Глава 27

Недели пиров и гулянок, начали утомлять короля, а после вчерашней торжественной Ассамблеи, где ему ещё раз все лорды принесли вассальные клятвы, Ричард решил, что пора браться за дело и решать вопросы короны. Для начало нужно было выкинуть вассалов брата из Ноттингема и Тикхилла, а затем начать военную компанию и против главного недруга Филиппа II Августа.

Отодвинув сопящую под мышкой фаворитку, он быстро самостоятельно оделся и вышел в коридор, попав сразу к ближайшим соратникам и слугам.

— Ваше величество, — все низко ему поклонились.

— А где королева-мать? — он вдруг припомнил, что давно её не видел последнее время.

— Её величество изволит завтракать в малом зале, ваше величество, — камергер низко опустился перед ним.

— Идём, — он повернулся в нужном направлении, увлекая за собой свиту.

Зайдя куда, он внезапно замер, а по спине бесстрашного короля пробежал холодок опасности, не раз выручавший его в бою. Вот только в этот раз всё было гораздо хуже! Он просто физически почувствовал, как над его головой сгущаются тучи.

Фрейлины королевы-матери, а также придворные дамы, допущенные к завтраку королевы, стояли позади неё и низко поклонились, вошедшему в помещение королю, а вот за столом, сидела Алиенора и спокойно беседовала с находившемся рядом с ней маленьким дьяволом. При всём при этом, весело хохоча, над его шутками!

По спине Ричарда моментально пробежал холодный пот. Последний раз, когда обычно серьёзная королева-мать так откровенно веселилась, было ещё при жизни его отца. Причём заметив его, оба сделали вид, что просто завтракают, что ещё более усилило его подозрения.

Упав на стул с другой стороны стола, он подозрительно спросил.

— Если бы матушка вы вот так сидели бы и ворковали с моим братом, я бы начал задумываться о заговоре и бежал бы искать свою корону. Но с этим маленьким демоном, о чём вам можно вообще договариваться?

— Дорогой сын, — королева-мать ему мягко улыбнулась, — ты не справедлив к нему. Витале невероятно скоромный и очень образованный мальчик. Представь себе, он говорит больше чем на двадцати языках!

Ричард покачал головой и аппетит у него внезапно пропал. Чтобы сама Алиенора Аквитанская говорила о ком-то в подобных восхищённый тонах? Дело точно было нечисто.

* * *

Попасть на аудиенцию к королеве Беренгарии Наваррской оказалось сложнее, чем к самому Папе. Она ни с кем не общалась, у неё не было своего двора, кроме троих назначенных королевой-матерью фрейлин, и судя по тому, что возле её покоев никого не было, она была никому не интересна, как политическая фигура.

К счастью, королева-мать слишком сильно хотела внуков, а моя уверенность придала ей новых сил, так что теперь оставалось уговорить ещё одного конкретного человека, чтобы наш заговор против короля сработал.

Наконец одна из фрейлин вышла в коридор и позволила мне войти. Я сразу стал низко кланяться, но все мои потуги произвести впечатление на девушку пропали зря. Холодная, замкнутая, чуть грустная, черноволосая и темноглазая девушка, сидела с абсолютно ровной спиной и никак не реагировала на мои поползновения познакомиться. Одета она была хоть и прилично, но всё было какое-то серое и убогое.

— Господин Витале, то что королева-мать приказала мне вас принять, никак не добавит вам очарования, — сжав губы, неожиданно произнесла она.

— Да я целую неделю просил вас о встрече ваше величество! — возмутился я, — если бы вы меня приняли, не пришлось бы предпринимать таких крайних мер.

— Это никак вас не оправдывает!

Я во все глаза смотрел на эту глупую гусыню, которая просто так прожгла свою молодость, полностью отстранившись от всего: короля, Англии, народа, а потом ещё и всю жизнь потом побиралась, требуя к себе отношения, как вдове Ричарда Львиное Сердце.

— Оставьте нас, — приказал я её фрейлинам, — приказ королевы матери!

Девушки недоумённо посмотрели на меня, на королеву, и только когда я рявкнул на них, они ушли.

— Сударь! Да вы хам! — возмутилась она.

