Глава тринадцатая
Всю дорогу до поселка я слушала музыку с флэшки Миши. Уши сворачивались в трубочку от этой какофонии. И все же я не хотела переключаться на радио. Я слушала ЕГО музыку. И пусть мне она была не по душе, ощущение причастности к его миру и увлечениям сглаживало все острые углы восприятия.
Он только что признался мне в любви - без лишнего пафоса, на лестничной клетке, спокойно и уверенно. Вспоминая этот момент, прокручивая его в голове под резвое соло бас-гитары, я просто таяла, как снег в руках, как лед на солнце.
Так вот оно какое - счастье быть любимой.
Спать мне не хотелось вообще. Меня быстро пропустили в поселок, я проехала по улице между темных домов и свернула к воротам. Краем глаза заметила какое-то движение в переулке, но это оказался охранник - медленно прошел под фонарем, оглянулся и скрылся за углом. Мне на мгновение показалось, что это был Олег, поэтому я поторопилась открыть ворота и, газанув, влетела во двор. Не подрассчитала мощи ввереной мне машины и, перескочив бордюр клумбы, въехала в кусты.
- Блин, - я обернулась, осторожно сдала назад. Перескочила бордюр мягко, даже толчка не почувствовала. Быстро выскочила в снег и стала, светя фонариком с мобильного, осматривать бампер. Вроде не поцарапала, а то было бы ужасно неудобно.
Вздохнув, я выпрямилась и, не выключая фонарик, пошла к дому. Непривычно тихо и неуютно тут было. Прикрыв за собой дверь и включив светильник, я замерла. Чего-то здесь не хватало. Да, конечно, хозяйки, но все же...
И тут меня озарило.
- Мозес, - я сбросила сапоги и прошла в гостиную. Убрав елку после праздников, двери здесь я закрывать перестала, и котенок бродил, где вздумается, но всегда... Всегда выходил ко мне навстречу.
- Мозес, кис-кис-кис.
Тишина в ответ.
Этого ещё не хватало.
Я швырнула куртку на кресло.
- Мозес, кис-кис-кис! Идем кушать.
Ничего.
Я вернулась в прихожую, принялась лазить по шкафам, оттуда перешла в столовую, дальше на кухню, везде включая свет. Только тогда и заметила нетронутую с вечера еду в миске и чистый лоток. Села на пол, запрокинув голову, шумно выдохнула и... уставилась на глазок камеры. Может, в этот раз от них будет польза?
Я вернулась в прихожую за мобильным. Миша ответил почти сразу.
- Привет, - он кашлянул. - Добралась?
- Да, доехала отлично. Что у вас?
- Нормально. Еле уговорил эту сумасшедшую не ехать в больницу на ночь глядя. Завтра за ней заедет Андрей и отвезет к бабушке.
- Помирились, значит.
- Вроде.
- А из больницы не звонили?
- Я звонил. Все хорошо. Давление сбили, она спит.
Я облегчённо вздохнула:
- Слава Богу.
- Будем надеятся, что все обойдется.
Я прислушалась - в трубке что-то зашумело.
- Ты на улице?
- Ага. Жду такси.
- Извини.
- Глупости, мне же не в поселок ехать.
- Хм... Миша... Тут такая проблема. Я не могу найти Мозеса.
- Может, спрятался куда?
- Вряд ли. Миска полная, и горшок чистый.
- Мне приехать, поискать?
- Очень смешно, - недовольно отозвалась я. - У меня глаза на месте, и кота в доме нет. Но чтобы удостовериться, мне нужна запись с камер. Думаю, он удрал, когда мы выходили. Это между восьмью и девятью вечера.
- Ясно. Дай подумать... В доме только две рабочие камеры - на втором этаже, перед лестницей, и в прихожей. На улице по периметру работают все. Я попрошу оператора поискать на них признаки кота.
- Миша, это серьезно.
