Глава 24

Таисса очнулась в рубке. Она сидела с запрокинутой головой в удобном кресле, и чуть ниже её левого локтя торчал катетер, из которого тонкая трубочка вела к портативной капельнице, закреплённой на плече.

Таисса шевельнулась. Как ни странно, она чувствовала себя куда лучше. Яд, если он ещё остался в её организме, отступил куда-то на задний план.

Она обвела взглядом зал.

Её отец и Дир стояли у панорамного иллюминатора спиной к ней, тихо совещаясь. Вернона нигде не было. Хлоя Кинни с отсутствующим видом сидела на полу, но, когда они с Таиссой встретились взглядами, в глазах Хлои мелькнула самая настоящая ненависть.

А рядом с Таиссой в соседнем кресле сидел Павел, закинув ногу за ногу. Таисса с облегчением улыбнулась ему, и он сжал её руку, погладив пальцы.

– Какие новости? – хрипло спросила Таисса.

Павел невесело усмехнулся:

– Всякие. Ты сама как, жива? Мы тут все с ума сходили.

Таисса прислушалась к себе.

– Кажется. Я всё ещё отравлена? Или уже нет?

– Твой отец сказал, что капельница не то замедляет действие, не то нейтрализует его на время. Я не специалист, подруга. Главное, что ты на тот свет не отправилась. – Павел серьёзно смотрел на неё. – Я бы с ума сошёл, если бы да.

Таисса сжала его руку в ответ.

– Я рада, что с тобой тоже всё в порядке, – тихо сказала она. – А где Тор?

– Попытался покончить с собой, когда ему сняли блокирующий чип. Этот парень сильно изменился, когда ему стёрли память. Вот только ему забыли внушить, чтобы он не копался в своей электронной памяти, а он туда полез. Ну, и огрёб по полной.

Таисса вздрогнула.

– В его голове остались записи, как он пытал Светлых и Тёмных? И меня?

– Ну конечно же. А ты как думала? Мы с ним поговорили и дали ему выбор: или заблокировать ему память, или вернуть воспоминания и дать постоянное внушение, чтобы он вёл себя хорошо, или… или его прежней личности придётся за всё ответить.

– И… что он выбрал?

– Тор просит дать ему время, но вроде бы склоняется к тому, что к чёрту такие воспоминания. Я его понимаю.

Павел встал.

– Позову твоего отца. Тебе нужно что-нибудь? Честно, готов вокруг тебя прыгать, пока не рухну, лишь бы с тобой всё было хорошо.

– Всё хорошо, – мягко сказала Таисса. – Иди. Ещё поговорим.

Павел отошёл, а секунду спустя Таисса замерла.

В рубку вошёл Вернон.

В джинсах и свитере, подтянутый, бледный, с совершенно сухими глазами. Не встречаясь взглядом ни с кем, он подошёл прямо к Хлое, наклонился к ней, протягивая ладони, и Хлоя, уцепившись за них, встала и тут же рухнула ему в руки. Вернон обнял девушку одной рукой и тихо заговорил с ней о чём-то, гладя её по волосам.

Таисса молча отвела взгляд. И не удержалась от вздоха облегчения, когда увидела, как её отец идёт к ней. Обычной, почти уверенной походкой.

…Почти. Его глаза всё ещё были закрыты.

Таисса приподнялась было, чтобы помочь ему усесться в кресло, но её отец покачал головой:

– Я сам, Таис.

Он сел, Таисса протянула руку, и их пальцы встретились.

– Чем меня отравили? – тихо спросила Таисса. – Алкалоиды? Какие-то экзотические эндемики?

– Скорее второе, но я не уверен, – спокойно сказал её отец. – Боюсь, тебе грозят капельницы каждую ночь, пока мы проводим исследования. Регенерации недостаточно.

Таисса прикусила губу.

– И это растянется на недели? На месяцы?

Тёплые металлические пальцы сжались в её руке.

– Мы задействуем ресурсы моего отца, так что всё, что может быть сделано, будет сделано, – мягко сказал Эйвен Пирс. – Кроме того, всегда есть «Бионикс». Посмотрим, что дадут нанотехнологии.

– Только не нанотехнологии, – произнесла Таисса с отвращением. – Будто мне мало нанораствора.

