Глава 13

Голому человеку в лесу вечером холодно, так что я пытаюсь сменить облик, но ничего не выходит. Проклятый паладин заблокировал меня в истинном облике! Чтоб его!

Побродив по поляне ещё минут пять, и предприняв несколько неудачных попыток, я просто иду к месту стоянки, откуда уже пахнет костром.

Рравеша нет, королева сидит, поправляет причёску, а Лейрон подбрасывает в костёр дрова. Он вскидывает на меня глаза и замирает.

Через секунду вскакивает, срывая с себя плащ и протягивая мне, я слышу как то ли возмущённо, то ли поражённо охает королева. А сам инквизитор, кажется, даже слегка покраснел.

Я закутываюсь в плащ, тихо и слегка хрипло – мне до сих пор хочется рычать, отзываюсь:

– Спасибо!

Инквизитор кивает и немного нерешительно спрашивает:

– Ты – Фил?

Теперь я киваю. Усаживаюсь как можно дальше от королевы и Лейрона. Но он идёт ко мне, садится рядом, и пристально рассматривает. Я даже, наверное, знаю два направления, в которых мечутся мысли инквизитора. Что он видел меня в доме Рравеша, и что я ощущаюсь абсолютным человеком.

– Фил, – наконец, решается он. Но тут возвращается паладин.

– Отойди от него! – рявкает Рравеш, только завидев место стоянки, и я поспешно отсаживаюсь, пусть и не до конца уверенная, что это он мне.

Лейрон упрямо двигается ближе.

– Брось, Крис. Она мне ничего не сделает, и я ей тоже. Мы просто поговорим!

– Заведи себе своего метаморфа, с ним и разговаривай! – цедит паладин.

– Она ощущается совсем как человек, – задумчиво говорит инквизитор. – Почему?

– Это ты меня спрашиваешь, почему в ваших книгах сплошная чушь? – огрызается явно не настроенный на диалог Рравеш.

– Это я тебя спрашиваю, что она делала у тебя дома!

– В качестве кого спрашиваешь? Инквизитора? Так вы и так меня уже казнили, поздно допрашивать!

– Может, и не зря казнили? Раз у тебя дома жил метаморф!

– Господа! – не выдерживает королева. Она даже встаёт. – Вы что… будете ругаться из-за этого?.. Из-за этой… твари?

Не знаю, как господам, а мне слышится в голосе королевы обида – ругаться из-за неё – куда ни шло, а из-за метаморфа – несолидно.

Я невольно чихаю, и теперь все снова смотрят на меня, а Рравеш – на мои голые ноги, слегка исцарапанные от хождения по лесу.

– Перекидывайся, – цедит, отворачиваясь.

Я собираюсь и в самом деле сменить облик – неуютно мне с ними будет в любой ипостаси, но в истинном облике совсем невыносимо. Однако меня хватает за плечо Лейрон.

– Подожди… Лиза!

Я чуть морщусь – полагаю, инквизитор не хотел, но сжал руку слишком крепко. Мне больно. Да и обращаться, когда тебя держат, не самое приятное действие.

Драка инквизитора и паладина вышла недолгой, но ожесточённой. Королева визжала, но её никто не слушал, а я наслаждалась. На Лейрона мне плевать, но я всей душой болела за него – чем больше тумаков получит Рравеш, тем лучше. К тому же сам факт – паладин мутузит инквизитора за то, что тот дотронулся до метаморфа… Смешно.

Увы, победила дружба. Или благоразумие. Или, возможно, сопрано королевы. Спустив пар, в какой-то момент они просто остановились, обменялись рукопожатиями и вернулись к костру.

Взгляд королевы не сулил мне ничего хорошего, но почему-то переживать об этом не было ни сил, ни желания. В облике волчицы я положила голову на лапы и закрыла глаза. Кто бы знал, что за одни сутки можно успеть побыть и очень счастливой, и совершенно несчастной.

