Глава 25

– Почему ты тогда молча уехал? – осмелилась-таки спросить Вера, лёжа в его объятиях. – В каком смысле? – удивился Александр, приподнявшись и заглянув ей в лицо. Прошли две недели после их прошлого свидания, в течение которых Вера металась между двумя решениями – никогда больше его не видеть и мчаться к нему прямо сейчас. Теперь жизнь, с которой она свыклась, стала совершенно невыносимой. Поэтому, как только у неё появилась возможность вырваться в город, она не преминула ею воспользоваться. – С моей свадьбы. Уехал, не сказав ничего. Я хотела с тобой встретиться. Но не успела. – Так я же тебе записку написал. Тебе что, девочка эта, как её… не помню имени. Марина, что ли… Не передала? Вера озадаченно мотнула головой. – Ты же мне ответ написала. Я его даже сохранил. Сейчас. Он потянулся к своей сумке, достал бумажник, а из него извлёк потрёпанный тетрадный листок, свёрнутый в несколько раз. – Вот, – протянул ей. Вера развернула, прочла. «Уезжай! Я люблю мужа» Она горько усмехнулась. – Почерк Марии… Неужели ты поверил? Я бы такого никогда не написала. – Мне ничего не оставалось, как поверить. – Можно, я это возьму? – Конечно. Она спрятала записку в сумочку. – А что ты мне писал? – Да уже не важно. Увезти тебя хотел. В любви признавался. Прождал до утра в машине, а ты не пришла. Он увидел, как на её глазах появились слёзы. Но она тут же их смахнула. Обнял и крепко прижал к себе. Вернувшись в посёлок, Вера первым делом нашла Марьяну. – Выйди, поговорить надо, – позвала она. Та выскочила из дома, улыбаясь. Но когда увидела записку, изменилась в лице. – Помнишь? Откуда это? – Бабушка Маша покойная написала. Она сказала, что чужак хочет тебя погубить. И угрожала, что проклянет меня, если я тебе расскажу. Прости, Вер. Пожалуйста, прости. – Да что уж теперь… Вера смяла записку, бросила в пепелище от костра и пошла домой. Она двигалась по пути матери и её это пугало. Нужно было заканчивать, пока не зашло слишком далеко. Но когда думала о его прикосновениях, ласках, поцелуях, голова кружилась. До сих пор на коже чувствовала его пальцы и губы. Не сможет она от этого отказаться. Умрёт, но не сможет. Страшно, что и его погубит. И за детей страшно. Умереть она не боится, боится их оставить одних. С Русланом им не будет нормальной жизни, а больше они никому не нужны. Вере было очень тяжело держать в себе переполнявшие её мысли, чувства и страхи. Но поговорить не с кем. Подруг у неё нет, да и делиться с другими цыганками подобным она ни за что бы не стала. Это слишком опасно. Настоящим спасением в её ситуации стали походы на рынок. В их посёлке рынок собирался два раза в неделю, и выбор товаров на нём был весьма скуден. Поэтому Вера старалась хотя бы раз в неделю съездить в город, пройтись по магазинам и зайти на большой центральный базар. Эти прогулки теперь были для неё глотком свежего воздуха. В такие моменты она была полностью погружена в себя, и могла подумать о происходящем в её жизни, не страшась, что кто-нибудь сочтёт эту её отрешённость подозрительной. Через пару дней после очередной встречи с Кавалеровским Вера вспомнила, что пора пополнить запасы продовольствия, и под этим благовидным предлогом с самого утра отправилась за покупками. Когда возле одного из прилавков её задела полная светловолосая женщина, Вера разозлилась и даже хотела нагрубить ей. Повернулась, уже открыла рот, чтобы высказать недовольство, но та вдруг бросилась ей на шею. – Верка! Ты! Какая красавица! Ты почти не изменилась! – Надя? – неуверенно спросила Вера. Вроде похожа на её подругу из хостела. Только раза в три толще. – Ага. Узнала? Пойдём, посидим где-нибудь. Когда расположились в кафе, Надя рассказала, что уже три года замужем, дочери два