Глава 21

Порывы ветра раздували волосы, кидая их на лицо. Убирая непослушные пряди, щурилась от потоков воздуха, всматриваясь на берег. С минуты на минуту должен был подъехать Диего, и я не могла сдерживать волнение, охватывающее меня каждый раз в предвкушении встречи. Я походила на ребенка, с нетерпением ожидающего рождества, чтобы поскорее увидеть под ёлкой подарки, упакованные с любовью специально для него. Так и для меня каждое возвращение Диего домой напоминало рождественское утро. Стоило увидеть его мотоцикл на подъезде к вилле, как в животе вспархивали тысячи бабочек, радостно трепещущих крыльями, заполняя меня изнутри. Не взирая ни на что, он был моим праздником.

В течение дня, оставшись наедине с мыслями, я корила себя за эту радость, за счастье окрашивающее каждый момент, проведенный рядом с ним. Стыдясь собственных эмоций, заставляла себя его ненавидеть, намеренно прокручивая в мыслях ад прошлого. Именно тогда вновь просыпались страх и злоба, преследующие меня на протяжении всего прошлого года. Пропустив через себя эти ощущения, четко видела конечную цель, а мысли о дочке выдвигали на передний план единственные чувства, не знающие сомнений. Я тосковала по ней так сильно, что хотелось рвать на голове волосы от мрака вынужденной разлуки. Всей душой стремясь вернуться к ней, вновь желала как можно скорее завершить дело и почувствовать в руках её тепло и самый сладкий запах в мире.

Но стоило Диего появиться рядом, как все отходило на второй план. Казалось, во всей вселенной остались только мы, парящие высоко в небе между звездами. Находясь с ним, я буквально физически ощущала, что могу дотронуться до любого светила. Более того, в такие моменты моим светилом становился он.

Я забыла за этот год то, как он выглядел в моменты счастья. Диего будто заново открылся для меня с той, другой, стороны, которая была знакома лишь мне и никому другому. Каждая улыбка, каждое ласковое слово, каждый нежный взгляд — всё это он дарил мне одной. И осознание этого переворачивало мой мир с ног на голову. Мозг отключался, стоило Диего сказать: «Привет, Котёнок». Тогда переставали иметь значение любые доводы рассудка, потому что я забывала обо всем. Видела лишь его, чувствовала лишь его, была лишь его. Всматриваясь в его глаза, понимала, что могу дышать полной грудью только рядом с ним. Он стал моим воздухом. И пусть, когда он уходил, я осознавала ненормальность подобной зависимости, как и наличие таких сильных чувств к человеку, которого намерена отправить гнить за решетку до конца его дней. Но успокаивала себя тем, что у нас есть лишь эти мгновения, стремительно подходящие к концу, и хотела прожить их так, как не смогу больше никогда и ни с кем другим. Время расплаты по счетам неминуемо настанет, и тогда кроме боли и страха в памяти яркой вспышкой останется это время. Я не верила, что смогу испытать вновь хоть что-то подобное с другим человеком. Таких, как Диего, больше не существует. Каждая эмоция с ним достигала предела, затмевая все остальные, неважно, приносила она счастье или горе. Но лишь он способен вознести меня к солнцу, обжигая его лучами, оставляя затем парить в облаках, заглушая боль ожогов поцелуями.

Прошло пять дней, как я пришла к нему. Пять ослепительных молний. Каждый момент, прожитый вместе с Диего — как последний. Всё могло оборваться в любую секунду. И я впитывала жадно каждую эмоцию, каждый запах, каждый шорох простыней.

Кому-то покажется странным: зачем отталкивать такое счастье, а другому, наоборот, как я могла находиться с этим человеком и разрешить эмоциям взять верх над разумом. Но я не могла иначе. Позволить себе быть постоянно начеку, противясь чувствам, — означало жить в непрекращающемся страхе, в ужасе быть растерзанной за любую провинность. И научившись по очереди отключать голову и сердце, я смогла пройти через этот этап, не потеряв рассудок и став сильнее, чем была прежде.

Быть погруженной в мысли о выполнении плана двадцать четыре часа в сутки невозможно. Диего непременно заметил бы мое настроение и начал задавать вопросы. Я не могла допустить подобного, поэтому просто позволила себе чувствовать.

Казалось, что и он эти пять дней старался впитать все, чего мы были лишены больше года. Находясь со мной, практически не выпускал меня из объятий, целуя, лаская, любя так страстно и самозабвенно, словно от этого зависели наши жизни. Порой, открывая посреди ночи глаза после долгих часов занятий любовью, видела, как он смотрел на мой сон.