Взяв стул, я подвинул его прямо вплотную к ней, сел на него и отрешившись от всего, стал рассказывать ей её будущее. Которое обязательно наступит, если она продолжит себя вести подобным образом и дальше. Хватило её ровно до смерти короля Ричарда, затем девушка вздрогнула, сломалась, попыталась закрыть уши руками, а потом и вовсе упала на пол, разревевшись, словно ребёнок.

— «Блин, чего делать-то? — я понял, что переборщил, а утешать королев, меня как-то никто не учил».

Тяжело вздохнув, я опустился на пол рядом с ней и обняв, стал гладить по волосам.

— Мы с королевой-матерью хотим вас помирить с Ричардом, — тихо сказал я, — всё что от вас нужно, просто помогать нам.

— Но он… — она безудержно рыдала, — я готовилась, а он…даже ко мне не прикоснулся после венчания…

После этих слов, она едва ли не в голос зарыдала.

— «Она девственница ещё что ли? — сначала не понял я, и только по её сбивчивым признаниям стало понятно, что да. Король ни разу не посетил её спальню со дня свадьбы».

— Беренгария.

— «Тьфу ты, вот же дал Бог имя».

— Бер, позвольте мне быть вашим братом, — я как мог успокаивал её, — меня попросила королева-мать помочь вашим отношениям, и я видя её тревогу за ваш брак, просто не мог пройти мимо. Вы ведь хотите снова быть рядом с Ричардом?

Она сквозь слёзы быстро закивала. А я, вытирая ей лицо платком, продолжал увещевать, словно змей-искуситель.

— Тогда обещайте, что будете слушаться меня во всём! И это обязательно произойдёт! Обещаете мне, сестра?

Она снова судорожно закивала и схватила меня за руки.

— Брат? Вы обещаете мне это? Что я буду с Ричардом?

— «Ну один раз уж точно, — подумалось мне, хотя конечно вслух я этого не сказал».

— Конечно Бер! Клянусь в этом Святой Церковью! — пообещал я, ведь всё равно меня скоро от неё отлучат.

Девушка медленно приходила в себя, на щеках появился румянец, а слезы наконец перестали бежать по щекам. Она, всё ещё не отпуская меня, решительно заявила.

— Я готова брат мой. Я готова быть даже вашей рабой, если вы приведёте меня к Ричарду.

— Это будет не быстро и понадобятся определённые усилия, в том числе и от вас сестра, — заметил я, — вы точно готовы на это?!

— Да! Да! Тысячу раз да! — похоже она и правду поверила в то, что я тут наплёл. Мне стало даже немного стыдно.

— Тогда хорошо, начнём преображение гадкого утёнка в прекрасного лебедя, — я поднялся сам и помог встать ей.

— Для начала обменяемся покоями, мои слишком огромны для меня, а вот вам, теперь понадобиться много места.

— К чему они мне, брат? — удивилась она.

— Сейчас увидите сестра, — я отдал ей платок и она постаралась как могла привести себя в порядок, — идёмте за мной и ничего не бойтесь. Только вера в меня и королеву-мать, даст вам желаемое.

— «Святая Дева Мария, — я едва сдерживался, чтобы не выругаться, когда повёл её за собой в свои покои, — бабе двадцать семь лет, а как с парнями флиртовать её никто до сих пор не научил».

Махнув фрейлинам, чтобы шли за нами, дабы честь королевы не пострадала, я привёл их всех к себе, где нас уже ждал один женский мастер, которого мне посоветовали две придворные красавицы, на которых периодически залезал Ричард, после своих попоек.

— Мэтр Рене, она вся ваша, — предупредил его я, а он вдохновлённый моими деньгами, которых я отвалил ему огромную кучу, всего за одного конкретного клиента, принялся за королеву.

Подперев попой дверь, я старался не прислушиваться к визгам и возмущённым крикам, которые доносились из комнаты, хотя нужно признать, что этот человек не зря зарабатывал столько, сколько просил. Я видел результат его работы и он меня полностью устраивал.

Ждать пришлось больше восьми часов, за это время пажи, изнывающие от любопытства успели притащить мне и себе стулья, раз пять или шесть еды и питья, и даже упросили меня выделить им денег на шлюх. Я был сегодня добрым и отсчитал парням по нескольку золотых, чем заработал их вечную благодарность.

