Глава 15

Вера очень рассчитывала провести следующий день дома и всё обдумать. Да и отдохнуть действительно не помешало бы. Тем более что скоро планировались гастроли. «Сполох» повезёт новую программу по городам Крыма. Но выходной неожиданно отменился. Кому-то из гостей их праздника настолько всё понравилось, что он решил пригласить коллектив ансамбля к себе на небольшую частную конюшню. Об этом Яна Петровна объявила артистам после завершения фуршета и строго предупредила, чтобы завтра утром никто не опоздал к автобусу. Для Веры это было во стократ лучше любого выходного. Лошади – её давняя любовь. Там, куда их привезли, атмосфера до боли напоминала её родную деревню. В груди защемило от грусти. Пришло острое осознание того, как ей не хватает всего этого – природы, лошадей, возможности вскочить в седло и мчаться, куда глаза глядят. – Хорошие у вас кони. Чистые, ухоженные, послушные. А как мы будем кататься? Сами? – спросила она. – В сопровождении инструктора. Он впереди едет, остальные следом, – пояснила приветливая девушка-администратор Мира, которая их встречала. – Это если кто хочет верхом проехаться. А кто боится и не умеет, те могут просто погладить лошадок, покормить их, пофотографироваться. – Жаль. Я бы сама погоняла. – А сама – это как? Одна в поле на лошади? – раздался совсем рядом голос Кавалеровского. – Да, – Вера повернулась к нему, продолжая поглаживать гнедую кобылу по блестящей мощной шее. – Сначала рысцой, а потом галопом. Небрежно убрала со щеки прядь волос, которую трепал ветерок. И таким этот жест получился изящным, что Александр улыбнулся, любуясь. На фоне лошади Вера выглядела трогательно миниатюрной. Совсем не верилось, что такая крошечная девушка способна обуздать норовистое животное. – Ну, так можно и рысцой и галопом, если умеешь, – сказала Мира. – Умею, но без инструктора… Он меня смущает! Вере хотелось этого ощущения свободы. Что бы пустить лошадку галопом, и задыхаться от восторга, и чтоб волосы развевались, и в лицо тёплый ветер! – Вот Алазана рекомендую взять, он резвый конь, но при этом не буйный, – посоветовал подошедший инструктор. Верхом решили поехать Вера, Кавалеровский, Наташа и ещё несколько парней. После краткого инструктажа двинулись в путь по короткому часовому маршруту. Инструктор Захар обещал красивые виды и море удовольствия от прогулки. Кавалеровскому досталась спокойная Венера – лошадка цвета кофе с молоком, с которой он, по собственному мнению, чудесно поладил. Наташа словно нарочно напросилась на конную прогулку, чтобы не потерять из виду Александра. Ездить верхом она явно не умела и постоянно просила о помощи инструктора. Тот уделял ей практически всё внимание, поэтому остальные, по сути, оказались предоставленными самим себе. Конь Воевода Наталье попался своенравный, он то и дело пытался достать её ногу и не всегда слушался. – Ты отлично ездишь верхом, – заметил, поравнявшись с Верой, Александр. – Я же выросла в цыганской деревне. Каждый день каталась верхом! Море, лошади, степи, – это моя стихия. – Завидую тебе. А я, считай, всё детство у бабушки с дедом в городе жил. К отцу и мачехе в посёлок не хотел ездить. Обычно у всех бабушки в деревнях, а у меня наоборот. Я чахлый в детстве был, болезненный. Дед хотел отдать в какую-нибудь спортивную секцию, а бабушка боялась, что меня там будут обижать. Сошлись на том, что лучше всего для меня народные танцы. Вроде и не спорт, но и не совсем девчачье занятие. Сейчас я очень благодарен им за этот выбор. А тогда приходил с тренировок и ревел весь вечер. – Почему? – Первый мой хореограф суровым мужиком был. Знаешь, как он проверял, хорошо ли мы напрягаем икроножные мышцы? Говорил стать в первую позицию, максимально напрячь икры и застыть в таком положении. А потом ходил между нами и колол нам ноги булавкой. Если мышцы достаточно напряжены, то булавка должна отскакивать. А если нет – то человек испытывает сильную боль. Точнее, боль ты испытываешь в любом случае. Мышцы