Глава 22

Спустя 5 лет Завтра исполнится ровно пять лет, как её жизнь разделилась на до и после. Пять лет назад её выдали замуж. Пять лет назад убили её отца. Вера задумалась. Может и хорошо, что Яков погиб. Иначе она бы его возненавидела. За этот её брак. Она не могла привыкнуть к тому, что он её настоящий отец. И всё равно продолжала считать папой Михаила Графского. Кому и зачем понадобилось убивать Якова, Вера так и не узнала. Какое-то расследование вроде бы велось, но его результаты остались ей неизвестны. Быть может, сыновья Якова знали, почему так произошло. Ей же никто не сообщал. Скорее всего, убийство было связано с его грязным бизнесом. Тот, кто подобным занимается, рано или поздно получает по заслугам. Это неминуемо. За эти пять лет отчаяние Веры сменилось смирением перед судьбой. Значит, так суждено было, чтобы она всю жизнь свою провела рядом с нелюбимым мужчиной, чтобы детей ему рожала. Через год после их с Русланом свадьбы родился старший сын Богдан. А ещё через два года после него появился на свет Митя. Было страшно узнать всю правду о своих близких. О том, что настоящий её отец – наркобарон, а мать всю жизнь изменяла мужу и никогда его не любила. О том, что в гибели её родных, скорее всего, повинен мамин любовник. Больно вот так в один миг наткнуться на всю эту правду, безжалостную, злую, совершенно ей чуждую. А потом смириться с ней. И принять. Нелегко изо дня в день трудиться над собой, проживая, по сути, чужую жизнь, которую выбрали за неё. Самым непростым для Веры были принять тот факт, что её мать не любила человека, которого сама Вера обожала и называла папой. Поэтому она молилась, чтобы её сыновья, боготворившие Руслана, никогда с подобным не столкнулись. Все эти новые знания будто вывели её из сна, в котором она жила с детства. И только после свадьбы началась её истинная жизнь. Действительность навалилась на неё непосильным грузом неожиданно и безжалостно. И реальность эту Вера не принимала. Не сердцем ни разумом не могла принять. Жила как в бреду. Словно идёт куда-то, стремится к свету, но постоянно натыкается на стены. Порой её с новой силой накрывало то знакомое отчаяние, бывшее её неизменным спутником первое время после свадьбы. Хотелось найти виновных в своих несчастьях. Но благодаря огромной силе духа она брала себя в руки и продолжала путь. Шла вперёд. Точнее ползла, так как периодически совершенно не было сил и возникало желание сдаться. Но она не имела на это права. Она должна жить ради сыновей. И не просто жить, а двигаться дальше. Увы, люди так устроены, что только через боль решаются на действия. И у каждого эта боль своя. И своя эта точка, после которой происходит пробуждение. Накануне пятой годовщины их свадьбы ей хотелось плакать. Она совершенно не была рада очередному прожитому вместе с Русланом году. Но Вера уже так привыкла прятать свои чувства, что, несмотря на её душевное состояние, на лице сияла улыбка. Они сидели во дворе на большой скамье-качелях. Четырехлетний Богдан выдувал воздушные пузыри, а она ласкала младшего, двухлетнего Митю. Целовала его, обнимала, приговаривая: – Ты мой котёнок, зайчонок мой маленький. И вдруг раздался серьёзный, даже суровый голос Богдана: – Мужик он, а не котёнок-зайчонок. Сказав это, мальчик продолжал деловито выдувать пузыри. Руслан, работавший во дворе, усмехнулся. Вера же звонко расхохоталась и расцеловала обоих малышей. Муж покосился на неё. Не нравилось ему, что пацанов постоянно тискает, как девчонок. Но он молчал. Они так и не смогли найти с женой общий язык. Она подчинялась ему, не спорила, но и не любила его. Никогда с ним вот так открыто не смеялась. Только с детьми. Руслан продолжил работу. Он колол дрова. Накануне был сильный ветер. Синоптики даже предупреждали о шторме, но их посёлок обошло стороной. Лишь за двором упало несколько деревьев, но, к счастью, никто не пострадал. Теперь вот нужно было убрать ветки, распилить мощные сухие стволы и сложить всё в сарай. Руслан шутил, что теперь у них есть запас дров на зиму. Он делал всё чётко и отточено. Накачанный не спортзалом, а работой, он был красив, как хищник. И