Наконец, с той стороны послышался аккуратный стук и я, не давая пажам подсмотреть, просочился внутрь. Мэтр Рене взволнованно смотрел за моей реакцией, а Беренгария вообще стояла с закрытыми глазами, боясь пошевелиться. Фрейлины с восхищёнными лицами смотрели то на королеву, то на мэтра.

Я обошёл женщину со всех сторон, придирчиво рассматривая каждый уложенный локон, каждую складочку нижнего белья.

— Хм, неплохо. Неплохо мэтр, — покивал я головой.

— Мастер Витале! — он низко мне поклонился, — после тех работ, что вы мне показали, слышать похвалу из ваших уст, просто волнительно! Я никогда не думал, что в Венеции живут такие мастера женской красоты!

— Может быть верхний лиф только стоит чуть подтянуть? — поинтересовался я, — кстати, на каком наборе платьев, из тех, что я приобрёл, вы остановились для выхода королевы?

— О-о-о, — простонал он, бросаясь сначала исправлять мелкую деталь, указанную мной, — ваш вкус просто безупречен мастер Витале. На такой красивой женщине всё будет смотреться хорошо, но я бы лично остановился на изумрудно-зелёном.

— Хм, — задумался я, — поддержу вас, действительно пожалуй лучший выбор для первого выхода.

— Тогда оденьте Бер, а я подожду снаружи, чтобы её не стеснять, — я поклонился ему и вышел ещё раз, прождав в этот раз два часа.

Беренгария Наваррская не была от природы красавицей, как например королева-мать, но и страшной её нельзя было назвать, она была просто мила и хороша собой. Но когда вот такую чуть милую красоту огранил словно алмаз мэтр Рене, то получилось просто великолепно. Тёмно-карие глаза королевы, которая смотрелась в зеркало, и не узнавая в нём собственное отражение, лучше всего говорили мне о нужном эффекте, который мы и хотели достичь.

— Изумительная работа мэтр, — похвалил я его и достал из сундука, стоящего пока ещё моих покоев небольшую шкатулку, — думаю вот это будет завершающим штрихом. Что скажите?

Он открыл крышку переданной мной вещи и ахнул, доставая оттуда пару серег усыпанных изумрудами, и такого же качества кольца и ожерелье.

— Мастер Витале, вы мой новый кумир, — мэтр Рене поклонился мне, когда одев драгоценности, мы ещё раз осмотрели королеву, признав её готовой к выходу в свет. Я поклонился ему в ответ, сказав тоже много приятных слов, человек качественно и с любовью сделал свою работу.

— Так, а вы замарашки, — я посмотрел на ставших бледными и некрасивыми на фоне королевы фрейлин, — завтра тоже посетите мэтра, за мой счёт и он подберёт вам уже сам, что ни будь из платьев. На сегодня же вы свободны, у королевы вечером будет другая свита.

Громкий звонкий девичий визг и обжимание несчастного меня со всех сторон молодыми телами, с упругими шариками, вызвало только боль в рёбрах, поэтому шикнув на девушек, я протянул руку всё ещё неподвижной королеве.

— Позвольте сестра сопроводить вас на ужин?

Она повернула ко мне сияющее от восторга и блаженства лицо и тут же бросилась, пытаясь упасть на колени. Мы с мэтром, не сговариваясь кинулись наперерез, словно два тигра с одинаковыми криками.

— Помнёте платье!

Расправив появившиеся от этого резкого движения складочки, я затем широко открыл двери и высоко держа за руку королеву, вышел в коридор. К нам со всех сторон присоединялись фрейлины королевы-матери, которых она заставила сегодня одеться в свои лучшие платья. Многие из них сначала не узнавала, кого они сопровождают, а когда понимали, возгласы и крики удивления разносились ото всюду.

* * *

Прислонившись к колонне, я с прищуром и удовольствием смотрел за результатом долгой работы. Чтобы все найти, заказать, пошить, ушла уйма сил и времени и вот теперь, когда возле разом изменившейся королевы, блистающей на королевском ужине, вились словно пчёлы десятки мужчин, восхваляющих её красоту — я был доволен. Немного опустошён, потраченными усилиями, но точно доволен.

