Глава 20

Приготовлением блюд в основном занимались более молодые цыганки. Мария только контролировала всё и раздавала распоряжения. Но иногда могла и сама похлопотать над кастрюлями, что-нибудь приготовить. Вот как сейчас. Сидела, перебирала ягоды для десерта. – Бабушка Маша, а почему ты не отдала Вере записку? – спросила, болтая ногами, крутившаяся рядом на стуле Марьяна. Мария недовольно покосилась на девочку. Они находились на просторной светлой кухне, оборудованной по последнему слову техники. Мария любила комфорт и, несмотря на жизнь далеко от города, с удовольствием пользовалась бытовыми приборами, облегчающими приготовление еды. А главное – могла себе это позволить. Здесь имелись отнюдь не самые дешёвые мультиварка, микроволновка, стильный электрочайник с подсветкой, электромясорубка. Вся кухонная мебель была кофейного цвета с золотистыми ручками и вставками тёмного стекла. – Не твоё дело. Цыганка должна быть верна мужу. А чужак этот хотел нашу Верку соблазнить и увезти. – Как романтично! – восторженно выдохнула Марьяна. – С пути сбить хотел, судьбу сломать. Она мне как дочь. Не позволю никому ей жизнь портить. Девочка лишь недоумённо хлопала глазами. – Разболтаешь Верке что-нибудь, пожалеешь, что на свет родилась, – прошипела Мария. – Прокляну. Проклятья цыгане боялись не меньше, чем изгнания из общины, поэтому Марьяна испуганно вжала голову в плечи. Марию часто называли знахаркой или «бабушкой». Вроде как имелись у неё какие-то магические способности. Так что лучше не вызывать на себя её гнев. – А как же красавица Злата? Она же спала с Яковом вне брака, – раздался за их спинами насмешливый голос. Пожилая цыганка, а за ней и девочка обернулись. Младшая дочка Марии, Динара, поставила на пол ведро с яблоками. Всё утро девушка собирала их, чтобы приготовить пироги. – Вот и поплатилась! – бросила Мария. – А ты язык-то попридержи! Отношения, построенные на чужой боли, всегда обречены. Измена – это предательство. Злата не хотела, чтобы он предавал свою семью с ней. Уже пожалела, что когда-то разболтала дочери эту историю. Та была весьма бойкой, остроумной и смелой. Впрочем, это вообще свойственно цыганкам. И с Веркой больно сдружилась. Не хватало ещё, чтоб заикнулась об этом при ней. – Ты хочешь сказать, что тот пожар был не случайным?.. – Динара испуганно зажала рукой рот. А Мария шикнула на неё и кивнула в сторону двери. Там безмолвной тенью возникла Вера. Глаза печальные, устремлены в пол. Вошла неслышно, присела на край стула. – Что ж ты гуляешь, Вер? – спросила у неё почти по-доброму сестра Якова. – Почему не с мужем? – Они с отцом заняты чем-то. Может, вам помочь? Женщины готовили угощения для очередного застолья. Сегодня уже не будет таких пышных празднеств. Многие разъедутся, останутся только свои. – Да не надо ничего. Отдыхай. Наработаешься ещё. Лучше б с мужем больше времени проводила. Вера промолчала и отвернула лицо в сторону, закусила губу. За эти несколько дней она неимоверно устала от всего. И особенно от своего мужа. Создавалось ощущение, что он постоянно хотел близости. Поэтому она искала любой повод, чтобы хотя бы днём не оставаться с ним наедине. – А если что не устраивает, ты ему сразу говори. Бабы девушек учат: будь умной, никогда не говори всего мужу… Вот и сестра у меня двоюродная, скрытная, как разведчик. А что ей это дало в итоге? Ничего, кроме одиночества. – Не так уж плохо, – пожала плечами Вера. Совсем её не радовало это замужество. И с каждым днём всё тяжелее было. Да, тогда она ещё могла бежать без оглядки. А теперь уже поздно. Теперь над ней довлеют совесть, долг, принципы и навязанная её народом мораль. – А что хорошего-то одной быть? Ни детей, ни внуков, – пробурчала Мария. – И что же теперь? Всю жизнь мужу угождать и рожать детей из-за страха одиночества? – Вера с тоской вздохнула. – А что в этом плохого? Я первую дочь, Раю, родила в семнадцать, Раду – в двадцать восемь, а Динку – в пятьдесят два. А сколько выкидышей было! И ничего, не померла. Жаль только, наследника мужу так и не подарила. Ну ничего, зато внуков у меня много, мальчишек. Так что смотри, чтоб мужу сына родила! – Разве это от меня зависит? Это как Бог решит, – промолвила Вера. Пожилая женщина помолчала, занятая ягодами. А потом вдруг объявила ни с того ни с сего: – Гость наш, тот, что