Глава 14

Завтракать на этом постоялом дворе мы не рискнули. Встали пораньше и тихо ушли.

– Зачем тебе в Империю? – спрашиваю я. Он же хотел начать мне доверять? Пусть начинает.

Паладин награждает меня насмешливым взглядом:

– Вот будешь меня мыть, тогда и спросишь!

Я даже реагировать не стала на подобную чушь. Буду мыть, как же. Могу разве что притопить в каком-нибудь тазике.

Так как мы ушли уже довольно далеко, меняю облик на девичий. Рравеш не возражает, и мой выбор – та самая подавальщица, никак не комментирует. Хотя одета я, конечно, нелепо. Особенно на фоне умудрившегося остаться элегантным паладина.

В следующем трактире, где мы остановились на обед, я сменила тактику. Выбрав самого большого и свирепого мужика за соседним столиком, я начала строить ему глазки. Мужик клюнул быстро. Начал подмигивать в ответ и ухмыляться. Рравеш, кажется, не сразу понял, что происходит – стоило ему на меня посмотреть, и я принимала самый скромный и кроткий вид.

– Ты что делаешь? – тихо спросил Рравеш, когда внимание мужика стало непрерывным, и он начал вслух восторгаться тем, какая красивая девушка… и причитать, как она бедно и несуразно одета. Вот он бы свою зазнобу богаче, чем себя одел…

– Личную жизнь устраиваю, – так же тихо отзываюсь я. На всякий случай, чтобы паладин не вздумал самоустраниться и испортить мне всё удовольствие, уточняю: – Твою!

– Мою?! – переспрашивает паладин.

– Ага, – безмятежно улыбаюсь я. – Где ты ещё таких колоритных врагов найдёшь? Да и синяк подновить пора…

– Ирби… – кажется, Рравеш не знает, ругаться или смеяться.

Но тут мужику становится обидно, что всё внимание теперь достаётся Рравешу, он подходит и трогает того за плечо:

– Слышь… пойдём, потолкуем. Девка твоя слишком хороша для тебя…

Паладин, смерив одинаково мрачным взглядом меня и его, поднимается и идёт.

Разумеется, я иду за ними. Увы, но мужик моих надежд не оправдывает – паладин справляется с ним за полминуты, не получив ни одной ссадины. Дожидается нападения, подлавливает в движении, заламывает руку, укладывая в пыль…

– Ещё вопросы остались? – мрачно уточняет.

Я ловлю на себе обиженный взгляд мужика и развожу руками: что поделать… сам не справился. Вопросов у мужика нет, и теперь Рравеш принимается за меня – перекидывает через плечо и под ободряющие крики свидетелей конфликта несёт из деревни в сторону леса.

– Отпусти! – требую я, но он не реагирует.

Сворачивает с дороги, как только начинается вокруг густой лес… выламывает хворостину, и я начинаю подозревать неладное. Тем более что перекинуться снова не выходит…

– Даже не думай! – возмущённо предупреждаю я. – Рравеш! Ты не посмеешь!

Паладин ставит меня на землю. Ухмыляется, выразительно похлопывая хворостиной по руке. Я отступаю на шаг. Нет, вариант бегства я не рассматриваю. Выламываю прутик для себя, встаю в стойку для фехтования. Фехтовать я не умею, совсем. Как-то не нужно никогда было…

Рравеш в несколько движений вышибает прутик у меня из рук.

– Ир-рби, – шепчет, прижимая к дереву. – Будешь вести себя как капризный ребёнок, буду пороть. Поняла?

– Любишь пожёстче, паладин? – огрызаюсь я. Взгляд Рравеша темнеет:

– Чего ты добиваешься, Ирби?

– Свободы, – моментально отзываюсь, упираясь ему в грудь.

– Посмертно? – щурится Кристиан. Не дожидаясь ответа, отступает. – Веди себя прилично, Ирби. Или мне придётся поступить с тобой как в сказках – днём превращать в чудовище, а ночью – возвращать в истинный облик…

Паладин отступает и, не оборачиваясь, уходит, а я, перекинувшись в птичку, поднимаюсь над лесом вверх. Одежду мне совершенно не жаль – она настолько ужасна, что я готова приплатить за то, чтобы не надевать её снова. Должен же быть у нас на пути город, где продаются нормальные одежда и бельё…И почему-то у меня нет ни малейшего сомнения, что паладин всё это мне купит.

