Глава 8

Особняк не будоражил воображение. Всего лишь светлое двухэтажное здание, стоящее на возвышенности. Ровная гладь пруда справа, ухоженная трава и, по счастью, реликтовый бор, в котором можно было затеряться, планируя атаку.

– Тёмных тут нет, – наконец произнёс Павел, опуская металлическую руку. – Светлых тоже. По крайней мере, если у меня не сбоит техника.

– А она может сбоить, – мрачно сказал Вернон. – Чудо-мальчики из «Имитрона» не зря кушают свои устрицы, заедая их фуа-гра. Мы рискуем нарваться на что угодно.

– Надо же, у тебя есть инстинкт самосохранения, – хмыкнул Павел. – Я-то думал, ты будешь красоваться перед Таиссой.

– На себя посмотри, – парировал Вернон. – «Посмотрите, какой я непрошибаемый человек-машина и сколько у меня сверхспособностей!» Ладно, пора. Не разделяться, помнишь, Пирс? Двигаться вместе. Никаких уколов, обливаний целебной кислотой и других медицинских процедур.

Он глядел на неё напряжённо и серьёзно. Молодой мужчина, который смотрел, как она раздевается в палате. Мальчик-ниндзя, когда-то танцевавший с её катаной в салоне самолёта. Катаной, которая вновь была на её поясе, как и бывший линк Лары – на её запястье.

– Конечно, – уронила Таисса. – Если что, всегда можешь спрятаться за меня.

Вернон даже ухом не повёл:

– Принято. А теперь вперёд.

Они скользнули к дому быстро и тихо, как тени. На запястье Павла не мерцал линк, но Таисса знала, что именно в эти секунды Павел вступил в незримое противостояние со следящей электроникой особняка. Найт бы обезвредила тут всё в два счёта, но они были лишены её поддержки. Скорее всего, надолго.

Боковые двери особняка просто вылетели из пазов, хотя Вернон к ним едва прикоснулся.

А потом Вернона прошила автоматная очередь.

Точнее, прошила бы, если бы Вернон в последний момент не изогнулся, взлетая вверх. А потом не ринулся бы на стрелка на сверхскорости.

Таисса не услышала крика: Вернон бил наверняка. И не насмерть, она была в этом уверена.

Вот только фактор внезапности они упустили совершенно точно.

– Всё, – произнёс Павел. – Виктория знает, что мы здесь.

– И пошлёт сюда людей?

Павел покачал головой:

– Не думаю, что она вообще сюда вернётся. Впрочем, мы знали, на что шли.

Таисса с Павлом переступили через рухнувшие двери и подошли к Вернону. Тот копался в линке поверженного охранника.

– Вместе идём и проверяем весь дом, – сквозь зубы сказал он. – Потом бункер.

Дом они проверили быстро. Ещё двое охранников выскочили им навстречу. Четвёртый попытался бежать, но Вернон настиг его уже на опушке леса, даже не вспотев.

Теперь все четверо лежали без сознания, связанные и запертые. Павел с Верноном постарались на славу.

Осталось последнее.

– Таинственный бункер, – промолвил Вернон вслух, пока они спускались в подвал. – Наверху нет ни единой тайной комнаты, метраж сходится везде, так что бункер может быть только здесь. Как тебе приключение, Пирс? Будешь рассказывать правнукам?

– Особенно о твоей доблести, – серьёзно сказала Таисса. – Пройдёт семьдесят лет, изобретут средство от твоей инъекции, ты выйдешь из криокамеры, молодой и сияющий, и влюбишься в мою правнучку. А я буду отчаянно ревновать и строить вам козни.

Вернон хмыкнул.

– Надеюсь, у неё будет твой острый язычок. Люблю дерзких девчонок с чувством юмора. И чем меньше на них надето, пока они мне дерзят, тем лучше.

– Эй, побольше уважения! Ты говоришь о моей правнучке!

– Уверен, она будет не против. Такие парни, как я, встречаются раз в столетие, сама знаешь.

– Тихо! – одёрнул их Павел. – Слышите?

Таисса недоумённо нахмурилась.

А потом услышала и она.

Тихий протяжный стон.

Не раздумывая, не сомневаясь, Таисса бросилась вперёд.

– Пирс! – резко позвал её Вернон, но мгновением позже рванулся вслед за ней.

Они оказались у камеры, окружённой силовым полем. Впрочем, девушка, что лежала в ней, всё равно не могла бы никуда выбраться.

Светлая. Очень истощённая. Совсем молодая.

Таисса сглотнула, оглядывая девушку. Та походила на умирающего зверька: хриплое агонизирующее дыхание, перемежаемое стонами, воспалённые глаза, уже неспособные плакать, и ноги настолько худые, что не верилось, что она вообще когда-нибудь сможет встать.

Их Светлая просто не замечала. Силовое поле пропускало звуки, но девушка находилась в полной прострации.

Но отчего ей было так плохо? Таисса не видела ни ран на её теле, ни других следов пыток: девушку морили голодом, да, но это не объясняло того, что она совершенно точно испытывала сейчас невыносимые страдания.

– Пирс, – тихо позвал Вернон. – Наверху.

Таисса подняла голову и увидела на потолке странную конструкцию, похожую на рупор. Колокол, глядящий вниз. И очень сильно вибрирующий.

– Излучатель, – прошептала она.

– И у девочки даже нет сил, чтобы взлететь и уничтожить его, – тихо сказал Вернон. – Это что-то чудовищное.

– Мы должны её вытащить, – подал голос Павел. – Сейчас же. Её сердце может отказать в любой момент.

Таисса шагнула влево, разглядывая матовую чёрную панель. Здесь было углубление для ладони, и больше не было ничего, кроме одинокого погасшего индикатора.

– Нужен отпечаток ауры, – проговорила она. – Верно? Поэтому девушка и истощена: Виктория нечасто появлялась здесь, и её просто не кормили.