— Почему ты не спишь? — шептала ему.

— Боюсь проснуться и не найти тебя рядом, — отвечал Диего, крепче сжимая меня в руках.

Тогда я рассыпалась на кусочки от охватывающего меня счастья. Но стоило подумать, что, возможно, именно эта ночь нам осталась на двоих, как я не могла больше уснуть. Запоминала каждую деталь на его лице, выражение эмоций и погружалась в его страсть, не позволяющую больше уснуть до рассвета.

А днем, он уезжал по делам банды, возвращаясь в город и особняк, откуда увез сразу же после моего ухода от Пабло. Диего не желал держать меня в том месте, что заставляло вздрагивать от внезапно накрывающих воспоминаний.

Я пробыла там всего несколько минут, пока он осознавал, что мой образ перед ним — не вымысел. Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем сказать что-то, но вместо этого забрал чемодан и, схватив за руку, потащил к выходу. Тогда меня охватила паника. В голове крутились мысли, что он не простил отказа или узнал о нашем с Андресом плане и поэтому решил поквитаться со мной. Когда Диего усадил меня на пассажирское сидение моего автомобиля, заняв место водителя, а я уже плохо соображала. Взвинченные нервы совсем не помогали трезво оценить ситуацию. Всё восприятие было направленно лишь на действия мужчины рядом.

Смотря прямо перед собой, он завел автомобиль и без промедления поехал в неизвестном направлении. Я не понимала, что происходит и нужно ли бояться его молчания или, наоборот, обрести покой. Но как бы ни старалась убедить себя в наилучших намерениях Диего, не смогла. Ведь знакомство с его худшей стороной уже состоялось. Он гнал по улицам города, минуя один район за другим, а у меня по-прежнему не появилось никакого представления о его намерениях. Я старалась сохранять спокойствие, держа на коленях сумочку с телефоном, зная, что, в случае чего, достаточно будет нажать одну кнопку, и, Андрес вычислив меня по GPS, подоспеет на помощь.

А пока оставалось только ждать. Диего выехал за город, удаляясь все дальше от знакомых мне мест. Свернув снова к береговой линии, мы мчались в закате, словно герои кинофильма с концовкой «долго и счастливо». Наша история не окончится хэппи эндом в привычном для него понимании. Всё, чего я хотела, это спокойной и размеренной жизни, лишенной опасности и потрясений. Постепенно стали появляться крыши домов, возвышающихся, словно стражи, над морем. Подъехав к одной из вилл, Диего отворил ворота и заехал внутрь, заглушая мотор.

— Мы на месте, — кинул он через плечо, выскочив из машины и поспешив закрыть нас от внешнего мира.

Не увидев вокруг других людей и каких-то знаков опасности, вышла на улицу, оглядываясь. Небольшая двухэтажная вилла приветствовала нас пустыми глазницами окон. Снаружи современная постройка казалась совершенно нежилой, и я не торопилась проверить, так ли это.

— Что это? — спросила Диего, чувствуя его взгляд на себе.

— Наш дом, — прозвучал его голос у меня за спиной. — Тебе нравится?

— Но как? — не понимала, почему он называет это место «нашим». — Откуда? — повернулась к нему, находясь в абсолютном смятении.

— Я купил его спустя месяц после того, как начал искать тебя. Мне не хотелось привозить тебя туда, где мы жили до этого или, тем более, в мой дом, — нахмурился, как только разговор коснулся тяжелых воспоминаний.

— Но ты ведь не знал, увидишь ли меня снова, — растерялась, медленно осознавая, что он никогда не хоронил надежду быть снова вместе.

— Я верил, что найду тебя, и понимал: наша история должна начаться с чистого листа. Хотелось тебя обезопасить от мира, в котором я живу.

Я смотрела на Диего и не могла решить, какие именно чувства вызвали у меня его слова. Можно было возрадоваться тому, насколько сильно он жаждал нашего воссоединения, и сердце зашлось в дикой пляске от простой мысли, что в его жизни я действительно занимала особенное место. И наравне с этими бесконтрольными эмоциями мозг бил тревогу. Всё то время, вдали от него, самым большим моим кошмаром я считала возможность встречи. Пусть я вернулась лишь по стечению обстоятельств, но получив вещественное доказательство его одержимости, знала, рано или поздно он нашел бы меня и узнал о Софи. Лишь вероятность подобного исхода событий заставила кровь отхлынуть от лица.

— Тебе нравится? — напряженно смотрел на меня в ожидании ответа.

Поймав себя на том, что упёрлась взглядом в одну точку, повернулась снова к дому, оглядывая современное строение и просторный двор.