* * *

Кристиан Рравеш, бывший первый паладин Его Величества Киррона. По недосмотру богов ещё живой.

Казалось, внутри разлился яд, он сжигает без всякой пощады, и имя этой отравы – Ирби. Ир-рби. Впрочем, может быть, Лиза? Или Фил. Или любое другое имя… она ведь никогда не говорит правду. Разве что один раз, пьяная от доставшейся от вампиров тёмной магии, прочитала этот свой стишок… вот в том, что метаморф считает его дураком, можно не сомневаться. Всё остальное… иллюзия. Игра. Манипуляция. И не поймёшь, есть ли в ней хоть что-то, кроме желания выжить, за которое, впрочем, метаморфа нельзя винить. Все хотят жить.

Опираться следует на факты. Факты однозначно свидетельствуют против метаморфа. Она была в его доме, затем на балу. Она и письмо, видимо, подложила, и с королевой рассорила. Если раньше он происшествие на балу относил к случайностям, теперь, узнав в Ирби так зацепившую его горничную Лизу, о случайностях нечего и думать. Но он бы на всё закрыл глаза, наверное. Съел бы любое объяснение, пожелай она хоть что-то объяснить. Но нет. “У меня был хозяин и до тебя”, и всё. А то он и так этого не знал. Может, не так уж её и заставляли? Иначе что мешает ей рассказать?

Новое предательство ударило в подготовленную почву. Он ведь ничего о ней не знает. Кроме, пожалуй, того, что она была девственницей в истинном облике, и ещё, что легко убивает людей. Равно как и спасает. Но значит ли девственность хоть что-то, если речь о метаморфе?

“Я ничего не делала ей, она врёт”! Бледная, очень красивая и испуганная Ирби, смотрит так, что сердце останавливается… как перестать прокручивать это в уме? Зачем Иррийне врать? Незачем. А метаморфу… она спрашивала его о королеве. Она специально рассорила их на балу. Может, метаморф до сих пор выполняет поручение своего прошлого хозяина?.. А может, он, Рравеш, успел насолить ей самой, сам об этом не зная, и именно она придумала весь план по его уничтожению?.. Впрочем… почему она тогда просто не убила королеву?..

Чёрные маги хорошим характером не славятся и в спокойном состоянии, Рравеш же и так был в ярости, то на самого себя, то на слишком уж обвешанного тайнами метаморфа, а уж когда увидел рядом с Ирби Лейрона… сорвался.

Зато хоть душу отвёл. Даже легче немного стало.

Он уклонился от потянувшейся к его рассечённой щеке королевы:

– Благодарю, Ваше Величество. Не стоит.

– Кристиан, я вас не узнаю… – печально шепнула королева. – Метаморф вас словно приворожил! Приворожила… она ведь девушка на самом деле, да?..

Рравеш криво усмехается, качает головой. Это точно не приворот. Возможно, шутка богини, но в прошлый раз наваждение схлынуло легко и быстро, как не бывало, а теперь, кажется, сидит где-то глубоко в грудной клетке и отравляет оттуда тело и разум…

Ирби-волчица лежит неподалёку от костра, закрыв глаза. И ему хочется пойти к ней. Схватить за загривок, встряхнуть, вытрясти правду… или просто лечь рядом. Всё лучше, чем сидеть здесь…

Иррийна берёт его за руку.

– Кристиан… вы мне очень дороги. Берегите себя.

– Благодарю, Ваше Величество, – машинально отзывается паладин. Мысли его не здесь. Хочется укутать Ирби плащом, пусть в этом обличье у неё и мех, но стоит вспомнить её замёрзшие, исцарапанные ноги…

Рравеш забирает у королевы руку. Кажется, Иррийна разочарована, возможно, ждала какой-то другой ответ, но что поделать, он и сам разочаровался. Во дворце королева казалась самой достойной из всех виденных им когда-либо женщин, она безупречно-благородно себя вела, она проявляла заботу о больных и обездоленных, она была верна мужу, предлагая многочисленным пылким поклонникам только лишь дружбу… Теперь же королева превратилась в совершенно обычную женщину, нуждающуюся в Рравеше больше, чем он в ней. Никакого очарования и благородства в ней не осталось, и бывшего паладина раздирают раздражение и вина.

