Глава 29

Никто в общине не встанет на её защиту. Она виновата. Такие вопросы решают только внутри табора, между семьями. В полицию заявить нельзя. Это табу. Тот, кто обращается к полицейским за помощью, тут же становится изгоем. Это непростительный поступок в цыганской среде. Решать, кто прав, а кто виноват, может только цыганской суд. Поэтому цыганки порой всю жизнь терпят побои от мужей и мирятся с этим. Они даже развестись не могут. За развод, конечно, из общины не изгонят, но смотреть будут косо. И замуж никто не возьмёт. Так и останется женщина всю жизнь одна, без защиты мужской, ласки и помощи. Сознание Веры помутилось. То ли она засыпала, то ли теряла связь с реальностью из-за боли. Всё тело занемело, глаза не могла открыть. Подумала, что у неё, наверное, сильно отекло лицо, поэтому веки просто не поднимаются. Прислушиваясь к скрипу половиц, поняла, что в комнату кто-то вошёл. От холода она уже не чувствовала ног. Неимоверным усилием приоткрыла глаза и через маленькую щёлочку между ресницами попыталась посмотреть в сторону дверей. В дверном проёме стоял Руслан. Веки её снова смежились. Когда её подняли и перенесли на кровать, ей казалось, что всё это во сне. Откуда-то она глухо, будто издалека, слышала своё имя и какие-то ещё слова. Но открыть глаза не было сил. Во рту стояли горечь и металл. Кажется, это желчь и кровь дают такой привкус. Страшно представить, как она выглядит. Крепко зажмурившись, не шевелилась. Пряталась в это состояние, чтобы не видеть мужа и не позволить ему снова говорить с собой, задавать неудобные вопросы. Хоть немного передышки. Нужно подумать, что теперь делать. Но подумать не получалось. Мысли путались. А потом она и вовсе провалилась в темноту. Смутно помнила, как в спальне зажёгся яркий свет, и она увидела Руслана. Он оказался сильно пьян. Такого не было ещё ни разу в жизни. Он качался и смотрел перед собой стеклянными глазами. Когда принялся стягивать с неё одежду, у Веры мелькнула страшная мысль, что он хочет взять её силой. От ужаса всё тело будто окаменело. Она не могла сопротивляться. Пыталась закричать, оттолкнуть, но лежала как бревно, весь крик и ужас были только в голове. Бельё он оставил на ней. Должно быть, просто решил посмотреть на следы своих ударов. В следующий раз Вера пришла в себя уже в кромешной тьме. Кажется, её вывел из забытья храп мужа. Она с трудом поднялась, в темноте нащупала какую-то одежду и надела на себя. Сунула в сумку документы, убедилась, что телефон, кошелёк и банковские карты на месте. Прошла к детям. Оба спали. Она бесшумно и будто бы на автомате сложила в пакет немного вещей для мальчиков и несколько игрушек. Потом осторожно разбудила Богдана. Он, будто всё понимая, слушался с полуслова и позволил себя одеть. С Митей получилось ещё проще. Она одела его спящего. Закинув на плечо сумку, подняла младшего сына, взяла за руку старшего и они вышли из дома. Ключи от машины Вера ещё раньше взяла с компьютерного стола мужа. Она водила плохо. Яков когда-то настаивал на том, что она должна научиться управлять автомобилем, и что в жизни это всегда пригодится. Но ей, юной девчонке, было не интересно. Немного поучилась и бросила. Сейчас, вся дрожа от напряжения и страха, посадила малышей в детские кресла, а сама села за руль. Надеялась, что ночью по пустой трассе до города доедет без приключений. Так и получилось. Если бы не ком тупой боли где-то в животе, грозящий подняться к горлу и вырваться наружу приступом рвоты, она, быть может, даже порадовалась бы, что вполне сносно ведёт. Благо, мальчики не плакали и ничего не спрашивали. Развлекать или успокаивать их сейчас было бы выше её сил. Оба моментально заснули. Добравшись до города, Вера бросила автомобиль на автостанции и наняла такси. Не обращая внимания на косые взгляды, вызванные её внешним видом, купила в кассе билет в том направлении, куда точно не собиралась ехать. Надеялась, что это поможет хоть ненадолго сбить с толку Руслана. Перенесла вещи и полусонных, ничего не понимающих детей, в такси. Это удавалось с огромным трудом. Внутри что-то ужасно болело. Так, что хотелось просто лечь и свернуться