Перед глазами сначала прошла половина свиты королевы-матери, а затем напротив меня остановилась и сама Алиенора Аквитанская. Я задрал голову, чтобы посмотреть на неё, но она присела и при всех, поцеловала меня в щёку! Затем подмигнув, так что этого никто не видел, встала и направилась к королеве.

Как охренел Ричард, когда сначала увидел красивую незнакомку в зале, вокруг которой увивались мужчины, а подойдя ближе узнал в ней собственную жену, я думаю никому не нужно объяснять? Чувство собственности и ревности, на которое я и рассчитывал тут же взыграло в нём со страшной силой и весь вечер они словно подростки держались за ручки, не смея пойти куда-то дальше.

— Может быть не нужно? Может они как-нибудь уже сами? — королева-мать, ещё раз подошла ко мне и покосилась на сидящих за столом короля и королеву, — он будет в ярости, если узнает.

— Мне некогда ждать, пока они там свой конфетно-букетный период пройдут, — проворчал я, — и так сколько времени и сил убил на них! Просто жуть!

— Но результат однозначно того стоит, — Алиенора мягко мне улыбнулась, — вы действительно страшный человек, господин Витале.

— Только к своим врагам ваше величество, — я с улыбкой, низко ей поклонился.

— Это я точно запомню, — с полной серьёзностью ответила она, возвращаясь на своё место.

Вторая часть плана была не столько простой, столько бесстыдной. После пира, далеко за полночь, когда все разошлись по своим покоям, я для начала полностью от и до проинструктировал королеву, которая слушала меня разинув рот и с пылающими от стыда щёками, что ей сегодня нужно будет делать и не слушая её бормотания молитв, которыми она пыталась оградиться от искушающего её грешную плоть демона, то есть меня, заставил повторить на словах, что я сказал. Получилось это далеко не с первого раза, но как только я понял, что она хоть немного созрела, сначала заставил выпить немного крепкого вина, затем мэтр Рене натёр её тело теми притираниями и маслами, которыми пользовалась нынешняя королевская фаворитка, следом одел Беренгарию в украденный мной и перешитый мастером ночной комплект одежды фаворитки. Оценив результат своих рук, мы переглянулись. Он кивнул и я укрыв девушку широким плащом с капюшоном отвел её в королевскую опочивальню. Само собой предварительно убрав оттуда женщину, которая там расположилась до неё. Когда всё было готово, я послал пажа к королеве-матери, активно спаивающей своего сына, а точнее доводящей его до нужной кондиции, которая моего появления моего посланника, пожелала Ричарду спокойной ночи и удалилась, оставив его в недоумении хлопать глазами.

Поднявшись на пошатывающихся ногах, он в сопровождении таких же пьяных приятелей пошёл в свои покои. На подходе к которым я устранил всех его пьяных сопровождающих, и помог ему войти внутрь. Затем подсмотрев, что он раздевается и голым лезет в кровать, а проинструктированная королева не лежит при этом бревном, я счёт свой долг полностью выполненным и вышел из королевских покоев. Закрыв дверь, я посмотрел на сорок королевских гвардейцев, которых загнал на эту ночь в его крыло, только чтобы они охраняли всего одну единственную дверь

— Если вы, хоть кого-то до утра сюда пропустите, — я упрямо старался не замечать тщательно сдерживаемые улыбки на лицах суровых вояк, — лично прослежу за тем, чтобы вы охраняли всю жизнь только коровники.

Они закивали головами, а я для острастки, ещё раз показал им кулак, отправившись спать сном ангела с абсолютно чистой совестью.

По утру, как и сговаривались с королевой-матерью вчера, я встал пораньше и одевшись при помощи пажа, заторопился вниз, в зал для завтраков. Королева-мать уже была там, в окружении фрейлин, которые только и говорили о внезапно изменившейся королеве, и сидела она лицом к проходу, чтобы видеть всех, кто входит.

Поклонившись и поцеловав ей руку, я занял место рядом. Мы оба молчали, ничего не говоря, просто завтракали и ожидали результатов своего заговора. Шум, означающий приближение короля мы услышали оба и отложив приборы, с жадностью смотрели, выйдет ли Ричард один, как он это всегда делал после ночи, проведённой с фавориткой, или же что-то изменилось в отношениях супругов.