— На заднем дворе есть бассейн и выход к океану, — рассказывал Диего, будто опасаясь моего неодобрения. — Пойдем, покажу изнутри, — пошел к дому, открывая массивную дверь, замерев на пороге и призывая взглядом проследовать за ним.

Просторные комнаты, оформленные в стиле минимализма, светлая мебель, красивый текстиль — ничего вычурного или неуместного. Дом оказался чудесным. Но сразил меня даже не он сам и не задний обширный двор с садом и бассейном, а вид на океан. С трех сторон виллу окружали лишь скалы, спускающиеся к песчаному пляжу и бескрайней синей водной глади. Незаметно для самой себя я расслабилась, влюбившись не только в вид, открывающийся из любого окна, выходящего на задний двор, но так же в уют, царивший в доме. Здесь не чувствовалось мужской резкости, пропитавшей особняк Диего. Это место хотелось называть домом, и быть частью его.

— Что думаешь? — обнял сзади Диего, прижавшись щекой к моему затылку.

— Это самое прекрасное место в мире! — смотрела на волны, разбивающиеся о скалы, и представляла на их месте себя, летящую стремглав навстречу погибели.

— Не могу поверить, что ты купил его для нас!

— Я знал, ты полюбишь виллу. И не мог дождаться, когда, наконец, смогу показать тебе её.

Он прижимался к моей спине всем телом, такой твердый и мускулистый, обнимая за талию сильными руками, и я думала, что, находясь в его объятиях, чувствую себя по-настоящему дома. И тогда сердце совершенно успокоилось. Я понимала, что Диего всё еще опасен. Но до тех пор, пока не найду необходимых доказательств, у меня есть возможность насладиться временем, проведенным с ним.

Мы погрузились в любовь, не вылезая из постели, а если и спускались в поисках еды, то все заканчивалось сплетением тел, стонами и взрывом удовольствия. Диего с неохотой покидал дом для решения неотложных вопросов. Я не знала, куда именно и для чего, он ездил, но, услышав звук мотора мотоцикла на дороге, с трепещущим в груди сердцем выбегала на балкон, посмотреть, не он ли это. И как только он появлялся на подъездной аллее, так у меня перехватывало дух от его красоты и мужественности.

Слезая с мотоцикла, Диего встречался со мною глазами. Его взгляд горел, без слов рассказывая всё, что он хотел сделать, зайдя в дом, и посылая электрические импульсы по моей коже. Ни на секунду мы не теряли зрительного контакта, до тех пор пока он не скрывался из видимости, и я оставалась на балконе с обезумевшим сердцем, стремящимся сломать мою грудную клетку силой своих ударов. От волнения я боялась пошевелиться, сдерживая внутри ураган эмоций.

Сначала слышались его быстрые шаги, а затем энергия Диего заполняла собой все пространство и чувствовалась в каждом вздохе, наэлектризовывая воздух. Он появлялся передо мной, словно вихрь, вытесняя прочь все страхи и тревоги, одолевающие во время его отсутствия. Оставался лишь он, мужчина, владеющий моим телом и сердцем. Он крался ко мне, как хищник к добыче, стараясь не вспугнуть и зная, что ни за что не позволит уйти. И я, смотря в его пылающие похотью глаза, чувствовала себя именно так, будто меня готовы поглотить, не оставляя совершенно ничего. И в те моменты нашу близость нельзя было назвать занятием любовью. Он брал меня беспощадно, не оставляя ни единой возможности сохранить хотя бы одну крупицу сознания. Я рассыпалась на осколки, взлетая высоко к облакам. Неважно, как именно мы занимались сексом, жестко, дико или нежно и трепетно, даже после самого сильного оргазма мы не могли насытиться друг другом, снова и снова растворяясь в прикосновениях, поцелуях, ощущениях. Я чувствовала Диего каждой клеткой тела, кожей впитывая его ласки. Воспоминания о них останутся вечным эхом нашей страсти.

Так проходили дни, когда мне казалось, что я действительно счастлива. Стоило Диего покинуть дом, как голову тут же заполоняли тревожные мысли и планы, ради которых я и ввязалась в это дело. Мне нужно было отыскать хоть какие-то доказательства его преступной деятельности. Лишенная возможности подслушать деловой разговор или стать свидетелем сделки, я пыталась выйти на что-то хотя бы отдаленно важное. Понимая маловероятность возможности повторения оплошности Диего, допущенной год назад, я всё же обыскала дом на предмет бумаг, связанных с его делами, или других свидетельств, способных помочь мне скорее вернуться к Софи. Не обнаружив совершенно ничего, не удивилась. Да и откуда в нежилом до этого особняке окажется нечто настолько ценное. Тем более, зная Диего, я понимала, что он больше ни за что не оставит со мной под одной крышей никакого компромата. Как бы сильно он не стремился начать все заново, но помнил о том предательстве, хоть и никак этого не показывал.

