Глава 27

А отличие от него самого, Вера знала об Александре всё: телефоны, адреса электронной почты, адрес его двушки в центре города. Кавалеровский совсем извёлся, накручивая себя, когда она в очередной раз пропала на несколько бесконечных недель. Он сходил с ума. Сколько он её не видел? Уже третью неделю. Все замечали, что ходит мрачный и злой. Когда она появилась в его квартире, и едва успев войти, протянула руки, чтобы закинуть их ему на шею, Кавалеровский вдруг схватил её за локоть, развернул к двери, взял ключи от машины с полки и почти силой вывел любовницу в подъезд. Он так крепко сжимал её руку, не давая вырваться, и толкал впереди себя вниз по ступенькам, что ей оставалось лишь растерянно оглядываться на него. – Чего ты хочешь? Что случилось? Куда ты меня ведёшь? Александр понимал, что должен быть сейчас непреклонен. Иначе его опять захватит этот угар безумной страсти, а потом потянутся дни неизвестности и одиночества. – В кафе. Поболтаем, – коротко бросил он. В её глазах мелькнула паника. – Зачем? Я не хочу в кафе. Нас могут увидеть! Непонятно, чего она боялась больше: того, что их могут увидеть, или того, что придётся отвечать на его вопросы. – Ну и что? Пусть видят. Ты что не можешь выпить кофе с бывшим коллегой? В ДК и так все всё знают давно. – Я не хочу кофе, Саш, – жалобно промолвила она, споткнулась, зацепившись каблуком о ступеньку, и чуть не упала. Но он поддержал. – Я не хочу никуда ехать! – снова подала голос. – Мы недолго, – успокоил он. – Может, просто в машине посидим? – осторожно спросила Вера. – Нет, – отрезал Кавалеровский. Он знал, чем закончатся посиделки в машине. Понимал, что не устоит перед ней. Нужно на людях быть, разговаривать где-то, где они не смогут целоваться и касаться друг друга. Город сиял новогодними вывесками, гирляндами, напряженными ёлками, стоявшими чуть ли ни на каждом углу. В ближайшем кафе тоже царила новогодняя атмосфера. Пахло корицей, мандаринами, хвоей и выпечкой. Они сели за столик в глубине зала. Вера настороженно озиралась. – Ты не понимаешь, как это опасно! – полушёпотом сказала она. – Мой муж… Дядя… то есть, мой отец был криминальным авторитетом. Его убили сразу после нашей свадьбы. Так вот это он вынудил меня выйти за Руслана. Считал, что с ним я буду под защитой. Александр смотрел на неё и не верил своим ушам. – Я боюсь, что свёкр такой же. У них с отцом были какие-то дела. Если так, то нам не жить. Ты не представляешь, какие в тех кругах порядки и методы. – Чего ещё я о тебе не знаю? – нахмурился Кавалеровский. – По-моему, многого. Давай, рассказывай. – Что? – испуганно спросила Вера. Саша так смотрел на неё, что от этих горячих взглядов всё внутри переворачивалось и дрожало. – Всё. К чему мне быть готовым, если вдруг ты исчезнешь? Или если со мной придут разбираться. Я ведь не знаю ничего о тебе. Ни адреса, ни телефона. Ни одного фото твоего у меня нет, кроме наших старых фоток с репетиций и концертов. Тебя вообще как будто не существует в реальности. Примчишься ненадолго, а потом только аромат духов остаётся. У меня ничего нет, кроме тебя и танцев. А у тебя есть целый мир. Муж, дети. Надоем тебе и ты меня просто вычеркнешь из своей жизни. – Нет, Саша, нет! – она подалась вперёд, взяла его руку, такую крепкую, тёплую, со следами старых и новых мозолей от постоянных репетиций с шашками. И такую надёжную. А потом опомнилась, одёрнула пальцы, стала озираться по сторонам, как преступница. – Послушай. Ты очень мне дорога. Я боюсь тебя потерять. И каждый раз, когда ты пропадаешь, я думаю, что ты больше не вернёшься. Я жить нормально не могу, когда долго тебя не вижу. Она на миг закрыла глаза, сглотнула. – Но чего ты хочешь? Как это разрешить? – спросила тихо. – Я не знаю, Вер. Просто хочу, чтоб ты это понимала. – Я понимаю… Я ужасно боюсь за тебя. И за детей, – прошептала она, глядя на нетронутую чашку кофе. – Мне и его жаль. Кажется, я всех мучаю. Вера закрыла лицо руками и около