Глава 12

Следующий день мало чем отличается от предыдущего. Разве что теперь все едут верхом, так как самые сложные, топкие места прошли. Я тоже в каком-то роде верхом – на плече у паладина. Уже привычно делаю время от времени большой дозорный круг, высматривая инквизиторов – на след они пока не напали, судя по всему, но места пересечения границы уже усилили. На каждом посту парочка, а то и больше инквизиторов. Между постами – магический заслон. Будь Рравеш в силе, мог бы проделать в нём дыру. В ограждении. Дыры в инквизиторах он и так делает… Но силы у Рравеша нет, и поэтому мы идём через горы.

– Это самоубийство, – сказал Лейрон. – Лучше попробовать пробиться через пост. Метаморф примет облик королевы, инквизиторы решат, что получили, что нужно и уйдут! А мы загримируемся и спокойно пройдём.

– А как мы вытащим метаморфа? – совершенно спокойно интересуется паладин.

– Никак, – отзывается инквизитор. – Я понимаю, что тебе жаль терять столь любопытную и перспективную зверушку, но, согласись, благополучие королевы важнее всего!

Королева вздыхает – она явно тоже согласна, что её благополучие важнее всего.

– Нет, – говорит Рравеш. – Через горы. Хочешь – иди один через посты.

– Кристиан! – охает Её Величество. Не знаю только, какая часть её шокировала.

– Крис, – укоризненно говорит Лейрон. – С первым метаморфом сложно, я понимаю. Кажется, что у зверюшки есть характер. Если проводишь много времени, даже привязываешься. Но когда всё наладится, заведёшь себе нового и поймёшь – они все одинаковые. Метаморф – это всего лишь сгусток магии… ты же не жалел магию, когда она у тебя была?

Тон у инквизитора сочувственный, понимающий… как будто бы он сам разбирается в метаморфах! Впрочем… возможно, он извёл не один десяток моих неудачливых собратьев, если их вообще столько наберётся – метаморфы встречаются крайне редко.

Я точно знала, что если Рравеш прикажет, то делать не буду. Пусть убьёт сразу. Но вот если догадается попросить… хочется верить, что и тут я найду силы отказать.

Но паладин непреклонен. Через горы.

– Мы не успеем перейти за один день, – не сдаётся Лейрон. А ночью в эти горы я бы не сунулся, даже если бы у тебя вся твоя сила была! Как мы будем от нежити обороняться? Метаморф защитит только тебя, на всех его не хватит, даже если прикажешь.

– Там на вершине должен быть храм богини, в нём и переночуем, – беспечно отзывается мой хозяин, он же – средство передвижения.

– Богини?! – переспрашивает собеседник паладина почти с ужасом.

– Не дёргайся, инквизитор, – усмехается Рравеш. – Богиня одинаково милосердна ко всем людям, даже к тем, кто балуется светлой магией.

– Нечисть ты, Рравеш, – без особой обиды отзывается Лейрон, кажется, сдаваясь. – Почище своего метаморфа, даром что без силы!

Мы переночевали у подножья гор, и с рассветом отправились их покорять. Я была то птичкой, то волком, иногда котиком – спала на паладине, сама не знаю, как так получилось, и ни разу не приняла облик человека. Мне не хотелось, а паладин и обстоятельства пока не настаивали.

Лошадей отпустили, и всю поклажу мужчины тащат на себе, хорошо ещё, королева пока своими ножками идёт. Чувствую, недалёк тот час, когда она заноет… Впрочем, я сама вот расселась снова на плече у Рравеша, так что королеву критиковать не могу.

Лейрон всё чаще на меня поглядывает, а затем не выдерживает:

– Рравеш, признавайся! Это не метаморф тебе служит, а ты ему?

– Не буду признаваться, – беззлобно огрызается паладин.

– Кристиан, – нежно говорит королева. – Вы и в самом деле обращаетесь с метаморфом чересчур бережно. Словно он вам не слуга… а друг.