– Нанораствор тебя не беспокоил? Всё это время?

Таисса покачала головой:

– Нет.

Её отец кивнул.

– Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь видеть. Бионические глаза существуют, но то, каким способом меня… ослепили, выжгло слишком много систем. Погибли нервы, и время упущено.

– Но шанс есть? – дрогнувшим голосом спросила Таисса.

– Шанс есть всегда. Ты же знаешь.

Таисса накрыла его руку второй ладонью поверх сплетённых пальцев.

– Дир уже тебе всё рассказал? Про гибель Виктории?

– Как он мог мне не рассказать?

– Это катастрофа, да? – тихо спросила Таисса. – Вернон теперь навсегда станет нашим врагом? Теперь, когда его чувства ко мне забыты?

– Чувства никогда не исчезают бесследно, Таис, – отрешённо произнёс её отец. – К сожалению или к счастью.

Таисса знала, что он думал о её матери в эту минуту. О Мелиссе Пирс, которая разбила его сердце. Теперь он вновь об этом помнил, и Таисса не могла даже представить, как его убивало это знание. Особенно после недавней ночи, когда Эйвен Пирс, очнувшись от комы, обнимал свою жену. Единственную, кого он любил всю жизнь.

– Теперь, когда пакет акций «Бионикс», принадлежащий Хлое, окончательно уплыл из её рук, а Виктория мертва, – нерешительно сказала Таисса, меняя тему, – что с этим пакетом будет? Прости, если это сейчас неважно.

– Это важно, Таис. Пакет практически наверняка попадёт в распоряжение Совета. «Имитрон» будет конфискована вместе со всем, что ей сейчас принадлежит. Хлою Кинни тоже ждут нелёгкие дни: мало того что она получила три предупреждения, так она была сообщницей Виктории совершенно добровольно.

Таисса перевела взгляд на Хлою и Вернона. Хлоя быстро и живо говорила что-то, а Вернон со спокойным видом качал головой.

– А… Вернон?

– Ему ничего не грозит, – спокойно сказал её отец. – Из-за тебя.

Таисса моргнула:

– Что? Почему?

– Тебя заставили перекроить его психику угрозами и чудовищным шантажом, и ты честно об этом скажешь. А поскольку сейчас действует мораторий на любую реморализацию, да Совет и не сможет влезть в его разум, Вернону грозит лишь пристальное наблюдение со стороны Светлых.

Они замолчали. Таисса перевела взгляд на Дира, который стоял в отдалении у иллюминатора, набирая что-то на линке.

– Дир убил Викторию руками Вернона, – прошептала Таисса. – Он мог просто приказать Виктории потерять сознание. Не убивать её.

– Тогда шанс потерять тебя был бы куда выше, – спокойно сказал её отец. – Не изученное до конца оборудование, сильная Тёмная, к тому же Дир мог потерять контроль над внушением в любой момент… Он ударил наверняка.

– Ты бы так не поступил.

– Мы этого не знаем, Таис. Я сам этого не знаю. Ты моя единственная дочь, в конце концов.

– Но Тора ты пощадил.

– Потому что у меня была такая возможность. Здесь её не было. Да, повернись всё по-другому, у нас были бы и иные варианты. Арест, снотворное, криокамера, внушение. Но какой смысл думать об этом, когда всё уже кончено?

– Не для Вернона, – прошептала Таисса, не отрывая взгляда от неподвижного лица Вернона. – Не для её сына.

Её отец кивнул:

– И не для меня. И, боюсь, не для тебя, если токсикологи не справятся сразу. Мы все вышли из этой переделки со шрамами, Таис.

– Ещё не вышли, – глухо сказала Таисса. – Мы не знаем, что будет с этой базой.

Эйвен Пирс покачал головой:

– Вариантов нет вообще. База принадлежит Диру, и тут мы ничего не можем сделать. Против него мне было бы не выстоять даже в моей лучшей форме, не говоря уже о моём теперешнем состоянии. К тому же Дир взял под контроль всю команду. Не просто внушением и блоками – они преданы ему. Он перетащил их на свою сторону.

– Всё это время Дир не терял времени зря, – уронила Таисса.

– Именно, Таис. Нам не отобрать у него базу. Сейчас – точно нет.

– И… что нам делать?

