Глава 23

Никакие концерты и даже театр Вера не посещала. Боялась, что эта атмосфера вызовет у неё снова грусть и тоску по прошлому. Не хотела себе душу рвать. Да и некогда было с двумя малышами по концертам ходить. Но на годовщину свадьбы им подарили билеты на какое-то масштабное представление, которое должно было состояться через несколько дней в ближайшем городе. Вера даже не думала идти. Но Руслан настоял. Сказал, что билеты его тётка подарила. Что дорогие они. И что она очень расстроится, если они не пойдут. Надо будет ей потом фотографии показать и рассказать, что им понравилось. Как Вера не упиралась, а пришлось сдаться. Может и к лучшему. Пора уже выбираться в свет. А то кроме дома и детей ничего в жизни не видит. Вера тщательно изучила красочные глянцевые пригласительные. Какой-то сборный концерт разных танцевальных и вокальных коллективов. Не увидев в списке участников «Сполоха», облегчённо выдохнула. Пять лет прошло. Может, и нет уже этого ансамбля. Или состав давно поменялся. И всё же не хотелось бы даже случайно кого-нибудь из бывших коллег увидеть. Хоть и уверена была, что в афише их нет, а всю первую часть концерта просидела как на иголках. Выступали артисты бального танца, певцы, детские хореографические и вокальные коллективы. Атмосфера царила прекрасная! Если бы не напряжение, не позволявшее полностью погрузиться в происходящее на сцене, Вера чувствовала бы себя почти счастливой. Как же ей этого не хватало! Уже и забыла, что существует другая жизнь, яркая, творческая, бурная. В её однообразном существовании этот поход на концерт показался целым событием. Теперь даже благодарна была тётке мужа за такой подарок. Правда, в перерыве Руслан сказал, что ему надоело, и собирался её увезти. Вера редко перечила супругу. Точнее, почти никогда. А сейчас категорически заявила – никуда не поедет, пока не досмотрит до конца. Он нахмурился, но уступил. Ей безумно хотелось вслед за юными исполнительницами на сцене потянуть носочки, выпрямиться, закружиться в танце. После двух беременностей она не чувствовала себя отяжелевшей. Крепкое молодое тело быстро и легко вернулось в форму. Она привыкла много двигаться и мало есть, так что полнота ей не грозила. А то, что грудь чуть больше стала и бёдра, так для женщины это только к лучшему. Собой Вера была более чем довольна. И наряды выбирала красивые. Старалась следовать цыганским традициям, но при этом носила современные платья и туфли на каблуках. Благо сейчас можно было найти платья и юбки нужной длины и фасона, но не казавшиеся бабскими или слишком кричащими. Всё это Руслану, безусловно, нравилось. Он гордился женой и сыновьями. Не раз ей говорил, что она у него красавица, хвалил, что не обабилась, не сидит беспрестанно на кухне. За старшего сына подарил шикарные золотые серьги, за младшего – кольцо. А она пыталась внутри себя отклик на его любовь найти, но всё также не находила. Чувствуя необычайный подъём, Вера пообещала себе как можно чаще теперь выбираться на подобные мероприятия. Когда дети чуть подрастут, можно будет и их брать с собой. Неожиданно мелькнула идея открыть курсы для девочек по обучения цыганским танцам. Раньше многие отмечали, что у неё талант в хореографии. Может быть, даже целую школу создать или серьёзный танцевальный коллектив? Она чувствовала в себе массу нерастраченной энергии. Очень хотелось чем-то заниматься, каким-то важным делом. Кто сказал, что она не должна работать, танцевать? Как же надоели правила! Этот посёлок её душил. Отсутствие свободы и возможностей угнетало. Цыганка не должна учиться, не должна работать. Почему не должна? А если она хочет? Разве от этого кому-то будет хуже? Из-за всех этих традиций её