- Да я понял. Но, знаешь что - захочет пожрать - придет.
- Если раньше не поймают.
- Да кому он нужен? Страшный, как я после нокдауна.
- Тьфу! Миша! - возмутилась я. - Не смешно!
- Я серьезно.
- Да что ты! А не обращал внимания, что в поселке нет бездомных животных? Олег предупреждал меня, что охрана их свозит в приют. Если ловят живыми.
- Олег? - Миша вмиг посерьезнел. - Понятно. Ладно, не переживай. Утром обязательно узнаю про записи.
- Спасибо.
- Кота мы найдем. Ложись спать. И запри двери.
Я слабо улыбнулась и спросила, переводя тему:
- Во сколько ты завтра поедешь в больницу?
- Врач сказал приезжать к десяти.
- Хорошо. Там и увидимся. Спокойной ночи.
- Спокойной, - он вздохнул. - Но какая она, к чертям, спокойная, когда ты не под боком.
- Не вздумай приезжать, - предупредила я. - Мало ли что... И тебе надо отдохнуть.
- Понял. Потерплю. Спокойной ночи, солнце.
Я положила трубку и, сев на обувницу, оглядела прихожую. Потом вернулась в гостиную за курткой, надела сапоги и вышла во двор - позвать кота. Обошла все, до забора, кроме руин - там царила такая темень, что зайти внутрь я не рискнула.
- Кис-кис-кис.
Старые камни молчали. Кота во дворе не было.
Вздохнув, я накинула капюшон и, включив на телефоне фонарик, пошла к воротам, решив обойти участок снаружи. Вряд ли Мозес мог далеко удрать. Но и на улице котенок не откликнулся. Возможно, он забрался в соседний двор, но будить соседей в четыре утра я не решилась, поэтому вернулась в дом и уснула в гостиной, на диване, на собственной куртке.
В шесть утра зазвонил будильник.
Голова после короткого сна болела ужасно. Я выпила свою порцию обезболивающего и, наскоро перекусив, решила обойти двор ещё раз. Котенок не вернулся. В дурном настроении я села за руль Уже на трассе мне позвонил Миша.
- Как спалось?
- Мало, - честно ответила я.
- Это потому что без меня.
- Точно. Я заеду за тобой.
- Идет. Насчет записи позвонил - как просмотрят, сообщат. Кот не объявился?
- Нет.
Миша вздохнул.
- Как все вовремя... Жду тебя.
В городе я застряла в пробке на добрых сорок минут, поэтому, когда подъехала к дому Миши, Белоозеров ждал меня уже на улице. Я выскочила ему навстречу. Дежурный приветственный поцелуй перешел в нечто большее. Я почувствовала вкус кофе на губах Михаила - горьковатый, пряный, бодрящий. Тот, которого мне так не хватило сегодня утром.
- Соскучилась, - довольно прошептал Миша. - Жадничаешь...
- Угу.
Неглядя, не размыкая объятий, сунула в карман его пальто ключи от машины.
Миша отстранился, погладил меня по щеке.
- И устала, - произнес, оглядывая мое лицо.
- Не привыкать. Поехали?
Он кивнул и, отступив к машине, распахнул передо мной дверь.
Андрей и Соня уже ждали нас в холле отделения. Девушка выглядела в край измотанной, все время отводила покрасневшие глаза, будто стыдилась своих слез. Андрей был близко к ней. Очень близко - фактически обнимал и прижимал Соню к себе. Со стороны смотрелось безобидно - но мне виделось, что Андрей умело пользовался ситуацией.
- Привет, - Миша подошел к ним, пожал другу руку, потрепал сестру по плечу. - Не раскисай, теперь все будет хорошо. Идемте в отделение.
Я поравнялась с Соней.
- Ты как?
- Ненавижу себя, - тихо ответила она. - Бабушке было совсем плохо, да?
- Она справится. Ей важно будет узнать, что ты все поняла.