Вернон хмыкнул:

– Может, попробуешь свои силы, Пирс? Ты у нас наследница Великого Тёмного, как-никак. Вдруг твои волшебные сверхспособности снова проявятся и окажется, что ты в родстве с Викторией и ваши ауры достаточно близки, чтобы поле исчезло?

– Вряд ли, – уронила Таисса.

– А ты попробуй.

Спорить было бесполезно. Таисса пожала плечами и коснулась панели.

Ничего не произошло. Индикатор остался мёртвым и тёмным.

– А теперь давайте попробую я, – отрешённо сказал Павел, словно одновременно делая несколько дел. – Тёмная сильная аура… попробуем самый простой вариант.

Он приложил ладонь к панели.

– Нулевой результат, – сообщил он очевидное спустя секунду. – Чего и следовало ожидать. Пробуем дальше.

После десятой попытки девушка закрыла глаза, дыша мелко и отчаянно.

– Ей совсем плохо, – тихо сказала Таисса. – Павел, поспеши. Пожалуйста.

– Я стараюсь, подруга, – в голосе Павла впервые промелькнуло что-то похожее на отчаяние. – Но дело плохо. Лютер, ты же вроде как ел силовые поля на завтрак.

Вернон отрицательно покачал головой:

– Не сейчас. И, боюсь, больше никогда.

– Сочувствую, – медленно сказал Павел. – Что ж, попробуем ещё.

Таисса вздохнула, съезжая по стене и усаживаясь на полу. У них было время, но нужно было торопиться. А как торопиться, если ключа у них просто не было?

– Бункер, – тихо сказал Вернон. Он сел рядом с ней и обхватил за плечи, прижимая к себе. – Вон та серебристая дверь. Видишь силовое поле? И такую же панель справа?

Таисса глянула туда, куда он указывал. Самый конец короткого коридора; Таисса не разглядела его сразу. Как не разглядела и другие камеры на противоположной стороне зала. Пустые.

– Мне здесь очень не по себе, – тихо сказала она. – Здесь пытали, убивали, мучили. Я не знаю, что произошло с Викторией и почему она стала такой, но мне правда страшно.

Ладонь Вернона, обхватывающая её плечо, прошлась до локтя и обратно медленной и мягкой лаской.

– Я знаю, малышка, – негромко отозвался он. – Мне тоже не по себе. Но мы ведь циничные и непрошибаемые искатели приключений, правда? Мы знаем, что в мире существуют злодеи. Наша работа – с этим справляться и спасать этот самый мир. Обычно, увы, без вознаграждения, но вот я себе отгрохал корпорацию. Думаю, это считается.

– Ваша работа, – устало сказал Павел, – загребать себе жар чужими руками и тырить чужие лавровые венки, между прочим. Я тут уже двадцать минут пытаюсь подобрать комбинацию и чувствую себя взломщиком, которого вот-вот повяжут силы правопорядка. И никакие два курса юридического не помогут.

Вернон вздохнул, выпуская Таиссу.

– Дай помогу, взломщик. Может, если его шарахнуть моей аурой, он перезагрузится или что-то в этом роде.

Ладонь Вернона легла в матовое углубление.

И силовое поле исчезло.

Вот так просто. Оно было – а теперь его нет. И, кажется, Эйвен Пирс знал, что это произойдёт.

С чего бы это?

Таисса тряхнула головой. Какова бы ни была причина, отец велел не говорить о ней Вернону. А значит, лучше было не знать – и не врать.

Рупор-колокол на потолке прекратил вибрировать. Похоже, Виктория не хотела, чтобы излучатель случайно подействовал и на неё. Павел склонился над девушкой, вкалывая ей стимуляторы.

– Всё будет хорошо, милая, – пробормотал он. – Пожалуй, я останусь с ней, ребята, раз уж вы можете отомкнуть бункер.

– Нет, – сухо сказал Вернон. – Не разделяемся. Возьми девочку с собой и вколи ей снотворное. Нам придётся передать её Светлым, и совершенно не нужно, чтобы она принесла им наши секреты.

– И это только одна девушка, за муками которой Виктория почему-то пожелала наблюдать лично, – тихо сказала Таисса. – Сколько их там, в той тюрьме, Светлых и Тёмных?

Лицо Вернона сделалось жёстким.

– И она охотно присоединила бы к ним тебя.

– Да.

Короткое ругательство. Вернон устало потёр рукой лоб.

– Поле исчезло, – тихо сказал он. – Почему оно исчезло?

Таисса вдруг вспомнила его собственные слова.

«Ты у нас наследница Великого Тёмного, как-никак. Вдруг твои волшебные сверхспособности снова проявятся и окажется, что ты в родстве с Викторией и ваши ауры достаточно близки, чтобы поле исчезло?»

В родстве. Близкое кровное родство – и ауры становятся похожими друг на друга. Таисса унаследовала сильнейшую ауру своего отца, пусть даже у него больше её не было. А Виктория…

…Виктория заботилась о Верноне как о члене семьи…

…Знала Майлза Лютера и ненавидела его врагов…

…Ненавидела Таиссу, так похожую на Элен, которую любил Майлз Лютер…

Мозаика сложилась.

Виктория Талль была матерью Вернона. Вернон был сыном Майлза Лютера и Виктории Талль. Понятно теперь, почему Виктория желала убить Элен, ненавистную соперницу, которую Майлз Лютер любил всю жизнь. Любил настолько, что даже не позволил Виктории принять участие в воспитании собственного ребёнка.

Майлз прогнал её. Прогнал… и отчаявшаяся, озлобленная, лишившаяся сына женщина стала монстром.

Но Виктория всё же была матерью Вернона. И когда Вернон узнает правду, вряд ли он продолжит столь же сильно её ненавидеть.

Вот чего боялся отец Таиссы. Что Виктория постарается сделать всё, чтобы привлечь Вернона на свою сторону, и он решится на союз.