Огрызнуться на Её Величество Иррийну паладину не позволяют то ли манеры, то ли чувства, ей он отвечает:

– Метаморф спас мне жизнь, Ваше Величество.

Я сижу на его плече, жмурюсь то ли от солнца, то ли от удовольствия и стараюсь не мурчать. У вороны ведь так же мило как у кошечки всё равно не выйдет… Немного отравляет знание, что я ж его и подставила, но я гоню эту мысль подальше. Я ведь готова всё рассказать в обмен на свободу, честная ведь сделка…

Королева слышит в ответе паладина упрёк в свой адрес. Дескать, она отвернулась, а метаморф спас.

– Неужели вы так жестоки, что никогда меня не простите? – шепчет она, берясь за рукав паладина.

А он – да, жесток и непреклонен:

– Ваше Величество, простите, но я не понимаю, о чём вы…

Я никогда прежде не бывала в горах, а люди так медленно идут… и поводок Рравеш сделал невероятно длинным, так что я много летаю, наматывая круги не столько в дозорных целях, сколько из любопытства.

Вид сверху завораживает. Особенно – огромное плато, окружённое со всех сторон холмами. Там ещё можно рассмотреть дома… Говорят, тут был город. Который проклял какой-то особо могущественный некромант, и всё население города стало нежитью в одночасье, и теперь они рыщут по горам в поисках свеженьких путешественников…

Я спустилась ниже, но в город не полезла. Не знаю, что это за гадость на самом деле, и не стремлюсь узнать, вдруг метаморф, с точки зрения зомби, особый деликатес, как для вампиров…

Когда я вернулась, Рравеш нёс королеву на руках. А она обнимала его за шею. Пришлось снова улететь.

К храму богини мы добрались даже с небольшим запасом, не зря то паладин, то инквизитор тащили на руках свою драгоценную королеву. Солнце ещё не коснулось горизонта, а мы уже у входа. То, что храм действующий, богиня его не оставила, несмотря на отсутствие прихожан, стало ясно сразу – в храме было светло. Камень, украшающий стены изнутри, светился ровным тёплым светом.

Первым шагнул внутрь Рравеш, к нему тут же присоединилась королева, вставая, на мой взгляд, непозволительно близко, и уже вслед за ней обречённо шагнул Лейрон.

– Здесь даже двери нет! – шёпотом сказал он паладину. Тот лишь кивнул на светящиеся стены, видимо, обещая, что они защитят лучше, чем дверь.

Я медлила, предчувствуя подвох и коря себя, что не подумала заранее. И точно – стоило переступить, вернее, перелететь невидимый порог, и меня охватило свечение, которое мягко, но настойчиво перевоплощало в истинный облик. Я запаниковала.

К счастью, мои спутники уже двинулись дальше – храм богини это лабиринт, в котором, как говорят, каждый может найти, что ему нужно. Знания, свободу или любовь… Паладин галантно пропустил всех вперёд, так что я догнала его, сдёрнула плащ – мне он точно нужнее, чем ему. Рравеш остановился как вкопанный то ли от неожиданности, то ли ещё почему, и я, рассчитывая, что он будет идти, врезалась. Довольно сильно, так что если у паладина и были сомнения девочка или мальчик, теперь уже точно не будет их. Отступила, поспешно закутавшись в плащ и накидывая капюшон прежде, чем он обернулся.

– Ирби? – тихо спрашивает паладин. Таким тоном он никогда со мной не говорил, я вообще не слышала, чтобы он с кем-то так говорил. Его голос словно магнит… и сам он – тоже магнит, ещё сильнее, и, кажется, я умру, если сейчас не дотронусь. Что может быть проще – скинуть капюшон, подняться на цыпочки и прижаться губами к губам…

Удерживает меня только понимание, что богиня, похоже, решила теперь благословить меня. И я стою, пряча глаза под капюшоном, и не могу сказать ни слова в ответ Рравешу, потому что задыхаюсь от нахлынувших чувств и от ужаса – я-то прекрасно знаю, что богиня не создаёт новое чувство, она всего лишь выводит на первое место уже имеющееся…

