Глава 22

Словно вихрь я ворвался в чужой дом, разбудив хозяина, который не совсем довольный моим ранним визитом, всё же пригласил меня к себе.

— Рад вас видеть сеньор Франческо! — я и правда был рад, — прежде чем мы начнём, позвольте преподнести вам подарок?

Тот, позёвывая, улёгшись обратно в кровать, лишь вяло махнул рукой. Слуги занесли свёрток, раскатав который, я преподнёс ему простой короткий меч, в обычных, потёртых ножнах и с такой же рукояткой, явно побывавшей не в одном бою.

Он недоумённо на меня посмотрел.

— Клинок, — улыбнулся я, — точнее гравировка.

Он осторожно потянул за рукоять, выдвигая лезвие. Я знал, что он обожатель и страстный коллекционер всего, что касается Древнего Рима, ещё того самого, от поступей легионов которого дрожал весь мир. Так что очень долго не мог найти подходящий ему подарок, пока наконец мне его не принесли в дом старые иудеи, объяснив, что меч храниться у них в семье с незапамятных времен. Сначала я скептически отнёсся к их рассказам, но едва глянул на гравировку клинка, тут же его купил. Я знал будущего владельца этого оружия.

— Флавий Валерий Аврелий Константин, — не веря, прочитал он выгравированную на мече надпись.

— И штамп мастера посмотрите Франческо! — я показал пальцем куда нужно смотреть, но эксперт это знал и без меня.

— Это…это…, - у него на глазах навернулись слёзы, — сколько ты за него отдал?

— Не важно, это мой вам подарок, дядя Франческо, — отмахнулся я, — я знал, что только вы его по достоинству оцените.

— Флавий Валерий Аврелий Константин, — он качал головой, смотря на клинок, который находился в отличном состоянии, было видно, что за ним ухаживали, как и за ножнами, поэтому не удивительно что он сохранился в таком прекрасном состоянии, — первый римский военачальник и император, принявший христианство. Святая Дева Мария!

— Ага, и нашёл я его в Иерусалиме! Как вам?

Мужчина, на глазах которого показались слёзы, сглотнул комок в горле.

— Я готов простить тебе все выкрутасы, особенно с моими галерами.

— Об этом мы ещё поговорим, — я достал из мешочка с мелочью простой деревянный крестик. Очень маленький, но невероятно искусно обточенный с вырезанным на нём висящем на кресте Спасителе. И висел он также на совершенно простой, ничем не выдающейся с виду льняной бечёвке.

— Это Анне, — я передал ему подарок своей будущей супруге.

Он внимательно осмотрел его, словно ища подвох, но в конце концов поднял взгляд на меня.

— Если бы ты до этого не подарил мне меч, я бы подумал, что ты над нами издеваешься. Но теперь, поделись пожалуйста с неучем, что в нём особенного. Ведь есть? Да?

Я кивнул и плюхнулся на кресло, напротив кровати.

— Самое главное из чего, а точнее из какого дерева сделан крест, такого маленького размера. Ну и бечёвка конечно, тоже имеет значение.

Мозг сеньора Франческо усиленно заработал и довольно быстро сложил три вещи: Иерусалим, деревянный крест, гравюра.

— Только не говори мне, что он сделан из….

Его глаза полезли на лоб.

— Вот это точно очень дорого стоило, — улыбнулся я.

— А бечёвка? — его руки едва не тряслись.

— Есть все основания полагать, что её сплели из кусочка той самой ткани, в которую после снятия с креста, было укутано тело Спасителя. По крайней мере купил я её всё в том же храме, где хранится Гроб Господень.

— Мария! — он громко крикнул и в комнату вбежала служанка, — срочно! Приведи Анну! Быстрее!

Пока мы ждали девушку, он всё ещё не веря смотрел то на святыню в своих руках, то на меч на кровати.

Хлопнув дверью, в комнату вбежала обеспокоенная девушка, прямо в ночной рубашке до пят. Увидев отца, она бросилась к нему, осматривая со всех сторон.