Ирби могла бы ничего и не делать. Куда лучше было бы, не делай она ничего… Ирби. Было бы у тебя хоть на пару тайн меньше! Как поверить тому, кто тебя только лишь обманывал?.. Как примирить разум с сердцем, которые, кажется, впервые в такой крупной ссоре?

– Посидите со мной, Кристиан, – просит королева, отследив его взгляд. Лейрон, кстати, смотрит туда же, и от этого кровь снова закипает. Чёртов инквизитор. Рравеш сидит рядом с Её Величеством, смотрит, как Лейрон накрывает волчицу своим плащом, и ненавидит друга как никогда.

* * *

Утро радует взор синяками на лицах паладина и инквизитора, а также синяками под глазами и обидой в глазах королевы. Не знаю, что у них там произошло, но Её Величество таращится на Рравеша так, словно это её он вчера заставил появиться у костра голой и беззащитной. Лейрон нерешительно предлагает мне завтрак, недоверчиво поглядывая на паладина. Неужели тот сказал, что метаморфов надо кормить?.. Случайно проговорился, не иначе.

Королеву я однозначно записала в свои враги. Не под первым номером, но в первой десятке. Если богиня будет ко мне милостива, то мы с тобой ещё сочтёмся, вероломная королева Иррийна. Я сделаю с тобой ровно то, что ты начала сама – расцарапаю лицо, выцарапаю глаза и буду медленно сжимать руку на горле, чтобы ты всё успела понять и прочувствовать. Всё, как ты хотела!

Словно почувствовав взгляд, королева смотрит на меня. Чуть вздрагивает, наткнувшись на ненависть, оглядывается вокруг – Рравеш и паладин что-то обсуждают неподалёку над картой… и я понимаю, что сейчас будет второй акт драмы “Злой метаморф”. Вот только что именно? Она встаёт и идёт ко мне, я отползаю на всякий случай, но королева останавливается возле костра. Бросив на меня ненавидящий взор, суёт туда руку. Вот это чувства! Наверное, мне даже должно льстить, что королева идёт на такие жертвы ради меня… Пытаться удержать я не стала. Равно как и пытаться привлечь внимание мужчин – не успеть. Да и что они поймут из волчьего воя?

Крик. Слёзы. Суетящийся вокруг Лейрон… “Она толкнула меня!”.

В этот раз я даже не собираюсь пытаться оправдываться. Верь во что хочешь, паладин. Мне всё равно… Впрочем, не посмотреть на него я не смогла, когда он подошёл и опустился рядом на корточки. Смотрела с вызовом. Рравеш остался удивительно спокоен. Он просто положил мне руку на загривок, даже, кажется, немного погладил, помолчал, и обратился к королеве:

– Ваше Величество, мне очень жаль. Произошедшее – полностью моя вина… – я вижу торжествующе дрогнувшие губы на заплаканном лице королевы. А паладин продолжает: – Чтобы такого не происходило, нам с метаморфом лучше путешествовать отдельно.

– Что? – растерянно переспрашивает королева, и торжества как не бывало. – Кристиан… может, вы просто избавитесь от этой твари?.. Вы же можете от неё избавиться?

– Нет, – коротко и ёмко говорит Кристиан Рравеш. Опустив положенные “Величество” и “я очень сожалею”, отчего его ответ ещё более вызывающ.

– Н-не можете? – переспрашивает Иррийна.

– Не избавлюсь, Ваше Величество. Мы с лордом Лейроном всё обговорили, он позаботится о вас, встретимся уже в столице.