молод. Но она его словно не видела. Калитка чуть скрипнула и во двор бесшумно вошла Анна, няня мальчиков. Она с самого рождения Мити помогала Вере управляться с малышами. Анна был ещё довольно молодой – старше самой Веры всего на три года, – но так вышло, что её муж умер, а детей они не нажили. Её помощь Вере оказалась очень кстати. Мария умерла через полгода после рождения младшего сына. Динара была уже замужем и уехала вместе с супругом в другую страну. А больше никого из родни у Веры не имелось. Так вышло, что когда Мария серьёзно заболела, рядом не оказалось никого из её многочисленных дочерей и внуков. Ухаживала за ней Вера. Разрывалась между своими маленькими сыновьями и ею. Утром бежала накормить, помыть, сделать уколы, как научила медсестра. Мария категорически отказывалась ложиться в больницу. Тогда помощь Анны для Веры стала поистине бесценной. За время болезни Мария стала намного мягче с племянницей. За всю жизнь та не слышала от тётки столько добрых слов, сколько услышала за эти пару недель. Последнюю ночь ей пришлось провести с Марией и увидеть, как она уходит. – Тёть Маш, вы же знаете правду? Про маму и дядю Якова. Знаете, кто наш дом поджог? Это он? Дядя Яков? – собралась однажды с духом и спросила Вера. – Нет, нет! – воскликнула лежавшая в постели больная женщина. – Яков не виноват! Не он это! Он твой отец! – Я знаю. Мне сказали, что он поджог. Я не верила никогда. Но я должна знать, кто и зачем. Если знаете, скажите. Облегчите душу. – Михаил это сам. Я так думаю. – Папа? Нееет, – Вера замотала головой. Напряжение последних дней грозило вылиться в истерику. – А кто ещё? Златка сама виновата! Ненавижу её! Грязная изменница! Лгунья! Её надо было камнями побить. А Михаил хоть и догадывался, но до конца не признавал, что жена ему изменяет. Защищал, не позволял над ней суд совершить. Брата мне было жаль всегда. Всю жизнь его мучила эта Златка проклятая. Словно приворожила. Издевалась, то прочь гнала, то звала к себе. Стерва зеленоглазая! Все зеленоглазые – ведьмы! Если размышлять логически, то да, многое на отца указывает. Уйти самому и наказать супругу-изменницу… А ещё избежать этого позора на цыганском суде, когда их семью будут порочить, разбираться, рыться в грязном белье. Но он так любил детей! Не мог он их погубить! Мария скончалась, так и не сказав больше ничего о той трагедии. И Вера решила больше не копаться в этом, отпустить ситуацию. Она, скорее всего, никогда не узнает правду. Кто из троих участников любовного треугольника решил одним махом всё завершить? Яков, Михаил или сама Злата? Никого из них уже нет в живых. Они унесли свою тайну с собой. Быть может, это сделал кто-то другой или так произошло случайно из-за выпавших из печки углей. Голословно подозревать кого-то Вера не могла. Слишком уж страшное обвинение – убийство целой семьи. Митя потянулся к Анне, и та взяла его на руки. – Здравствуй, хороший мой, – улыбнулась молодая женщина. В этот момент зашумела бензопила, и Анна обернулась на звук. Руслан в расстёгнутой рубашке сосредоточенно пилил бревно. На его груди и руках при этом мощно бугрились мышцы, обтянутые смуглой гладкой кожей. Вера проследила за этим взглядом, исполненным женской тоски, и моментально перед глазами возникла та картина, которой год назад стала невольной свидетельницей. Она тогда забыла дома кошелёк. Пошла на рынок, а на полдороги спохватилась, побежала назад. Когда к дому шла, уловила со стороны сарая какие-то звуки. Будто щенок поскуливает. Приблизилась к постройке, уже хотела резко открыть двери, а потом остановилась. Прислушалась. Не щенок это. Припала к щели меж досок. Руслан к ней спиной стоял, держал за бедра Анну и быстро двигался. Спешил утолить собственную похоть, об Анне совершенно не думая. А та руками в старую телегу уперлась, и взвизгивает рвано, задыхается. Вера отпрянула, нахмурила свои красивые чёрные брови, губу закусила. И ринулась в дом. Ответом на увиденное внутри неё была лишь глухая пустота. Ничего не дрогнуло. Разве что гордость чуть царапнула. Уязвило, конечно, что он вот так с первой попавшейся под руку бабой свою страсть утоляет. Как