минуты сидела так. А он ждал. Но когда она отвела ладони, и он увидел, что в её глазах стояли слёзы, думал, сердце вот-вот взорвётся. Сто раз уже пожалел, что затеял этот разговор. Пусть будет, как она хочет. Не хочет говорить о себе ну и не надо. Если ей так легче, то пусть. А он потерпит. Но и вечно так не может продолжаться… Верочка, что ж ты так! – Я бы хотел увидеть твоих сыновей. Интересно, какие они. – Шумные, непослушные, весёлые. – Сколько им? – Старшему четыре, младшему два. – А я был недолго женат. Мы пытались. Но ничего не вышло. Обследовались. Вроде оба здоровы. А детей не было. Потому и разошлись. Вера подняла на него глаза. – Но так может и лучше. Ничего от танцев не отвлекало. А иначе пришлось бы разрываться между семьёй и карьерой, – Кавалеровский вздохнул. – Если бы ты тогда был решительнее, я бы за Руслана не вышла, – вдруг произнесла Вера. И словно шип ему в сердце вонзила. Зачем? Он ведь и так это понимал. Только гнал эту мысль от себя. А когда она вслух сказала, ощутил болезненный удар под рёбра. Жестокий упрек. – И тогда бы у тебя, может быть, не было детей, – парировал Кавалеровский. – Не вини меня. Если так получилось, значит, так и нужно было. Что уж теперь об этом говорить. – Ты прав. Прости. Ты не виноват ни в чём. Не думай, что я тебя упрекаю. И поверь, я не исчезну, пока жива. Как же ему хотелось дотронуться до неё, привлечь к себе, целовать до исступления! Не нужно никаких разговоров, обещаний. Пусть будет всё, как было! – Пойдём, – он бросил на стол купюру и поднялся с места. – А то я с ума сойду. Это расстояние между ними было для него пыткой. Сантиметров пятьдесят. А не преодолеть. Не прикоснуться. Вдруг увидит кто-то, кому нельзя их видеть. В кафе Вера сидела как на иголках, затравленно озираясь и почти не слыша его слов. Как маленькая напуганная птичка, готовая в любую секунду упорхнуть. А когда привёл её к себе домой, она будто не могла расслабиться и всё так же оставалась погружена в свои мысли. Взял её руку, поцеловал запястье с внутренней стороны. Пальцы оказались ледяными, и рука её безвольно повисла в его руке. – Вер, – позвал он. Но она словно сквозь него глядела. Думала о том, что если он настолько глух к её просьбам, не понимает всей серьёзности её проблем, то нужно ли тогда всё это? Вера отстранилась, посмотрела на часы. – Я уже поеду, Саш, мне пора. – Но… Он смотрел в окно, как она выходила и садилась в такси. Стоял, прижавшись лбом к стеклу, и глядел на неё сверху. И сейчас как никогда остро чувствовал, что полюбил. Но почему-то когда любишь женщину, с ней всё становится сложно? Постель, разговоры – всё усложняется. Когда вы просто партнёры на одну ночь – вам очень легко и просто. А если приходит любовь, то появляются ненужные мысли, какие-то недосказанности, обиды. Сегодня в своём рвении показать, как она ему нужна в любой момент жизни, как ему важно быть с ней рядом, Кавалеровский, кажется, переборщил. Как же ей тяжело было расставаться с Сашей! Каждый раз всё тяжелее! Она будто прирастала к нему, а необходимость разлучиться заставляла отрывать себя от него с болью, по живому. Ему казалось, что он никогда не насытится ею. Её хотелось всё больше и больше. Это было наваждение, страсть, жажда полного обладания. Хотелось не просто секса. Он желал чувствовать её близость постоянно. Засыпать, сжимая её в объятиях, просыпаться и любоваться ею, тем, как она спит, как нежно мерцает в ямочке между её ключиц цепочка, как ровно вздымается грудь от дыхания, как подрагивают густые ресницы, как она чуть хмурит во сне тёмные брови. Наслаждаться её ароматом, её нежной кожей и шёлком волос. Спорить по утрам на кухне за чашкой кофе, второпях собираться на работу, пить вечерами чай и вместе смотреть кино, гулять вдвоем, держась за руки, наряжать ёлку и встречать Новый год. Он хотел чувствовать, что она его. Но не чувствовал. Не хватало той полноты здоровых тёплых отношений. Просто секса ему было уже слишком мало.