– Возвращаться на Землю. Мы в ближнем космосе, если ты забыла.

Таисса кивнула:

– Я готова.

– Дир уже отдаёт распоряжения. – Её отец встал, выпуская её руку. – Попробую найти для него ещё пару аргументов. Речь идёт о будущем всей планеты, как-никак.

– Я могу помочь?

На лице Эйвена Пирса не отобразилось ничего.

– Боюсь, Таис, – тихо сказал он, – что нет. Возможно, ты могла бы помочь, если бы осталась с ним рядом. Но пока тебя медленно убивает яд, это невозможно.

– А потом Дир просто не позволит мне вернуться.

– Он не будет вечно находиться на базе. Вы увидитесь.

Таисса закусила губу. Лишь бы не было слишком поздно.

Её отец кивнул ей и отошёл.

А Таисса, пошатываясь, встала и подошла к Вернону.

Хлои уже не было рядом с ним: двое Тёмных увели её куда-то. Собирать вещи и драгоценности, должно быть. Вряд ли Хлоя сбежала из «Бионикс» с пустыми руками.

У самой Таиссы не было драгоценностей. Пожалуй, с тех пор, как она оказалась пленницей Светлых, у неё даже не было нормального гардероба.

Таисса молча встала рядом с Верноном, опираясь о перила. Он ничего не сказал ей, но и не отошёл.

Некоторое время они молчали.

– Я убью его, ты ведь знаешь, – спокойно сказал Вернон. – Так или иначе.

Таисса молчала. Вернон и Дир сражались друг с другом не раз, пусть даже в Храме они прикрывали друг другу спину. Они не были друзьями, но разве они когда-нибудь по-настоящему ненавидели друг друга?

Теперь – да. И надежды на то, что это изменится, не было никакой. Вернон потерял чувства к Таиссе, и вместе с этим исчезло что-то бесконечно важное. Что-то, что сожгло его изнутри, окунуло в невыразимое одиночество, которое заставило Вернона потянуться к матери, забыв обо всех тех страшных вещах, которым она была причиной.

И Таисса ничего не могла сделать. Попросить Вернона ещё раз разрешить ей повлиять на него через излучатель? Её начинало мутить от одной мысли.

Нет. Насилие не лечится насилием.

Какую же ошибку она совершила…

Но иначе её отец был бы мёртв. Виктория не шутила и не блефовала: синий огонёк на линке подтверждал её правоту бесстрастно и точно. Таисса спасла отца и потеряла Вернона. И сделала бы это снова. Отрицать это было бессмысленно.

– Александр угрожал, что пошлёт за тобой сотню наёмных убийц, – проговорила Таисса. – Хорошо, что хоть эта угроза не исполнится.

– Неважно, – рассеянно произнёс Вернон. – Они бы всё равно слишком долго копались и поспели бы только к моим похоронам. Впрочем…

Таиссу вдруг кольнула догадка.

– Впрочем – что? Виктория всё-таки сказала тебе, где и у кого хранится сфера?

По его глазам она тут же поняла, что угадала.

Вернон покачал головой:

– Не могу понять, почему я вообще проявляю к тебе симпатию. Какого чёрта я защищал тебя от отца? Почему не махнул на тебя рукой, когда он собрался лишить тебя способностей?

– Потому что я тебе доверилась, – тихо сказала Таисса. – И это доверие сделалось для тебя драгоценно.

Вернон хмыкнул:

– Тоже мне, романтическая история. – Он покосился на неё: – Ты понимаешь, что мне на тебя плевать, правда?

– Ты спросил, – тихо сказала Таисса. – Я ответила.

Вернон покачал головой:

– Зря спросил. Впрочем, я сейчас готов говорить о чём угодно, лишь бы не думать. Отвратительное занятие.

Они снова замолчали.

Таисса могла смириться с тем, что у него не осталось чувств к ней. В конце концов, существовал крошечный шанс, что они могли разгореться заново. Искра, теплящаяся в темноте. Но она не могла смириться с пустотой. С апатией. И с тем, что Виктории всё-таки удалось привлечь нового Вернона на свою сторону.

И она должна была об этом сказать.