Я не планирую возвращаться к Рравешу очень долго, пока не дёрнет, или пока не возникнет реальная опасность его, а значит, и моей жизни. Поводок он отпустил очень сильно, так что я делаю огромные круги, не решаясь, впрочем, залететь настолько далеко, чтобы приблизиться к родным местам. Нахожу королеву и Лейрона – они сильно позади.

Ближе к вечеру навещаю Рравеша – он остановился на берегу озера на привал, за день умудрился обзавестись лошадью и снедью. И я собираюсь уже лететь дальше, когда вижу, как к озеру направляется какая-то девица. Тут недалеко деревня, возможно, там паладин и разжился имуществом, но какого чёрта эта женщина увязалась за ним? Или случайно здесь оказалась и сейчас сбежит?..

Рравеш плещется в озере, девица останавливается на берегу, окликает его… Я не слышу, о чём они разговаривают, но она начинает тоже раздеваться.

Я понимаю, что озеро ничейное. Лесное. Но я очень сильно против, чтобы эта плескалась там прямо сейчас! С ним!

Бросившись в воду, перекидываюсь в русалку. Зелёные волосы, большая грудь и рыбий хвост, всё как полагается.

Девица – статная, рыжая, с грудью не меньше, чем у русалки, я даже слегка подрастила свою – довольно улыбаясь, лезет в воду. Она зашла уже по пояс, когда я выныриваю перед ней, специально шлёпнув хвостом по воде и обдав брызгами.

– Иди отсюда, селянка! – говорю нараспев. – Моим он будет!

Девица смотрит на меня круглыми глазами и, кажется, готовится завизжать.

– Тссс, – я подношу палец к губам. – Никому. Иначе в колодце же своём и утонешь!

Рыжая ещё пару секунд молча стоит, затем начинает судорожно кивать и пятиться из воды на берег. Подхватывает одежду – надеюсь, только свою, хотя если и паладинскую тоже, я не против, пусть почувствует себя в моей шкуре… и убегает.

Рравеш… смеётся. Прежде чем я успеваю уплыть, он ловит меня за хвост и тянет к себе.

– Так чего ты всё-таки добиваешься, Ирби? Свободы? – от прикосновения кожи к коже у меня перехватывает дыхание. А от взгляда совершенно чёрных глаз замирает сердце. – Или… верности?

– Свободы и справедливости! – отзываюсь я. Собираюсь добавить, что паладину неплохо бы самому посидеть на поводке, чтобы понять, каково это, но он опережает:

– Справедливости, Ирби? Ты пришла в мой дом, чтобы меня подставить. Неужели в этот момент ты думала о справедливости?

– О свободе я думала, – огрызаюсь.

– О свободе… – тянет Рравеш. – Значит, твоя свобода стоит жизни того, кто ничего плохого тебе не сделал? Легко ты решила обменять мою жизнь на свою свободу?

Вопрос паладина вызывает у меня бурю протеста внутри. Во-первых, плохого он мне уже сделал достаточно. Пусть и потом. Во-вторых… этот вопрос стал вдруг чертовски неудобным. Потому что теперь, встань передо мной подобный выбор, я бы, возможно, уже не так однозначно и легко решила…

– Легко, – честно отвечаю я. – Для меня ты был просто один из тех, кто по своей прихоти объявил таких как я вне закона. И только попробуй сказать, паладин, что твоя королева лучше меня! Но её ты что-то на поводке не держишь!

– Королева… – со странной интонацией повторяет паладин. – Разве то, что есть кто-то хуже, даёт тебе право распоряжаться чужими жизнями?..

– А тебе, паладин?

– Если ты о себе, Ирби, то ты первая покусилась на меня, – улыбается Рравеш. Улыбается так, что хочется его утопить. – Так что ты как раз моя по всей справедливости…

– Почему ты вдруг поверил, что я ничего не делала этой коронованной стерве? – не желая отвечать на провокационное заявление, меняю тему. На всякий случай шлёпаю хвостом по воде, обдавая себя и Рравеша брызгами: – Видишь, мою!

– Ты не могла к ней подойти, – неохотно, после небольшой паузы, но всё же признаётся паладин. – Поводок не дал бы тебе приблизиться на расстояние меньше пяти шагов.

Я фыркаю и ещё раз окатываю брызгами Рравеша.