Я не понимала, как смогу помочь Андресу совершить задуманное, находясь в десятках километрах от города и не имея никакой возможности приблизиться к клоаке греха. Мне нужно попасть в его особняк, либо найти способ участвовать в его делах. Что маловероятно! Диего не брал меня с собой в город, оставляя под наблюдением кого-то из своих людей. Он говорил, что пока не решит определенные вопросы, моё появление в Эл — Эй может быть опасным для меня. Не оставалось ничего иного, как продумывать варианты для смены его решения.

Жалуясь на скуку и одиночество в его отсутствие, я медленно двигалась к цели, зная, рано или поздно он сдастся.

И я не прогадала. Уехав с утра, Диего позвонил несколько часов назад, предупредив быть готовой к выезду в город. Собравшись, я находилась в каком-то нервозном состоянии, предвкушая поездку и боясь упустить шанс получить необходимое. Требовалось придумать, каким образом подобраться к его особняку. Диего делал все возможное, чтобы удерживать меня подальше от того места. И я не могла его упрекать в этом, как и не могла лгать, что всё уже давно забыто.

Спустя оговоренные несколько часов после звонка Диего, моя нервозность достигла своего пика. Я ждала его на балконе, как всегда всматриваясь вдаль в нетерпении услышать звук мотора, когда вновь увидела его имя, высветившееся на дисплее.

— Марина, — услышала в трубке его голос Диего.

— Я жду тебя.

— Черт. Ты не представляешь, как я хочу сейчас оказаться с тобой, — от низкого тембра его голоса по коже побежали мурашки.

— Ты говорил, что в это время будешь здесь.

— Прости, Котенок. Но пока не получается вырваться, — не скрывал своего сожаления. — И скорее всего, забрать тоже тебя не успею.

— Ты это серьезно? — услышала звон разбившихся ожиданий.

— Нужно разобраться кое с чем, и я не могу переложить эти вопросы на другого.

— Надеюсь, ничего серьезного? — напряглась, представив, как именно он решает проблемы. Мысленно начала молиться, чтобы этим кое-чем не оказался Андрес.

— Нет, не беспокойся. Я попрошу Рауля довезти тебя до города, и если к тому моменту еще не освобожусь, то Эстер составить тебе компанию. А после обязательно выкраду тебя и заставлю забыть о скуке.

— Это угроза? — улыбнулась его игривому тону.

— Обещание. Скоро увидимся, Котенок.

В трубке послышались короткие гудки. Что ж, и снова придется корректировать план. Вряд ли удастся уговорить его человека, охраняющего меня, остановиться в особняке Диего. Но кто знает, о чем получится договориться с Эстер. Невзирая на внутреннюю неприязнь к этой девушке, внезапно обрадовалась возможности поговорить с ней. Я видела, как она относится к Диего, как и её слепую преданность ему. Но так же я знала влюбленных женщин, способных на что угодно для устранения соперницы. И как знать, какой пользой могут обернуться её безответные чувства.

Дорога под укоризненно хмурым взором Рауля, время от времени отражающемся в зеркале заднего вида, превратилась в бесконечное путешествие в никуда. Время тянулось словно смола, подогревая в груди волнение, зародившееся еще с первого звонка Диего. Весь путь я пыталась придумать способы разговорить Эстер, но не могла просчитать её действия. Согласно тому, что я успела узнать о ней, добровольно она вряд ли захочет сказать что-то, способное навредить её другу. Самым печальным было то, что на данном этапе она превратилась в мою единственную надежду.

Машина притормозила у многоквартирного дома, возвышающегося над центром города. Миновав лобби с улыбающимся, но настороженно поглядывающим на нас портье, после непродолжительной поездки в лифте Рауль проводил меня до распахнутой двери, где уже дожидалась Эстер. Даже не пытаясь изобразить радость, плотно поджав губы, она жестом пригласила меня внутрь. Что ж, её открытую неприязнь можно считать плюсом, ведь тогда она будет готова на все, лишь бы избавиться от меня. Но это так же может оказаться недостатком, так как заставит ее держать рот на замке из-за недоверия. Оставалось определить, как именно она настроена, и тогда действовать. Диего мог появиться в любой момент или задержаться до глубокой ночи. Меньше всего получалось предугадывать его появления.

— Выпьешь? — повернулась ко мне спиной мексиканка, направившись на кухню.