Пять минут назад эта возможность казалась смехотворной. Сейчас…

Разве сын может отвернуться от матери навсегда? Разве это вообще возможно? Таисса была готова на всё, чтобы спасти отца. За жизнь Эйвена Пирса она бы отдала всё без остатка. Жизнь, свободу. Отказалась бы даже от любви.

Хотя её отец был военным преступником в глазах Светлых, и его спас только умело составленный договор о капитуляции. Он возглавлял оборону Тёмных, и на его совести, если Таисса выбрала бы быть честной с самой собой, было куда больше жизней, чем на совести Виктории. Он никого не пытал, но сколько людей и Светлых не вернулось домой после войны? И насколько больше жизней можно было бы сохранить, если бы Тёмные не сражались так отчаянно?

Но Таисса всё же любила его. Бесконечно.

Дилемма. И Таисса не была уверена, как её разрешит Вернон.

Молчать. Она должна молчать. Какой бы подлостью это ни было, они не могли потерять Вернона. Это значило отдать «Бионикс» Виктории. Не просто катастрофа – окончательное поражение. Кроме того, вдруг Таисса ошиблась?

– Я думаю, нам пора внутрь, – только и сказала она.

Вернон кивнул.

– Не будем тянуть.

Одно-единственное движение его руки – и вход открылся.

Самая обычная комната. Кабинет с письменным столом, экран на стене и даже старомодный книжный шкаф. Похоже, Виктория проводила здесь достаточно времени: через полуоткрытую дверь видна была спальня, и со смятой постели свешивалось одеяло.

Павел осторожно переступил порог со Светлой на руках.

– Я уложу её, – коротко сказал он. – Обезвоживание, скорее всего. Ей нужна капельница с глюкозой и много чего ещё. Постарайтесь управиться поскорее, ребята.

Таисса кивнула:

– Вряд ли Виктория наставила тут ловушек. Отпечатка ауры и силового поля должно хватить.

– И вряд ли она хранит свой таинственный венец здесь. А жаль. – Вернон хмыкнул. – Уверен, мне бы он подошёл. Золото, платина и серебро прекрасно сочетаются с цветом моих волос. Впрочем, я согласен и на латунь.

Он нагнулся над письменным столом. И тут же усмехнулся:

– Бинго. Право, Виктория слишком неосторожна.

Таисса подошла и заглянула через его плечо.

– Что там?

– Смотри сама.

Распечатки с вычислениями и траекториями, разбросанные на полу. Таисса мало что понимала в высшей математике. Но…

– Здесь нет точных координат, верно? – Она нахмурилась, разглядывая листки. – По крайней мере, я их не вижу.

– Аналитики их расшифруют, – подал голос из спальни Павел. – Главное, заберите всё.

– Уже отсканировано, – отмахнулся Вернон, отдавая команды по линку. – Найти бы эти чёртовы координаты…

– Если бы мы были в приключенческом романе, – задумчиво сказала Таисса, – за книжным шкафом шла бы винтовая лестница, где ждала бы новая загадка. И мы должны были бы разгадать её, чтобы узнать координаты.

– У тебя слишком живое воображение, Пирс.

– Должен же кто-то разрядить обстановку.

Вернон перевёл взгляд на шкаф. Пожал плечами:

– А почему, собственно, и нет?

Два шага вперёд, и он небрежно и легко отодвинул шкаф в сторону.

И присвистнул.

– Хорошо, что ты начиталась приключенческих романов в детстве, Таисса-мечтательница. Сэкономила нам уйму времени.

Сейф. Самый обычный сейф. Конечно же, под силовым полем.

Вот только рядом не было знакомой панели. Только тёмный объектив фотосканера.

– Что за чёрт? – растерянно произнёс Вернон. – Только я обрёл сверхспособности, и теперь, получается, они никому не нужны?

– Фотографии Виктории, – быстро сказала Таисса. – Они у нас есть?

– Есть, но… – Вернон пожал плечами. – Впрочем, ладно. Вдруг сработает?

Он активировал голограмму, и совершенно живой образ Виктории всплыл перед фотосканером.

Короткий писк. И ноль реакции.

– Чего и следовало ожидать, – прокомментировал Вернон. – Боюсь, для того чтобы достать птичку из этой клетки, нужно нечто большее, чем простое везение.

Таисса прикусила губу. Если она скажет Вернону, кем ему приходится Виктория, поможет ли им это открыть сейф?

Очень вряд ли. К тому же Вернон был сильнее Таиссы. Узнав правду, он вполне мог достать содержимое сейфа и сбежать на сверхскорости, чтобы обдумать свои следующие шаги в одиночку.

Таисса мысленно выругалась. Вот так она теперь будет думать о Верноне? Как о будущем враге?

Он не думал так о ней никогда. И никогда не подумает, Таисса знала это точно. Но призрак его матери лежал между ними. И Таисса только плотнее сомкнула губы.

– Стол, – наконец сказал Вернон. – Что бы ещё ни таилось в бункере, Виктория хранила это в столе, чтобы всё по-настоящему ценное было под рукой. Я проверю ящики. Пирс, огляди всё остальное. Вряд ли имеет смысл ворошить книги, но…

– Я этим займусь, – подал голос Павел. – Просканирую и, если найду что-то подозрительное, дам вам знать.

Таисса зашла в спальню, где лежала в беспамятстве Светлая девушка. Огляделась и поразилась спартанской обстановке. Ничего лишнего, только нужное. В ванной лишь душ, туалет и раковина. Минимум удобств.

Что ж, оставался кабинет – и письменный стол.

– Нашёл дневник, – подал голос Вернон. – И, какое счастье, на первых страницах Виктория вспоминает… не поверишь… о том, как в детстве она помогала матери собирать клубнику, слушая чаек, пролетающих над торфяниками. Я сейчас расплачусь.

Таисса едва подавила порыв вырвать дневник у Вернона. Мыслимо ли, чтобы Виктория не упомянула в нём сына?

– Нужно будет отдать его аналитикам, – только и сказала она, возвращаясь в кабинет.