лишили выбора. Но ради чего? Она ведь тоже человек. У неё есть свои желания, стремления. Достаточно того, что у неё забрали возможность любить… Но размечтавшись о школе танцев, Вера вдруг спохватилась, что у неё нет образования. Она ведь так и не закончила учёбу. Даже одного семестра не продержалась. Как-то горько стало при мысли об этом. Ей ведь всего двадцать четыре года, а уже двое детей, муж, хозяйство. Девушки в её возрасте сейчас редко задумываются о детях. Рожают ближе к тридцати, а то и позже. И нынче это не считается зазорным. Зато успевают и образование получить, и поработать, и вдоволь насладиться свободой. Она же будто и не жила. Детство и сразу зрелость наступила. Отвлёкшись на свои мысли, Вера уже не следила за происходящим на сцене. Очнулась, лишь когда конферансье – молодой человек во фраке и девушка в длинном зелёном платье – вышли и торжественно объявили: – Уважаемые зрители! Сейчас для вас выступит ещё совсем молодой ансамбль этнического танца «Бечет» [1]. Солисты ансамбля Александр Кавалеровский и Наталья Лебеденко исполнят… Дальше Вера ничего не слышала. Её охватило мятежное волнение. Свет в зале погас, зазвучала музыка. Вот-вот появятся артисты. Сердце Веры пропускало удары. Она слишком волновалась. Не зря ещё когда ехали сюда, она боялась увидеть ЕГО. Женская интуиция, предчувствие буквально кричали ей, что это случится. И случится прямо сейчас. Когда на сцене появился Кавалеровский в алой черкеске и с неизменными шашками, а за ним выплыла Наталья в образе казачки – в длинной юбке, с платком на плечах и тяжёлой светлой косой, Вера ощутила, что у неё вдруг разом закончился воздух. Словно кто-то одним движением его перекрыл. Вдохнуть стало невозможно. Потому что там был ОН. Возможно ли, чтобы человек забыл, как правильно дышать? Она вот, кажется, забыла. Вообще обо всём забыла и ни о чём не думала. В голове пустота, только пульс оглушительно шумит. Наконец вдохнула. Сразу много. Так что голова слегка закружилась. Ещё не хватало в обморок упасть, переполошить тут всех, внимание артистов привлечь. А Руслан ничего не замечал. Глядел равнодушно и скучающе. Он не любил ни спектаклей, ни концертов. Какое же они одно целое, если у неё жизнь кубарем покатилась в пропасть, а он не почувствовал? Сидит, зевает. Вера во все глаза смотрела на сцену. Какой внезапной стала эта встреча! Как удар! По крайней мере, он не мог её видеть. От этого было легче. Она наблюдала тайно из зрительного зала, упиваясь им. А он не знал, что она здесь. И не к чему ему знать. Вспомнился их первый поцелуй с Сашей. Она тогда совсем не ожидала этого. Злая на него была, задетая его словами про кабацкую плясунью. А он взял и поцеловал. И у неё сердце ёкнуло снова. Впервые оно ёкнуло гораздо раньше – когда она примчалась на пробы в ансамбль и увидела его на сцене. Он крутил шашки и не знал, что вот она, рядом, глядит на него. Прямо как сейчас. Даже спустя пять лет её чувства ничуть не ослабли. Увидела его – и сердце прошила нежность напополам с болью. Выходит, он так и танцевал с Наташкой. С той, которая терпеть не могла саму Веру, которая завидовала её успехам и всегда норовила помешать, подставить подножку, задеть. Места их находились не возле центрального выхода из зала, а с левого крыла, ближе к боковым дверям. Туда Руслан и направился, когда, концерт, наконец, завершился. Но если центральный выход вёл прямо в просторное фойе, то две боковых двери выходили в коридоры, украшенные фотографиями артистов, работавших здесь сейчас и в прошлые времена. Руслан шёл впереди, засунув руки в карманы. В одном из них лежал ключ от машины. Сейчас они сядут в свой чёрный внедорожник и поедут домой, к детям. Мальчики сегодня