Когда пунцово красные, держащиеся за ручки Ричард и Беренгария вошли в зал, сопровождаемые восхищёнными криками придворных, мы с Алиенорой понимающе обменялись друг с другом взглядами и молча принялись за завтрак.

* * *

— Ну Ричард?! — ныл я, сидя в повозке, едущей рядом с конём короля, — ну где же твоё благородное, доброе сердце?

Едущие по бокам лорды, тщательно сдерживались, а кто внезапно начинал кашлять, тот под общими гневными взглядами отъезжал от авангарда войск в кусты.

— Сгинь демон! — король даже не повернул голову в мою сторону.

— Ваше величество, ну я же хотел, как лучше, — я умоляюще сложил руки, протягивая их к нему.

От отряда отделилось сразу два лорда и позади, в далёких кустах раздались громкие звуки смеха. Бровь короля дрогнула, но лицо всё равно осталось каменным.

— Этого не стал делать твой отец, но видит Бог, нужно сделать мне, — яростно проговорил он дальше, — закую тебя в цепи и брошу с самой высокой скалы, которую только найду в своих землях.

— Ричард! — тут уже возмутился я, — ты же знаешь, что я отлучён, а это значит меня не отпоют попы в церкви, после смерти. Ты возьмёшь на свою душу такой грех? Мы ведь тогда вместе будем вариться в одном котле.

— Ну ладно ты, с тобой всё понятно, — он был всё ещё зол, не смотря на прошедшие три недели, после того, как у одной не в меру счастливой королевы не развязался язык, видимо от множественных оргазмов. Эта дура взяла и выложила Ричарду всё, что произошло в тот день и главное в ту ночь, когда она лишилась девственности.

Как и предсказывала Алиенора, ещё на стадии планирования заговора, гнев Ричарда был страшным. И если с женой, как с тоже пострадавшей стороной, он разбирался не стал, зато вылил всё своё негодование на двух, самых злостных, мерзких интриганов которых по его словам он только встречал в своей жизни. Ну, то есть это я и королева-мать. Больше он с нами не разговаривал, не ел в нашем присутствии и не приглашал на совместные прогулки или охоту.

Ну а дальше, по закону подлости, всё стало только хуже. Как всем известно, что знают двое, знает и свинья. Кто-то подслушал их разговор или опять королева проболталась лучшей новой подруге, но факт остаётся фактом. Сначала об этом узнали местные лорды, затем его брат, потом вассалы брата, а затем слух, понятное дело не без пикантных подробностей, о том, как король Англии изменил своей жене со своей же женой, покатился во все стороны с такой скоростью, что его невозможно было остановить и как итогом, посол французского короля привёз им в подарок прелестную маленькую детскую люльку, очаровательно украшенную драгоценными камнями и драпированную шёлком. И чего это Ричард взбеленился и разломал её у всех на глазах? Не понимаю. По-моему отличная была вещь.

Правда и мне, после вручения этого подарка, пришлось потом пару дней скрываться в покоях Алиеноры, мило проводя с ней время за игрой в шахматы и веселя её своими рассказами. Взбешённый же король, бросил клич среди своих вассалов и отправился воевать с братом, чтобы хоть на ком-то выплеснуть свою ярость. Я тут же увязался следом и вот уже сутки умолял его простить меня.

— Ладно ты, которого все демоны ада будут мучать за твои деяния! Но матушка! Матушка! Как она вообще могла пойти на подобное! — он недоумённо качал головой.

— Одного того, чему ты учил Беренгарию, достаточно, чтобы отправить тебя на виселицу!

— Но-но, я благородный венецианский нобиль! — возмутился я, а от отряда отделилось сразу пять вассалов, свернувших в лес, — какая виселица Ричард! Только отсечение головы!

— Тьфу на тебя! — сплюнул он в мою сторону и ударив пятками коня, умчался вперёд.

Когда он уехал, на моей персоне тут же свелись десятки взглядов. Я расстроенно развёл руками в стороны и пожал плечами. Тут же, мгновенно, все как один, взрослые мужчины заржали словно кони, всхлипывая и вытирая руками слёзы, полившиеся из глаз.