Вернон кивнул и, к огромному облегчению Таиссы, отложил дневник.

– Не думаю, что хочу копаться в её прошлом. Меня куда больше интересует настоящее.

Таисса встала сзади и осторожно положила ему руки на плечи. Ей нужно было прикоснуться к нему, почувствовать его тепло. Поверить, что он никуда не уйдёт.

Проклятый брак с Хлоей. Хлоя знала всю правду о Виктории, в этом Таисса теперь была уверена. Вернон любил свою мать больше всех в мире, он мечтал найти её всю свою жизнь, и Хлоя с Викторией это использовали.

Когда он узнает, Вернон не отвернётся от матери. А потом рано или поздно с Таиссой случится несчастный случай, и Виктория, глядя сыну в глаза, скажет, что она тут ни при чём. Разумеется, предварительно приняв ударную дозу нейролептиков.

И Вернон поверит.

Таисса чувствовала себя так, словно попала в страшную сказку. В историю, где враги вот-вот должны были переплестись с друзьями.

– Больше ничего интересного, – прокомментировал Вернон, выдвигая последний ящик. – Никаких бумаг. Грецкие орехи, конечно, дело хорошее, а засохшая помада – и вовсе сокровище из сокровищ, но…

Он вздохнул:

– Самое время тебе проявить фантазию, Пирс. Что мы упускаем?

Павел остановился напротив стола. На его лице играла торжествующая улыбка.

– Пожалуй, в этот раз отвечу я, – ехидно сказал он. – Только, пожалуй, не бесплатно. Лютер, с тебя пиво.

– Да хоть два пива, – машинально произнёс Вернон. – Ты разгадал секрет пещеры Али-Бабы? Выкладывай.

Павел указал на стол:

– Метраж комнат ты проверил. А про двойное дно в ящиках забыл. Второй сверху.

Руки Таиссы сжались на плечах Вернона.

– Ключ, – дрогнувшим от волнения голосом сказала она. – Да?

– Не думаю, что всё так просто, – задумчиво проговорил Вернон. – Впрочем, почему нет? В бункер всё равно могла войти только Виктория. Сейф вполне может открываться какой-нибудь неважной бумажкой, которой нужно махнуть перед ска…

Он осёкся. Замер. Замолчал.

Таисса осторожно выглянула из-за его плеча, вдруг ставшего каменным.

Фотография. Одна-единственная чёрно-белая фотография, хотя в то время уже были и сканеры, и цифровые копии. Старый и помятый в верхнем левом углу снимок.

Но взъерошенного мальчишку лет шести было сложно не узнать.

– Что? – прошептал Вернон. – Что это такое?

Он уже начал складывать два и два, но всё ещё не мог поверить. А её уста были запечатаны.

– Я не желаю этого знать, – еле слышно пробормотал Вернон. – Всю жизнь я искал тебя, но сейчас… нет, пожалуйста, только не это. Только не ты.

Таисса осторожно выпустила его плечи и встала рядом. Его глаза были сухими, лицо спокойным, но это было хуже, чем если бы глава «Бионикс» разразился рыданиями. Совсем по-детски. Он и был ребёнком, только что обретшим мать.

– Ребята, – тревожно проговорил Павел. – У нас гости. Периметр нарушен.

– Мы внутри силового поля, – напомнила Таисса. – Бункер закрыт.

Павел поднял бровь:

– То есть мы не выйдем их встречать?

Таисса покачала головой:

– Пока мы не найдём координаты тюрьмы, отсюда мы не уйдём. Не имеем права.

– Пирс.

В первую секунду Таисса не узнала голос Вернона. Потом вздрогнула.

– Когда ты поняла?

– Полчаса назад.

– Твой отец не сказал тебе?

Всё тот же мёртвый голос.

Таисса покачала головой.

– Он знал, – ровным голосом сказал Вернон. – Знал, что я отомкну силовое поле. Простая логика гласит, что он знал и всё остальное. Вы оба врали мне.

– Я врала тебе совсем недолго, – тихо сказала Таисса.

– А больно так же, – так же тихо сказал Вернон, – как если бы ты лгала мне всю жизнь.

Павел переводил недоумённый взгляд с Вернона на Таиссу.

– Что за чёрт, ребята? Вы поцапаться решили? Сейчас, здесь? Уверены, что никто из вас случайно не сошёл с ума?

В следующий миг Вернон молча отодвинул Таиссу в сторону и подошёл к сканеру с фотографией в руке.

Короткий писк. И силовое поле исчезло.

Вернон приоткрыл сейфовую дверь. Павел хмыкнул.

– И всё? Я ожидал…

Таисса подошла к сейфу, но Вернон отстранил её.

– Моя мать, моя добыча. Постой в сторонке, Пирс.

Его голос был ровным и спокойным. Равнодушным. Ни малейшего проблеска в ауре: Майлз Лютер научил сына великолепно владеть собой. И сейчас Вернон использовал весь свой отточенный самоконтроль против неё.

А потом он открыл дверь сейфа шире, и Таисса ахнула.

На креплениях чёрного металла висел меч. Абсолютно, до малейшей зазубринки, знакомый ей. Меч, выставленный совсем недавно на аукционе. Меч, которым Таисса разрушила Источник. Вынесенный из Храма – и оказавшийся здесь.

– Сферы здесь нет, – констатировал Вернон с равнодушной печалью в голосе. – Впрочем, мама ведь угостит единственного сына конфетами? Надеюсь, она помнит, что я ненавижу марципаны.

Павел кашлянул.

– Я, может, чего-то не понимаю, – осторожно сказал он. – Но Виктория – твоя мать? Серьёзно? Это… шокирует. Вы точно не ошиблись, ребята?

Вернон пожал плечами:

– Возьмём отсюда генетический материал. Но мне не нужно других доказательств.

Он поднял взгляд на Павла.

– Об этом знает Эйвен Пирс и знает его дочь, – холодно проронил он. – Найт знает наверняка. Если узнает кто-то ещё, я буду знать, что это ты.