— Воды, пожалуйста, — осмотрелась по сторонам.

Просторная гостиная, совмещенная с кухней, две двери налево и выход на балкон напротив. Серо-бежевый интерьер с графитного цвета кожаными диванами, гармонирующими по цвету с журнальным столиком и кухонным гарнитуром. Я не увидела ни ярких подушек, которые поспешила бы добавить к такому строгому дизайну любая девушка, ни цветов, совершенно ничего лишнего. Но несмотря на лаконичность, обстановка квартиры казалось мягкой и уютной, в отличие от колючей хозяйки дома.

Пока Эстер гремела дверьми шкафчиков на кухне, я, не дожидаясь приглашения, прошла в гостиную и расположилась на диване спиной к мексиканке. В голове роилась тысяча мыслей о том, как следует начать разговор, чтобы меня не закрыли в комнате до приезда Диего. Напряженные нервы давали о себе знать зудом, перемещающимся по телу. Пока что, это мой первый и возможно последний шанс, получить необходимую наводку. И я просто не имела права его упустить.

— Спасибо, что согласилась составить компанию, — сказала достаточно громко, чтобы она наверняка услышала меня.

— Не могу сказать, что рада быть нянькой. Но никогда не умела отказывать Диего, — её голос слышался все ближе.

— Значит, ты выбрала Диего, — обошла меня Эстер, поставив на столик два бокала вина.

Кажется, я просила воды. Но, услышав её вопрос, почувствовала, что не смогу пройти через эту беседу без помощи какого-то релаксанта.

— Получается, так, — протянула руку к бокалу, обхватывая пальцами хрустальную ножку и отпивая почти половину содержимого.

Острый взгляд Эстер следил за моими действиями, словно ястреб, готовый кинуться на жертву, как только та потеряет бдительность. Я понимала её недоверие и не осуждала. Но всё же, дискомфорт мешал четко думать, как и заставить себя притворяться, будто между нами всё в порядке.

— Прости, ты хотела воды! — словно спохватившись, сказала мексиканка. Приподнятая бровь и лёгкая усмешка указывали на то, что она явно не сожалела о своей мнимой забывчивости.

— Вино даже лучше, — улыбнулась, делая вид, будто не понимаю её затеи.

Похоже, не только я планировала разговорить соперницу. Но и в её планах было выведать у меня как можно больше нужной для неё информации.

— Так как Пабло отреагировал на новость о том, что ты уходишь к его бизнес партнёру? — тут же взяла быка за рога брюнетка.

— Болезненно.

— Значит, теперь их совместные дела под ударом?

— Сомневаюсь, что из-за личных обид он пожертвует таким сильным союзником.

— То есть, ты просто взяла и ушла, не подумав о том, чем это обернется для всех вокруг? — её голос звучал холодно, практически враждебно.

— Я никогда не хотела конфликта между Диего и Пабло. И не решилась бы рискнуть разрушить их соглашение. Диего заверил, что всё будет в порядке. Только тогда я поняла, что не смогу жить с тем, кого не люблю.

— Надоело спать сразу с двумя?

Её надменный взгляд вызывал желание провалиться на месте. Каждым словом и жестом она пыталась унизить меня и даже не скрывала своего намерения.

— Надоело делать вид, будто ничего не чувствую к Диего, — посмотрела прямо ей в глаза, давая понять, что для меня её чувства не секрет.

Взгляд Эстер ожесточился, а губы скривила ироничная улыбка. Она посмотрела на бордовую жидкость в бокале, задумавшись, и сделала глоток вина. Я была уверена, что не единственная, кто видел, как именно она относится к Диего. Но, по всей видимости, нынешним вечером она не собиралась обсуждать эту тему.

— Главное, чтобы не произошло наоборот, — задумчиво произнесла она, опустив взгляд на столешницу.

— О чём ты?

— Главное, чтобы ты не вернулась к Диего по просьбе Пабло и не собирала для него информацию о бизнесе Сангре Мехикано, — посмотрела прямо мне в глаза.

— Как такое могло прийти тебе в голову? — почувствовала, как сердце в груди начало быстрее биться. Я никак не ожидала, что эта мексиканка окажется настолько проницательной. Теперь стало абсолютно ясно, из неё вряд ли удастся вытянуть хоть что-то полезное. И сейчас нужно не допустить обратного, не позволить ей убедиться в точности своих догадок и постараться уверить её в беспочвенности подобных подозрений.

— Ты однажды предала доверие Диего. Что тебе помешает сделать это вновь?

