Глава 21

Похороны и все положенные ритуальные мероприятия пронеслись каким-то вихрем. Вера то рыдала, то сидела, молчала и не шевелилась. Рыдала, как истеричка, превращаясь в растрёпанную, опухшую от слёз бабу. Молчала, как умалишённая. Гибель дяди Якова стала последней каплей, после которой она позволила себе броситься в бездну отчаяния. Он был её опорой, а теперь никого нет, кто поддержит, поможет в трудную минуту. Она никому не нужна. Никто о ней не будет заботиться, жалеть её, баловать, как ребёнка. С его смертью она перестала быть этим самым ребёнком. Теперь нужно заботиться о себе самой и защищать себя самой, и решать, как жить дальше, самой. Всё пространство вокруг было пропитано болью и скорбью. На Веру будто снова обрушилось всей своей мощью прошлое, в котором у неё огромное количество потерь. Слишком большое для такой молодой девушки. Почему так произошло? Кому понадобилось убивать Якова? За что? Это, наверняка, случайность, ошибка. Его с кем-то перепутали. Но от этого не легче. Сердце Веры разъедала тоска. Не видела она своей жизни в этом посёлке. Хоть убейте, не видела. После нескольких месяцев в городе, работы в ансамбле здесь всё казалось теперь чужим и нелепым. Некоторые в глаза говорили, что зазналась, нос задирает. Но не в этом дело. Опостылело ей здесь всё до тошноты. Не было здесь её родителей, бабушки. А теперь и Якова не будет. Её сюда совсем не тянуло. Душа рвалась прочь. Вера понимала, что смириться с замужеством и существованием здесь ей будет очень тяжело. Сыновья его тоже приехали. Вера их почти не знала, потому что они были намного старше. По сути, только после смерти Якова они и познакомились. Теперь в его доме хозяйничали. Наверное, будут решать вопрос наследства. А может, искать убийцу и мстить… С самой Верой они почти не общались. Лишь мельком. А вот Ромка, её давний друг, с которым они босиком оббегали всю деревню, неожиданно зашёл в гости. Он ещё в юности уехал. Вера не ожидала, что когда-нибудь его увидит. А встретились совершенно случайно на похоронах Якова. Вера выставила на стол угощения, вино достала. Но сама не пить, ни есть не хотела. Руслан должен был скоро вернуться. Она для него готовила. У самой совсем не было аппетита в последнее время. – Почему так случилось, Ром? – задавала Вера ему тот же вопрос, который уже сотни раз задала самой себе. И ответа не находила. Ни одной причины не видела, по которой могли убить дядю Яшу. Ей всё происходящее виделось какой-то чередой роковых случайностей, обрушившихся на неё непонятно за что. – Ты, Вера, многого не знаешь, – заметил Роман, когда она перестала суетиться с закуской и села напротив. – Но, думаю, уже можно тебе рассказать. Яков Кемалов по кличке Кемал – известный в узких кругах наркоторговец. Героин, кокс – это всё к нему. Ты думаешь, на чём он свои богатства заработал? На наркоте, Вер. – Я не знала. Вера вся похолодела. Он не мог! – И ещё, Вер, он твой отец. И говорят, что это он ваш дом тогда поджог. Об этом многие шептались. Тебе, конечно, никто бы не сказал. А мне что? Я сегодня уеду и всё. Мне тут не жить. Ты давно должна была узнать правду. И правильно сделала, что сбежала. Зря только вернулась. Якова в цыганском поселении уважали и боялись. Его авторитет был непоколебим. Потому и молчали все, кто знал про его незаконную деятельность. Но она не верила. Не могла в такое верить. Какой ещё отец? Какой наркоторговец? Бред. Хотя что она знает о дяде Яше? Ничего. Она прожила с ним рядом всю жизнь и совсем его не знала. Не раз задумывалась, почему он забрал её. Точнее, поселил у своей сестры Марии, растившей трёх дочерей. К себе не взял, наверное, потому что у него четыре сына и ни одной женщины в доме. Он оплачивал её жизнь, покупал одежду, телефоны, ноутбук, давал деньги на карманные расходы. Почему? Вера вспомнила один очень странный момент из