— Батюшка? Что с вами? Что случилась? Эта дура сказала, что вам плохо!

И тут она увидела меня, развалившегося на кресле в углу комнаты. Громкий визг и через миг в комнате никого не было.

— Ещё жена называется, — я развёл руками в стороны, под его недоумённым взглядом, — ну, будущая конечно.

Через пять минут она снова вошла в комнату, но в этот раз целиком укутанная в широкий дорожный плащ. Девушка была стройна и мила собой, а грозно смотрящие на меня глаза, такого же цвета, что и у её отца, заставили мурашкам пробежаться по моей спине.

— Вы меня звали отец? — старательно игнорируя меня, спросила она у него.

— Да, смотри какой подарок Витале привёз тебе из Иерусалима, — он, трясущимися руками, протянул ей священную реликвию.

Она спокойно взяла его в руку, осмотрела и пожав плечами, бросила крест на кровать.

— Что в нём такого, что вы вызвали меня к себе не одетой, отец?

Тут её взгляд упал на меч, лежащий рядом с упавшим крестиком. Девушка молча подошла, вытянула клинок и прочла гравировку, не забыв при этом посмотреть на клеймо. Её руки затряслись, ноги подкосились и она едва не упала на пол. Бросившийся отец поймал её, а девушка причитая, с трясущимися губами пыталась сказать.

— Пожалуйста, умоляю, только не говорите, что этот крестик тоже не то, чем кажется с виду.

Я улыбнулся, Франческо, подняв её и усадив на кровать, виновато развёл руками.

— Получается я, взяла и бросила на пол кусочек Животворящего древа? — её губы затряслись сильнее, а на глазах появились слёзы.

— Не на пол, а на кровать, если быть точным, — заметил я, за что удостоился ещё одного злобного взгляда.

— Ладно дорогая, я наверно зря позвал тебя и устроил такое потрясение, — извинился он, зовя слуг, — но так хотелось тебя порадовать, а в итоге вон что получилось.

— Отец! — она вскрикнула и схватила его за руки, — это лучший подарок! Ничто не может быть важнее этого, кроме родителей и семьи. Перестаньте себя винить, это я должна была догадаться, что вы можете меня позвать в такое время, только если случилось действительно что-то важное.

Тут видимо они вспомнили, что в комнате есть ещё и посторонний, поэтому девушка забрав крестик, пошла к себе, а сеньор Франческо взяв меч, больше не выпускал его из рук.

— Теперь о делах, — я достал рисунок, который придумывал всё утро и протянул его будущему родственнику.

Он взял его, посмотрел, недоуменно подняв брови и перевёл взгляд обратно на меня.

— Только что вы и ваша дочь весьма наглядно продемонстрировали реакцию христиан, на священные реликвии.

— И? Как это относится к земле, которой ты забил трюмы моих шестидесятиметровых галер? Ты наверняка знаешь, на какую сумму капитаны выкинули товар, ради твоей прихоти.

— Голгофа, — просто ответил я, — эта земля прямо с того места, где стоял крест Иисуса Христа.

Его взгляд вернулся на рисунок маленькой стеклянной бутылочки, упакованной в яркую и красивую упаковку, на которой золотыми буквами было на латыни и на арабском языках написано, что эта земля с места, где стоял крест Спасителя. Подпись эмира Иерусалима и личная печать, всё выполнено в миниатюре один к десяти.

Его глаза загорелись и сразу потухли.

— Церковь не даст разрешения на продажу.

— Такой шанс исключить нельзя, — согласился я, — вот поэтому вы изготовите мне десять образцов, которые не стыдно будет показать Папе, и поскольку мне всё равно нужно будет отчитаться за выполненную миссию, я заодно и похлопочу перед ним за благое дело. Конечно, придётся выделить долю, без этого никак.

Франческо оглядел меня, посмотрев на голову.

— Рога ищите? — поинтересовался я.

— Ага, — серьёзно ответил он.