Слова Эстер полоснули по едва затянувшейся ране. Я прекрасно помнила о своей ошибке и её последствиях. До сих пор время от времени представляла, как сложилась бы моя жизнь, доверься я Диего, а не отцу. Но голос разума напоминал: не пройди я через весь тот ужас, не познакомилась бы настолько близко с Ангелом. И кто знает, насколько поздно смогла узнать истинную сущность этого человека.

— Я считала, что спасаю ему жизнь, — пыталась сохранить невозмутимый вид, трепеща от волнения внутри.

— Серьезно? — фыркнула Эстер, сощурившись.

— Слушай, Эстер, — поставила бокал на стол, чувствуя, что данный разговор повернул в опасную сторону. — Я понимаю, ты меня не любишь. И это вполне объяснимо, учитывая твою привязанность к Диего и желание оградить его от любой опасности. Но поверь, я любила его тогда и люблю сейчас. Если бы существовала возможность отмотать время назад и сделать верный выбор, то я обязательно воспользовалась ею. Но теперь, когда мы оба натворили немало ужасных вещей, и, несмотря на все, нашли силы закрыть глаза на прошлое, то мнение окружающих перестало иметь какое-то значение.

— Как у тебя всё гладко получается, — усмехнулась брюнетка. — Можешь предавать, выходить замуж за другого, прятаться, снова метаться от одного мужика к другому, вставлять между ними клинья — и любая выходка сойдет с рук! — со злостью проговорила она, окидывая меня презрительным взглядом. — Не знаю, чем именно ты так сильно зацепила Диего, но он будто ослеп и не видит, какая ты на самом деле.

— Забавно, — первоначальное желание защититься и заставить её немного смягчить свое впечатление обо мне исчезло. Я могу сказать ей всё, что угодно, и она не поверит ни единому моему слову. Поэтому не имело смысла терпеть односторонние оскорбления. — Ведь он так же не видит, что ты готова на всё, лишь бы он взглянул на тебя как на женщину, а не как на друга.

С лица Эстер схлынула краска, а с губ исчезла улыбка. Она поставила бокал на стол, пытаясь испепелить меня взглядом. Увидев, что я не отвожу глаз в сторону, скривила лицо в отвращении.

— Да что ты о нем знаешь? Ты хоть на мгновение представляешь, что составляет его жизнь? Через какие лишения он прошел, но не сдался и выбил себе место под солнцем. А ты? Маленькая избалованная принцесса, привыкшая получать всё, что пожелаешь, и при этом даже ни пошевелишь пальцем! Знаешь ли ты, каково это быть изгоем? Когда тебя бьют за то, что ты не похож на других и твоя мать героиновая шлюха, обслуживающая всю улицу?

— О чем ты? — все её слова больше походили на бессмыслицу, отвратительную и беспощадную. Но жуткие догадки уже сковали меня, выбивая из груди дух.

— Как ты можешь говорить о любви к нему, если совершенно, ни черта, не знаешь о его жизни! — выплюнула в омерзении она. — Легко любить сильного, красивого, богатого, а ты попробуй полюбить ненужного никому мальчика, одинокого и злого. Такие, как ты, сморщились бы при виде него, как от обычного мусора!

Глаза Эстер заблестели, и она вскочила на ноги. Обогнув диван, встала ко мне спиной. Её плечи тяжело вздымались. Её откровение пронзило меня в самое сердце. Я сидела, не в силах поверить в услышанное. Мне было больно представлять всю описанную Эстер картину. Никогда раньше не задумывалась о том, как именно он жил ранее. Но даже и в мыслях не могла предположить, что ему приходилось настолько тяжело. Внезапно стало стыдно за своё благополучное детство, за свои мелкие проблемы, казавшиеся настоящей катастрофой, за равнодушие к другим людям и за то, что даже не пыталась узнать Диего ближе. Теперь я понимала, почему для Эстер так просто ненавидеть меня. Я и сама презирала бы себя, окажись на её месте. А зная о таком безрадостном прошлом, вряд ли стала даже разговаривать, не то, что играть в сиделку.

— Прости, — смогла выдавить из себя.

— За что? — повернулась она, зло сверкая глазами. — За то, что тебе на него наплевать? Или то, что ничего о нём не знала? Или за то, что из-за твоего отца мать Диего стала наркоманкой и шлюхой, а Луис умер, так и не найдя силы справиться с ранениями после многих лет комы?!

— О чём ты? — почувствовала, как кровь застыла в жилах. — Причем здесь мой отец?

— А зачем, ты думаешь, нужна была Диего? Думаешь, увидел богатенькую сучку и влюбился с первого взгляда, как в тех дерьмовых фильмах, что ты смотрела вечерами в своей розовой спальне? — скрестила руки на груди, оскалившись.