- Наверное... Только сама она вряд ли меня поймет, - и отошла в сторону, опустив голову.
- Сейчас обход, - сообщил нам врач, которого Миша вызвал через медсестру. - После обхода решат, переводить пациентку в стационар или оставить ещё на сутки. Ждите до полудня.
Андрей и Миша ушли обсудить какие-то рабочие дела. Мы с Соней сели на скамейку .
- Извини за мое вчерашнее поведение, - как бы между прочем сказала художница, доставая мобильный. - Здорово ты приструнила Мишу.
"А он - тебя", - подумала я, но только кивнула в ответ.
Парни вернулись быстро и принесли кофе. В неуютном молчании мы провели больше часа. Мимо нас носились врачи и интерны, садились по соседству родственники пациентов - заплаканные и уставшие или повеселевшие и активные. А мы вчетвером просто молчали. Миша положил руку на мое колено и не сводил глаз с дверей реанимации. Андрей пытался завести разговор, но его обычная манера под случай не подходила, поэтому он натыкался на тишину или, понимая, что несет чушь, замолкал сам. Соня искоса посматривала на него, отвлекаясь на пару секунд от телефона, но от этого взгляда Андрей совсем терялся. Мне было жаль его.
И все мы дружно вскочили, когда из отделения на кресле-каталке вывезли Маргариту Васильевну. Княгиня была бледной и поникшей, но, заметив нас, выпрямилась и, вскинув голову, недовольно заметила:
- Надеюсь, вы не просидели тут всю ночь.
- Нет, мы только приехали, - весело ответил Михаил.
- Тогда уберите эти скорбные мины. Погодите выдумывать трагедию.
- Ба, - к бабушке навстречу шагнула Соня. - Мне очень...
- Тебя я видеть не хочу. Уйди с глаз моих. Вера, пойдем, - она протянула мне руку. Я взяла ее холодную, сухонькую ладонь и обернулась. Соня едва сдерживала рыдания.
- Бабушка, прости...
- Ты губишь свою жизнь. Что до моей - ты всего лишь приблизила неизбежное.
Соня всхлипнула и резко отпрянула, налетев спиной на Андрея. Тот нежно придержал ее, а когда она обернулась и тихо заплакала у него на груди, обнял, дав знак Мише, что все под контролем.
- Катите, - скомандовала Маргарита Васильевна санитару. - Вера, как Мозес? Мне без его урчания совсем не спится здесь.
Мы с Мишей переглянулись.
- Все хорошо-о-о, - протянула я. - Кушает и какает.
- Не скучает?
- Немного.
- Хорошо, - она откинулась на спинку каталки и закрыла глаза. - Значит, надо поскорее вернуться домой.
Маргарита Васильевна сказала, что позже позвонит и озвучит все, что ей нужно, а пока она устала и хочет в отдельную палату. Миша утряс этот вопрос, и нас спровадили. Андрей и Соня давно уехали. Мы остановились у Мишиной машины, чтобы позвонить насчет видеозаписи. Через несколько минут нам прислали видео с крыльца, на котором четко был виден черный комок, улепетывающий из теплого дома мимо наших ног.
Я накрыла глаза ладонью и тихо выругалась.
- Ничего страшного, - попытался успокоить меня Миша. - Он вернется.
- Ты думаешь?
- Уверен. Поставь миску на крыльце, а с охраной я поговорю сам. Скажу, что у нас сбежал черный кот. Если найдут - принесут.
- Ну да... Поеду я в поселок.
Миша снова протянул ключи. Я тут же вспомнила, как въехала в кусты на его машине.
- Нет, спасибо! В этот раз я на такси.
- Уверена?
- Более чем. А ты приедешь?
- После обеда, ближе к вечеру. Постараюсь успеть засветло, чтобы поискать кота вместе с тобой.
Я вздохнула:
- Буду ждать.
Поцелуй на дорожку, и подъехало мое такси.