калачиком. Таксист, видя, что малыши спят, молчал. До центра города добрались минут за тридцать. Мужчина даже помог ей поднять наверх Богдана и сумку с вещами. Митю несла сама. Вера решилась на невозможное – добровольно уйти из общины. Она понимала, что не сможет терпеть побои, тем более на глазах у детей. И сейчас она впервые за последнее время с благодарностью подумала о Якове, который купил ей квартиру и оставил деньги. Нет, жить она там не будет. Её быстро найдут. Нужно увезти сыновей подальше. Иначе Руслан их отберёт. Ей было не к кому обратиться за помощью, кроме Кавалеровского. Что бы там не произошло между ними, сейчас не тот момент, чтобы злиться на него. На кону её жизнь и безопасность её сыновей. Позвонила Александру. Он ничего не стал расспрашивать. Сказал, что уже выезжает к ней. Минут через двадцать раздался звонок в двери. Услышал лёгкие шаги и тихий, приглушённый голос Веры: – Кто там? – Это я, любимая, – ответил, сглотнув ком. Её ночной звонок напугал его. Сердце в волнении колотилось. Дурное предчувствие то накатывало, то отступало. Замок щёлкнул и дверь отворилась. Он вошёл. Свет в коридоре был выключен, и он мог видеть лишь силуэт Веры. Но всё равно сгрёб её в охапку, прижал к себе. Только она вздрогнула и не ответила на его объятия. За это короткое время, что они не виделись после инцидента в ДК, она стала какая-то другая. Колючая, чужая, далёкая. Целуя в висок, он пропустил меж пальцев её короткие теперь уже пряди, едва доходившие до подбородка. – А где твои волосы? Ты что постриглась? – в голосе Кавалеровского отчётливо слышалась нотка разочарования. Он быстро разулся и ступил за ней на кухню. Лишь там увидел – на лице кровоподтёки, на руках ссадины, глаза, опухшие от слёз. У него грудь сдавило, даже испугался, что сейчас удар случится. Что с ней сделали?! – Саш, не спрашивай ничего. Мне детей надо спрятать. Глаза её лихорадочно блестели, губы были плотно сжаты. Он смотрел на Веру и видел затаившуюся в её взгляде боль. Подался вперёд, взял её за плечи. А она как кукла, ни одной эмоции на лице. – Вера, послушай меня, пожалуйста! Всё что ты видела, было специально подстроено Натальей. Я был пьян. Между нами ничего нет и быть не может. Я её уволил! Всё! Она смотрела всё так же отрешённо. – Я люблю тебя! Больше жизни люблю! Прости меня, Вера! Почему ты молчишь? Ответь что-нибудь. Он попытался её обнять и привлечь к себе. – Пусти меня. Больно, – она повела плечами, отстранилась, высвобождаясь из его рук. И всё же он вынудил её рассказать. Хотя и так было понятно, что она избита. По мере того, как рассказывала, её словно силы покидали. В какой-то момент совсем обмякла и глаза закатились. Успел подхватить. Тогда уже не раздумывая, вызвал скорую. И своей подруге Ольге позвонил. Она врач, должна что-то подсказать. Как ни странно, Ольга примчалась раньше. И хотя Вера сопротивлялась, та сумела её осмотреть. Следы от ударов на рёбрах, плечах, спине говорили о том, что могут быть переломы или какие-то внутренние повреждения. – Как ты сумела сюда добраться? – Саша постоянно касался её, обнимал, прижимал к себе и целовал, не стесняясь Ольги. – Я у него машину угнала и бросила на автостанции. – Ты что, в таком состоянии за руль села?! Сама?! – ужаснулся Кавалеровский. Он вообще впервые слышал, что она, оказывается, водит. Даже невольно загордился своей девочкой. Она у него такая смелая и сильная! Похоже, адреналин и материнский инстинкт делают из женщины робота. Врачи приехавшей скорой подтвердили слова Ольги и категорично заявили, что пострадавшую нужно госпитализировать. Но Вера не хотела. Боялась детей одних оставлять. Они проснулись от шума, вышли. Александр их не сразу заметил. Мальчики жались в проёме двери и со страхом смотрели на толпившихся в комнате людей. Старший – худой, с большими карими глазами, похожими на вишни. Волосы у него были густые, пышные, чуть вьющиеся. Внешне просто копия Руслана. Младший пухленький, тоже кареглазый и вихрастый. Стоит, соску мусолит, и к брату жмётся. – Богдан, Митенька, – Вера потянулась к ним. В глазах у неё потемнело. Молодая женщина пошатнулась и схватилась за стену. Господи, только