от напряжения болели так, что их пекло. Поэтому я приходил домой и плакал. Мне тогда лет шесть было. Вера слушала, затаив дыхание. Её тронуло то, что он впервые с ней говорит о себе. И ей всё о нём было интересно. А вот самой ничего рассказывать не хотелось. Стеснялась. Её собственная жизнь не казалась ей такой же интересной. – Суровая у тебя бабушка была, – заметила она. – Ну да, воспитывала меня по принципу «через не могу». И во взрослой жизни, когда многие раскисают от непредвиденных ситуаций, я следую этому девизу, и всё получается! Это придаёт уверенность, что ты многое можешь. Бабушка часто говорила: «У тебя и не получится? Такого быть не может!» Убедила меня, что я всё, за что берусь, смогу сделать. И, правда, я научился очень многому. В девятнадцать лет получил серьёзную травму ноги, но добился того, чтобы вернуться в хореографию. Они как-то незаметно отделились от остальных. Пару раз Захар их окрикивал и просил не спешить, держаться группы. Но Вера, наоборот, стремилась скрыться за деревьями, чтобы исчезнуть с его глаз и пустить Алазана рысцой. Двигаться шагом было скучно, хотелось скачки, азарта! Она словно вернулась в своё беззаботное деревенское детство. Будь её воля – помчалась бы, никого не слушая. Но Александр на Венере не отставал, а он совсем не такой умелый наездник. Если его лошадь поскачет за её конём, Кавалеровский может не удержаться в седле. Из-за этого Вера на него злилась. И всё прокручивала в голове рассказ Алины. Может, стоит его проучить? Бросить тут и ускакать. Пусть сам назад дорогу ищет! Увы, поноситься вдоволь по полям Вере не удалось. И вовсе не из-за Александра, хоть тот и упал с лошади. Она толком не уловила этот момент. Они неспешно ехали по тропинке между деревьями. Инструктор, обещавший эстетические удовольствие от прогулки, не обманул. Виды здесь открывались невероятные. Хотя где в Крыму некрасивые виды? Тут, пожалуй, и нет такого места. Тут куда не взгляни – глаз радуется и душа… Вера любовалась пейзажами и всё думала, как бы умудриться поскакать немного. Она двигалась чуть впереди и не заметила, что лошадь Кавалеровского оказалась совсем близко. То ли он специально так подъехал, то ли так получилось. Александр сделал движение в сторону Веры, словно обнять хотел, к себе привлечь. Может, решил, что целовать верхом особенно романтично? Но она всего этого оценить не успела. Венера чего-то испугалась – близости коня или жеста своего наездника. Кобыла шарахнулась в сторону, и Вера услышала глухой вскрик и чертыхания. Оглянулась – Александр сидел на траве, а взгляд его был исполнен обиды и возмущения. Венера топталась рядом и равнодушно косилась в сторону своего нерасторопного наездника большими карими очами. А в них ни вины, ни сожаления. Вера охнула, в первый момент не на шутку испугавшись. Упасть с лошади можно очень неудачно! Спрыгнула с коня, бросилась к Александру. – Всё хорошо? Не больно? Он мотнул головой, давая понять, что цел. И поднялся на ноги. Она даже руку ему не успела подать. Показал Венере кулак и стал отряхиваться от травы. Кажется, он был крайне сконфужен тем, что умудрился свалиться со спокойно идущей лошади, да ещё и на глазах своей юной спутницы. – Не успел среагировать, – оправдывался Кавалеровский нехотя. – Она так внезапно дёрнулась! – Ага, у них бывает. С лошадьми надо постоянно быть начеку. Я сто раз падала, – попыталась успокоить его Вера, поглаживая Венеру по лоснящемуся на солнце лбу. Кобыла добродушно ткнулась цыганке в ладонь своим бархатным носом, будто хотела сказать, что ни в чём не виновата. – Как ты с ней нежно… – заметил Александр. – А она меня, между прочим, чуть не убила. – Лошади очень хорошие, чуткие. С ними надо по-доброму. Они всё понимают и чувствуют. Мы считаем их своими братьями. – Тогда, это, скажи, пожалуйста, своей сестре, чтобы она больше так не делала. Вера засмеялась. Но её веселье оборвал резкий крик откуда-то со стороны тропы, по которой они сюда приехали. Возглас