прошлого, смутный, почти стёршийся из памяти. Ей тогда года четыре было. Отец с братьями уехал, а она болела, поэтому мать осталась с ней дома. Ночью Вера проснулась в слезах, пошла искать маму и, открыв двери родительской спальни, обнаружила, что та на кровати с каким-то дядей. Веру это напугало, она ещё больше расплакалась. Злата спрыгнула с постели, принялась её успокаивать. Носила на руках, качала, утешала, шептала, как любит её. Потом Вера заснула. Больше она никогда ничего подобного не видела, а о том случае забыла. Но уже будучи взрослой поняла, чему тогда стала свидетельницей. Отца дома не было, а тот, с кем мать была в спальне… Она знала его! Голос, фигура, аромат – всё было знакомо. Сейчас она почти уверена была, что это дядя Яков. Замужним цыганкам и женатым цыганам даже смотреть в сторону других запрещено. Это большой грех и за измену цыганский суд строго наказывает. Особенно строги цыганские законы к замужним женщинам. Цыганки выходят замуж один раз и навсегда. Если же случился развод, то это позор для самой женщины и для её дочерей. Потому у цыган и разводов почти не бывает. А тут такое… Маму Веры могли изгнать. А те, кто стал изгоем, не могут больше находиться среди ромов. Их перестают уважать и не поддерживают с ними никаких отношений, не оказывают никакой помощи. Сейчас Вера понимала мать. И не осуждала её. Быть в постели с нелюбимым – страшное испытание. Особенно когда любишь другого. То, что дядя Яша по самое горло в криминале, шокировало Веру не меньше, чем то, что он её настоящий отец. Если такого человека как он легко стёрли с лица земли, то её и подавно могут стереть. Все её иллюзии рассыпались в прах. Всё, чем она жила, оказалось обманом. Чистота матери, любовь отца, благородство дяди Якова… а что на деле? Предательство, бизнес на наркотиках, убийства. И среди всей это грязи она, наивная маленькая девочка, мечтающая танцевать. Вера чувствовала себя жалким винтиком в механизме чудовищной лжи, выстроенном Яковом. Он создал огромную империю на беде других людей. И её саму использовал в своих целях, выгодно выдав замуж. Когда приехал Руслан, она прямо спросила у мужа, знает ли он что-то нехорошее о дяде Якове. Тот нехотя кивнул. Вера настойчиво требовала, чтобы он рассказал всё, что знает. Руслан порылся в своём столе и достал большой красивый конверт. – Это я должен был тебе передать, если с ним что-то случится. Вот, держи. Вера неуверенно взяла конверт в руки. Открывать боялась. Какие ещё тайны она узнает? – То, что Яков по твоей матери всю жизнь сох, так это все в посёлке знают. И про наркоту тоже. На него многие работали. Я однажды случайно услышал, как он моему бате какое-то дело предлагал вместе провернуть. А тот вот что ответил: «Нет, Яша, я в это лезть не буду. Мне сына поднимать надо. Не дай Бог на эту грязь подсядет. Оружие, тачки ворованные перепродавать – это пожалуйста. Но не героин. С наркотой связываться не стану. Тут у меня принципы железные». – А дом наш… Зачем ему понадобилось дом поджигать? Не понимаю. Вера растерянно крутила в руках конверт, всё ещё отказываясь верить во всё это. – Наверное, из-за Златы. Он её боготворил, а она за твоего отца пошла. Точнее, её выдали, как тебя за меня. Вера под его цепким карим взглядом опустила глаза. Вспомнила, что в ту роковую ночь ночевала у бабушки и мать тоже собиралась приехать вместе с братьями. А потом почему-то передумала. Неужели Яков хотел таким образом избавиться от конкурента, того, кого Вера всю жизнь считала папой и любила? Может, надеялся, что её мама, оставшись вдовой, уйдёт к нему? Выходит, если он – её настоящий отец, то у неё есть четверо старших братьев? Знают ли они правду о ней? Как же много теперь появилось вопросов! Вера поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Перед глазами детство, юность. И в них неизменно присутствует