Паладин медленно поднимает руку, кажется, собираясь снять с меня капюшон. И это странным образом отрезвляет – я хорошо представляю, как он скривится в презрительной гримасе, обнаружив под капюшоном уже знакомую ему горничную Лизу. Уворачиваюсь от руки, и бегу вперёд по петляющему коридору, сворачиваю куда-то в небольшой узкий проход, чуть-чуть ещё петляю, ибо путь к своей цели извилист, хорошо хоть, что не тернист… В моём случае цель – это знания, видимо. Так как я попадаю в комнату, где лежат книги. Судя по всему, очень старые, сейчас таких обложек не делают, да и сами книги стали куда меньше по размеру.

Я беру наугад книгу, сажусь на корточки, прислонившись к стене. Надеюсь, что чтение мне поможет как-то избавиться от наваждения, я даже роптать на богиню не могу – всё справедливо. Призвала на него, получи и сама…

А что если… что если его сейчас также тянет к королеве?.. Ведь он уже, наверное, дошёл до неё, а уж в том, что Её Величество Иррийна сейчас всей своей царской особой желает паладина, не приходится сомневаться…

– Богиня, – беззвучно шепчу я, зажмурившись и обнимая книгу, название которой даже не запомнила, несмотря на то, что три раза прочитала… – имя твоё свобода, суть – правда и любовь… но чего ж так больно-то?..

Разумеется, она мне не ответила.

Шаги я услышала слишком поздно, да и куда тут денешься?

– Ирби?.. – Рравеш собирался что-то сказать, но замолчал, пристально меня разглядывая. Я опустила глаза – очень светлая, почти белая прядь выбилась из-под капюшона… и сдала меня с потрохами.

Паладин в два шага оказывается рядом, сдёргивает капюшон.

– Так Ирби или Лиза? – спрашивает он после нескольких секунд тишины.

– Ирби, – тихо отзываюсь, опуская глаза. Почему-то стыдно. Почему-то кажется, что нужно было рассказать ему раньше.

– Значит, это ты меня подставила… Зачем? – холодно интересуется Рравеш, опускаясь на корточки рядом.

– Мне приказали, у меня ведь был и до тебя хозяин! – поднимаю на паладина глаза. Злость помогает справиться со стыдом. Хочется добавить, что тот хозяин, в отличие от Рравеша, не чурался меня пытать и наказывать, но это будет уже жалобный скулёж. Нет уж. Воздержусь.

– Ты мне должна, Ирби, – прищуривается паладин. И смотрит при этом почему-то на мои губы. – Правду должна.

– Иди ты… – огрызаюсь я. Но получается не зло, а скорее, растерянно. От его близости сбивается дыхание, торопится сердце, а где-то в животе скручивается спираль.

– Куда? – вкрадчиво интересуется Кристиан, скользя взглядом по своему плащу, он-то знает, и я знаю, что под плащом ничего нет.

– К королеве! – Опомнившись, добавляю: – Или к инквизитору, кто тебе больше приглянулся!

– К королеве… – задумчиво повторяет Рравеш. – Плохая идея.

– Слишком сильно тянет? – фыркаю я.

– Тянет сильно, – медленно соглашается паладин. – Даже сильнее, чем тогда на балу.

– Так пользуйся моментом, – предлагаю, давя в себе желание отдубасить паладина книгой, чтобы выбить из его головы лишние мысли об этой женщине. Вообще все мысли обо всех женщинах. Справляться с наваждением нелегко.

– Думаешь, это правильно? – с сомнением спрашивает Рравеш, отворачиваясь и разглядывая книги. – Воспользоваться моментом…

Я очень хочу, чтобы он просто ушёл. Благословение богини туманит разум, и я боюсь наделать ещё больше глупостей, чем уже наделала. А без них, наверняка, не обошлось. Что именно – обдумаю потом, когда Рравеш уйдёт и включаться мозги. Они ведь включатся, правда? Не насовсем же их желанием отрубило…

– Правильно, очень даже правильно, – говорю, открывая книгу, в которой всё равно ничего не вижу. Надеюсь, я хоть держу её не вверх ногами?..

