54. Вера. Прятки

Смотрю, как папаша Тима прогуливается с Данте в окружении операторов и фотографов, и блевать хочется.

— Используете любую возможность, да? — не удерживаюсь и кусаю его Танечку.

— Почему нет? — она равнодушно смотрит на меня. — Достойный инфоповод. Избирателям нравится милосердие и собачки.

Циничная стерва.

Кошусь на Тима. Мажор стоит в отдалении и с кем-то базарит по телефону. Улыбается во весь рот.

Будь я ближе, легко прочитала бы по губам, что там несет этот напыщенный индюк.

Вывез меня в такую рань сюда и слинял. А теперь лыбится на все деньги, будто ему там секс предлагают.

Испытываю по этому поводу резкую вспышку ревности и тут же сердито отворачиваюсь.

Вот еще! Осталось только сохнуть по белобрысому гаду и ронять слюни, глядя ему в след.

А разве ты не «уже», Вер?

Морщусь.

Нет! Мне просто хорошо рядом с ним. Иногда. Когда он меня не бесит! Вотт

Маленькая лгунишка Вера.

Мысленно встряхиваюсь и кошусь на свой новенький смартфон.

Поистине, Сафонов обладает какой-то неизученной техникой гипноза!

А как иначе объяснить тот факт, что после бессовестно дорогих часов он припер мне коробочку с логотипом надкусанного яблока и ярко-красным «плодом» внутри?

«Верка продалась за айфон!» — сказала вчера Ксюшка и получила от меня щелбан в лобешник и обещание подсрачника, если еще раз такое ляпнет.

Бабушка только покачала головой и спросила в своей манере, хороший ли мальчик и не обижает ли он меня?

Вот как я могу ей признаться, что Тим хороший мальчик исключительно пока провожает и встречает меня у двери. А потом он превращается в плохого и жарко трахает меня на заднем сидении своего авто или на матрасе в его квартире, если мы успеваем туда добраться.

От воспоминаний, какой я становлюсь плохой рядом с ним, ожидаемо бросает в жар. Он стекает по шее к груди, задерживается над пупком, даря ощущение легкой щекотки, а потом падает раскаленным свинцом между ног.

Непроизвольно свожу бедра вместе, чувствуя, как предательски намокает белье.

У-у-у, Иуда!

Раздраженно смахиваю с экрана уведомления от голосового помощника.

Да, прикиньте, мне постоянно звонят с предложениями выпустить подкаст, заколлабится с блогерами или брендами косметики.

Ага! У меня, оказывается, «свежее и приятное лицо».

Честно, я ржала гиеной, пока читала расшифровку.

Люди как с ума посходили, обрывая мне телефон и при этом позабыв, что хотят внимания глухой девчонки.

Включите уже голову и пишите в мессенджер!

— Тебя настигла слава? — Татьяна растягивает губы в змеиной улыбке.

— Ага, благодаря вам у меня нет отбоя от предложений сняться в порнухе, — отвечаю ей любезностью. — Как думаете, мне стоит включить в свой монолог речь о кандидате Сафонове?

Лицо Танечки ожидаемо становится таким, будто ей прямо под нос насрали сто куч.

Устав маяться на солнцепеке в компании змеищи Тани, решаю свалить в прохладу дома. Перед этим пишу короткое сообщение мажору: «Раз-два-три-четыре-пять, приходи меня искать!»

О, каким взглядом он провожает меня.

Ух! Пристегните трусы!

Довольная собой, бегу в библиотеку и прячусь за большой бархатной шторой, драпирующей нишу.

От азарта покалывает пальцы и хочется глупо хихикать.

В небольшую щелочку подглядываю за дверью. Сердце ускоряется в миллион раз, когда на телефон падает смс: «Готовься, Ведьма! Я иду искать».

Предвкушение бродит по телу, делая ноги ватными, а мысли легкими-легкими.

Когда поворачивается дверная ручка, я облизываю пересохшие губы и готовлюсь напугать Тима.

Но мои ноги прирастают к полу, потому что в библиотеку быстрым шагом входит его отец. И движется он в мою сторону.

Напряженно слежу за ним.

Прижимая телефон к уху, он останавливается недалеко от моей засады. С этого ракурса отлично видно его лицо.

Дышу через раз, боясь, что меня обнаружат.

Сафонов старший внимательно слушает собеседника, периодически хмурясь и касаясь пальцами переносицы.

Что, в Датском лесу кто-то сдох?

— Нет, — наконец отвечает он, поджимая губы. — Напрямую «МедИнтер» не обращались. Возможно, пытались через Ильина. Да. Меня не заинтересовало.

Отец Тима мрачно впивается взглядом в окно.

— Бабло свое сами пусть отмывают. Еще только присесть не хватало.

Далее звучит знакомая мне фамилия.

— У этой конторы с Конюховой всё налажено. Меня не прельстило.

Точно такая же у МамЛеры. Но мало ли в городе Конюховых? Наверняка больше, чем Сафоновых.

Мужчина наконец уходит. И я, выждав секунд десять, выбираюсь из ниши.

Папаша Тима что-то говорил про какую-то фирму, и что они деньги отмывают. Мне показалось знакомым название.

Мысль вертится в голове, но выдувается сквозняком, стоит мне в дверях столкнуться с Тимом.

— Попалась! — азартно вжимает меня в себя и теснит обратно.

Поворачивает ключ на два оборота.

— Эй! — возмущаюсь, отступая. — А если кому-то приспичит сюда зайти?

— По-твоему, это сортир? — хмыкает гад, забираясь пальцами мне под футболку.

Гладит ставшую дико чувствительной кожу, ведет костяшками выше, задевая сосок.

Дрожу, вновь ощущая, как между бедер всё тянет и ноет.

— А, по-твоему, сюда только ради этого ходят? — язвлю, облизывая пересохшие губы и прижимаясь поясницей к книжному стеллажу. — Как насчет книг?

— Пусть дома читают. Соскучился по твоим сиськам. Покажешь?

— Вот еще, — фыркаю.

— Так и знал, что продинамишь.

Тим берет мою руку и нежно ведет губами от локтя до запястья, творя со мной что-то невообразимо приятное.

— Который час, Ведьма? — Прикусывает тонкую кожу, рассыпая мурашки.

Вторая рука нахально лезет мне под юбку и касается промокших насквозь трусиков.

Ахаю, дергаясь и на секунду прикрывая глаза. Слишком много ощущений.

— Время трахаться! — рокочет Тим и рывком разворачивает меня спиной к себе.

Юбка взлетает мне на талию, а трусы стаскиваются по бедрам до колен.

Тим нетерпеливо жмет мои ягодицы, а через секунду уже толкается в меня.

Со стоном принимаю. И жадные толчки, и ласку.

С моим мажором я узнаю, что мои уши очень чувствительны. И шея. И местечко между лопаток. И грудь. Да я вся — ходячая эрогенная зона.

Бурно финишируем.

— Грязное животное! — капризно выдыхаю в губы Тиму, все еще ощущая внизу живота приятную пульсацию.

— Минуту назад ты просила еще, — хмыкает он, поправляя одежду.

Выглядит расслабленным и довольным жизнью. Прям так и тянет что-нибудь ляпнуть, чтобы стереть эту хитрую ухмылочку.

— Ебарь-террорист. Колбасник, — перечисляю всё, что в голову придет. — Похотливый кобель. Пися деловая!

— Я бы последний комплимент тебе адресовал, — мурлычет, потираясь щекой о мою макушку. — Еще скажи, что тебе не нравится, Ведьма.

Нравится. Очень.

В этом-то и проблема.