потом.

Александр повернул голову вбок.

– Найт, присоединись к нам, пожалуйста, – позвал он так спокойно, словно разговаривал с обычной женщиной, которая засиделась в другой части комнаты с книгой.

Стройная копия Элен Пирс в сером брючном костюме появилась на экране, легко кивнув Таиссе.

– Я не пытаюсь отследить ваш канал, тем более что ваши координаты опять плывут, – сказала она. – Чего вы хотите?

Виктория очень холодно улыбнулась:

– Для начала – сущей малости. Уничтожение Элен Пирс. Прилюдное. Я хочу видеть тело, и я желаю удостовериться в её смерти. Я бы пожелала, чтобы стёрли и тебя, маленькая дрянь, но я знаю, что Светлые оставят себе копию.

Вернон за её спиной небрежно сбросил венец, встал из кресла и подошёл к Виктории, потирая лоб.

– Мама, сейчас уж точно не время. Какая, к чёрту, разница, мертва эта женщина или в вечной коме?

Глаза Виктории зло сверкнули:

– Это имеет значение для меня. И у меня сейчас все козыри.

Она взглянула Александру в глаза.

– Таисса Пирс сказала правду, – усмехнулась она. – По словам моих аналитиков, она единственная может сделать внушение через спутник постоянным. Готов попрощаться со свободой воли для себя и Совета?

– Кстати, – вставил Вернон. – Понятия не имею, как я забыл поделиться этим милым фактом, но Александр – настоящий отец Эйвена Пирса и дед нашей милой Таиссы. Так что вполне можем шантажировать его жизнью и благополучием наших гостей.

Александр едва заметно сдвинул брови. На лице Найт было написано откровенное изумление. Естественно: ещё недавно Вернон обожал Таиссу, а теперь…

…Теперь он был готов использовать её в роли заложницы.

– Вернон не играет и не притворяется, – тихо сказала Таисса. – Он действительно так думает.

– Ему тоже успели перекроить мозги, – едва слышно пробормотала Найт. – Собственная мать. Александр, мы должны…

– Я понял, – прервал её Александр.

Виктория смотрела на Александра неотрывно. Её глаза сузились.

– Ты, – прошипела она. – Вот кому я обязана тем, что Элен Пирс выжила.

– Я отправил за Элен слежку в тот день, но опоздал и потерял всё, – произнёс Александр спокойно. – У тебя же всё ещё есть шанс. Если сдашься, ты сохранишь жизнь, способности и сына. Ты понимаешь, что мы найдём вас очень скоро.

– Не успеете, – ровным голосом сказала Виктория. – Чтобы показать тебе казнь твоего сына, мне хватит и трёх минут.

В глазах Александра что-то мелькнуло.

– И чего ты добьёшься? – сухо сказал он. – Совсем недавно я сам был готов пожертвовать своим сыном, чтобы обезвредить Найт. Не стоит угрожать мне его жизнью, Виктория. Подобный шантаж потерял для меня всякое значение давным-давно.

– Тогда я буду угрожать тебе и Совету вашими собственными жизнями, – развела руками Виктория.

Она перевела взгляд на Найт.

– Кстати, – вкрадчиво сказала она. – Я ослепила твоего сына. А у него были красивые глаза.

Ужас и боль на лице Найт были совершенно человеческими.

А потом всякое выражение исчезло с её лица.

– Рекомендую новый рычаг давления, – сухо сказала Найт. – Отправить заказ во все закрытые сети, через которые можно выйти на профессиональных наёмных убийц. Сотни исполнителей должно хватить. И дать им один и тот же заказ: едва Вернон Лютер спустится на поверхность, он должен быть уничтожен. Никакие массовые внушения не остановят сотню профессионалов. Десяток пробьётся сквозь любые заслоны, а для успешного выполнения миссии хватит и одного человека.

Виктория побледнела.

– Вы не посмеете.

– Мы отомстим даже из могилы, – подтвердил Александр. – Хорошая работа, Найт.