Я перекрестился и вытащив, поцеловал крест, показав ему заодно перстень, от вида которого он закашлялся.

— Ну что сеньор Франческо, вы в деле? — поинтересовался у него я.

— Кто в здравом уме от такого откажется? Ведь галеры и так уже стоят полные земли.

— Её можно и выгрузить, только так, словно это золотой песок. Приставив охрану и сделав столько внимания к месту, где будете её хранить, чтобы самый последний сплетник в городе обязательно узнал, что там точно лежит что-то очень ценное.

— Что ещё? — усмехнулся он.

— Надо будет предусмотреть возможность подделок, — я нахмурил лоб, — нужно найти такого гравёра, вырезавший штамп, который невероятно сложно подделать.

— Черед неделю приеду к вам с готовыми вариантами, — кивнул он головой.

— Лучше я к вам, — быстро ответил я, — маме и папе нездоровится, дворец закрыт для посещений.

— Да? — удивился он, — передавайте тогда им мои слова поддержки, и чтобы оба скорее поправились.

— Всенепременно сеньор Франческо, — я откланялся и оправился к себе.

А старый нобиль, так и не выпустив меча из рук, то вытаскивая, то опуская клинок в ножны.

В комнату ворвалась перепуганная дочь.

— Отец! Отец! Я только одела его на шею и смотри, что произошло!

Она протянула ему крестик, на дереве которого выступила пара капель какой-то янтарной жидкости. Дотронувшись до неё, сеньор Франческо ощутил на кончике пальца слабый запах оливок.

— Мир! Он мироточит! — испугался он сам, не зная, что делать в такой ситуации, — надо показать его епископу и спросить, что делать!

— Сейчас соберусь и сразу в собор, — серьёзно кивнула она головой.

— Из рук не выпускай! Никому его не отдавай, даже подержать! Представляешь сколько он стоит?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Он бесценен отец — это главное. Не беспокойся, я всё понимаю.

— Возьми охрану побольше, — приказал он, — нет, даже утрой её!

Анна согласилась и побежала одеваться, неся в руках священную реликвию.

* * *

Вернувшись домой, я, захватив с собой короля, отправился на прогулку в собор, чтобы он своими ушами послушал, что о нём говорят на утренней мессе. На людей, пусть и в глухих капюшонах, но зато с родовыми гербами Дандоло, никто не обращал внимание и король в полной мере насладился всем, о чём священники настраивали массы.

К сожалению дослушать нам не удалось, поскольку в собор вбежало несколько женщин, что-то крича о мироточащам кресте, началась паника, крики и все побежали куда-то, позволяя нам незамеченными выти наружу.

— По суше мне не пройти, — нахмурившись, сказал он, когда мы отошли в спокойное место, — поговорил с твоим отцом, он рассказал о ситуации. Да я и сам не глухой, наслышался уже сегодня.

— Тогда морем? — спросил я у него.

— Где я тебе столько денег наберу? — буркнул он, — такой дальний переход, разориться можно. Плюс охрана, в Гибралтаре пиратов, что сардин в бочке.

— Хм, — я задумчиво почесал затылок, — я помогу.

Он удивлённо на меня посмотрел.

— Ты?

— Один раз помог, помогу и второй ваше величество, — набычился я, — только не за просто так.

— Ага! Раз денег нет, потребуешь у меня душу? — нахмурился он.

— Ваше величество и вы туда же, — перекрестился я, — что за мещанские замашки, чуть что, сразу нечистого поминать.

— С тобой поведёшься и не то чудиться будет, — он покачал головой, — я после той ночи, когда ты напророчил, что имя моё не забудут в веках, три дня заснуть не мог.

— Как говорит один мой знакомый, кардинал Альбино, нужно просто больше молиться, — пожал я плечами, — так сон и придёт.

Мы помолчали, и я вернулся к более насущной теме.

— Сколько нужно кораблей? Сколько бойцов?

Он прикинул в уме.