бы не потерять сознание на глазах у детей, не напугать их. Врач подхватил её и произнёс: – Едем прямо сейчас, собирайтесь. Боюсь, что внутреннее кровотечение может быть. – Верочка, не переживай. Они в надёжных руках, – успокаивал её Кавалеровский. – Я с тобой поеду, а Оля присмотрит за ними. – Они плакать будут, – всхлипнула Вера. – Испугаются. Они не любят с чужими… – Ничего, Оля умеет с детками. Поехали. Но в больнице ему оставаться не позволили. Побыл некоторое время, и вернулся. Ольга на самом деле каким-то чудом умудрилась не допустить детской истерики. У неё с собой были пирожки. Специально взяла. Сашка предупредил, что тут в холодильнике еды совсем нет. Мальчики немного поели и вскоре снова заснули. Спящими их Александр и перенёс в машину. Первым маленького. Он совсем лёгкий, и спал вроде крепко. А старшего нёс очень осторожно, двигаясь почти бесшумно, чтобы ненароком не разбудить и не напугать мальчишку. Нужно было убираться из Вериной квартиры, ведь именно туда, скорее всего, первым делом нагрянет Руслан. Проснувшись, мальчишки всё же расплакались. Ни мультики не помогали, ни сладости. Оба ребёнка дичились Саши, не хотели ничего слушать, просились к маме. Смотрели на него, как два волчонка, глазами Руслана Ибраева. Но это сходство мальчишек с мужем Веры не вызывало у него раздражения. Оно вообще не имело значения. Ему было очень жаль этих маленьких мальчиков, которым выпало на долю такое испытание. Они ведь ещё совсем крохи. Старший хоть и храбрится, старается держаться, но всё же это ещё даже не дошкольник. Ему всего четыре. Александр впервые почувствовал щемящую нежность по отношению к детям. Захотелось обнять их, взять на руки. Быть может, потому что это сыновья Веры? Он места себе не находил. Как его любимая? Ему и самому было больно. Не мог трезво мыслить. Стоило вспомнить эти жуткие побои на её маленьком хрупком теле. Как мог этот урод сотворить с ней подобное? Как у неё сил хватило добраться сюда? Бедная его малышка! Он всю ночь глаз не сомкнул, волновался за неё. Съездить бы. Душа рвалась к ней. Но и детей оставлять на Ольгу было страшно. Хоть та и уверяла, что всё нормально. – А давайте пойдём погуляем, – предложил малышам Кавалеровский. – Маму проведаем. А потом в одно интересное место заедем. Там много качелей и горок. – А если нас папа будет искать? – спросил Богдан. Точно, Руслан ведь мог их искать. И он имеет право забрать их. Упоминание об ух отце неприятно резануло по сердцу. Но он не мог запретить им говорить о папе. Они – его дети, и они любят его, каким бы он ни был. У Александра от волнения руки тряслись. И подташнивало. Трудно было всё случившееся осознать, принять, усмирить всю гамму нахлынувших чувств. Вспомнил про своих подопечных. Позвонил, предупредил, что в ближайшее время не появится. Ольга помогала, как могла. Но по её лицу было понятно – она совсем не в восторге от этой истории. – Вот зачем тебе всё это? – спросила, когда малыши заснули, а они сели на кухне пить чай. – Жена-цыганка – это же спящий вулкан. В один момент как рванёт – мало не покажется. Ещё и двое детей. Ты готов чужих пацанов поднимать? И где гарантия, что они тебя примут, когда подрастут? Что не возненавидят? Ты такой талантище, а хочешь обычным рядовым семьянином стать. Угождать капризной бабе, детям её. А она потом так же и от тебя умчится. Нет, ты не подумай, что я против твоей Веры. Я просто хочу, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем во всё это окунаться. – Я уже подумал и поэтому окунулся. Александр и сам понимал, что у него будут проблемы. Тем более что они не заставили себя ждать. Звонок от Руслана раздался ближе к вечеру. – Ты танцор Кавалеровский? – Я. – А кто я, догадался? – Догадался. – Где Вера? – В больнице. И полиция всё знает. – Ох, напугал. Дети с тобой? – Нет. Они в безопасности. И ты их не получишь. – Да ну? Правда? Ты, что ли, помешаешь? Я их заберу. А с тобой… Встретиться, поговорить не боишься? – Не боюсь. – Танцевать не будем, имей в виду. – Я понял. – Так что, рискнешь? Давай в десять… – Руслан назвал место встречи. Это было за городом. Заброшенный завод. – Хорошо.