Таисса покачнулась. Всё было словно в дурном сне. Вернон вот-вот взломает ей мозги, Александр и Найт собирались его убить, а сама Таисса и её отец…

– Найт, – хрипло сказала она. – Ты владеешь навыками миллиона дипломатов. Забудь о шантаже, забудь о Верноне, забудь о нас с отцом. Найди выход. Найди компромисс, который устроил бы и Викторию, и Светлых. Иначе здесь будет такое кровопролитие, что рядом с ним померкнет даже прошедшая война.

Александр коснулся рукой уха, словно прислушиваясь к кому-то.

– Всё не так просто, Таис, – устало сказала Найт. – Совет – лига упрямцев, которые не будут прислушиваться к моим советам. И посмотри на Викторию. Похоже, что она жаждет компромиссов?

– Не жажду, – подтвердила Виктория. – А вот вы очень меня разозлили.

Не помня себя, Таисса шагнула вперёд.

– Найт, что угодно, только не отправляй убийц за Верноном, – выпалила она. – Пожалуйста, ради меня, я никогда ни о чём больше тебя не попрошу…

Вернон изумлённо присвистнул:

– Да у меня выискалась защитница? С чего бы?

Таисса не обернулась. Она смотрела только на Найт.

Найт покачала головой:

– Я знаю, что он тебе дорог. Но личность Вернона изменена и, по-видимому, необратимо. Он – марионетка Виктории, Таис.

– Нет, – устало сказала Таисса. – Всего лишь минус одна эмоция.

– Фундаментальная, судя по всему, – сухо сказала Найт. – Таис, тебе пора запомнить, что Совет может быть жестоким – и я тоже. Прощай.

– Мы продолжим переговоры позже, – уронил Александр. – Подумай о своём сыне, Виктория. И подумай, каким изобретательным я могу быть.

Судя по дрогнувшему лицу Виктории, угроза попала в цель. Но она лишь усмехнулась:

– Что ж, значит, мне нужно сделать всё, чтобы никто не смог воплотить эту угрозу в жизнь, верно? Вызов принят, Александр.

Её рука скользнула по линку, и экран погас.

– Приступай, сын, – холодно сказала она, указав на Таиссу. – Внуши ей покорность. Впереди много работы.

– Разумеется, – кивнул Вернон, не отводя взгляда от Таиссы. – Только дай нам пару минут наедине.

Виктория устало вздохнула:

– Что, опять?

– Я твой вечно сомневающийся блудный сын, забыла? Ты со мной ещё нахлебаешься.

Вернон шагнул к матери и вдруг обнял её.

– Всё будет хорошо, Виктория Талль, – проговорил Вернон негромко. – Ты моя мать, и я наконец-то нашёл тебя. Доверься мне.

Таисса молча смотрела на них. Какая ирония: Виктория, ставшая чуть ли не абсолютным злом, могла сделать с этого дирижабля что угодно. Внушить тысячам людей покончить с собой, отправить целый город убийц за Советом, разработать и осуществить любой изощрённый план мести. Но вместо этого она захотела…

…чтобы сын её полюбил.

И добилась своего.

Вернон жестом отпустил охрану. Виктория открыла рот, глядя на сына, и кивнула.

– Ты меняешься. – На её лице проступила гордость. – Я рада за тебя. Совсем скоро ты получишь сферу, и я буду совершенно счастлива.

– Конечно, – тихо сказал Вернон. – А теперь иди. Пять минут. Я позову техников, когда мы будем готовы.

Виктория бросила холодный взгляд на Таиссу и вышла. Дверь за ней закрылась.

В следующее мгновение смазанная фигура рванулась к Таиссе на сверхскорости – и Таисса оказалась прижатой к стене.

– Ну? – холодно произнёс Вернон. – Что это за чушь про минус одну фундаментальную эмоцию? Какого чёрта Найт сказала, что моя личность необратимо изменена?

Таисса пожала плечами:

– Твоя память на месте, а ты сам не замечаешь разницы, верно? Так с чего тебе вообще верить, что эта разница вообще есть?