По совету Миши я выставила миску с едой во двор. Спросила Федора Семеновича, который пришел почистить крышу от снега, не видел ли он котенка. Не видел. И я решила начать серьезные поиски. Рассовала по карманам корм, побродила по руинами, потом вышла на дорожку через заднюю калитку. Обогнула посёлок и оказалась у реки.
- Кис-кис-кис.
Тишина.
- Мозес, Мозес, Мозес.
Я прошла вдоль речки, добралась до поля, оглядев посёлок с холма. Потом вернулась обратно, прошлась по соседям - почти никого не было дома, и тогда я направилась к трассе. Миновала пост охраны, дошла до поворота, потом до остановки. Тут было холодно. Ветер на открытом пространстве дул пронизывающий. Замерзнув и измотавшись, я повернула домой. На душе было паршиво и промозгло, словно ветер и туда успел задуть. Скрестив руки на груди и все ещё озираясь по сторонам, я двинулсь вверх по улице, но выйдя из-за поворота остановилась. От дома княгини мне навстречу шел Олег.
Нахмурившись, я направилась к нему.
- Привет, вишенка, - осклабился он и остановился в метре от меня. - Как делишки?
- Лучше некуда. Ты что тут делаешь?
- Работаю. Обход у меня. Как боксер твой? Хорошо на тебе ездит?
- Да пошел ты, - я отвернулась было, чтобы пройти мимо, но Олег никогда бы не оставил последнее слово за оппонентом.
- Ты что-то потеряла? Случайно не своего кота?
Я резко развернулась.
- Что ты с ним сделал?
Олег закатил глаза.
- Зачем так сразу обвинять? Может, я его на пост принес, накормил, обогрел, причесал.
Меня бросило в жар от его жестокого, издевательского тона.
- Где котенок, Олег?
- А что я получу, если скажу?
- Спасибо.
- Пффф, - он усмехнулся. - Так и знал. Дорого платишь только богатым... Шею я твоему коту свернул и в бак мусорный выкинул, устроит?
Про такие моменты говорят - "переклинило". Я перестала соображать, от злости и отчаяния. Налетела на Олега, замахнувшись для удара, хотя в жизни никого не била, хотя презирала саму возможность причинить кому-то боль. Олег же это заслужил. Это и всю мою ненависть, на какую я была способна.
Только ударить его я так и не смогла - Олег успел перехватить мою руку и с силой сжал кисть - так, что пальцы захрустели.
- С кем поведешься, а, ведьма? - он резко притянул меня к себе. - Руками помахать любишь? Я тебе что, кот твой?
- Нет, - прошипела я. - Ты - чокнутый ублюдок.
И зажмурилась от боли, когда Олег сдавил мои пальцы ещё сильнее.
- Отпусти её.
Я открыла глаза и обернулась.
- Миша...
Олег ослабил хватку и отпихнул меня в сторону.
- О, герой пожаловал! И че ты сделаешь, ссыкло ты высокомерное?
Белоозеров прошел мимо меня, не сбавляя шага, не останавливась, на ходу отводя руку. Олег не успел отреагировать. Он глаза-то не успел поднять, как Михаил ударил его в челюсть. Живодер только крякнул и, дернув головой, мешком повалился в снег.
Миша замер над ним. Я закрыла рот рукой. На снегу подписью алели капли крови.
- Миша...
- Что он тебе сделал? - Михаил хмуро посмотрел на меня.
- Он сказал, что... Что задушил Мозеса...
Миша потер глаза ладонью, тихо выругался, а потом, громче, добавил:
- Иди в дом.
- Ты... Он жив?
Михаил пожал плечами, потом сел и, отдернув воротничок форменной куртки, пощупал пульс распластавшегося на снегу Олега.
- Жив. Иди в дом.
- Мне чем-нибудь...
- Я разберусь. Иди, - Михаил потянулся в карман за мобильным. - Вера, пожалуйста, иди в дом.