– Мне не жаль Викторию, – наконец произнесла Таисса в тишине, и глаза Вернона сузились. – После того, что я видела, о чём слышала, после того, что она сделала со мной, с моим отцом, с Ником – нет. Я бы не остановилась, пока Виктория не оказалась бы за решёткой или добровольно не пошла бы на изменение сознания.

– И зачем, – с расстановкой произнёс Вернон, – ты мне это говоришь? Чтобы я захотел свернуть тебе шею?

– Чтобы ты вспомнил себя прежнего. Вернона Лютера, которому были отвратительны её методы до глубины души. Вернона Лютера, который никогда не стал бы помогать ей.

Молчание.

– Пожалуйста, Вернон, – проговорила Таисса, и услышала в своём голосе жалобные нотки. – Вспомни хотя бы это.

Вернон устало вздохнул, прикрывая ладонью глаза.

– Я не монстр, Пирс. Ты же помнишь, о чём я говорил тебе: я собирался обезвредить Совет, и только. Без массового излучения. Без крайних мер. Потом я бы мягко оттеснил свою мать от рычагов управления. Я же всё-таки не идиот. Викторию нельзя было оставлять у руля. Никак.

Вернон вскинул голову, холодно глядя на Таиссу.

– Но если ты думаешь, что я откажусь от своей любви к ней, забуду её, перестану оплакивать свою потерю и вычеркну из своих воспоминаний единственную женщину, которая когда-либо меня любила, ты меня совсем не знаешь. И не знала никогда.

– Да, – тихо сказала Таисса. – Конечно. Прости.

– Мне нет нужды тебя прощать или не прощать, – сухо сказал Вернон. – Мне плевать, как я и сказал. Твой отец забирает у меня акции «Бионикс» из управления и оставляет в совете директоров на вторых ролях, так что, подозреваю, мы ещё будем пересекаться на торжественных ужинах и прочей ерунде, но никаких новых откровений тебе это не принесёт. Ты мне не нужна, Таисса Пирс. Разве что один раз завалить тебя на диван и поставить галочку.

Таисса потёрла лоб.

– Удивлена, что ты не хочешь меня использовать, чтобы добраться до Дира.

– А ему тоже на тебя плевать, по большому-то счёту, – пожал плечами Вернон. – У него теперь новая игрушка. Впрочем, он будет не прочь использовать тебя, когда поймёт, что без крови Великого Тёмного она работает втрое медленнее. Возможно, на этом я ещё сыграю.

Он кивнул на капельницу на её плече:

– Но я не собираюсь использовать в своих играх умирающую от неизвестного яда девчонку, которая не раз спасала мне жизнь. Сначала тебе стоит выздороветь. Если я смогу поторопить лаборатории, чтобы те помогли твоему отцу, или вызвать специалистов с другого конца планеты, чтобы провести очередную токсикологическую экспертизу, я это сделаю. Моя мать была права в одном: союзники должны быть едины.

Вернон снова замолчал, плотно сжав губы, и отвернулся к иллюминатору. Таисса беззвучно вздохнула. Вряд ли он скажет ей ещё что-то. Тот парень, который приносил ей кофе, смешил её своими шутками и целовал ресницы, исчез.

Ей было легче: у неё были друзья, родители, Найт. Но у Вернона больше никого не было, даже матери, и он остался наедине со своим горем и своей потерей. А Таисса даже не могла сесть рядом, обнять его колени и прошептать, что всё будет хорошо.

Впрочем, одну вещь она могла сделать. Переступить через себя и надеть венец ещё раз. Понять, как работает осколок Источника. Протянуть руку Вернону – и попробовать освободить его сознание, убрать внушение, вернуть прежнего Вернона. Не второе внушение, но отмена первого. Свобода. И плевать, что скажет Дир, – она сделает это, стоит Вернону произнести хоть слово.

Но Таисса не смела этого предлагать. Все её инстинкты кричали во весь голос, что произносить этих слов нельзя, не после того, что произошло. Вернон был не глупее неё и прекрасно знал, что эта возможность существовала. Знал и помнил, что наследница Великого Тёмного была способна на многое.

Но он молчал. А, значит, должна была молчать и она.

– Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, – сказала Таисса негромко, – когда угодно, о чём угодно…

– Не нужно, Пирс, – прервал её Вернон. – Ты уже высказалась, а я не люблю, когда мне навязываются. Или моё предложение насчёт дивана так сильно тебя заинтересовало?