– Не нравится ответ? – спрашивает паладин, закрывая глаза и слегка отодвигая меня от себя. – А какой ты хотела услышать, Ирби? Что я настолько потерял голову, что верю тебе просто потому, что это ты, несмотря на всю твою ложь до этого?

– Да. – Я не вижу смысла врать. Влюблённый по уши, доверчивый паладин – то, что надо.

– Тогда тебе нужно больше стараться, Ирби, – серьёзно сообщает мне Рравеш и, отпустив, наконец, мою талию, плывёт на середину озера.

Усмехнувшись, я принимаю свой истинный облик и иду на берег, рыться в вещах паладина и искать себе одежду. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, Кристиан Рравеш.

А на следующий день меня настигло прошлое. На рыночной площади среднего, ничем не примечательного городка, где Рравеш не столько закупался, сколько подслушивал разговоры, я увидела его. Его! Ивьер Риган. За семь лет он изменился, но я узнала. Я вообще очень хорошо запоминаю и узнаю лица, а уж это лицо изучила во всех подробностях… Впрочем, теперь его зовут, наверняка, по-другому. Продав меня, он купил себе новую личность и жизнь.

– Ирби? – негромко спрашивает Рравеш, и я понимаю, что застыла и, кажется, даже дышать перестала, впившись взглядом в удаляющуюся фигуру на коне.

Вздохнув, повернулась к паладину, подняла лихорадочно блестящие глаза:

– Мне нужно остаться в этом городе на пару дней… – просьба далась тяжело, но я всё-таки выдавила из себя: – Пожалуйста.

Возможно, надо было постараться схитрить. Уйти, а потом вернуться. Но мне нужна нормальная одежда, мне нужны деньги… да и просто опасно – паладин может укоротить поводок в любой момент, а я не могу отказаться от возможности отомстить. И не знаю, сколько на это уйдёт.

– Зачем? – предсказуемо спросил паладин. Так строго и подозрительно спросил, что я не удержалась.

– Влюбилась! – ляпнула. Из вредности, из скрытности, ну и ещё из любопытства – посмотреть, что будет.

– Что? – переспросил, прищурившись, Рравеш. – В кого? В этого?.. – кивнул в ту сторону, куда уехал мой самый первый враг. Заметил.

Я похлопала глазами. Попыталась снять руку паладина со своей талии. Не преуспела.

– В город, – максимально честно отозвалась. Но он не поверил.

– Нет. У нас не так много времени, Ирби.

– Я догоню!

– Нет.

– Я перенесу тебя по воздуху на два дня пути, – закусывая губу, предлагаю я.

– У тебя нет столько сил, – качает головой паладин, и он, чёрт бы его побрал, прав. – Ирби, что происходит?..

– Здесь мой враг, – со вздохом признаюсь.

– Я же запретил тебе убивать людей, – тут же становится ледяным голос Рравеша, и я только сейчас понимаю, что весь предыдущий разговор проходил чуть ли не в дружеском тоне. А вот теперь паладин разозлился.

– Я не буду его убивать, – комкаю край рубахи. Добавляю в сторону: – Я просто разрушу его жизнь, как он мою.

Кажется, в Рравеше победило любопытство.

– Останемся. Но ты мне всё расскажешь, и сделаешь только то, что я разрешу. Идёт, Ирби?

Рассказывать, признаваясь в собственной глупости, не хотелось. Но Рравеш так смотрел, что я почему-то не решилась спорить. А ну как вообще передумает?

Рассказывать начала, пока мы шли к постоялому двору. Казалось, что так легче – не надо смотреть на собеседника, можно внимательно разглядывать мостовую под ногами и убеждать саму себя, что это было не со мной. Впрочем, рассказ будет коротким.

– Мы должны были пожениться. Мне было шестнадцать, ему двадцать два, и между нашими родителями было всё оговорено…

– Родителями? – переспросил Рравеш. И я не удержалась:

– Родителями. Не знаю, паладин, что написано в ваших книгах, но я помню себя человеком с самого детства. Просто в пятнадцать у меня проявился дар, и он оказался таким…

– Родители знали? – спрашивает паладин, и я легко вру:

– Нет.

Мама знала. Но она приняла меня, она любила меня ничуть не меньше, чем до, ровно также как моих братьев и сестёр, не имеющих никакого дара, и хотя предупреждала, чтобы я никому не говорила, я наивно полагала, что жених примет тоже…

Паладину это знать ни к чему. Если он когда-нибудь выяснит моё настоящее имя, не нужно, чтобы у него было хоть что-то против моих родителей.