- Д-д-да...
Я отвернулась и больше не оборачивалась. Меня трясло, как в лихорадке, а ноги заплетались. Я зашла во двор, оглядела аккуратно припаркованную на аллее машину.
Спотыкаясь, дошла до крыльца и, не сметая снег, села на верхнюю ступеньку.
Вот тебе и вера в добро.
Не знаю, сколько времени я просидела в оцеплении, но из него меня вывело чавкание и свирепое ворчание. Я вздрогнула и медленно обернулась. Мозес, живой и невредимый, ел корм из своей миски, которую я оставила под дверью.
- Ах сукин ты сын... - прошептала я. - Ах ты блохастая крыса...
Котенок вскинул голову и настороженно уставился на меня.
- Иди сюда, - но стоило мне поднять руку, как Мозес, перевернув миску, бросился наутек. Я вскочила так быстро, как могла. Поскользнулась на ступеньке, упала на бок и покатилась в снег. Только и успела увидеть, как черный комок метнулся в сад, к камням.
Из носа пошла кровь, но я была слишком зла, чтобы заняться этим. Схватила миску, сыпанула туда корма из кармана и поковыляла к руинами. Я нашла кота, когда уже стемнело. Напуганный и злой, он удирал от меня, словно я была собакой. Конечно же, он залез на яблоню. Конечно же, не хотел слазить. Пришлось лезть мне. Мозес кусался и царапался, но стоило нам оказаться на земле, как котенок затих. Я посадила его за пазуху.
- Ну все... Идем домой, в тепло... Ну что ты трясешься, маленький? Прости меня...
Дома я накормила и напоила его, прощупала лапы и тельце. Мозес был цел. Олег блефовал.
Отъевшись и подобрев, котенок справил дела в лоток и направился в спальню княгини. Я же, включив телевизор и выключив свет, села в гостиной. Мобильный молчал, а был уже поздний вечер. Меня все ещё трясло - то ли от усталости, то ли от нервов. Спать я, конечно не могла. И Мозес тоже. Не найдя княгиню, он вернулся ко мне и уснул, прижавшись к колену. Я чесала его за ушком, но даже благодарное урчание меня не успокаивало. Не знаю, сколько времени прошло, но на улице заскрипел замок калитки, и я тут же вскочила на ноги. Подумала, что, наверное, показалось, но все равно вышла во двор.
По аллее шел Михаил.
Я бросилась ему навстречу.
- Ну что?
Он остановился, оглядел дом.
- Все нормально.
- У тебя? А Олег?
- У нас обоих. Мы... договорились.
- О чем?
- Вера, - он избегал смотреть на меня. - Это неважно.
- Важно! Потому что он соврал! Мозес жив! Я нашла его!
Миша вскинул брови и устало произнес:
- Это хорошо. Цел и невредим?
- Да. Только сильно испугался.
- Понятно... Вера, - он, наконец, обернулся ко мне. - Прости меня.
- За что? - у меня зуб на зуб не попадал. Я скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то унять дрожь.
- За то, что не сдержался, - Михаил с тревогой оглядел меня. - Но если хоть кто-то сделает тебе больно, я его убью.
- Миша... Да что ты такое говоришь... К чему...
- Иди ко мне, - он обнял меня и, на миг замерев, отстранился. - Ты...
Коснулся губами моего лба.
- Ты горячая. У тебя что, жар?
- Наверное, - я крепко прижалась к нему. Меня трясло все сильнее.
- Наверное? Да ты как печка... Дай-ка...
Мягкий рывок - и я оказалась у него на руках.
- Что же ты так, солнце, - шептал Михаил, поднимаясь по ступенькам. - Замерзла? Простыла?
- Не знаю, - стуча зубами, ответила я. - У тебя точно все хорошо?
- У меня нехорошо, когда тебе плохо, - проворчал Михаил, ногою распахнув дверь.