неразумное животное. Но с другой стороны, что ей до того? Пусть что хочет, то и делает, лишь бы её не трогал. Вера тогда промолчала. Даже зла на Анну не затаила и продолжила с ней общаться так же ровно, как раньше. И сейчас она вовсе не глядела на мужа. Встала и ушла в дом. Нужно было заниматься угощениями, ведь завтра придут гости. Про счёт, который на её имя открыл Яков, и про деньги на нём, за всё это время так и не сказала. И чем дольше тянула, тем сложнее было это сделать. Особенно после того, как у мужа умер отец, и стало туго с финансами. Руслан тогда хватался за любую подработку. Даже на заработки подумывал уехать. Вера про свои сбережения промолчала и теперь чувствовала из-за этого неловкость. Ей всегда внушали, что жена должна мужа поддерживать во всём. А она… Правда, неизвестно, нужны ли ему были бы эти её деньги. Руслан всегда казался ей суровым мужчиной, не способным и не желающим принимать чью-либо помощь и ненавидящим жалость. В открытое окно Вера увидела, как Митька вырвался из рук Анны и попытался отнять у брата флакончик с мыльными пузырями. За это Богдан стукнул его по голове и малыш расплакался. Анна принялась успокаивать. А Руслан, отвлёкшись от своего дела, подошёл к сыну и опустился перед ребёнком на корточки. – Богдан, зачем ты бьёшь Митю? – А чего он лезет? Это мои пузыри. – Вместе играйте. Надо делиться. Мы же семья! Мы должны друг за друга держаться и всё делать вместе. Вера, услышав это, поджала губы. Правильные, хорошие слова. Но… Для неё эта фраза прозвучала как упрёк. Она со своими миллионами совсем не стремиться поддерживать мужа. Плохая она супруга. Хотя и он ведь её в стремлении танцевать не поддерживает. Грош цена им как семье. В каком-то фильме Вера однажды услышала фразу о том, что если у пары всё хорошо в постели, то у них и в других сферах жизни всё хорошо будет. Если в постели всё плохо, то другие проблемы – это уже следствие. Запомнилась ей эта мысль. Потому что она отражала и её собственные ощущения. В постели с Русланом Вера всегда представляла другого мужчину. Того, кого ей так и не довелось узнать как любовника. А муж всякий раз про себя удивлялся тому, что его холодная супруга под пологом ночи порой кардинально меняется, становясь в его объятиях пылкой и горячей. Он ведь не знал, что в такие моменты она не с ним… Вера с грустью думала о том, как же легко обмануть женское тело. Нужно просто представить себя с другим, и вот оно уже жадно отзывается на ласки нелюбимого. И ещё это помогало ей не свихнуться и не убить его или себя. Согласно цыганскому обычаю, женщина в первую же ночь после родов должна переспать с мужем. Иначе, если верить примете, в будущем быть измене. Веру упрекали и Руслан, и Мария за то, что в первую ночь после рождения старшего ребёнка она не была в состоянии даже просто подняться с постели. Поэтому после рождения младшего сына молодая женщина взяла всю волю в кулак и согласилась на близость. Если Руслан от неё откажется, она не сможет одна с двумя детьми. О деньгах, оставленных Яковом, почему-то не думала. Никогда не считала их своими. В подаренной отцом квартире они не жили. Наведывались периодически, оставались, бывало, на пару-тройку дней. Но постоянно не находились. Хоть Богдан и очень хотел жить в городе. Ему нравилось, что там много машин и детских площадок. Всё просил родителей перебраться туда. А Вера не могла. Ей эта квартира казалась чужой и враждебной. Жильё, которое должно было стать её убежищем, ассоциировалось с прошлым и от того ей там было тяжело. Иногда казалось, что лучше бы она тогда вместе с родителями погибла. Как Мирон и Артур. Лучше бы не было в её жизни дяди Якова и Руслана. Правда, такие мысли её пугали. Ведь если бы не было Руслана, то и Богдана с Митькой не было бы. А их потерять она боялась больше жизни. На следующий день на празднике все им желали счастья и ещё деток. Девочку упорно советовали родить, словно пол ребёнка можно заказать у Всевышнего. – Какие оба молодые, красивые, счастливые! Чистая, верная, преданная, ничем себя не опорочившая семейная пара! – говорил новый глаза их общины, произнося тост.