– Нет, Кристиан, я хочу, чтобы вы остались! – забывшись, королева стискивает в кулак обожжённую руку и тут же вскрикивает и снова начинает рыдать.

– Ваша безопасность – превыше всего, Ваше Величество, – торжественно и печально отзывается Рравеш. Но мне почему-то слышится в этом чуть ли не радость. Паладин рад, что мы пойдём от королевы отдельно? Да ладно!

Он подхватывает свою сумку, плащ, и снова кладёт мне руку на загривок:

– Идём… Фил.

Я иду просто потому, что очень хочу оказаться от королевы подальше. Поведение Рравеша мне непонятно. Если он поверил ей, почему не бесится? Или сейчас мы отойдём, и меня будут наказывать? А если не поверил… то почему? И он, и Лейрон точно смотрели в другую сторону, в этом королева убедилась. И тогда, если он верит теперь мне… где мои извинения за вчерашнее? Я их, разумеется, не приму, но это не значит, что их можно не приносить.

– Ирби, – говорит Рравеш минут через двадцать пути, как ни в чём не бывало. – Я знаю, что ты ничего не делала, но я не могу обвинить королеву во лжи. Сейчас – точно не могу. К тому же… это прекрасный повод путешествовать отдельно.

И всё? И это всё?? Паладин… тебе конец!

И нет, я не собираюсь биться в истерике, требовать извинений или как-то иначе демонстрировать, насколько больно он мне сделал – это всё унизительно. Я просто испорчу ему жизнь. Ту часть, что ещё осталась.

Границу мы преодолели, когда стемнело – я просто перенесла Рравеша высоко над границей, и в надежде на нормальный ночлег и приличный завтрак даже дотащила до ближайшей деревни. От осознания, что я уже на территории Империи, сердце было не на месте. Конечно, я всегда надеялась, что когда-нибудь вернусь. Вот только верила, что сделаю это, будучи свободной…

На постоялом дворе паладин, сволочь такая, снял одну комнату. Ладно хоть с двумя кроватями – сказал, что к нему вот-вот присоединится племянник. Попросил воды и подыскать для племянника сменную одежду и обувь – дескать, тот провалился в болото по пути, нужна хоть какая-то смена.

Так что вниз я спустилась в образе Фила, в разномастной, но, к счастью, чистой одежде. И в немного разных сапогах. То ли они были сшиты для человека с разными ногами, то ли руки у сапожника не оттуда растут…

Паладин сидит за столом и изучает… нет, не меню. Откуда в этом заведении меню, если тут и читать-то хорошо если каждый десятый умеет. Изучает он декольте подавальщицы – вполне симпатичной, но, на мой взгляд, слишком разбитной девицы. Хороший повод начать портить паладину жизнь.

Я сажусь на скамью рядом с Рравешем, хотя еда для меня стоит на другом конце стола, напротив. Но я жмусь к дядюшке.

Девица смотрит на меня с лёгким раздражением и недоумением. Но не сдаётся.

– Показать вам… сад, господин, после ужина?..

– Дядя Крис, – бесцеремонно вмешиваюсь я. – А вода в комнате будет?..

– Аккурат после вашего ужина будет, господин, – ласково говорит девица. Видимо, рассчитывая как раз в это время показать паладину… сад. Что бы она ни называла этим словом.

– А ты меня помоешь? Ну, как обычно! – заявляю ошалевшему паладину, с удовольствием наблюдая за шоком, обидой и даже некоторым омерзением в глазах девицы. Чтобы у неё не осталось сомнений, кладу руку на бедро “дядюшки”.

– Помою, – отмирает Рравеш… и прижимает мою руку своей, сдвигая немного по ноге вверх. Мы меряемся взглядами, и никто не хочет уступить. Дальше руку двигать я не хочу – это уже будет слишком интимно, а забрать не выходит – паладин держит крепко.

Девица уходит на кухню, наградив напоследок меня и Рравеша убийственным взглядом.