Он говорил что-то ещё, но я, улыбаясь, слышала только стук его сердца. Этот звук убаюкивал меня.
Потом из тепла объятий меня переложили на холодную кровать, сунули под нос две противные таблетки и стакан воды. Потом ещё один и ещё. Я пила жадно, чувствуя, как каждый глоток унимает жар, расслабляет тело. В изнеможении я опустилась на кровать, обняла любимую подушку. Меня накрыли одеялом и подоткнули его с боков. Кто заботился обо мне так? Последний раз вроде бабушка...
Как же давно это было...
Я провалилась в сон. А проснулась внезапно, вздрогнув всем телом. Подняла голову, сначала не поняв, где я. Потом села, огляделась. Ещё даже не светало. Волосы, подушка, блузка были мокрыми от пота, зато я чувствовала себя вполне сносно. Даже бодро. Спустила было ноги на пол, решив переодеться в свежую пижаму, как замерла, уловив движение на кровати, рядом с собой.
- Миша, - одними губами прошептала я.
Он не проснулся, только шумно вздохнул во сне и повернул голову в мою сторону. Я смотрела на его лицо и не могла отвести взгляд. Не удержалась - коснулась пальцами его светлых волос. А он чуть улыбнулся и стал дышать ровнее.
- Михаил... - прошептала я, ощущая его силу и надежность в одном только имени, сама поражаясь нежности, что захватила все мое существо в этот миг. - Любимый...
Впервые за очень долгое время я проснулась возмутительно поздно - в районе десяти. Взглянув на часы, сначала испугалась, но о вчерашнем вспомнила быстро. Михаила в моей постели уже не было. Я откинула одеяло, протерла глаза, прокручивая в голове, что нужно сделать за день. Как-то много дел накопилось из-за демарша Мозеса.
- Доброе утро.
Я обернулась и от удивления разинула рот. Завтрак в постель мне приносили только в больнице. И это тоже было давно.
- Привет, - я села на кровати, поджав под себя ноги. - Это мне?
- Да, - Михаил поставил передо мной маленький столик с подносом - сок, яичница с беконом, тосты с ветчиной и сыром, пирожки с нашего последнего вечера.
Осматривая это объедение, я приложила пальцы к губам.
- Вроде красиво, да? - спросил Михаил, усаживаясь по другую сторону от столика.
- Боже, Миш... Ты - сокровище, знаешь об этом?
- Нет. Никто мне такого не говорил.
Я прищурилась.
- Да ладно...
- Ну, - Михаил отвел взгляд. - Было дело... Но я лучше промолчу.
- Ну уж не молчи. О твоей разгульной жизни я мало что знаю.
- На то она и разгульная.
- Не уходи от темы. Кто называл тебя сокровищем?
- Хм...
- Девушка по вызову что ли?
- Да нет... Покруче...
- Парень по вызову?
- Издеваешься?
- А к чему вся эта таинственность?
- Да просто неудобно. Ты и так думаешь, что в Штатах я пускаюсь во все тяжкие...
- Разве не так?
Миша возвел глаза к потолку.
- Фух... Наверное, так.
Я улыбнулась одним уголком губ.
- И...?
- Хозяйка одного казино в Вегасе, - сдался Миша.
Я сглотнула, не зная - смеяться или расстраиваться.
- Ты ей тоже принес завтрак в постель?
- Нет, я разбудил ее кое-чем другим, - Миша потер шею и замялся.
- Ух ты... Покажешь?
- Может, лучше поешь?
- Завтрак потом, - я улеглась обратно на подушку и укрылась одеялом. - Я ещё не проснулась.
Миша поджал губы, оглядывая меня.
- Ну, если не проснулась... Закрой глаза.