дядя Яков. Он всегда был рядом. Он ей отцом был, а она его и узнать-то толком не успела. Хотел для неё самого лучшего, а отдал вон кому… Жестокая ирония судьбы. Вера долго собиралась с духом, чтобы прочесть его письмо. Тянула, нерешительно поглядывала на конверт, трогала его, а открыть боялась. Но и откладывать этот момент не было смысла. Только ещё больше накручивала себя. Лучше уж прочесть и будь что будет. Перед сном, пока Руслан ходил во двор кормить собак, всё-таки открыла. Из конверта выпало несколько листов, исписанных мелким почерком. «Здравствуй, Вера. Я должен был давно рассказать тебе правду. Лично, глядя в глаза. Но не мог. Прости. Поэтому пишу обо всём в письме. Надеюсь, ты поймёшь. С твоей мамой у нас начался роман ещё до её замужества. Она была с детства сосватана за Михаила. У нас не было шансов пожениться. Но она меня любила, а я её. Не буду рассказывать обо всём, что нам довелось пережить. Это долго, да и неважно уже. Но у Златы не сложилась жизнь с Михаилом. Не любила она его. И после почти десяти лет их брака мы с ней стали любовниками. А потом она призналась, что беременна. Я растерялся. Хоть и жена была, и дети, а всю жизнь в разъездах, всю жизнь вместо семьи бизнес, вместо детей деловые партнёры, вместо домашних вечеров кутежи в ресторанах до утра. Я жалею, что не забрал Злату и не уехал с ней. И что тебя не воспитывал с самого рождения. Мне невыносимо было представлять, как ты Мишку папой называешь. Как играешь с ним. Как он тебя на плечах катает. Детей ревнуешь так же, как любимую женщину. Такую же боль чувствуешь, такое же отчаяние. На старости лет все свои ошибки начинаешь осознавать. Но изменить уже ничего не можешь. Тогда в молодости оправдывал себя тем, что мне приходится идти наперекор своим чувствам, вразрез с принципами. А теперь понимаю, что всегда нужно делать то, что хочешь. Только на это нужны сила и смелость. Мне смелости не хватило прямо всем заявить, что моя женщина – Злата и что ты – моя дочь. Делал вид, что с Мишкой дружбу вожу, а сам его жену считал своей. И до дрожи боялся её потерять. Наверное, потому и потерял. Сам виноват. И перед всеми, и перед собой. Наворотил страшных дел. Не уберёг. Но исправить ничего не мог. Только ты у меня осталась, и только тебя любить и беречь я мог. Ещё когда ты была совсем маленькой, я открыл в банке счёт и переводил на него деньги. Сейчас там достаточно большая сумма. Они твои. Ты можешь ими распоряжаться, как хочешь. Ещё раз прости меня, если сможешь. Я ни с кем это не обсуждал, кроме Романа, отца твоего мужа. Да и то без подробностей. А вот когда сел письмо это тебе писать, когда стал всё описывать… Словно решил этими всеми подарками закрыть свои грехи молодости. От самого себя противно. И ещё очень страшно каяться. Как могу, исправляю свои ошибки. Да, не по писанному вышло. Но мало у кого получается безгрешную жизнь прожить. Никогда не встречал ни одного идеального человека. В меру своих возможностей я стремился дать тебе лучшее. И защитить. Твой побег меня, конечно, удивил. Но ты всегда была у меня под контролем. Я старался устранять все опасности, которые встречались тебе на пути. И если бы ты столкнулась с серьёзной проблемой – тут же решил бы её. Мне самому было интересно, как ты поведёшь себя в непривычной ситуации, как сумеешь приспособиться к самостоятельной жизни. И ты не разочаровала. В тебе моя кровь, а значит ты стойкая девочка. Прости меня ещё раз. Счёт, на котором лежат твои деньги, прилагаю. Не верь ничему плохому, что обо мне скажут. Я никому не хотел зла. Старался для своих детей. И маму твою всегда уважал, ни разу не обидел. Только помни, что тайны убивают чувства. Как только тайна поселилась в сердце, то уже не можешь ни полностью отдать, ни полностью взять. Всю жизнь я так и жил. И забрать к себе Злату не мог, и порвать с ней не имел