– Да я… – начал Павел.

Вернон вскинул руку:

– Не оправдывайся. Просто молчи об этом. Я помню нежданную встречу с Диром, которую ты организовал в казино. Не стоит повторять это рандеву.

– Как забавно, что ты о нём вспомнил.

Таисса резко обернулась к двери. Павел застыл на месте.

Дир. Светловолосый, спокойный, одетый в чёрное. Кастет на правой кисти с выдвижным лезвием казался модным аксессуаром.

Взгляд его на миг остановился на Таиссе. Скользнул по шраму, и что-то неуловимое мелькнуло в его лице.

Но тут же исчезло.

– Так-так, – произнёс Вернон, глядя на Дира. – Тебе не говорили, что взламывать чужие силовые поля нехорошо?

Дир пожал плечами:

– Я давно уже перестал быть хорошим мальчиком.

Глаза Вернона сузились.

– Я слышал от Найт насколько. Интересная выдалась экспедиция на Луну, верно?

Дир едва заметно побледнел.

– Это от меня не зависело. И я скорее умру, чем позволю этому случиться снова.

Таисса набрала воздуха в лёгкие.

Ребёнок… Ребёнок Алисы. Ребёнок Дира от Лары.

Она должна была об этом сказать. Обязана была сказать Диру, что услышала имя, имя из будущего, которое принадлежало его сыну. Что Александр, скорее всего, украл его генетический материал. Что…

…Она не могла. Просто не могла. Губы не могли разомкнуться.

Какого чёрта, почему? Она что, собирается врать Диру, как лгала Вернону? Совершить вторую ошибку?

Но…

Это было очень тяжело. Слишком тяжело – сказать…

…Что у твоей первой любви будет сын. С другой женщиной.

– Вернон, – с усилием произнесла Таисса. – Прости меня. Скажи Диру о Тьене, пожалуйста. Я не могу… сама.

– Ты уже всё сказала, – ровным голосом произнёс Вернон. – Просто посмотри на его лицо.

Таисса медленно-медленно подняла голову.

Ей не сразу хватило смелости посмотреть в эти черты. В дрогнувшие губы, в расширенные глаза.

– Имя твоего сына, которого мы видели в Храме, будет носить ребёнок Алисы, – внятно, как маленькому, объяснил Диру Вернон. – Александр без спросу позаимствовал твой генетический материал, чтобы у вас с Ларой получился величайший Светлый. Поздравляю.

Дир провёл по лицу дрогнувшей ладонью.

– Я… приму это во внимание.

По лицу Вернона скользнуло удивление.

– Правда? Ни шока, ни истерики? Не будешь рвать на себе волосы и изрыгать проклятия? Чёрт, а я-то рассчитывал на зрелище.

Он кашлянул:

– Прости. Сочувствую. Но после троих детей, на которых вы насильно подписали малышку Пирс, симпатии к твоим родительским страданиям у меня резко поубавилось.

– Ещё ничего не известно, – утомлённо сказала Таисса. – Возможно, это всего лишь совпадение.

Дир покачал головой:

– Не будем себе врать.

– Вообще никому врать не стоит, – согласился Вернон. – Например, Алисе, которой не сказали ни слова о том, что генетическими родителями её сынишки будут два сильнейших Светлых планеты и малютку могут отобрать у матери в любой момент. Мило, правда?

– Достаточно, – тихо, но твёрдо сказала Таисса. – Дир, зачем ты здесь?

Дир кивнул на раскрытый сейф:

– Пришёл за тем, что вы нашли. Мне стоило немалого труда проследить его путь.

– Но зачем он тебе? – потрясённо проговорила Таисса.

– А ты не догадываешься?

Таисса молча покачала головой.

Дир прошёл в кабинет и остановился в трёх шагах от Вернона.

– Я не хочу быть Светлым, – просто сказал он. – Ещё одна доза нейтрализатора не спасёт меня от нанораствора, Найт успела мне это объяснить. Я обречён: рано или поздно нанораствор в моей крови заговорит, подчиняясь приказам Совета, и меня вернут обратно. Я только надеюсь, что успею перерезать себе горло.

Вернон поморщился:

– Многовато пафоса, Тёмный. И ты всё ещё не объяснил, зачем тебе меч.

– Я же уже сказал: я не хочу быть Светлым. У меня есть время, пока нанораствор молчит, и я желаю провести его собой. Таким, какой я есть сейчас.

Павел хмыкнул:

– И чем тебя Светлый Дир не устраивал?

Дир повернулся к нему:

– А ты как думаешь? Приятно быть игрушкой у Совета, для которого ты – послушное оружие и ничто больше? Верить, как наивный дурачок, что это твоё призвание? Подчиняться во имя великой цели и видеть страх в глазах беззащитной девушки, которую ты собираешься пытать? Девушки, которая больше тебя не полюбит?

Павел приоткрыл рот.

– Совет… приказал… тебе… – его голос охрип, – пытать Таиссу?

Дир горько рассмеялся:

– Если бы меня вынудили, она бы здесь не стояла. Не осталось бы даже могилы.

– Официальный несчастный случай, – ровно произнёс Вернон. – Какая жалость, сказали бы Светлые её матери. И никто никогда не узнал бы правды.

Дир кивнул:

– Если я снова стану Светлым, есть вероятность, что я вернусь к Совету сам. Я не желаю себе такой судьбы. Этот меч – единственный артефакт в целом мире, способный изменить мою ауру. И поэтому я уничтожу его. Сейчас.

Дир был прав: меч мог помочь. Таисса сама обдумывала этот вариант. Использовать меч, в которым горел воплощённый свет. Свет с большой буквы.

Вот только сам Дир очень этого не хотел.

– Это металл, – спокойно сказал Дир. – После того как я с ним покончу, от него останутся обломки. Кто-нибудь хочет меня остановить?

– Я.

Вернон шагнул к сейфу, закрывая его своим телом.