Таисса молча повернулась, чтобы отойти.

– Пирс, – услышала она.

Таисса обернулась. Вернон смотрел на неё с какой-то болезненной внимательностью, и в его глазах был вопрос.

– Зачем ты это сделала? – негромко спросил он. – Если уж ты меня так любила и я, по твоим словам, был твоей послушной комнатной собачкой…

– Я этого не говорила!

– Заткнись. Так почему? Если у меня были к тебе чувства, зачем ты втоптала их в грязь?

Она не заплачет. Не заплачет.

– Я не втаптывала… – начала Таисса, но Вернон вскинул ладонь:

– Мне заткнуть тебя снова? Говори по существу.

Таисса глубоко вздохнула.

– А как бы ты поступил? – тихо спросила она. – Если бы тебе на колени бросили голову твоей матери? Муляж, да, но если бы её угрожали заменить на настоящую? Я тебе об этом говорила.

– Говорила, – медленно кивнул Вернон. – Но я не верил тебе тогда и пропустил почти весь твой щебет мимо ушей.

– А сейчас?

– А сейчас…

Несколько секунд Вернон задумчиво смотрел на неё.

– А сейчас я считаю тебя дурой, – неожиданно сказал он. – За любовь, какой бы она ни была, надо драться. А ты проиграла, даже не начав.

Таисса шагнула к нему. Ей хотелось закричать, но устраивать сцену было нельзя.

– Нет, – тихо-тихо сказала она. – Ты победил. Потому что ты любил меня настолько, что пожертвовал даже свою любовь. Драгоценность, которую ты не отдал за тридцать лет жизни в Храме. Ты отдал мне всё, что у тебя было, чтобы мой отец остался жив, и такая жертва не может быть проигрышем. Это любовь, Вернон. Это и есть любовь.

Серые глаза нашли её взгляд, поймали, не отрываясь, и на миг Таиссе показалось, что в них промелькнула тень чего-то прежнего. Призрак прошлого, отголосок далёкой нежности.

Потом Вернон с безразличным видом пожал плечами.

– Нечто далёкое, ненужное и недоступное, – проговорил он. – Не представляешь, сколько у меня было подружек и какие жаркие слова они нашёптывали, когда блудный наследник Майлза Лютера увешивал их сапфирами, как новогодние ёлки. К любви это не имело ни малейшего отношения. Ты даже далеко не самая красноречивая.

– Просто самая назойливая, – согласилась Таисса. – Как жаль, что ты не моя комнатная собачка. Тапочки в твоих зубах смотрелись бы превосходно.

Вернон хмыкнул:

– Собираешься утянуть мою монополию на плохие шутки? Зря стараешься. Я ещё с детства был неподражаем. Слышала бы моя мать…

Он осёкся, и его лицо вновь исказилось болью.

– Достаточно, – севшим голосом сказал он. – Убирайся с глаз моих, Пирс. Видеть тебя не хочу, когда мы выйдем из транспортника.

Таисса молча наклонила голову и отошла.

Ей предстоял ещё один разговор. Последний.

Таисса подошла к иллюминатору, где её отец и Дир негромко разговаривали.

– Принцесса, – кивнул ей Дир. – На пару слов? Эйвен, я думаю, мы договорили.

Отец Таиссы не повёл и бровью.

– Конечно. Вы знаете, как меня найти.

– А заодно и выдать себя Совету, – холодно сказал Дир. – Нет, Эйвен, ваше предложение меня не интересует. Я сам по себе, и это так и останется.

Эйвен Пирс едва заметно кивнул и отошёл. Его электронные датчики помогали ориентироваться в пространстве, и Таисса знала это, но у неё всё равно сжалось сердце, когда он чуть споткнулся на ступеньке.

А потом Дир прижал её к себе, набрал что-то на линке, и их окружил треск. Белый шум.

– Код для связи, – коротко сказал он. – Запоминай наизусть.

– Найт нас не отследит, правда? – осторожно сказала Таисса. – Теперь, когда она работает на Совет…

Дир покачал головой:

– Это всего лишь для единственного сеанса связи. Не думаю, что безопасно будет связываться более одного раза, но если понадобится – не смей колебаться.

– Понадобится для чего?

– Для чего угодно.