– И что произошло?

– Я имела глупость ему рассказать. И он продал меня чёрным магам. Вот и вся история, паладин. На тот момент я никого не убила, не ограбила и даже не обманула. Я вообще не планировала пользоваться даром. Убивать меня заставили те, кто держал за поводок. Такие как ты. И я быстро научилась. Иногда мне даже нравилось. Особенно когда новый хозяин приказывал убить предыдущего…

– Ирби… – говорит паладин, но я не хочу на него смотреть. Чувствую себя жалкой. Попрошайкой, только выпрашиваю я не деньги, а участие и сочувствие, что ещё более унизительно.

Вздрагиваю от прикосновения к ладони – Рравеш берёт меня за руку.

– Как будем мстить?

К вечеру мы знали о моём бывшем женихе следующее: он известен здесь под именем барона Райдена, через неделю у него свадьба – он собирается жениться на дочери главы города.

– Я приму облик его невесты и демонстративно изменю ему… с тобой! – предлагаю я, устраиваясь с ногами на кровати. Можно было бы и в кресле. Или на диване. По какой-то причине Рравеш выбрал самый шикарный постоялый двор. И снял нам отдельные комнаты!

– Часть этой затеи мне определённо нравится, – усмехается паладин, и так смотрит, что не приходится сомневаться, какая именно.

Но я всё равно уточняю:

– Полапать чужую невесту?

– Тебя, – совершенно не теряется и не смущается Рравеш, а взгляд становится ещё темнее. Дальше я решаю не шутить и возвращаю разговор в деловое русло:

– А какая не нравится?

– Если он женится ради денег, а у нас есть все основания предполагать, что это именно так, то его это не остановит.

Тут Рравеш прав.

– Тогда его облик и изменю с какой-то красоткой на глазах у невесты, – предлагаю я. Паладин хмыкает, но тоже качает головой:

– Простит.

Мне бы и хотелось возразить, что нет, не простит, но паладин, думаю, прав. Свадьба разве что отложится…

– Представлю его сумасшедшим? Прикинусь им пьяным и набью лицо будущему тестю?.. Изменю в его облике на глазах у невесты с тобой? Что?..

– Мы не будем расстраивать его свадьбу, – чуть улыбается паладин. Он сидит в кресле, и между нами достаточное расстояние, но паладин, зараза такая, умудряется смотреть так, словно между нами от силы ладонь. – Наоборот. Мы его женим. Только на ком-нибудь очень-очень бедном… не знаю уж, насколько красивом, тут как повезёт.

– Оооо! – восхищённо тяну я. – Куда уж бедной фантазии простого метаморфа до изощрённой жестокости первого паладина…

Рравеш усмехается:

– Не прибедняйся, Ирби. Со мной ты обошлась очень даже изобретательно!

Надо было оставить без внимания, но, кажется, слова паладина с некоторых пор ранят и царапают слишком сильно, особенно когда он прав. Так что я огрызаюсь:

– Ты – мой пятый хозяин, паладин. И знаешь, что у всех общее? Каждый говорит “Повинуйся приказам, метаморф. Или сдохнешь!”. Приходится быть изобретательной…

Удар попал в цель, но мне почему-то от этого совсем не радостно. Рравеш поднимается, направляется к двери, холодно и равнодушно роняет:

– Никуда не выходи, Ирби. Увидимся утром.

Не то чтобы я и в самом деле куда-то собиралась, возможность принять ванну и поспать в нормальной кровати манят со страшной силой, но всё же зачем-то проверяю, могу ли выйти. Увы, Не могу. Стоит сделать три шага от двери в коридор, и на шею начинает мягко, но очень даже навязчиво давить. Рррррравеш! Чтоб тебя!

Утром паладин собственноручно принёс завтрак и газету. Я села на удобной широкой кровати, на которой, честно говоря, прекрасно выспалась, оглядела огромную, шикарно обставленную комнату, пригубила горячий и очень вкусный шоколад… и невольно вздохнула. Нет, я всё ещё уверена, что счастье не в деньгах и даже не в их количестве, но насколько же они делают жизнь комфортнее… Впрочем, для начала мне надо вернуть себе право распоряжаться своей жизнью.