— Не менее десяти ваших больших галер, по триста человек на каждой. С таким количеством и пираты не сунуться и любители поразбойничать в своих землях.

Прикинув примерную стоимость всего этого мероприятия, я погрустнел, таких денег у меня не было.

— Ладно пойдёмте домой, ваше величество, поговорю с двумя умными людьми, может посоветуют, где взять столько денег.

* * *

То, что в городе что-то случилось, мы поняли ещё только наняв лодку на обратный путь, причём так долго дожидаясь гондольера, что я начал было думать, что придётся идти пешком. Когда же мы поймали одного, которые ещё и узнав в какую сторону мы плывём, согласился бесплатно нас подвести, всё время твердя о каком-то мироточащем кресте и благе спустившемся на весь город. Где-то мы уже о таком слышали, но и тут не стали придавать этому значения, хотя надо было, ведь улицы города просто вымерли, кругом не было ни одного горожанина! Ни одной лодки!

— Что происходит? — нахмурился я, а услышав вопрос, гондольер снова понёс какой-то бред.

Ужас начался тогда, когда мы стали приближаться к каналу, где стоял дворец семьи и стало видно, куда делись жители. На лодках, на крышах, на узких улочках, везде стояли коленопреклонённые люди и молились. Причём звуки массовой молитвы, чем ближе мы подъезжали, тем становились всё сильнее и сильнее, превращаясь едва ли не в гул приближающегося урагана.

Мы с королём переглянулись.

— Это он! Витале Дандоло! Воин Христа, что принёс Животворящее древо в город! — внезапно раздался громкий крик, и десятки тысяч людей повернулись в мою сторону, скрестив на мне взгляды.

«Какой же всё таки хреновый из меня оперативник Хронопатруля, — со всей ясностью понял я, что сам того не ведая, попал в очередную жопу».

— Люди! Восхвалим Господа нашего, что его воин вернулся от Гроба Господня, принеся благо в город! — снова раздался пронзительный голос в обладателе которого я узнал старого знакомого брата Диониса, с которым когда то поцапался, — Слава Господу!

— Слава Господу!

Люди молились, плакали, тянули ко мне руки, детей, и всё это под бесноватые крики священника, который как я знал, был просто фанатиком. Я не понимал, от чего произошло такое массовое помешательство людей, но пока дело не зашло слишком далеко, я попросил подогнать лодку к этому месте, где стоял священник, и достав из мешочка небольшую деревянную коробочку, содержание которой хотел подарить местному епископу, протянул её ему.

— Брат Дионис, я привёз из паломничества к Гробу Господню, ещё и дар для нашей церкви, — сказал я, видя, как он аккуратно берёт её в руки и открывает, — здесь часть того холста, в который был обёрнут Спаситель, после того, как его сняли с креста. Сарацины требовали огромных денег за неё, но я отдал последнее, лишь бы эта реликвия попала к нам. К вам брат Дионис, в вашу церковь.

Что тут началось. Он кричал, плакал, бился в истерике, благодарил меня и Господа, за такой дар. Внезапно кто-то из толпы людей бросил клич о необходимости возместить потраченное, доблестному воину Христа, и сначала о борт лодки ударилась одна серебряная монета, потом другая, потом блеснуло золото и вскоре град монет посыпался в лодку, едва не заставив её под тяжестью груза пойти ко дну. Пришлось от испуга наорать на гондольера, чтобы он правил быстрее в семейному причалу дворца.

Вскоре дождь из денег прекратился, поскольку священник повёл свою паству от нашего дворца в сторону собора, где немедленно нужно было по его мнению провести богослужение по такому поводу. Очень скоро мы с королём остались одни, поскольку даже лодочник, бросив собственную лодку, побежал вслед за остальными людьми.

Попинав золотые и серебряные монеты, в которых утопали наши ноги, я повернувшись, спросил у Ричарда.

— Сколько вы там говорили, ваше величество нужно денег, чтобы снарядить десять галер?

Король что-то неразборчиво простонав, закрыл лицо рукой.