– Я достану все ответы из твоих мозгов всё равно, – в голосе Вернона прозвучала явственная угроза. – Уверена, что я не сожгу их в процессе?

Таисса на миг прикрыла глаза. Перед ней стоял юноша с лицом Вернона и его голосом, но слова, которые он произносил, принадлежали холодному и жёсткому незнакомцу.

Ещё одно кривое зеркало. Она создала его сама, и уже ничего не изменишь.

Таисса покачала головой:

– Оставь меня в покое. Я ничего тебе не скажу: ты всё равно не поверишь.

– Потому что у меня отсутствует эта эмоция? – опасным тоном поинтересовался Вернон. – Фундаментальная? И какая именно? Сострадание, доверие, любовь к брокколи?

Таисса невесело улыбнулась:

– Да уж, отобрать у тебя любовь к брокколи было моей заветной целью всю жизнь.

– Просто скажи мне, – голос Вернона сделался чуть мягче. – Крошка, представь себя на моём месте. Тебе не кажется, что с твоей стороны несколько жестоко ничего мне не говорить?

– Ты всё равно сломаешь мне мозги, – вырвалось у Таиссы.

– Может быть, и не сломаю. Я не больше твоего хочу войны и кровопролития. Я просто чуть надавлю на тебя, чтобы ты помогла мне сделать Совет мягче и сговорчивее – для начала. Не так страшно, правда?

Это был почти её Вернон. Который желал насилия ничуть не больше её, с которым они почти совпадали в целях. Но за плечом Вернона стояла Виктория, и Таисса прекрасно понимала, что мягким внушением Совету дело не ограничится.

– Я не хочу, чтобы ты вообще на меня давил, – прошептала она. – Я хочу остаться собой.

– Сюрприз: я наверняка тоже этого хотел перед тем, как ты влезла в мои мозги, – сообщил Вернон. – Не подскажешь, какого чёрта я вообще на это согласился? Пока я окончательно не сорвался, не ухватил тебя за лодыжки и не потряс как следует?

Таисса глубоко выдохнула.

– Я скажу, ты мне поверишь и не будешь мне ничего внушать. Пойдёт?

Вернон долго смотрел на неё. Очень долго.

– Пойдёт, – наконец кивнул он. – Говори, Таисса Пирс.

– Все твои воспоминания обо мне, – тихо сказала Таисса, – были совсем другими. Они были окрашены любовью. Ты рисковал всем ради меня. Своими планами, своей силой, своими сокровищами, своим сознанием. А потом… потом твоя мать уложила меня в кресло и сказала, что убьёт моего отца, если я не сотру нашу любовь из твоего сознания. Высокопарно звучит, правда? Но ты согласился на это внушение, Вернон. У тебя не было выбора, но ты согласился, чтобы облегчить мою совесть. Ещё я должна была заставить тебя полюбить Хлою и Викторию… но не смогла. У меня поднялась рука только на то, чтобы забрать у тебя чувства ко мне. Свою мать ты полюбил сам, когда она заполнила пустоту в твоём сердце. Ведь больше у тебя никого не осталось.

Вернон неуверенно засмеялся:

– Хорошо ты умеешь лгать. Я почти купился.

Таисса молчала.

Вернон вдруг нахмурился, кликнув на линк на своём запястье.

– Совсем забыл, – коротко выругался он, и на линке загорелся знакомый синий огонёк. – Ты сказала правду? Ты забрала у меня пресловутую истинную любовь к тебе?

– Да.

– И всё остальное – тоже правда? Моя мать приказала тебе это сделать?

– Да.

Вернон несколько секунд смотрел на линк с таким выражением, словно хотел его хорошенько потрясти и убедиться в его исправности.

Потом тряхнул головой.

– А ты сама? – поинтересовался он. – Ты меня любишь? И любила хоть когда-нибудь?

Таисса молча покачала головой. Она не будет отвечать.

– М-м, – Вернон укоризненно погрозил ей пальцем. – Не годится. Отвечай вслух.

Таисса молчала.

Вернон устало вздохнул.