Взяла у Рравеша газету, которую он настойчиво мне протягивал, сползшее одеяло решила не подтягивать повыше. Пусть смотрит. Он сказал стараться получше, вот я и стараюсь. Разумеется, совсем не так, как этого бы хотел сам паладин.

В сегодняшнем номере газеты целая статья была посвящена некоей Марии Фильеро, и на всю страницу напечатан её портрет. Девушка была не особо красива, но зато, если верить статье, баснословно богата. Вернее, богат был её отец, и Марии должно было достаться очень много денег, как только она выйдет замуж. Автор статьи, ссылаясь на анонимный источник, сообщал, что с высокой долей вероятности Мария Фильеро сейчас инкогнито находится в городе и, более того, придёт на сегодняшний бал у главы города.

Я всмотрелась в портрет, приняла облик. Рравеш согласно кивнул. Не знаю, когда он только успел всё это провернуть, но теперь его план выглядел весьма реальным и уже даже начавшим реализовываться, даже без моего участия. Вот только…

– А на ком он женится на самом деле? Я, конечно, очень и очень бедна, но мне бы не хотелось связывать свою жизнь с ним…

– Мне тоже этого не хотелось бы, – мягко говорит паладин. И так же мягко добавляет: – Ведь тогда придётся его всё-таки убить.

– Возьму этот способ на заметку, – хмыкаю я, чувствуя необъяснимый прилив радости. А что? Врагов у меня ещё много. Пригодится.

– Говорят, у него была ещё полгода назад другая невеста. Но её отец проигрался в карты подчистую, не осталось ничего, кроме долгов, всё заложено-перезаложено… А бедная девушка до сих пор не может поверить, что Райден её разлюбил, бегает за ним. Я ещё не говорил с ней, но, думаю, она согласится.

– Я в восхищении, – серьёзно сообщаю, потягиваясь. Надеюсь, он не решит, что я снова нарываюсь? С другой стороны, просто замолчать нерешённый конфликт – а мы ведь так толком ни о чём и не поговорили – кажется мне самым неправильным…

Рравеш отслеживает моё движение потемневшими глазами и… зевает. Видимо, у него ночь не так удалась. Судя по тому, сколько он всего успел, он, возможно, вообще не спал?

– Одевайся. Мы едем за платьем, а потом беседовать с леди Веришей.

Что ж – я потянулась за платьем. Значит, и теперь не поговорим.

Я была уверена, что местная лучшая швея нас сразу же развернёт с запросом подготовить платье к вечеру. Но, видимо, паладин знал какой-то секрет, или оказался слишком щедр, а местная швея – слишком пунктуальна и исполнительна, и все остальные заказы к сегодняшнему балу уже сделала…

Так или иначе, но очень скоро я уже стояла в помещении для примерки, а вокруг меня суетились три девушки. Периодически они кололи меня булавками или иголками, и так многословно извинялись, что я никак не могла определить – правда случайно это у них получилось, или я так хорошо стою, что они проверяют, жива ли ещё.

Потом раздался звон колокольчика от входной двери, голоса, и девушки, ещё более многословно извинившись, что оставляют меня, пусть и крайне ненадолго, подхватили несколько готовых платьев и бросились в соседнее помещение. Я же старательно изображала манекен. И, как оказалось, не зря.

Буквально через несколько мгновений после того, как хлопнула дверь, потянуло лёгким сквозняком и с другой стороны, видимо, от чёрного хода послышались осторожные шаги. Меня крадущийся не заметил, так как для этого надо было обернуться и всмотреться в щель между занавесками, я же видела фигуру в плаще и капюшоне прекрасно. И готова поклясться, что фигура женская. Мужчины и женщины ходят по-разному. И если простолюдинка может идти, как мужчина, то женщина из высшего общества настолько привыкла к определённой походке, что захоти она прикинуться мужчиной, ничего не выйдет.

Придерживая ворох ткани, в который меня закутали, и который пока не очень хорошо закрепили, я подошла чуть поближе. Злоумышленница остановилась около ослепительно-белоснежного платья, с пышной юбкой и огромным количеством самых разных камней, отчего подол казался радугой, стоило только упасть на него лучу света. Покопавшись в кармане, она натянула перчатки, а из другого кармана достала какой-то небольшой кулёк. Я неслышно выскользнула из-за занавески и сделала ещё пару шагов к ней. Нет, мешать я не собираюсь, разве что поговорить. Потом. Когда она уже не сможет отвертеться и сказать, что ничего не делала.