– Я не люблю необратимых решений, – сказал он негромко. – Мы позаботимся о мече сами. И если уж совсем честно, Тёмный, мне не верится, что ты побежишь к Совету, когда вернёшь свою ауру обратно: ты же не совсем идиот. Почему бы снова не стать тем, кем ты был рождён стать? Мне, конечно, плевать, но ты до сих пор испытываешь после трансформации адские боли, верно? Зачем оставаться Тёмным и страдать всю жизнь? Долгую, в отличие от моей.

Дир качнул головой.

– Проникновенно. Но я слишком хорошо помню, что со мной сделали.

– Ты убил тех двоих, что напали на меня, Дир, – тихо сказала Таисса. – И наслаждался каждым мгновением. Это будет катиться по нарастающей. Ведь ты не просто Тёмный: на тебя повлияли тьмой Источника. Ты не остановишься. Некому будет тебя остановить.

– И? – Дир пожал плечами. – Я не очень-то дорожу жизнями отбросов, принцесса. Думаю, ты успела это заметить.

– И когда отбросами для тебя станут все остальные? Весь мир?

– Сначала я уничтожу Викторию Талль и захвачу её излучатели, – без малейших сомнений произнёс Дир. – Мне они нужны.

Глаза Таиссы расширились. Дир хотел…

– Излучатели для массовых внушений? – Брови Вернона взметнулись вверх. – Да ты спятил, Тёмный. Ты хоть представил, что будет, если ты до них дорвёшься и не рассчитаешь дозировку? Дети, которые получат такой же уровень облучения, что и сильные взрослые, – ты соображаешь, что будет с ними? А больные и ослабевшие люди, которые просто упадут замертво?

Дир поморщился:

– Ты держишь меня за идиота? Этого не случится. Но мне нужна эта база. Для шантажа и откровенных угроз, если я не решусь ни на что ещё. И я её получу.

Павел провёл ладонями по лицу.

– Как же меня всё это достало, – с внезапной тоской сказал он. – Хочу шоколадных булочек. Просто сидеть на набережной и подкидывать плоские камешки в реку. В последний раз, ещё до имплантов, мне удалось сделать семь блинчиков. Сейчас я рассчитываю минимум на пятьдесят три.

– Достойная уважения мечта, – кивнул Вернон. – Но сейчас…

Он протянул руку, одновременно входя в сверхскорость. И прежде чем Дир рванулся навстречу, в руки Вернона лёг меч.

Мгновением позже Вернон закричал.

Дикий, ни на что не похожий крик. Капли пота на висках, губа, закушенная до крови… Вернон рухнул на пол, и меч выпал из его рук. Он с трудом перекатился на бок и замер, тяжело дыша, прижимая к себе руку, только что держащую меч, так, словно она была в агонии. На висках заблестели капли пота, лицо сделалось совершенно белым. Меч, выпавший из его руки, лежал на полу.

Таисса с ужасом глядела на его лицо.

– Надеялся… что удержу, – едва слышно прошептал Вернон. – Но, похоже… ничего… не изменилось.

Дир бесстрастно глядел на него.

– У тебя не получилось, потому что ты Тёмный. Боюсь, теперешнему мне тоже придётся несладко, вздумай я его поднять. Поэтому я просто его разобью.

– А если… не сможешь?

– Сфера раскололась в Храме, – пожал плечами Дир. – Меч тоже не вечен.

Обычный Светлый или Тёмный не смог бы этого сделать. Составы, в которых закалялись мечи, все пропитки, древние хитрости кузнецов… расколоть катану Таиссы, к примеру, было бы очень и очень непросто. Но Дир был Диром, самым сильным Тёмным на планете, и уповать на то, что у него не получится, было бессмысленно. Осталось лишь одно.

Таисса наклонилась, без усилий входя в сверхскорость. И подняла меч обеими руками легко, как пушинку.

Она тут же изумилась: ей не было больно. Возможно, потому, что она побывала Светлой, пусть и совсем недолго? И даже сейчас её аура колебалась на грани света и тьмы?

Таисса не знала. Но, едва меч скользнул ей в руки…

…Зов. Далёкий зов, спрятавшийся на дне её памяти.

Инопланетная Светлая из далёкого корабля. Голубая дымка, единственное прикосновение – и яркий свет, пронзающий всё её существо. Любовь. Бесконечная жертва. Все эти эмоции охватили Таиссу одновременно и так резко, что на её глазах выступили слёзы. Губы дрогнули, и жар её рук опалил рукоятку меча.

Меча, разом вспыхнувшего белым.

Дир отшатнулся.

– Ты…

– Не Светлая, – прошептала Таисса. – Но, кажется, я нашла способ тебя вернуть.

Свет окружал её, выплёскиваясь в пространство, усиливаясь мечом в её руках. Умиротворение, свет, покой – и бьющая в глаза Тёмная аура Дира вдруг сделалась слабее.

Таисса перестала дышать. Ещё немного, ещё…

– Не заставляй меня, – голос Дира дрогнул. – Таис, я не хочу причинять тебе боль, но я должен уничтожить меч. Это выше всего остального.

– И даже меня? – тихо спросила Таисса.

– Даже…

Дир осёкся, и они оба застыли, глядя друг другу в глаза.

Свет, окружавший её, сделался ярче. Таисса глубоко вздохнула, пытаясь вспомнить невыразимую любовь, охватившую её в тот краткий миг. Настоящий свет, которому никогда не пришло бы в голову причинить кому-то зло или боль, пытать или мучить. Только дарить…

– …Свободу сознания, – прошептала Таисса вслух. – И тепло.

Больше не испытывая сомнений, она шагнула вперёд.

Павел, стоящий сбоку, протянул руку навстречу ей с заворожённым видом. Он чувствовал это сияние и принимал его как естественную радость, как искру счастья, как нежданный подарок для взрослого молодого мужчины, которой вдруг вновь оказался ребёнком. Свет действовал на него, на человека, вовсе не как обжигающее пламя – как отсвет радости и благодарности за каждый вздох и каждую минуту. Таисса знала это, потому что ощущала это светлое счастье и сама.