с Митро приезжал, взял да уехал сегодня ночью, ни с кем не попрощавшись. Никакого уважения к нам! Вера опустила глаза. Неужели уехал? Вот так просто? Даже не попытавшись с ней поговорить? Зачем тогда приезжал? Слова эти и многозначительный взгляд Марии её укололи. Та будто что-то знала. Но выспрашивать ничего нельзя. Иначе лишние подозрения на себя навлечёт. С Марией вообще надо быть особенно осторожной. Та будто ждала удобного момента, чтобы сорваться на Веру. Хоть они уже и не жили вместе. Девушка никогда не понимала, за что сестра дяди Яши её так не любит. Всё думала, как же он мог просто взять и уехать? Сама она судорожно искала возможность встретиться. Решила попробовать вырваться к нему сегодня вечером. Свадебные торжества постепенно начнут сходить на нет, гости разъедутся, и на неё уже не будут обращать такого пристального внимания. А теперь что уж. Он взял и разрушил все её планы своим отъездом. Зачем тогда вообще появлялся? Конечно, особых иллюзий, что он приехал забрать её, Вера не питала. К чему ему все эти проблемы? Но хотя бы поговорить, объясниться… Может, что-то его расстроило или обидело? Увы, она никогда этого не узнает. Вспоминала тот короткий миг, когда увидела в толпе гостей его глаза. Синие-синие. Красивейшие в мире. Всего доля секунды, а для неё время замерло. И сердце затрепетало, как пойманная птица. Вера сама от себя не ожидала такой бурной реакции. Чудовищная лавина эмоций накрыла её с головой. Так что и до обморока было недалеко. Не понятно, как она умудрилась себя в руках держать. Ошеломительные ощущения заставили сбиться дыхание, и она с огромным трудом закончила танец невесты. Его неожиданное появление настолько шокировало девушку, что обострились все её ощущения и восприятие происходящего. Если до того момента ей было всё равно, что с ней будет, то теперь стало тошно, больно и страшно. Страшно, что кто-нибудь о них узнает. А ещё опять вернулся стыд из-за того, что она, по сути, сбежала, подвела, и что сейчас тоже предаёт, потому что обоим было понятно – они друг другу нравятся. Все думали, что её щёки раскраснелись от танца, а на самом деле от ужаснейшего смущения и совершенного смешения чувств. Вера давно переписала все важные телефоны и надёжно спрятала блокнот. Номер Кавалеровского выучила на память. Только вот сама не понимала, зачем. Потому что твёрдо решила для себя, что звонить ему она точно не станет. И так и не показала никому афиши «Сполоха». Это была теперь уже прошлая жизнь, в которую для неё нет возврата. Увидев Кавалеровского на собственной свадьбе, она на секунду поверила, что ещё не всё потеряно. Даже представляла себе, как он её увезёт отсюда с собой, как предложит… Дура! Наивная дура! Зачем она нужна такому успешному и красивому мужчине? У него миллион женщин. Его молчаливый отъезд стал дня неё последним ударом, окончательно вернувшим в реальность. Она поняла, что никогда больше не сможет танцевать. И просто сожгла все афиши, что привезла, пока их никто не нашёл. Это для Веры было символичным обрядом прощания с танцем. Правда, Яков говорил, что она могла бы танцевать в каком-нибудь цыганском коллективе, если её супруг не будет против. Но Вера сама не хотела. Теперь танцы для неё были прочно связаны с Александром. Когда узнала, что после окончания свадебных празднеств дядя Яша собирается уехать, то совсем расстроилась. Она здесь останется совершенно одна, без какой-либо поддержки. Грудь будто заледенела и она больше не чувствовала собственного сердца. Пустота внутри. Вокруг всё стало чёрным и пресным. А дядя Яков, судя по его довольному виду, был очень рад этой свадьбе. Ибраевы богатые, влиятельные. С ними выгодно породниться. Руслан слыл завидным женихом, и многие местные семьи желали бы выдать за него своих дочерей. Завистливых взглядов Вера ловила на свадьбе предостаточно. Ей никто не сочувствовал. И никто бы не понял её печали, если бы она о ней поведала. Потому и держала всё в себе. Даже дяде Яше не смела заикнуться о том, что плохо ей в доме мужа. Хоть и сама понимала – ей грех жаловаться. Родители Руслана к ней очень добры и не взваливают на неё бытовые дела, как в других семьях, где невестки становятся бесплатной рабочей силой, служанками. Её же берегли, угождали ей. И жить они с Русланом будут отдельно от остальной родни, потому