Или всё-таки вверх, иначе с чего бы паладин у меня её забрал?.. Прежде чем я успела что-либо сделать, и даже прежде чем успела понять, что происходит, Рравеш подхватил меня под мышки и поднял, прижимая к стене, вжимая в себя…

– Что?.. – успела только начать спрашивать я, но он, прежде чем поцеловать, ответил:

– Пользуюсь моментом, Ир-рби…

У паладина горячие жадные губы, и не менее горячие и наглые руки. И на каждое его прикосновение моё тело отзывается таким взрывом счастья, что я не знаю как, просто не могу его остановить. Более того, я, кажется, готова его умолять, чтобы не останавливался.

– Я её не заменю! – всё-таки умудряюсь выдохнуть.

– Глупый, маленький метаморф, – отзывается он. Таким тоном, что я больше не могу спорить. Что бы ни твердил осторожный разум, сердце точно знает – тянет его ко мне, не к ней.

Будь я в другой ипостаси, перестроила бы тело, убирая преграду, но я в истинном облике, и я ничего не могу поменять, всё, как сложилось от природы, даже если мне и не хочется, чтобы Рравеш знал, что он у меня первый.

Он упирается и застывает. Выдаёт, тяжело дыша:

– Ирби… Я. Ещё. Могу. Остановиться. Кажется…

– Глупый паладин, – шепчу, притягивая его к себе. Я уже остановиться не могу. Хоть и не знаю, как быть со всем этим дальше.

Утром храм выглядит точно так же, как и ночью, но я каким-то внутренним чутьём знаю, что уже рассвело. Паладин сидит рядом, задумчиво листая большую, богато украшенную книгу.

– Доброе утро, – говорит Рравеш, наградив меня внимательным, но непроницаемым взглядом, и я отмечаю, что он почему-то полуголый – на нём только штаны. А рубашка его, оказывается, на мне, как и плащ… Стоит вспомнить, что происходило ночью, и взгляд у меня, видимо, делается испуганным – паладин криво усмехается, но никак не комментирует.

– Пора двигаться дальше, – вот и всё, что он говорит.

К выходу я иду, тщательно закутавшись в плащ, не желая демонстрировать свой настоящий облик ещё и королеве с Лейроном. О благословении богини и его последствиях я стараюсь не думать, но не получается. Стоит только взглянуть на паладина, и тут же вспоминается какой-нибудь ночной эпизод, и становится жарко и волнительно-стыдно.

Путешествие вниз, как ни странно, даётся моим спутникам тяжелее, чем наверх. Возможно, выбран не самый лучший маршрут, или же просто эта сторона гор менее проходима… но уже к обеду становится понятно, что они не успеют до темноты, если не ускорятся. А тут ещё и королева, вроде бы милостиво согласившаяся идти самостоятельно, неловко взмахивает руками и с криком падает в пыль.

Паладин и инквизитор дружно склоняются над ней, я парю наверху, и мне не слышно, что там происходит, но, судя по всему, королева подвернула ногу. Или притворяется, что подвернула. Рравеш берёт её на руки, и я с трудом удерживаюсь от гневного клёкота. После ночи видеть его, касающимся другой женщины, кажется вопиюще неправильным. Спустившись, из вредности и упрямства сажусь ему на плечо. И, оказывается, зря.

– Фил, – негромко говорит Рравеш, так тихо, что, возможно, даже и королева не слышит. – Ты ведь можешь перенести её?

Я молчу, и он продолжает:

– Иначе мы не успеем уйти из гор до заката. Фил… Пожалуйста.

Мой резерв после ночи в храме полон, так что я и в самом деле могу. Но как же я не хочу! Я бы лучше самого Рравеша и даже этого вон Лейрона перенесла! Но “пожалуйста”… И Рравеш. Его нежность, его страсть, сводящее меня с ума “Ир-рби”. Паладин вьёт из меня верёвки без всякого поводка.