Женщина тем временем высыпает содержимое кулька – какой-то белый порошок – внутрь платья, осторожно трогает, распределяя порошок внутри по ткани… и вскрикивает: подкравшись сзади, я беру её за горло. Тихо спрашиваю:

– Что ты сделала?

Услышав женский голос, она начинает яростно вырываться, но лишь лишает себя дыхания. Сдёрнув капюшон, второй рукой беру её за волосы – тёмные, густые, длинные. Не как у Рравеша, конечно, но тоже ничего.

– Ты кто? – девица пытается извернуться, чтобы меня увидеть, но у неё нет никаких шансов. Я больно дёргаю её за волосы и чуть сжимаю руку на шее, обозначая, что здесь вопросы задаю я. От малейшего движения ненадёжная конструкция из моего будущего платья сползает на волосок вниз. Немного, но если оно проделает это достаточное количество раз…

– Что ты сделала? – повторяю я.

– Ничего, – огрызается злоумышленница. – Всего лишь чесоточный порошок.

– Доставай кулёк и облизывай остатки, – предлагаю я.

Если там и правда всего лишь вызывающая чесотку пыль, то девица оближет – ничего от этого не будет, почихает разве что часик или посмеётся… Девица медлит. А затем достаёт кулёк и пытается резким движением вытряхнуть остатки порошка мне в лицо. Но она при этом так боится попасть на себя, что всё летит мимо. А я отчётливо различаю фон чёрной магии, и снова сжимаю горло жертвы.

– Отворот! – хрипит она. – Просто отворот! Отпусти!

Кажется, это снова неправда.

– Ты – Вериша? – вдруг по наитию предполагаю я, и от того, как дёрнулась девица, понимаю – угадала. Ну надо же!

Честно говоря, никаких моральных терзаний по поводу того, что мой бывший жених может сорвать злость на будущей жене, у меня не было. Потому что она ведь сама на это согласится – обмануть будущего мужа, обманом заполучить его свободу. Были разве что сомнения, что девушка может отказаться. Но теперь… я уверена, она не откажется. И сладкой жизнь Райдена точно не будет. Девушка невменяема, и она его просто сожрёт.

Раздаются голоса возвращающихся девушек, и моя пленница делает отчаянный рывок, рискуя оставить у меня в руках половину своей роскошной шевелюры. Я с лёгкостью могла бы её удержать, но не вижу смысла. Нам нужно, чтобы она была на свободе, а не в тюрьме… Добавив себе обоняния, запоминаю запах. Терпеть не могу работать собакой, но иногда приходится.

От рывка моё недоплатье, разумеется, окончательно слабеет и падает. Девушки, успев увидеть убегающую фигуру, взвизгивают, и на пороге моментально появляется Рравеш. Смотрит на меня, словно впервые видит. Можно подумать, голых женщин никогда не встречал. Или Мария Фильеро ему чем-то особенно глянулась?

– М-мария, – спрашивает псевдо-кузен, на редкость хорошо исполнив роль оторопевшего от зрелища обнажённого женского тела мужчины, и с большим опозданием всё-таки отворачиваясь. – Что произошло? Мы вроде пришли сюда, чтобы тебя одели, а не раздели!

Спохватившись, притворяюсь испуганной и смущённой – торопливо поднимаю платье, пытаясь приладить его на себя, рассказываю, что увидела, как некто в плаще сыплет что-то в платье… вот в это да. Нет, что именно не знаю, кто – не разглядела… но точно сыпала. Увы.

Вопреки первоначальному плану, разыскивать Веришу после того, как у меня невероятным, волшебным образом появилось готовое и очень даже симпатичное платье, пусть и довольно простое, мы не пошли.

– Она наверняка дома, но никого не примет, – сказал Рравеш, когда я ему рассказала всю правду о происшествии. – Но я уверен, что она придёт на сам бал. Как такое пропустить? Там мы с ней и потолкуем.

Так что мы направились на постоялый двор. Я, как и полагается богатой и избалованной девице, залегла в ванну на целый час, а когда вышла – в моей комнате сидел Рравеш. Перед зеркалом, как когда-то, целую вечность назад, в своём особняке. Он протянул мне гребень.

Я хотела ему отказать. Возмутиться. Съязвить. Но как заколдованная почему-то взяла гребень и провела по струящимся в моих руках шёлковым волосам.