— Я не понимаю…

— Да и откуда тебе понимать?! Наверняка Диего не рассказывал тебе, как его мать работала горничной у вас в доме, и твой отец время от времени насиловал её, а потом начал подкладывать под своих друзей и деловых партнеров. И чтобы не сопротивлялась, он подсадил её на наркоту, а когда она ему надоела, то выбросил её на улицу. Тогда перед ней закрылись все двери. Кому нужна была русская шлюха, та самая, которую выбросил Асадов. Полагаю, что не требуется рассказывать, как жилось Диего и Луису с матерью, способной лишь проституцией заработать себе на героин.

Эстер вываливала на меня эту правду, как ушат с помоями. Мне начало казаться, что срочно нужно помыться, но не могла сдвинуться с места. Я больше не хотела ничего слышать, но не могла даже попросить Эстер остановиться. Тело будто парализовало, лишило возможности отгородить сознание от грязной правды.

— Диего выжил благодаря брату, черт возьми, и характеру, который никто не смог сломить.

— У Диего есть брат? — почему-то из тысячи вопросов, роящихся в голове, выдавила из себя именно этот.

Эстер остановилась, несколько мгновений изучая мое лицо, а затем истерично рассмеялась.

— Ты даже этого не знала! Хотя, ты последняя, кому он рассказал бы об этом.

В голове я кричала «почему», но так и не произнесла ничего вслух.

— И знаешь, почему? — словно прочитав мои мысли, спросила она. — Луис не мог спокойно жить, зная, что именно твой отец сделал с их матерью. Всё, о чем он мечтал, это уничтожить его. Он попытался наладить с ним бизнес, надеясь спихнуть его, но тот не хотел иметь ничего общего с грязным мексикашкой. Тогда Луис попробовал организовать его похищение, рассчитывая пытать долго и мучительно, превращая жизнь Павла в ад, точно так же, как он сделал с их жизнью. Но информация о налете просочилась, и Луиса ждала засада. Ваш люди практически изрешетили его. Его сердце чудом продолжило биться после этого. Но он так и остался в коме на долгие годы.

— Какую роль в этой истории играет наша с Диего встреча? — я уже понимала, каким будет следующий пункт в истории, и перестала дышать

— Кажется, ты не настолько глупа, какой пытаешься казаться, — шла в мою сторону Эстер, словно зловещая тень, собирающаяся поглотить меня своей тьмой.

— Что могло уничтожить и полностью растоптать твоего отца? Диего годами вынашивал план отмщения. Пробившись наверх, он смог воплотить каждый его пункт в реальность. Уничтожение бизнеса. Перекупы клиентов, сбои поставок — всё это его рук дело. А в качестве вишенки на торте — единственная дочь его заклятого врага.

— Остановись, — мне не хватало кислорода. Комната вокруг начала уменьшаться в размерах. Стены надвигались на меня, собираясь расплющить.

— Соблазнить, влюбить, растоптать, превратить в мусор, — с победоносным видом проговорила она, усаживаясь на столешницу напротив меня. — Диего ненавидел тебя так же сильно, как и твоего отца, Марина. Ты ему была противна, и трахал он тебя, желая сделать из тебя безвольную подстилку, собственную шлюху, готовую на всё.

— Ты врешь! — крикнула, затыкая уши ладонями.

Холодные пальцы обхватили мои, отнимая руки от ушей. Я уже не видела Эстер из-за застилавших глаза слёз. Меня тошнило. Тошнило от себя, что оказалась такой идиоткой и поверила преступнику, от Эстер, так беспощадно извалявшей меня в грязи, и Диего, успешно воплотившего в жизнь свой отвратительный план, превратив меня лишь в тень человека.

— Нет, нет, нет! — услышала, сквозь, стучащую в висках кровь. — Это еще не всё, принцесса. Ты еще не слышала главного, — приблизила лицо к моему, оставляя между нами лишь несколько дюймов. — Павел — отец Диего. И Диего знал об этом.

В этот миг мир завращался вокруг меня бешенной каруселью. Перед глазами молнией воспоминаний пролетело всё, начиная от нашей первой встречи, мгновений счастья, ада и рождением Софи. Он знал. Звенящая тишина расползалась вокруг, не оставляя после себя ничего. Я не видела, не слышала, не чувствовала. Меня уничтожили. Вот так. Безжалостно и хладнокровно вскрыли грудь и вынули сердце. Меня окружал вакуум, где я не понимала, кем являюсь. Меня больше не было. Звон возвращался, становясь громче и громче, оглушая.