Королева оказалась довольно лёгкой – легче той девушки, которую я утащила из-под носа у демона, так что я донесла её до названного паладином места без каких бы то ни было проблем. Бережно опустила на землю, тут же уменьшаясь в размерах…

Благодарности в глазах королевы не было.

– Ты можешь принять вид человека, Фил? – тем не менее ласково спросила Иррийна. – Я бы хотела с тобой поговорить.

Я не хочу с ней разговаривать, так что, перекинувшись в волка, убегаю в лес. Пока паладин и инквизитор идут, я успеваю поохотиться, три раза слетать на них посмотреть, и даже поскакать по деревьям крупной белочкой… всё лучше, чем сидеть с королевой.

Но она, оказывается, времени даром не теряла. Я привычно сажусь на плечо Рравешу в виде вороны, когда он подходит к месту стоянки… И изумлённо застываю. Королева выглядит ужасно. У неё на щеке царапины как от когтей, а на горле красные пятна от пальцев. Губы дрожат, и она с прекрасно сыгранным ужасом смотрит на меня.

– Ваше Величество, что случилось? – почти хором вопрошают мужчины.

– Я поцарапалась о куст, немного… – неестественно бодрым, ломким голосом говорит королева.

Рравеш делает шаг ближе… И она отступает, бросив быстрый взгляд на его плечо. То самое, где я. Паладин чуть дёргает плечом, и я перелетаю на дерево. Возможно, мне надо было улететь, но я слишком наивна. Да и разве изменило бы это что-то?

– Всё хорошо, – на редкость фальшиво уверяет королева. И начинает рыдать. – Простите, Кристиан… Но я не смогу с вашим метаморфом… Он… он…

– Это сделал он? – тихим и жутким голосом спрашивает Рравеш. Мне от нереалистичности происходящего хочется обернуться и поискать взглядом ещё одного метаморфа.

– Я, возможно, сама виновата… – шепчет королева, заставляя мужчин тут же отмести эту мысль. – Я просто хотела подружиться… поговорить. Мне было страшно. А он…

– Что он сделал? – спрашивает паладин таким голосом, словно уже вынес приговор.

– Принял мой облик… Взял за горло, потребовал прекратить вас соблазнять… Но я… Кристиан, я же…

– Прошу прощения, Ваше Величество, – чеканит Рравеш, и мне страшно, потому что в руках этого человека моя жизнь. – Он вас больше не побеспокоит!

Я хочу улететь, но не могу – проклятый паладин слишком хорошо освоил поводок. Он берёт меня небрежно за лапы, и вниз головой – я упрямо молчу, хотя мне неудобно, несёт подальше от посторонних глаз. На мгновение у меня даже появляется надежда… Но быстро угасает, увы.

Рравеш кладёт меня на землю, и не даёт сменить облик – сам тянет в истинный. У богини это получалось куда приятнее, но я и тут не издаю ни звука. Привычка – не дать хозяину увидеть слабину.

– Ирби! – говорит он, и в голосе его столько ярости и разочарования, что я делаю то, что давно уже не пыталась, зная, что бесполезно. Оправдываюсь. Поспешно и неубедительно.

– Кристиан, я ничего не делала ей, она врёт!

– Зачем ей врать, Ирби? – холодно спрашивает паладин. Я могла бы сказать, что из ревности, но паладин лишь решит, что это я о себе. То, что королева сходит по нему с ума, он предпочитает не замечать.

– А мне зачем? – ещё пытаюсь возражать я.

– Ты уже очень много мне врала, Ирби. Не знаю, зачем.

Я беспомощно смотрю на него снизу вверх, обхватив колени руками. Как достучаться? Никак…

– Один раз я тебя попросил… Ирби, – с горечью роняет паладин. – Доверился тебе! Ты же знала, что Иррийна для меня важна. И поступила так?! Не будет никакого договора, метаморф. Выполняй приказы или сдохнешь.

Резко развернувшись, он уходит, а я впервые в жизни, кажется, действительно хочу сдохнуть. Предварительно разорвав на кусочки королеву и вонзив нож в сердце паладина. Он и в самом деле оказался глуп.