Глава 30

От бессилия и ужаса хотелось выть. Но она должна держать себя в руках. Детей нужно спрятать от Руслана, иначе он заберёт их у неё. Когда раздался звонок телефона, вздрогнула. Догадывалась, кто звонит. И не ошиблась. – Да. – Ты где? – спросил муж. – В больнице. Пауза. – С другим я тебе жизни не дам, Вера. И детей не получишь. Сыновья семье отца принадлежат, – твёрдо и холодно проговорил он. Он её просто закопает за измену. Сразу не сделал этого, наверное, только потому, что дети были рядом. А наедине, без детей, убьёт. В этом она не сомневалась. Руслан никогда не поднимал на неё руку. Никогда. Этот раз был первым. Но она почему-то всегда была уверена, что он её убьет за одну только мысль об измене, за один взгляд в сторону другого мужчины. Она не знала, сколько прошло времени. Когда скорая доставила её в городскую больницу, над ней принялись суетиться врачи, сказали, что нужна операция, причём срочно. Она дала согласие, почти теряя сознание от боли. Смутно помнила, что на УЗИ у неё диагностировали какой-то разрыв. Но подробностей не знала. Придя в себя ночью в реанимации, просто лежала и смотрела в пустоту, сжимая в руках телефон. От одной мысли, что Руслан отнимет детей, её бросало в дрожь. Вера чувствовала себя несчастной и жалкой. Первые эмоции, нахлынувшие после того, как она очнулась, постепенно улеглись. Время тянулось, и она начала думать, размышлять. Как она могла так глупо себя вести, рискуя сыновьями и собственной жизнью? Сейчас чувствовала себя грязной распутницей, которая готова променять детей на очередного мужика. Но Саша не был очередным мужиком. Он вообще был вторым мужчиной, который её касался. И единственным, кто делал это, потому что она хотела. Поддаваться слабостям и рисковать при этом чем-то важным всегда глупо. Но для неё Кавалеровский был не просто слабостью. Она его любила. Рядом с Сашей ей хорошо, как дома. Впервые за много лет снова вернулось это ощущение. А тогда, после гибели родителей, она думала, что жить по-прежнему уже не выйдет никогда. Пришла медсестра, что-то смотрела на аппаратах, регулировала капельницу, спрашивала, не болит ли у неё голова после наркоза. Вера отвечала вяло и безэмоционально. Понимала, что быстро её отсюда не выпишут. Всё думала, как там дети, с кем они. От всех этих мыслей её в конце концов накрыло. Расплакалась, стала требовать врача, пыталась подняться. В итоге ей вкололи успокоительное, и Вера заснула. Проспала целых четырнадцать часов. Последнее, что она помнила – как ей сделали укол. Потом провал в темноту и всё. Очнувшись, обнаружила, что уже день. У окна лицом к улице стоял Руслан. Ещё не знает, что она очнулась. Вера пошевелилась и он оглянулся. – Ты проснулась? Прекрасно. – Откуда ты здесь? Как ты узнал, где я? – спросила чуть слышно, чувствуя, что во рту совершенно пересохло. – Я же твой муж. Меня без проблем к тебе пустили. Узнать, в какой она больнице ему не составило труда. Ромы друг другу всегда помогают. Кинул клич среди членов общины и ему быстро её нашли. Этот танцор, идиот, даже не додумался укрыть её в нормальном месте. Конечно, он сильно рисковал, приезжая сюда. Но как иначе посмотреть в её бесстыжие глаза? И детей он пока не смог увидеть, они нигде не засветились. Видно, хорошо она их спрятала. Его сыновей от него прячет! Потаскуха! – Позови кого-нибудь. Мне нужно подняться. – Хочешь ехать к нему? – К детям! За всю Верину жизнь в ней накопилось немало страхов. Но самым сильным всегда был страх потери. Она больше всего боялась однажды снова потерять близких. – Скажи адрес, где они, и я привезу их сюда. – Нет! Вере хотелось спрятаться от него хотя бы под одеяло. Укрыться с головой и ничего не видеть. – Мне звонили из полиции, вызывали на допрос, – заметил Руслан. – Из-за тебя. Она молчала. В ушах шумело, перед глазами всё плыло. – Ты считаешь, что я не прав в этой ситуации? – спросил он. – Ведь ты мне изменила. Повисла пауза. – Не убивай Сашу, Руслан. Он не виноват. Одна я по всём виновата, – произнесла Вера отстранённо, словно говорила о чём-то вполне обыденном. – Мы с ним расстались. Он теперь с другой. – Вот видишь. Он так легко от тебя отказался. Надеюсь, с ним ты хотя бы была счастлива. – Да, была. А с тобой нет. С тобой одно горе, тоска и одиночество. Он молчал. В её взгляде, обращённом к нему, не было ненависти и злости. Просто отстранённость. Руслан всегда чувствовал, что раздражает жену. Ещё бы! Этого невозможно не замечать. Когда в постели нависал над ней, во всём её теле чувствовалась какая-то сжатость, деревянность. Хотя до этого целовал и ласкал со всей нежностью, на какую только способен. Она просто ждала, чтобы всё поскорее закончилось. И его это злило. Он искал к ней подход, пробовал разные варианты, лазейки. Но она никогда не отвечала. Ни разу не сделала к нему ни единого шага. Это выматывало, бесило, рвало душу. Потому что он её любил с юности. – Я разговаривал с ним, – вдруг сказал Руслан. Вера в ужасе поперхнулась воздухом. Хотела вскрикнуть, но издала лишь сдавленный хрип. – Зачем? – Не бойся, он жив. Смерть родителей была для тебя сокрушительным ударом. Второго такого потрясения ты бы не вынесла. Вера подняла на него глаза. Он впервые говорил с ней вот так. Руслан