остались с Анной. Вера шла следом за мужем, на ходу перебирая содержимое сумочки. Где-то там был мобильный. Она хотела позвонить Ане и сказать, что они уже выезжают. – Вера? – этот удивлённо-радостный окрик заставил её застыть. Она так этого боялась! И одновременно ждала. Остановилась, оглянулась, как в замедленной съёмке… А он совсем не изменился! Стоял и смотрел на неё. Без черкески и кубанки. Руки на поясе, чёрная рубашка расстегнула почти до середины груди, штаны- галифе, на ногах мягкие кожаные сапожки для танцев. Ещё не успел переодеться после концерта. Увидела его и словно плёнку времени назад перемотали. До того момента, как он вот так же смотрел на неё, пришедшую на пробы. Они стояли и глядели друг на друга. А вокруг тихо стало и пусто. Все разом исчезли. Только эти двое остались. Напряжение вокруг них стало практически осязаемым. Александр не мог сдержать улыбку. Какая-то другая стала. Утонченная, изысканная. В приталенном платье, на каблуках. На голове стильный платок, завязанный не под волосами или под подбородом, как у старушек, а вокруг шеи. А тогда была смешная девчонка с растрёпанными волосами. Увидел кольцо на пальце. Широкое, крупное, блестящее. И только потом позади неё его заметил. Стоит, хмурится. Молодой, красивый, смуглый. Уже без хвоста и не такой худой, каким он его запомнил. Теперь стал брутальнее, что ли. – Привет, – донёсся до сознания её голос. – А мы были на концерте. Видели ваше выступление. – Понравилось? – Да, молодцы. Дежурные фразы и ничего больше. – А как же «Сполох»? – «Сполох» был детищем Яны. Она его расформировала примерно через год после твоего ухода. Отказалась им заниматься и ушла из хореографии. Сейчас бизнесом занимается. Создать «Бечет» было нашей с Наташкой идеей. Многие артисты из «Сполоха» к нам перешли. Я руководитель, Наташка – хореограф и солистка. Она занимается с младшим составом. Там ребята – студенты хореографического отделения. Так что все организационные вопросы на мне. И все решения принимаю я. Если захочешь вернуться – милости просим. – Спасибо, но нет, – Вера сделала шаг в сторону нетерпеливо крутившего на пальце брелок от авто мужа. Но Александр тоже шагнул вслед за ней. – Ясно. У нас в понедельник большое выступление. Три года ансамблю. Приходи… те. – Хорошо. Растерялся, как дурак. Даже пригласительные не дал. Придёт ли? Господи, хоть бы пришла. Потом даже толком не помнил, что говорил. Только лицо её перед глазами стояло. Глаза те же, красивые, зеленющие. Взгляд её о многом говорил. О том, что словами она выразить не могла, не имела права. Видел, что рада ему и что готова расплакаться. – Зачем ты сказала, что мы придём? – возмутился Руслан, пока шли к машине. – Я не пойду. Ерунда эти твои танцы. Мне не понравилось. Он даже не пытался скрыть своё раздражение. Будто совершенно бесполезно потерял на этой концерте уйму времени. Уже и не помнил, видимо, что сам изначально настаивал на походе сюда. – Не ходи. Я схожу сама, – с деланным равнодушием бросила Вера, хоть у самой в душе царило радостное смятение. А Кавалеровский чуть ли не вприпрыжку мчался к гримёрке. – О, царь Александр неповторимый, – заметила, едва не столкнувшись с ним, Наталья. – Что с лицом? Выглядишь как пыльным мешком ударенный. – Что-то в этом роде и случилось, – засмеялся он. – Переодевайся давай скорее, и поехали. Домой хочется, – ворчала Наташа. – Ради чего сюда тащились, не понятно. Ради двух танцев! Могли бы больше времени нам выделить. Наверное, решили, раз мы без званий, то можно к нам с таким пренебрежением… Но Кавалеровский её почти не слушал. – Да ладно тебе! Я наоборот рад, что мы тут оказались. [1] Бечет – с древнерусского драгоценный камень типа рубина.