Я спрятала улыбку и послушно выполнила указание. Какое-то время ничего не происходило, и я даже начала думать, что Миша меня просто надурил, но потом... Потом одеяло с ног медленно поползло в сторону. Теплые пальцы коснулись моих коленей, заскользили выше, до талии, где оттянули тесемку пижамных шорт. Когда до меня дошло, что мой любовник собрался делать, мне вдруг стало стыдно. Не знаю почему, просто сейчас я не ожидала такого поворота событий.
- Миша, я...
Он сдавил мне бедра и, поцеловав в живот, сурово заметил:
- Ты спишь.
- Может, не сейчас? - упорствовала я, пытаясь свести колени.
- Сейчас. Я уже вошел во вкус.
Стоит ли говорить, что из-за моей необдуманной просьбы, мы провалялись в кровати до обеда?
Когда я собрала вещи для Маргариты Васильевны (пришлось взять небольшой чемодан), было уже за полдень, а Михаил все будоражил меня своими, казалось бы, случайными прикосновениями. Даже в машине он моментально водрузил ладонь на мое колено и, поддев край юбки, устремился выше, еще не заведя двигатель.
Я прижала его руку к своей ноге.
- Ну все! Хватит! Серьезно, Миш. У меня куча дел, а я с мыслями не могу собраться.
- Твои дела никуда не денутся.
- Денутся. Я на работе.
Миша недовольно хмыкнул, но руку убрал.
- Ты всегда все сводишь к работе, - заметил он, берясь за руль. - Я понимаю, для тебя это очень важно, но... Ты когда-нибудь жила для себя? Или один пациент сразу следует за другим, не оставляя тебе шанса побыть наедине с собой?
- Я не хочу быть наедине с собой.
- Или не умеешь.
- Возможно. Но я уже говорила - тебе нужен бокс, мне нужна моя работа.
- И ты никогда не ходила в отпуск? Не ездила отдыхать? Просто не сидела дома перед телевизором все праздники?
Я задумалась.
- Ммм... Нет. Я всегда при пациенте. И в колледже я работала.
- Хочешь сказать, когда я привезу вас в США, ты также будешь игнорировать мои приглашения? Не захочешь посмотреть на другую страну?
- С удовольствием посмотрю. Если для меня на этот день найдется хорошая замена или Маргарита Васильевна захочет поехать вместе с нами.
Миша шумно вздохнул и, ничего не ответив, дернул рычаг коробки передач. Я посмотрела на его руку.
- Так что вчера вышло? С Олегом?
- Все нормально, - после секундной заминки ответил Михаил.
- Это все, что я смогу от тебя услышать?
Мой собеседник ограничился кивком. Я поджала губы и отвернулась к окну.
Когда мы вошли в палату, Маргарита Васильевна, лежа на приподнятой в изголовье койке, смотрела телевизор. Медсестра, молодая девушка, убиравшая капельницу, искоса посмотрела на нас, чуть дольше положенного задержав взгляд на Михаиле. Он в долгу не остался - осмотрел ее с головы до ног. Меня это задело. Не зная, как реагировать и на его взгляд, и на свою обиду, я тут же переключилась на рабочий лад.
- Как вы себя чувствуете? - спросила я, поставив чемодан у кресла и наклонившись, чтобы открыть его.
- Слабой.
Я разогнулась и внимательно посмотрела на Маргариту Васильевну. Она не сводила глаз с телевизора и то ли в отсвете экрана, то ли из-за занавесок, ее лицо казалось желтым, а кожа тонкой и натянутой.
- Это временно, - ответила я, понимая, что неправа.
В жизни любого пожилого человека, независимо от его активности и здоровья, имелся переломный момент. Он мог быть связан с болезнью или травмой, со стрессом или потерей, и, по моему опыту, не миновал никого.
После этого потрясения человек старел стремительно, на глазах, едва ли не за пару дней. И если раньше старость не слишком уж и тяготила его, то после переломного момента приходила во всей красе. Точнее, во всей тяжести.
Моя коллега, Зоя, называла такой момент "черной меткой".
И теперь я видела, что Маргарита Васильевна ступила на черту.