года. – А ты как? – полюбопытствовала Надежда. – Всё так же танцуешь? – Давно нет, – вздохнула Вера. – Я замужем и у меня двое сыновей. – Да ты что! Вот молодец! А почему с танцами решила завязать? – Да так, – неопределённо махнула рукой. С Надей откровенничать не хотелось. – А помнишь Мираба? – вдруг оживилась та. – Его же нашли всё-таки! Вера напряжённо поглядела на Надю. – Да? И что? – Убили его, оказывается. Нашли в лесополосе зарезанного. Доигрался. Значит, её догадки были верны… В растрёпанных чувствах от столь неожиданной встречи, Вера не знала о чём говорить. Надя убедила её попробовать какое-то очень вкусное вино. Но видимо от того, что почти не пила алкоголь, Вера слегка захмелела от пары бокалов. Не сдержалась, и рассказала про свои проблемы с Русланом. – Я какая-то невезучая, – вздохнула она. – И развестись не могу, и жить с ним тоже. Хоть иди да вешайся. Детей только жалко. Надя вытаращила глаза и чуть не поперхнулась. – Так, ты что-то совсем. Не туда тебя занесло. Не говори такого. Всё образуется. У нас вон тоже с мужем не всё гладко. Прям чувствую – остыл он ко мне. Не знаю, что делать. Измену я не прощу. Если узнаю о нём что-то такое – сразу разведусь. Вера поражённо уставилась на приятельницу. Надя выглядела такой цветущей и весёлой. А оказалось вон как. Теперь уже она сама стала успокаивать Надежду. – А может тебе любовника завести? – сказала вдруг и чуть язык не прикусила. – Ты что! Фу! Я не такая! Веру эта реакция задела. Но виду она не подала. Выходит, сама она ТАКАЯ. Лучше Наде этого не знать. Как же часто в с виду счастливых, благополучных семьях всё далеко не так безоблачно, как кажется. – Хотя ты знаешь… – пригубив ещё вина, проговорила Надя. – А может ты и права. Любовник – это мысль. В жизни женщины один мужчина должен быть хорошим человеком, а другой – хорошим любовником. Если эти два типа сочетаются в одном, то вообще идеально. Но такие занесены в Красную книгу. Чаще бывает, что и как человек говно, и как любовник так себе. – Не знаю, Надь, я… В общем, у меня есть любовник. Сказала и выдохнула. Удивительно, но сразу стало легче. Как будто часть своей ноши кому-то отдала. – Да ты что! Удивила! Вам же нельзя! Вера сдержанно улыбнулась – Вообще-то никому нельзя. Но я поняла, о чём ты. В том-то и дело. Если кто-нибудь узнает, мне не жить. Но он для меня не просто любовник, Надь, я его люблю. Давно. И быть с ним хочу. Но это невозможно. – У нас с тобой ситуации кардинально противоположные. Одна хочет из мужа сделать любовника, а другая – превратить любовника в мужа, – невесело усмехнулась Надя. Обе были настолько шокированы откровениями друг друга, что не могли привести в порядок собственные мысли. На некоторое время воцарилось молчание. Но вскоре Надежда снова заговорила. – Вообще измена – слишком непростая тема. Я привыкла мужиков осуждать. У них всё просто. Оправдывают это физиологической потребностью, природой. Для них это, как они говорят, ничего не значит. А от вот этого «в измене виноваты оба» меня вообще коробит! То есть «милая, я тебе изменил, но ты тоже в этом виновата!». Нет уж! Если мужик изменил, значит, он хотел изменить! И никаких других причин для этого быть не может. Он так хотел! Ему было не западло подкатить к какой-то бабе, ухаживать за ней, комплименты делать, в рестораны водить, напрягаться, короче. А для своей всё то же самое сделать ему влом. Вот и всё. Не видела я в реальной жизни баб, которые сами на среднего мужичка вешаются и безвозмездно себя предлагают. Так что он наверняка для неё старался. Вот постарался бы так же для жены, и все семейные проблемы мигом решились бы, и жизнь бы новыми красками заиграла! – А я была бы счастлива, если бы муж ушёл к другой, – Вера вздохнула, глядя