– Действительно, – пробормотал он. – Какая разница. Не пойду же я внушать себе заново любовь к какой-то там девице. Тем более что её ненавидит вся моя семья, а сама она совершенно не горит желанием прыгнуть со мной в постель. Не поверишь, но я совершенно не фанат такого поведения.

Таисса не удержалась от слабой улыбки.

– Поверю.

– Ну хоть что-то у нас есть общее.

Вернон задумчиво смотрел на неё. Потом медленно поднял руку и обвёл пальцем её губы.

– Глупость, – прошептал Вернон. – Как можно в такое поверить? В то, что ты что-то отсекла от меня, а я этого не чувствую?

– Логично, что и не будешь чувствовать, раз я это отсекла, – вырвалось у Таиссы.

Вернон холодно засмеялся:

– Действительно.

А потом он наклонился и поцеловал её.

Таисса дёрнулась, пытаясь уклониться, но Вернон был сильнее. Даже сейчас, ослабев и едва выстояв в поединке с Тором.

А потом он обнял её, впечатываясь в неё всем телом, прижимая её руки к стене, и ей разом расхотелось уклоняться. Вернон целовал её жадно, неотрывно, словно пытаясь убедиться в себе и в ней, воскресить то, что ушло, почувствовать, понять, не отрываясь от её губ, удерживая её у стены, не то пытаясь заявить на неё свои права, не то желая оттолкнуть, пробуя её губы на вкус настойчиво, алчно и отнюдь не нежно.

Тяжело дыша, он отстранился.

– Я не чувствую ничего, – прошептал он. – Ничего, кроме обычного желания завалить симпатичную девчонку. Ты лжёшь.

– А нейросканер сломался, – хрипло сказал Таисса. – Конечно.

– Я – это я, и я не чувствую разницы, – резко сказал Вернон. – Никаких бабочек в животе и прочей энтомологической шушеры. Даже если ты не врёшь, ты ошибаешься. Возможно, осколок Источника переклинил тебе мозги или что-то ещё в этом духе.

– А Найт? – тихо сказала Таисса.

Вернон пожал плечами:

– Тоже ошибается. Я только что нашёл свою мать, в конце концов. Некоторые перемены в характере вполне объяснимы.

Его было не переспорить. У неё остался один-единственный аргумент.

– Л., – прошептала Таисса. – Ты это помнишь?

Вернон непонимающе смотрел на неё. Потом моргнул и усмехнулся.

– Л., – произнёс он. – Глупость, правда? Понятия не имею, почему я так поступил. Зачем я вообще писал тебе? Мне было настолько одиноко? Я даже не знал тебя, Таисса Пирс, и совершенно ничего к тебе не ощущал. Или я хотел поиграть с тобой? – Он с усмешкой взглянул на линк. – Можем повторить, хочешь? Уверен, я помогу тебе воскресить прежние ощущения.

– Я немного влюбилась в тебя, пока мы писали друг другу, – тихо сказала Таисса. – Но, наверное, я поняла, что правда тебя люблю, по-настоящему, без памяти, когда ты умирал на берегу замка. Я бы отдала всё, чтобы ты жил. Себя, не только капсулу кардиостимулятора.

Вернон медленно кивнул.

– Ты спасла мне жизнь в тот день. Но это ничего не меняет, крошка. Совершенно ничего.

– А ведь был момент, когда и ты в меня влюбился, – прошептала Таисса. – Хотела бы я знать когда.

Вернон покачал головой:

– Этого не было. У меня прекрасная память. Тебе есть ещё что сказать?

Таисса дёрнула плечом.

– Я сказала всё, что знаю. Твоя очередь.

– Моя очередь – что? – Вернон поднял бровь. – Ах да, я же обещал не влезать тебе в мозги.

Он холодно усмехнулся:

– Думаешь, только ты умеешь рассказывать красивые сказки? Я соврал.

Таисса прикрыла глаза. Конечно же. Раньше Вернон обманывал всех ради неё. Теперь он обманывал её ради себя самого.

– Я готов, – сообщил Вернон в линк. – Зови техников.