Он сжал её плечи крепче. И очень тихо, артикулируя каждую цифру, сообщил код. Таисса кивнула, мысленно проговаривая его про себя трижды.

– Я запомнила. Вот только…

Их взгляды встретились, и Дир понял её без слов.

– Ты боишься, – тихо сказал он. – Теперь, когда в моём распоряжении абсолютное оружие, а ты – его вторая половинка. Боишься, что я захочу сломать тебя, надеть на тебя венец и применить его.

– А это не так?

– Так. – Дир кивнул. – Не буду врать, что ты мне не нужна. Но я должен тебе, Таис. Должен тебе весь мир. Свою жизнь, память и сознание. Нет ничего, чего я не сделал бы для тебя, и это не изменится.

– Тогда уничтожь дирижабль, – быстро сказала Таисса. – Немедленно. Сейчас.

Дир покачал головой:

– Ты, по своему обыкновению, просишь не за себя, а за весь мир, а я нахлебался этих просьб от Совета. Нет, принцесса, мои планы для тебя закрыты. Но не я сам.

– Просто помни о том, что я сказала, – тихо произнесла Таисса. – Когда ты поймёшь, что больше не можешь быть Тёмным, я могу помочь. – Она взглянула на капельницу на плече. – Если, конечно, я всё ещё буду в состоянии это сделать.

Дир взял её лицо в ладони.

– Никаких «всё ещё», – прошептал он. – Никаких. Я обещал вернуться, и я вернусь, если почувствую, что не могу так больше. Но это лишь «если», Таис. Не «когда». Я не могу быть Светлым, не желаю быть им и выбираю свой путь. Тёмный путь, если угодно. С тобой рядом, если ты захочешь взять меня за руку.

Они молча смотрели друг на друга, не отрывая глаз.

– Мне иногда так страшно, – тихо сказал Дир. – Когда я был Светлым, я предал твоё доверие, чтобы получить Источник. Когда я стал Тёмным, я убил мать этого несчастного мальчишки его же руками и почувствовал лишь облегчение, что ты спасена. А когда я был марионеткой Светлых… ты помнишь сама. Я просил о смерти, если это повторится, и не снимаю свою просьбу.

– Дир…

Он невесело улыбнулся:

– Порой я и сам не знаю, как меня вообще можно любить. За что? За то, что я сильнейший Светлый, а теперь и Тёмный? За мои уникальные гены? Может быть, в силу привычки?

Таисса почувствовала, как её глаза наполняются слезами.

– Никогда, – прошептала она, – никогда не верь, что я люблю тебя не ради тебя.

Дир коснулся её лба губами.

– Ты не умеешь любить иначе, принцесса. У тебя всё на лице написано.

Он выпустил её лицо из рук.

– Иди. Ты всё ещё отравлена, и не стоит медлить. Я люблю тебя. И всегда буду любить, сколько бы черт я ни перешёл.

– Но есть Лара, – тихо сказала Таисса. – И ваш ребёнок.

– Лара, которая фактически уложила тебя в пыточное кресло. – Дир качнул головой. – Боюсь, нам предстоит долгий разговор. Но ты права в том, что ребёнок… – он запнулся, глядя в её глаза, – …всё изменил. Насколько, я и сам не могу сказать. Но теперь мы с ней связаны, и от этого не уйти.

– Было бы странно, если бы это было неважно, правда? – тихо-тихо сказала Таисса. – Я очень сожалею, что всё это произошло против твоей воли. Без твоего участия.

Дир с невесёлым видом покачал головой:

– Я столько натворил за последнее время, что это скорее нежданный подарок, чем наказание. Такой же подарок, как глядеть на тебя сейчас. Я рад, что ты всё ещё разговариваешь со мной даже после того, как я играл на стороне Виктории. И после того, что я с ней сделал руками Вернона Лютера.

– Попроси у него прощения, – прошептала Таисса.

– Уже. Это безнадёжно.

Таисса устало прикрыла глаза. Да. Вернон никогда не простит. Таисса сама не знала, как поступила бы, будь она на его месте.

А если не знаешь, простила бы ты или нет…

Легче любить. И прощать.

– Береги себя, – тихо сказала Таисса. – Я очень хочу снова тебя увидеть.

Дир коснулся её руки.

– Я тоже, Таис. Прощай.