в сторону. Надя поглядела на неё как на умалишённую. Но быстро взяла себя в руки. – С женщиной, которая решилась на измену, всё иначе, – заметила она не очень уверенно. – Мужской изменой никого не удивишь. Что с них, убогих, взять? А вот если изменила женщина – это серьёзно и драматично. Я думаю, женщина изменяет, если ей не хватает внимания мужа, или если она полюбила. Только после встречи с Надей Вера осознала, насколько ей было нужно просто с кем-то поговорить. За эти пять лет она привыкла держать всё в себе. Поэтому открыться перед подругой было трудно. Но всё же нашла в себе силы, выговорилась. И получила поддержку. От этого так легко стало, будто камень с души упал. Значит, всё с ней нормально! Не обязана она любить того, за кого её вынудили выйти замуж. И заставлять себя не надо. Никакой её вины нет в том, что муж так и не стал ей близким человеком. Она шла по посёлку и весело перекидывалась фразами с местными, шутила с ребятнёй. Давно ей не было так хорошо! Услыхав её голос, Руслан обернулся. Верка. Проклятье его. Персональный ад. Больше года уже к ней не прикасался. Потому что боялся этого её взгляда, в котором читалась ненависть, холод. Всегда в постели так на него смотрела. Первые годы после свадьбы ему всё равно было. Не замечал этого. Так счастлив был, что она теперь его! Думал, она привыкнет и тоже полюбит. Потому что все всегда привыкают. Но она только мирилась с ним, терпела. Двоих мальчишек родила, а к нему так ничего и не почувствовала. Только теперь он это понимал и сам ощущал. Но его любви меньше не стало. От того и страдал. Лучше работать побольше, чтоб с ней не встречаться, не видеть её. А она, как назло, последнее время вокруг ходит, в глаза заглядывает. Словно ждёт от него чего-то. То поболтать придёт, то просто рядом сидит, с детьми играет, когда он работает. А у него душа на изнанку от одного её голоса. Уже сто раз тот день проклял, когда их поженили. И его она и в то же время не его. Оба только страдают. Иногда думает уехать куда-нибудь на заработки. Может тогда легче станет. А то с ума сойдет, в конце концов. Если узнает, что кто-то вокруг неё вьется, убьёт и его, и её, и себя. Не хватало ещё детей сиротами оставить. А ведь будет так рано или поздно. Она молодая и красивая. Не сможет долго без мужика жить. Хоть они и женаты, а по сути то каждый сам по себе. Но ей нужна любовь. Она изнывает без мужской ласки. Он же не дурак, видит. Только как вспомнит этот её отрешённый взгляд, каким она смотрит, когда он берет её, сразу в груди словно нож прокручивают. Как всё это разрешить? Он не знал. Конечно, Веру грызло чувство вины. Смотрела на мужа и места себе не находила. Ей было бы легче, если бы он накричал на неё, прогнал. А он ходит мрачный как туча. Избегает её. Давно избегает. Бывает, она поймает его взгляд, задумчивый, серьёзный, какой-то трепетный, и он тут же отводит глаза, словно не хочет, чтоб она его таким видела. Не даёт ей себе в душу заглянуть, понять себя. Раньше он такой настойчивый был! Она даже специально его изводила. Хоть и прошло постепенно это чувство гадливости, когда с нелюбимым в постель ложишься, даже вроде что-то внутри отзываться на его ласки стало, но она будто нарочно продолжала его наказывать холодностью. Хотела, чтоб ещё больше старался, чтоб завоёвывал её. А он вдруг перестал. Совсем отдалился. Сначала она думала, что из-за Анны. Другая появилась и он на неё переключился. Но нет. С того единственного раза больше ничего подобного не замечала. И Анна ходила сама не своя, только и оглядывалась на Руслана. Поэтому Вере совсем не понятно было, почему он такой. И как себя вести, не знала. Вроде и замужем, и свободна. Только свобода эта её по рукам и ногам связывает.