Свет, который хотелось подарить. Чужой свет, ушедший в небытие, которому сама Таисса была проводником. Это чудо было спрятано у неё глубоко внутри, скрыто даже от неё самой – но меч разбудил этот свет, и теперь Дир…

Дир вскинул ладонь.

– Нет, – хрипло сказал он. – Нет, принцесса.

– Дир…

– Ты меня не заставишь.

– Я просто хочу, – с отчаянием прошептала Таисса, и на её глазах засверкали слёзы, – чтобы ты выбрал.

Дир прикрыл глаза, будто вбирая в себя сияние и касаясь такого знакомого и забытого теперь света.

– Я не могу, – произнёс он. – Это сильнее меня. Это…

Он сделал шаг назад. Ещё один.

– Дир, – прошептала Таисса. – Не надо. Пожалуйста. Ты почти уже…

Он упрямо мотнул головой:

– Нет.

– Не бойся.

Горькая усмешка.

– Я хочу шагнуть к тебе, принцесса. Так хочу, что мне страшно.

Короткая пауза, пока Дир не отрывал от неё взгляда.

– Но нет, – почти неслышно заключил он. – Потому что, если я шагну вперёд, я потеряю себя.

– Ты обретёшь себя.

– Я тебе не верю. Я – не верю – никому.

Он на миг закрыл глаза, расслабляясь, купаясь в волнах света. Его тело качнулось к ней…

Таисса затаила дыхание.

И ощутила почти физическую боль, когда Дир развернулся и исчез на сверхскорости. Слишком быстро, чтобы она смогла его догнать.

Несколько секунд Таисса стояла неподвижно. Потом разжала руки, и меч, словно безжизненное тело, выпал на землю.

Ещё миг остатки сияния грели её.

Потом всё рассеялось. Осталась лишь грусть, когда чудо развеивается, а тебе не удаётся его поймать.

– Таисса, – поражённо выдохнул Павел. – Что это, чёрт подери, было?

– Я расскажу когда-нибудь. – Таисса опустилась рядом с Верноном. – Но не сейчас.

Он был в забытьи. Пальцы слабо скребли по полу, глаза закатились, и капли пота проступили на его висках. Дышал он прерывисто и неровно.

– Вернон, – позвала Таисса. – Вернон, ты меня слышишь? Ты нам нужен.

Уголок его губ дёрнулся.

– Темно, – прошептал он. – Темнота, и кристалл… давит. Всё сильнее.

Таисса коснулась его плеча и закусила губу. Вернон слишком долго впитывал сияние. В отличие от Дира и от Таиссы, Светлым он не был никогда. И сейчас он переживал тяжелейший шок.

– Никого, – отрешённо пробормотал Вернон, глядя в пространство. – Совсем никого. Я лечу через тьму, и рядом только этот… чёртов осколок, привязывающий меня к жизни.

Таисса вздрогнула. Это были те самые воспоминания несчастной инопланетной Светлой. Неужели, пока Таиссе достались сияние и свет, на Вернона обрушилась вся её тоска и боль?

Павел присел рядом с Верноном с другой стороны. Положил ему руку на плечо.

– Друг, всё хорошо, – произнёс он. – Ты с нами. Если хочешь, вызовем тебе хоть двадцать медсестёр в коротких юбочках, только выкарабкивайся из своего кошмара поскорее, а?

Полулежащий Вернон смотрел сквозь него невидящим взглядом.

– Темнота, – прошептал он. – Темнота и одиночество. Навечно.

Тёмный кристалл в инопланетном корабле, в саркофаге. Давящий на инопланетную Светлую кто знает сколько лет или веков. Мука, которую она выдерживала бессчётное количество дней.

Таисса и Дир, которые когда-то были Светлыми, почувствовали родной свет в её сиянии. Вернону досталась тьма. Тьма, которую он не смог выдержать.

– Вернон…

– Так… одиноко. Так пусто. Рядом… тело, и больше никто… никогда… – Глаза Вернона закрылись. – Я никогда никого не увижу.

По щекам Таиссы потекли слёзы. Не думая, не сомневаясь, она взяла его руку и поднесла ладонь к губам.

– Солнышко моё, – тихо позвала она. – Возвращайся.

Она не умела лечить и исцелять. Но одну-единственную каплю света, едва теплящийся в ней остаток сияния, она передать могла.

И, кажется, передала, прижимаясь губами к холодной как лёд ладони.

– Не уходи, – прошептала она. – Останься со мной. Пожалуйста.

Больше у неё ничего не было. Совсем ничего.

– Отвезём его в госпиталь вместе со Светлой, – решительно сказал Павел. – Всё будет хорошо, подруга. Шок и шок, восстановится как миленький. Ещё будет невесту радовать.

– Буду. А тебе… завидно?

От неожиданности Таисса выпустила руку Вернона. На его лице появилась слабая усмешка.

– Ревнуешь, Пирс? А я даже не приступил ещё к снятию свадебной подвязки.

Таисса выдохнула с облегчением.

– Ты цел, – утвердительно сказала она.

– Жив и весел. – Вернон, пошатываясь, приподнялся. – Не твоими молитвами. Ты могла предупредить перед тем, как швыряться инопланетной энергией или что там у тебя было?

Таисса с опаской покосилась на меч.

– Не знаю, – помолчав, призналась она. – Но что бы там ни было, оно есть.

– Есть. И возможно, вернёт твоего куратора в объятья света. Вот только Тёмным вроде меня в этот миг лучше держаться подальше. – Вернон перевёл взгляд на сейф. – Как я понимаю, сбор трофеев закончен?

Павел стоял у сейфа, задумчиво его разглядывая.

– Самое интересное, – медленно сказал он, – что нет. Тут есть двойное дно.

Таисса поперхнулась. Вернон расхохотался:

– Серьёзно? Да у меня, похоже, изобретательная мамочка. Боюсь только предположить, каковы мои троюродные кузины.