всегда казался ей холодным и скупым на эмоции, равнодушным к её проблемам и чувствам. Впервые забрезжила надежда, что это не всё, что есть ещё шанс сохранить с ним хорошие отношения. О том, чтобы спасти семью, она не думала. Вера не представляла, что может вернуться к мужу. Но хотя бы расстаться нормально, без страха, что он её уничтожит, это уже было для неё много. Те его слова «я не дам тебе жизни с другим» так её потрясли и настолько глубоко засели в голове, что стали ещё одним её страхом, фобией, мучающей её наравне со страхом потери детей. – Послушай. Я знаю про вас с Анной, – вымолвила она. – Откуда? Она… Она тебе что-то сказала? Это не правда! – Правда. Я знаю, Руслан. Я своими глазами видела. – Для меня она ничего не значит! – А ты для неё значишь. Я не против, Руслан. Она любит тебя. С ней ты, может быть, сможешь быть счастливым. Отпусти меня. У меня есть деньги. Много. Яков оставил мне приличный счёт в банке. Несколько десятков миллионов. Я отдам тебе всё, если ты отпустишь меня и оставишь мне детей. Ты сможешь их видеть и общаться. С минуту он молча смотрел на неё, словно пытаясь осознать смысл услышанного. – То есть ты предлагаешь мне отказаться от детей за деньги? Хочешь купить в меня их? – Руслан, пойми… – она хотела объяснить, но он не дал. – Заткнись! Сука! Как ты смеешь предлагать мне такое? Вера в оцепенении смотрела на него, ожидая удара. Но взбешенный Руслан в ярости ударил кулаком по аппаратуре. – Я тебе шею сверну за такое! На грохот и крики вбежала медсестра. – Вы что тут творите?! Охрана! В какие-то считанные минуты на глазах у Веры Руслана скрутили и вывели. Потом приехали из полиции, задавали вопросы. Его задержали. И она всё-таки написала заявление на мужа. А потом как безумная судорожно звонила Кавалеровскому. У неё не было телефона Ольги или кого-нибудь ещё, через кого можно с ним связаться. Её тошнило. То ли от страха, то ли от лекарств. Если Руслан действительно с ним виделся, то чем закончилась эта встреча? Ей просто жизненно необходимо было узнать, что с Сашей. На самом деле Руслан блефовал. Он так и не поговорил с Александром. Почти перед самым выходом Кавалеровского из дома приехали четверо мужчин на чёрном крузаке. Он подумал, что это сам Руслан пожаловал. – Вы Александр Кавалеровский? – спросил вошедший в его квартиру первым. – Да. – Меня зовут Дмитрий. А это Давид, Константин и Алмаз. Мы братья Веры. Все четверо были одеты в строгие костюмы. На первом было кашемировое пальто, на остальных тёплые кожаные куртки. – Она никогда о вас не говорила. – Да, скорее всего. Мы её братья по отцу. Её настоящему отцу. Яков Кемалов. Слышали? – Да, слышал. – Куда направляетесь? Уж не на встречу ли с Русланом Ибраевым? Александр кивнул. – Вы же понимаете, что для вас это верная смерть? Он убить вас хочет. А о ней вы подумали? Что с ней после этого будет? Вместо вас поедем мы. Это наше дело. Я старший мужчина среди её родственников и решать её проблемы буду я. Это и наше дело. Она наша сестра. Она нарушила цыганские законы. Выгнать её они имеют право. Но не убивать. За то, что он сделал, его самого ждёт суд. Кавалеровский непонимающе смотрел на своих гостей, переводя взгляд с Дмитрия на остальных мужчин и обратно. – Тебе с ним встречаться нельзя. Это наше дело. Ты не цыган. Она нам сестра, и отвечать за нее будем мы, – сказал второй, кажется Давид. – Нет, это моё дело, – возразил Александр. – Нам с Русланом нужно поговорить и решить всё раз и навсегда. – Поговорить? – засмеялся самый младший. – Ты думаешь, он зовёт тебя поговорить? Да он уже раструбил на всю общину, что тебе кишки выпустит, а Верку на цыганский суд за волосы притащит. Ты думаешь, откуда мы узнали? – Дикость какая-то, – пробормотал Кавалеровский. – Его же полиция должна была допрашивать. Их в больнице ещё вызвали, посмотрев на побои Веры. Братья переглянулись и поглядели на Сашу с иронией, как на человека на редкость наивного. – Полицию не надо вмешивать. Сами разберемся, – сказал Дмитрий. – А вам лучше с ней быть. Если с вами что-то случится, она руки на себя наложит. А детей потом куда? Ему? Вере путь назад заказан. Она теперь по законам ромов никаких прав не имеет и никакой помощи не получит. Вся её поддержка – вы. У Александра в голове не укладывалась вся эта ситуация. Он настоял, что поедет. Не мог он как трус прятаться. Но что это было, Саша сам толком не понял. Словно бандитская стрелка времён безбашенных девяностых. Он такие только в кино видел. Приехало на место несколько машин. Он был готов к любому исходу. Придётся драться – он будет. Но братья Веры его с двух сторон окружили, и даже выйти не позволили. С Русланом беседовал самый старший, Дмитрий. С возрастом он стал безумно похож на отца. Спокойный, рассудительный, суровый и непоколебимый. Они с мужем Веры остановились друг напротив друга. Выглядело это эффектно и даже устрашающе. Двое смуглых черноволосых мужчин в кашемировых пальто под порывами ветра со снегом. Действительно кадр из боевика. Казалось, сейчас стволы достанут и начнётся перестрелка. Но они поговорили, пожали друг другу руки и разошлись Кавалеровский понятия не имел, к какому решению пришли цыгане. Ему, не цыгану, отчитываться не посчитали нужным.