Я снова склонилась над чемоданом и принялась разбирать вещи. Миша сначала пытался помочь мне, но княгиня попросила его оставить меня в покое.
- Не мешай. Лучше посиди со мной и поговори.
- Твой лечащий врач сказал... - начал Миша, но Маргарита Васильевна отмахнулась.
- К черту врачей. Они не дают плохим людям умереть. Что Соня?
- Не знаю...
- Она вчера была очень расстроена. Я ей что-то сказала, верно?
Миша замялся. Я обернулась.
- Да. Вы сказали, что не желаете ее видеть.
- Хорошо. Пустите ее ко мне за день до выписки. Смотри за ней, Миша. Как бы чего не учудила снова в своей обиде, - княгиня говорила с внуком, но не спускала с меня глаз. - Вера, что ты делаешь? Халат не в тумбочку, а ванную комнату на крючок. И протри крючок дезинфецирующим средством. А кофту на плечики и в шкаф. Ты привезла теплое платье? Какое?
Пока я раскладывала вещи, а Маргарита Васильевна комментировала, что куда положить и убрать, Миша успел принести бабушке второй завтрак. Дверь за ним ещё не закрылась, когда я успела услышать смех медсестры, развозившей еду. Миша, улыбаясь, обернулся к нам.
- А кормят здесь неплохо.
И снова я почувствовала досаду. Я не собиралась запрещать Михаилу смотреть на женщин, но после некоторых его откровений от моего внимания больше не ускользала популярность Белоозерова у противоположного пола, следили те за боксом или нет. Миша знал, как на него реагируют женщины. И без зазрения совести этим пользовался. Со стороны такие игры выглядели безобидно и просто, но меня задевали.
Очень некстати.
- Мне дали двойную порцию и кувшин сока, - похвастался Михаил.
- За глаза? - спросила я.
- За фото с завотделением.
Мы с Маргаритой Васильевной переглянулись. Миша как ни в чем не бывало расставлял тарелки на столе.
А что я хотела? Красивый, обаятельный, известный, состоятельный - в рифму и в центре внимания.
- Вера, из отдела платных услуг просили перевести аванс за палату, - произнесла Маргарита Васильевна. - Возьми у них квитанцию и оплати.
- Да, сейчас схожу.
- Ты есть будешь? - спросил Миша, делая себе бутерброд с сыром.
- Так это не моя еда, а пациента, - не без раздражения заметила я и вышла.
По дороге вспомнила, как ревновал Михаил, когда я играла в любовь с Андреем. Пусть тогда между нами почти ничего не было, но теперь, досадуя и обижаясь на взгляды не мне, я поняла, как глупо себя вела. Но как бороться со этой колкой обидой я не знала.
Около лифта толпились интерны. Я затесалась в кучку и, когда вошла в лифт, не сразу заметила того, кто шепеляво поздоровался со мной.
- Привет.
Я чуть повернула голову, не понимая, это болтают студенты или кто-то обратился ко мне.
- Вишенка, я тут.
Я резко дернулась, толкнув плечом девушку справа, и обернулась. Со мной в лифте ехал Олег. Он улыбался криво, одной стороной лица. Челюсть слева опухла, верхнего зуба не хватало, а на шее красовался воротник Шанца. И одет Олег был в растянутую футболку и спортивные брюки.
- Меня приехала навестить? Зацени, как твой псих-боксер меня отделал.
- Псих как раз ты, - резко отозвалась я. - Зачем наврал про кота?
- За этим, - он ткнул пальцем в воротник. - Полежу недельку в больничке, а потом хату куплю. И на машину останется, прикинь?
Двери лифта открылись на нужном мне этаже.
- Какая же ты сволочь, Олег, - бросила я напоследок, вполне осознавая, как жалко это прозвучало.
- Мне от этого совсем неплохо, Верочка, - криво улыбаясь, ответил Олег.