Софи. Софи. Вернулось это имя, эхом отзываясь в каждом уголке моей души. Моя Софи — плод инцеста.

— А-а-а-а-а! — вскочила на ноги, накинувшись на девушку напротив с кулаками.

Я принялась колотить её изо всех сил, куда дотягивались руки, крича во весь голос. Впиваясь в её лицо ногтями, я сцарапывала кожу, передавая ту невыносимую боль, съедающую меня изнутри. Эстер обхватила меня руками за горло, вдавливая пальцы в кожу и перекрывая доступ воздуха. Я закашлялась, схватив её за пальцы и пытаясь разогнуть их. Она схватила меня за волосы, спихивая с себя на пол, и тут же запрыгнув сверху. Её удары посыпались на меня со всех сторон. Она била меня кулаками в лицо и живот, но я не чувствовала физической боли, ведь настоящая — находилась у меня внутри. Обезумев от горя, я не думала останавливаться, я продолжала брыкаться, ударяя и царапая. Я тянула её за волосы, выдирая клочки и перекатываясь снова на неё. Мы катались по полу, каждая вкладывая в удар всю ненависть и страдания, выпавшие на наши души. Но я не контролировала своих действий. Меня разрывало изнутри, превращая всё вокруг в морок. В тот момент я не думала, желая лишь избавиться от этой адской боли, заполнившей меня от пальцев ног до кончиков волос. Я превратилась в один оголенный нерв, в который одновременно тычут тысячи острых лезвий, не распарывая до конца, но и не давая передышки.

Я не видела лица того, кого бью, как и не осознавала своих действий. Словно на время перестав существовать, оставила тело справляться с этим мученьем. Я била её головой обо всё, что попадалось под руки, лишь желая заглушить то, что кричало и кровоточило внутри. Меня ударили по голове чем-то тяжелым, и я ослабила напор. Эстер поднялась на ноги, убегая, но я схватила её за ногу, снова роняя на пол и нападая на неё со спины. Она отпинывалась от меня, отвлеченная чем-то. Я запрыгнула на её спину, увидев стальной пистолет, выпавший из черной сумочки. Он лежал в нескольких метрах. Она пыталась дотянуться до него. Пытаясь снова пригвоздить её к полу, мешала достигнуть цели. Но Эстер не поддавалась, ударами и пинками давая отпор… Ударив локтем по лицу, она поползла вперед, протягивая руку к оружию. Навалившись всем телом на неё, схватила её за предплечье, стараясь отдернуть её руку от оружия. Подцепив пистолет, она попыталась высвободить вторую руку, но, потянув за волосы, я оттащила ее голову назад. Резко дернув головой, ударила меня затылком по носу. Вцепившись в ствол двумя руками, постаралась перевернуться на спину, наставляя на меня оружие. Не знаю, откуда у меня взялись силы в то мгновение, но я перехватила ее запястья. В тот миг я не чувствовала ничего кроме ярости, и желания вырвать изнутри все, пожиравшее меня. И в её лице я видела причину той бездонной пропасти, поглотившей из меня все живое. Девушка напрягла каждый мускул, стараясь снова направить на меня ствол пистолета, а я, чтобы помешать этому произойти. Она перестала извиваться подо мной, сосредоточив полностью внимание на оружии в руках. Снова и снова ударяя меня затылком, она скинула меня на пол, оказавшись рядом со мной. Черная бездна смотрела на меня из дула пистолета. Я уже видела это раньше. Когда-то в другой жизни. Но в этот раз вместо меня была лишь боль, бесстрашная и бесчувственная. Я вновь кинулась на ту, кто пробудил это во мне. Прозвучал выстрел. Прыгнув вперед, вцепилась зубами в ее запястье, вырывая пистолет. Одно движение — и новый выстрел, пронзил пространство. Что-то горячее и жидкое растекалось подо мной. А тело моей противницы обмякло. Звон в ушах вернулся, тут же фокусируясь в одной точке. В темной алой точке у нее во лбу. Наступила тишина, мертвая, пугающая, но всё еще лишенная чувств. Шум возвращался. Послышался топот ног.

— Что? — прорвался сквозь оцепенение знакомый голос. — Что ты наделала, Марина?

Звук этого голоса раньше вызывал у меня тепло и трепет, а теперь он казался чужим.

Софи. Инцест. Софи. Он знал! Снова застучало в голове. Меня схватили чьи-то руки, поднимая с пола, и я увидела перед собой испуганные глаза Диего.

Вой сирен оглушил улицу. Но я всё еще не понимала, что произошло.

— Что ты наделала? — спрашивал тот, кто снова уничтожил меня.