– Думаешь, они у тебя есть? – хмыкнул Павел.

Вернон покачал головой.

– Думаю, что моя семейная история преподнесёт мне ещё немало сюрпризов, а я не готов ни к одному из них, – откровенно сказал он. – Давайте посмотрим, как эта штука открывается.

Повинуясь тонким сильным пальцам Вернона, металлическая панель скользнула прочь. И раздался дружный вздох, когда за ней оказалось очередное силовое поле.

– Она издевается, что ли? – риторически спросил Вернон.

Таисса закашлялась, чтобы скрыть смех.

– Боюсь даже представить, как твоя родительница хранит грязные носки, – хмыкнул Павел. – Думаю, там что-то действительно важное. Ключи к управлению теми же спутниками, например.

– Или координаты тюрьмы, – жёстко сказала Таисса. – Тюрьмы, где пытают девочек вроде неё.

Она кивнула в приоткрытую дверь спальни, где на кровати лежала без чувств Светлая.

– Я не вижу ключа, – спокойно сказал Вернон. – Силовое поле запечатано. У кого какие идеи?

Взгляды Павла и Таиссы упали на меч одновременно. Вернон хмыкнул.

– А что, идея. Раз уж девочка, разбившая Источник, может держать этот меч в руках, логично, что она может разрубить им и силовое поле.

– Тебе стоит отойти подальше, – коротко сказала Таисса. – Я постараюсь сдержать этот… свет внутри, но мало ли что.

Вернон кивнул и отошёл в сторону, потянув за собой Павла.

– Давай, парень. Не стоит рисковать лишний раз: Пирс справится без нас.

Таисса подхватила меч, стараясь заледенеть внутри, давя в себе и собственную тьму, и чужой свет, и резким колющим ударом вонзила меч в силовое поле.

Которое тут же пошло волнами и исчезло.

Таисса рванулась, выгребая содержимое сейфа и рассыпая его по полу. На миг она оторвала кончик меча от силового поля, и то тут же выпрямилось, восстановилось, снова ограждая сейф от нескромных рук.

Вернон и Павел приблизились.

– Одного я не понимаю, – произнёс Павел. – Лютер, твоя мать Тёмная. Она бы не удержала меч, это факт. Как она могла вообще надеяться открыть этот сейф?

Несколько мгновений они ошеломлённо переглядывались. А потом Таисса вдруг заметила в опустевшем сейфе за переливающимся силовым полем два углубления в форме ладони, которые могли считывать ауру даже с небольшого расстояния.

– Сейф мог быть привязан к Светлой и Тёмной аурам одновременно, и Виктория заставляла девушку снимать поле вместе с ней, – хрипло сказала Таисса. – Живой ключ.

– А если бы он сломался, ей бы привезли другой на её вкус и выбор, – кивнул Павел. – Н-да. Надеюсь, генетически эта доброта не передаётся.

Они втроём склонились над содержимым сейфа. Три карты памяти и листки бумаги с прикреплёнными к ним фотографии.

– Досье, – произнесла Таисса. – Досье особо ценных пленников.

Вернон не отвечал. Его лицо заметно побледнело.

– Что? – тихо спросила Таисса.

– Я знал их, – дрогнувшим голосом сказал Вернон, на миг снова став мальчишкой. – Рос рядом с ними. Мы все думали… они пропали… погибли… А все эти годы они…

Он отвернулся, прикрыв лицо ладонью.

– Она получит своё, – с незнакомым Таиссе холодом произнёс Павел, – кем бы она ни была. Даже Тёмные не заслуживают такой судьбы.

Таисса невесело хмыкнула:

– Спасибо за это «даже».

Павел положил ей руку на плечо.

– Я во многом был неправ, – произнёс он неожиданно серьёзно. – Я слишком боялся потерять брата. Я кивал, когда он говорил, что Тёмным в мире не место. Нет, до того, чтобы поддерживать вариант «ноль» во всей его оголтелой красе, я всё-таки не скатился, но…

Он тяжело вздохнул.

– Как его звали? – спросила Таисса. – Твоего старшего брата?

– Макс. – Павел помолчал. – Знаешь, я иногда спорю с ним во сне. Пытаюсь ему доказать, что он был неправ, что вариант «ноль» – вовсе не вариант, что так нельзя, нельзя, нельзя… – Павел вскинул взгляд на Таиссу. – Но каждый раз просыпаюсь.

– Он ушёл на войну и отдал жизнь за свои идеалы, – тихо сказала Таисса. – Какими бы ни были его взгляды, тебе нечего стыдиться.

– Есть чего, – хмуро произнёс Вернон. – Я стыжусь всего, что натворил мой отец за последние месяцы. Твой рыжий друг прав, что стыдится взглядов своего брата. Я видел, на что способны эти мерзавцы из варианта «ноль», так что на его месте я чувствовал бы себя ещё паршивее.

– Но Павел не имеет отношения к варианту «ноль». Мы отвечаем только за себя. Только за своё сознание.

– А потом узнаём прекрасные вещи про свою семью и очень жалеем о том, что вправить мозги мы можем только себе. – Вернон выпрямился. – Так. Хватит. Берём под мышку всё, что мы здесь нашли, и к аналитикам. Нам нужны координаты тюрьмы, и, даже если тут их нет, мы должны выжать из бумаг всё возможное.

Таисса коснулась его руки.

– Как ты?

– Ещё не простил тебя, – сквозь зубы сказал он.

И этого следовало ожидать. Она соврала Вернону о его матери. Пусть даже Таисса молчала лишь полчаса, это всё равно было предательством его доверия. Дир когда-то бросил её именно за это.

В следующий момент линк Вернона пискнул.

Он бросил взгляд на текстовое сообщение и сжал челюсти так, что Таиссе на миг померещился хруст зубов.

– Что? – с тревогой спросила она.

– Хлоя получила третье предупреждение. Мы теряем «Бионикс». Уже потеряли.