сил. С тобой также. Воспитывал, любил, а сказать, что я твой отец, не имел права. Но я ни о чём не жалею. Спасибо тебе и Злате за то, что вы были в моей жизни». Вера в смятении вышла на крыльцо и села на ступеньки. Ночью было прохладно, поэтому она накинула старую вязанную безразмерную кофту, висевшую в коридоре на вешалке как раз для того, чтобы вот так вечером выскочить на улицу или спуститься в погреб, где тоже совсем не жарко. Так тихо вокруг. Только свет в домах золотится и собаки возятся в вольере, сопят, фыркают. Ей нужно было унять разбушевавшиеся чувства, остыть. Столько всего в последнее время на неё навалилось. Ощущение было, что она стоит на перекрёстке. И нужно выбрать правильный путь. И от выбора этого вся её дальнейшая жизнь зависит. Вера ещё раз пробежала глазами письмо. Руки мелко дрожали от волнения. Читала-читала, и расплакалась. Рвано, отрывисто, судорожно всхлипывая. Значит правда отец… Вот почему он купил ей квартиру и заботился всю жизнь. Ложь длиною в девятнадцать лет. Только что он имел в виду, написав, что виноват? В чём? В гибели её семьи? Неужели это, правда, он? Вера не понимала. И не могла она поверить в то, что дядя Яков настолько плохой. Наркоторговец – возможно. Но убийца?! Нет! Разве мог мужчина, погубивший любимую женщину, спокойно ходить по земле? Она чувствовала – не он это. Только почему он не сказал ей сразу, кто он? Сплошные загадки, тайны. У каждого человека свои скелеты в шкафу. А у дяди Якова их целое кладбище. «Я старался устранять все опасности, которые встречались тебе на пути»… Сразу вспомнился Мираб и его неожиданное исчезновение. Что если это дело рук людей дяди Яши? После всего, что узнала о нём, Вера почти не сомневалась в этом. Ей тоже стало противно после прочитанного. Потому что теперь ещё обиднее. Выходит, родной отец её Руслану отдал. Семье его. Дочку продал. А те только рады. Они посмотрели, оценили, поняли, что их такая устроит, и забрали себе. Вся её жизнь пропитана ложью, все девятнадцать лет. Руслан её не трогал. Будто понимал, что ей надо одной побыть, осознать. Утром она с ним в город напросилась. Сказала, что погулять хочет, по магазинам походить. А сама в банк пошла и проверила счёт. На нём оказалось несколько десятков миллионов рублей. Она была в шоке. Это всё – её?! Как она признается мужу в том, что у неё столько денег? Многие мужья злятся только на то, что заработок жены больше, не чувствуют себя от этого значимыми и главными. А здесь речь о миллионах. Вера совсем не рада была тому, какая сумма оказалась на счету. И подозревала, что от этих денег только проблемы будут. Яков хотел для неё как лучше, а сам замуж за нелюбимого выдал. Да, материально помог. Но что такое деньги, когда окружают только одиночество и страх? Вера впервые задумалась о том, каково Руслану. Ему-то её тоже навязали, как и ей его. Может быть, он мечтал о совершенно другой жене. Вечером, увидев, что он сидит во дворе и что-то мастерит, подошла, присела рядом. Подумала, что, быть может, стоит больше говорить с ним, узнать его получше? И тогда это неприятие пройдёт. Всё-таки ей с ним всю жизнь жить. Надо как-то приспосабливаться. В детстве он казался ей грубияном. Именно Руслан на пару с Мирославом были заводилами в их компании. – Тебе кто-нибудь нравился? – спросила девушка. Он поднял голову от своего занятия и перевёл взгляд на неё. – Почему ты спрашиваешь? – Просто интересно. Подумала, может… – Мне всегда нравилась ты, Вера. Я Миро завидовал, потому что вы с ним были обручены. А потом умолял отца к тебе посвататься, – негромко произнёс муж, глядя прямо ей в глаза. Она от этого ответа вздрогнула и потупилась. Изнутри поднялось гадкое чувство отвращения, стало комом в горле. Когда-то так же её маму выдали замуж за нелюбимого… И чем это закончилось? Руслан вцепился в неё, как клещ. И никогда не отпустит.