– Сейчас все подавальщицы узнают, что ты – извращенец, – сочувственно шепчу я.

– Так ты – тоже, – хмыкает, кажется, ничуть не расстроенный Кристиан.

– Но меня-то они не интересуют! – усмехаюсь я.

– И меня! – заверяет Рравеш. И, сволочь, двигает мою руку ещё немного.

– А то ты не собирался смотреть з… сад! – огрызаюсь я.

– Собирался, – неожиданно соглашается паладин. – За сплетнями. Но теперь у меня появилось другое, куда более интересное занятие.

– Даже не думай! – фыркаю я.

– Не могу не думать, – мечтательно отзывается паладин, обжигая меня взглядом. – Я уже это представил…

– Вот и хватит с тебя! – огрызнувшись, вырываю, наконец, руку и пересаживаюсь на другой конец стола. Хорошо, что еду принесли до того, как узнали, что мы – пара извращенцев. А то ведь могли и плюнуть…

Я уверена, что тему с мытьём мы закрыли – пошутили, и хватит, но стоит вернуться в комнату – я очень старалась съесть всё быстрее, но паладин просто не стал доедать свой ужин, хотя там оставалось ещё больше половины, и пошёл за мной, стоит вернуться в комнату, и паладин тянет меня в истинный облик. На этот раз очень осторожно. Медленно и кажется даже, что бережно.

Одежда тут же начинает с меня сваливаться, она и Филу-то была велика…

– Ир-рби, – тянет Рравеш, вставая за спиной. – Ты многое должна мне рассказать…

Я стою неподвижно. Глупо будет вырывать у паладина одежду, которую он аккуратно снимает. К тому же я боюсь, что одежда этого не выдержит, и если на завтрак я приду полуголой, это будет уже слишком смело для деревенского общества. Нас забьют камнями.

– Ты поклялся жизнью меня не принуждать, – напоминаю Рравешу. – Интересно, если тебя убьёт эта клятва, я освобожусь или тоже сдохну? Мне бы не хотелось проверять…

– Я не собираюсь принуждать тебя к близости, – судя по голосу, улыбается паладин. – Я просто тебя помою. Ты же сама просила… Ир-рби.

М-да. Надо запомнить, что с паладином такие шутки не проходят, и на будущее придумать что-то другое. Я позволила снять с себя сапоги, переступила через упавшие штаны, и осталась совершенно голой. Ну что ж, паладин, давай, мой. И посмотрим, насколько хватит твоей выдержки. Ты ходишь по краю, и я, увы, вместе с тобой.

Рравеш подхватывает меня на руки, аккуратно опускает в ванну. Поправляет волосы, чтобы не намокли.

– Что ты делала в моём доме? – тихо спрашивает он, начиная и в самом деле меня мыть. Но очень бережно, медленно… и от этого крайне провокационно.

Моё тело реагирует на прикосновения, но я очень стараюсь это скрыть.

– Зачем спрашивать того, чьим словам ты не веришь? – закрываю глаза.

– Я хочу верить, но ты не даёшь мне шанса, – отзывается паладин.

Я молчу, и он спрашивает снова:

– Это ты подложила письмо?

Я представляю на секунду, как его руки смыкаются у меня на шее, но отвечаю правду:

– Я.

– Зачем?..

– Так приказал мой бывший хозяин.

– Как его зовут?..

Я открываю глаза, сажусь, подхватив руками волосы, чтобы не намокли, поворачиваюсь к паладину. Призывно шепчу:

– Кристиан… много, много честных ответов на твои вопросы… как только поклянёшься меня освободить!

Паладин молча смотрит на меня совершенно чёрными глазами, а потом резко поднимается и уходит. Я не спеша заканчиваю мыться, надеваю рубашку, подхожу из любопытства к окну.

Колодец. Паладин. И уже точно не первое ведро с ледяной водой, которое он на себя выливает.