перешёл в плач и затем раздался гомон нескольких голосов. Вера и Александр поспешили на звуки, взяв под уздцы животных и увлекая их за собой. Вернувшись, обнаружили, что все окружили кого-то, лежавшего на земле. Захар при виде них нахмурился. – Почему вы уехали вперёд? Я же просил не делать этого! У нас ЧП. Девушка упала и, кажется, серьёзно травмировалась. На каменистой тропинке лежала, держась за ногу, Наташа. Вера подумала, что этим всё и должно было закончиться. Та слишком уж рисковала, залезая на лошадь совершенно без какой-либо подготовки. Сейчас солистка «Сполоха» была очень бледна и плакала от боли. Судя по всему, она сломала ногу. – Врачи едут, – сообщил инструктор. – Поднимать её или двигать с места я не рискнул. Яна Петровна, узнав о случившемся, рвала и метала. Вера впервые видела её в ярости. Чащина кричала, что её новой программе теперь конец, что танцевать совершенно некому, что она несёт убытки, и что артисты у неё безответственные. Вероятно, забыла о том, что сама же настаивала на всеобщей поездке сюда. Руководительница «Сполоха» успокоилась, только заметив в толпе артистов Веру. – Графская, придётся тебе за подругу отдуваться! Я не планировала так быстро вводить тебя в основной состав, но другого выхода нет. Везде заменишь Наташку. И только попробуй… Она недоговорила своей угрозы, потому что у неё зазвонил телефон. Кавалеровский же выглядел очень весёлым и довольным. Даже несмотря на случившееся, и на то, что и сам свалился со своей Венеры. Они с парнями бурно обсуждали джигитовку на лошадях и другие трюки. Но увидев одиноко сидевшую на скамейке Веру, Александр оставил друзей и направился к ней. – Как дела? Что-то ты слишком серьёзная, – он дотронулся до кончика её носа, будто желая в шутку его приподнять. – Из-за Наташки расстроилась? Да, жаль её. Боишься, что теперь тебе вместо неё танцевать? – Да, – девушка вздохнула. – Не переживай. Всё хорошо будет. Вечером нас приглашают в местный ресторан. Поедем? – Не хочу. Я устала. Не признаваться же, что ей нечего надеть. Он сел рядом и попытался привлечь Веру к себе, но она отстранилась. – Что-то случилось? – удивился Кавалеровский. Она подняла на него глаза и какое-то время молчала. А потом решилась. – Скажи, ты ведь хочешь со мной переспать? Александр нахмурился, глядел теперь серьёзно. Должно быть, её вопрос сбил его с толку. Не привык, чтоб девушки были настолько прямолинейными. – Почему ты спрашиваешь? – растерявшись, не нашёл ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос. – Мой опекун собирается выдать меня замуж. Я не знаю когда и за кого. Главное условие – я должна быть невинна. Просто хочу, чтоб ты знал и не тратил на меня время. Он, кажется, чуть не поперхнулся и смотрел ошарашенно. – В каком смысле, ты не знаешь, за кого? Что за дикость? Разве так можно? Вера разозлилась от того, что их традицию он назвал дикостью. Всё ясно! Для него она -неотесанная цыганка, и законы её народа он не уважает! Девушку очень уязвило такое несерьёзное и даже пренебрежительное отношение к их обычаям. – Вот так! – в сердцах бросила она. – Представь себе, бывает! Куда нам, дикарям, до вас, продвинутых и современных! Зато у нас мужчины верны своим жёнам и не меняют женщин, как перчатки. А женщины не слывут легкодоступными. В нашем языке нет слова «любовь», потому что свои чувства мы доказываем не словами, а поступками! Камень в его огород полетел ощутимый. И это задело. Почему она на него так взъелась? За что? Наверное, кто-то ей что-нибудь о нём наплёл. И ясно, кто это мог быть. Наташка, скорее всего, пакостит! Надо же! Ну вот что в ней особенного, что его так задевают её слова? Думал потом над ними, каждую фразу анализировал. Вера его до глубины души поразила такой своей прямотой и новостью про свадьбу. Неужели согласится? И вот так просто пойдёт за кого-то неизвестного, кого ей опекун выберет? Жуть! Не может быть подобного в нынешнее время! Не бывает так! Нашла, что придумать! Он не поверил.