что отец его вообще тут не находится постоянно. У него какой-то бизнес в городе. И жена вслед за ним ездит, везде мужа сопровождает. Яков даже предложил им жить в Вериной квартире. Говорил, что молодым в городе удобнее. Правда, после праздника, когда хмель выветрился, стал настаивать на обратном, мол, лучше им тут, с роднёй, со своими. Тем более что в цыганских семьях обычно в первый же год брака дети рождаются, и Вере нужна будет помощь. С малышами легче управляться всем вместе. А деток цыгане очень любят, балуют. И чужих, и своих. При упоминании о детях Вера ещё больше мрачнела и чуть сознание не теряла от страха. Ребёнок навсегда привяжет её к мужу, и жизнь превратится в череду однообразных будней. Она ещё в юности на подобное насмотрелась. Женщины, замученные бесконечной заботой о маленьких детях и бытом, виделись ей совершенно несчастными, неухоженными. Они рано старели, полнели и теряли всю свою привлекательность. От мыслей о будущем девушке становилось тошно. Порой совсем страшные мысли появлялись. Но набожные цыгане очень боятся Господа прогневить. А такими мыслями она на себя точно его гнев навлечёт. Неужто ей придётся тянуть эту лямку до конца своих дней? Очередной день празднеств и поздравлений тянулся для Веры бесконечно долго. Но ночи она боялась ещё больше, поэтому от всей души желала, чтобы он вообще не заканчивался. Наконец гости разъехались. Они вместе с Русланом всех проводили и настала тишина. Вера вышла на крыльцо дома, села на ступеньки. Но одной побыть не удалось. Рядом тяжело опустилась Мария. Она куталась в богатую шаль и какое-то время молчала. А потом негромко произнесла: – Ты должна стать с мужем одним целым. Прорасти друг в друга, как растения. Даже через боль, если придётся. Одним воздухом с ним дышать, одним телом быть, одной кровью, одной душой. Он отныне – центр твоего мира и смысл твоей жизни. Вера слушала Марию и понимала, что очень хотела бы всего этого – стать одним целым, пусть через боль, через испытания. Но с другим мужчиной… В нём она готова была раствориться полностью, себя ему посвятить, жизнь свою всю, суть. Пусть даже погибла бы, собой перестала быть. Но она была бы только счастлива от этого. С другим. Но не с мужем. Дядя Яша тоже уехал. Его дом был хорошо виден отсюда. Он считался одним из самых богатых в посёлке. Двухэтажный, с колоннами, лепными элементами на фасаде и коваными воротами. Но Вера почти никогда там не бывала. Только однажды в детстве. После гибели родителей и смерти бабушки она жила у Марии. Чувствовала всегда неприязнь с её стороны, и потому старалась ещё больше разозлить сестру Якова. Не дождавшись никакой реакции от Веры, Мария вскоре ушла. А самой девушке всё-таки пришлось идти домой. Муж сидел за компьютером. Наедине они мало общались друг с другом. Этим своим молчанием она ему по сердцу резала. Руслан понимал, что между ними стена, которую он никогда не преодолеет. Утром Вера проснулась раньше. Выскользнула из постели и поспешила в ванную. А потом на кухне наслаждалась горячим чаем и одиночеством. Так хорошо, оказывается, просто побыть одной. Телевизор работал фоном. Новости она не смотрела и никогда не была в курсе событий в стране. А тут почему-то заслушались. Наверное, потому, что на экране появился знакомый внедорожник. Стоял прямо посреди дороги, вокруг какие-то пятна, осколки, и натянута жёлтая лента… Текст сюжета, который за кадром читал корреспондент, заставил её вскрикнуть. Внутри всё похолодело, ноги стали ватными. «Яков Кемалов, считавшийся правой рукой цыганского барона Крыма, был застрелен в своем автомобиле из проезжавшей мимо машины. Убийство совершено на трассе….». Дядя Яша убит? На её крик прибежал сонный и взъерошенный Руслан. Стал спрашивать, что случилось, а она ни слова вымолвить не могла, только пальцем в экран телевизора тыкала и рот зажимала. А из глаз катились крупные слёзы. Плач стоял по посёлку такой, что жутко становилось. Когда весть о гибели Якова разнеслась по домам, женщины бросились утешать Марию. Мужчины тоже ходили чернее тучи. Только-только всей общиной свадьбу праздновали, а теперь надо готовиться к похоронам. Реакцией Веры на все происходящее стала апатия. Она потеряла последнего близкого человека, который её искренне любил просто за то, что она есть. У неё не осталось никого.