Глава 15

Бал шёл своим чередом. Кажется, никогда у меня ещё не было такой популярности на балу, видимо, в этом городе каждый второй холостой мужчина и читающий, и жадный.

Ивьер не отходил от меня ни на шаг, и стоит ли удивляться, что мы танцевали уже третий раз подряд, несмотря на попытки остальных отбить меня у него.

– Кажется, ваш кузен, прекрасная Мари, вот-вот вызовет меня на дуэль, – с самодовольной усмешкой говорит барон Райден, прижимая меня к себе уж слишком близко.

– А ваша невеста – меня! – не остаюсь я в долгу.

– О, – вздыхает мужчина, склоняя голову. Я с некоторым злорадством отмечаю несколько седых волосинок. Да и шевелюра, кажется, стала чуть реже… – Не надо, жестокая! Не напоминайте! Вы уедете, а я буду всю жизнь вспоминать, насколько был счастлив просто прикоснуться к вам во время танца!..

– Вы что же, не любите невесту? – оскорбилась я. Невеста, кстати, в другом платье. Не таком ослепительно белом, да и камней на подоле на порядок меньше – не всё успели перешить, видимо.

– Она – хорошая, достойная леди, и очень меня любит, – горестно признаётся Райден. – Но мог ли я знать, что всего одна встреча с девушкой, которая здесь проездом, с той, о которой я ничего не знаю, навсегда отравит моё сердце?.. Мари… задержитесь ещё на пару дней?..

Я уже собираюсь ответить какую-нибудь лирически-возвышенную чушь, что-то в тон барону, но нашу пару разбивает Рравеш, несмотря на то, что ещё только середина танца.

– Простите, барон, – цедит он. – Мне необходимо сказать кузине пару слов.

При этом так сжимает мою руку, что я, извернувшись, наступаю ему на ногу. Не особо помогает. Разве что теперь Рравеш сжимает ещё и талию.

– Ты что творишь? – зло щурится он. – Ты мстить собралась или отдаться ему на балконе для достоверности? Или, может, хочешь сама за него замуж?

– Ты что несёшь? – огрызаюсь я. Нет, в самом деле. Это не я творю, это кто-то или кого-то несёт!

– Ты смотришь на него так, словно сейчас отдашься! – рычит Кристиан Рравеш. Я тут же устремляю на паладина точно такой же взгляд – тому, кто может перестроить своё тело как угодно, это совсем несложно: расширенный зрачок, розовые щёки, красные губы, учащённое дыхание…

– Хочешь, чтобы я думал, что ты готова отдаться любому в этом зале? – кривится бывший лорд. Уверена, его посмертно разжаловали, дабы имущество не пропадало, а отошло в казну. И правильно. И поделом.

– Мне всё равно, что ты думаешь, паладин, – холодно отзываюсь я, награждая его теперь колючим взглядом.

Рравеш выталкивает меня на балкон. Там никого, так как моросит лёгкий дождик и довольно прохладно. Тащит к краю балкона, впечатывает спиной в колонну. Мрамор холодит разгорячённую кожу – вырез на платье у меня ого-го!

– Даже не думай, что я разрешу тебе и в самом деле выйти за него замуж, Ирби!

– Даже не думай, что я буду у тебя спрашивать, за кого мне выходить! – огрызаюсь я, хотя, разумеется, никакой симпатии к бывшему жениху не питаю. Только досаду на себя и лёгкое чувство брезгливости. Но паладин так восхитительно ревнует, что я не могу удержаться, хотя и чувствую, что всё идёт к очередной ссоре.

– Ничему тебя жизнь не учит, да? – зло спрашивает очень черноглазый мужчина.

– Учит. Что от паладинов надо держаться подальше! – радостно оскаливаюсь я.

– Хорошая мысль, – неожиданно соглашается он, на удивление мягко. Впрочем, тут же добавляет: – Только слишком запоздалая.

Мне казалось, я прекрасно помню, как целуется Рравеш, я даже успела себя убедить, что не так уж и хорошо, ничего особенного, всё дело было только в храме, а так – подумаешь, поцелуй…

Тем неожиданнее оказалась реакция собственного тела – слабеющие ноги, сладкий узел где-то в животе, и желание большего, огненной волной растекающееся по венам. И даже не таким уж и важным кажется поймать в свои сети барона Райдена, ведь месть, как выяснилось, далеко не единственное удовольствие в жизни… И всё-таки, заслышав приближающиеся шаги, отпихиваю Рравеша.

– Кузен, держите себя в руках! – выдыхаю я, прижимая ладонь к лихорадочно горящим губам. Тело хочет продолжения. Остаётся только надеяться, что это Мария Фильеро такая страстно-неразборчивая, а Ирби, как и прежде – рассудительная и слегка циничная.

– Кузина, – тяжело дыша, отзывается Рравеш шёпотом. – Держать вас – куда приятнее.

Шаги замирают перед выходом на балкон, я не уверена, что нас слушает именно целевая аудитория в лице барона Райдена, но, с другой стороны, даже если и нет, ему, наверняка, передадут.

– Бросьте, кузен! Мы ведь оба знаем, что вы меня, мягко говоря, недолюбливаете! Презираете! – я говорю, не отводя взгляда от чёрных глаз Рравеша, и сама не очень понимаю, какая часть из этого – роль Марии Фильеро, а какая – правда от Ирби. – Вы просто хотите меня использовать!

– Кузина… – проникновенно шепчет паладин. – Вначале всё так и было. Но теперь… теперь я готов принять вас со всеми вашими… особенностями! Они мне очень даже нравятся… и вы нравитесь…

Чёртов лорд, он очень хорошо играет. Так, что моё сердце частит и спотыкается.

– Вы хотели сказать, с моими возможностями, кузен? – поднимаю я брови. Ещё бы ему не нравились возможности метаморфа или гипотетические деньги Марии…

– И с ними тоже… – ничуть не смущённо, и очень даже жарко улыбается Рравеш.

– Напрасно, – возвращаю улыбку. – Не про вашу честь это всё… кузен!

– Это мы ещё посмотрим! – говорит паладин, и получается у него на редкость по-злодейски.

– Да я скорее за первого встречного выйду! – от души выплёвываю. Ругаться с паладином мне нравится в любом обличье и почти по любому поводу. А уж когда нужно для дела… Впрочем, подумав, я уточняю: – Первого симпатичного встречного.

– За оставшуюся неделю? – хмыкает мой “кузен”. – Смиритесь, кузина. Вы – моя.

– Убирайтесь! – горестно отзываюсь я, закрывая лицо руками.

Рравеш уходит… и почти сразу на балконе появляется барон Райден. Наслушавшийся и готовый почти на всё, и почти ко всему.

– Мария, что с вами? – с трепетом спросил Райден. И ему удалось добавить в голос столько участия, как будто бы мои слёзы, которых на самом деле нет, это то, что и в самом деле волнует его больше всего на свете.

– Да так, не обращайте внимания! – я подарила барону вымученную улыбку, отнимая руки от лица. – Вам повезло: та, с которой вы вот-вот свяжете свою жизнь, по крайней мере, любит вас. А я… А мне… мне достанется муж, который меня презирает!

– Вы любите его?.. – укоризненно и трагично спрашивает барон. Так, словно я пытаюсь расторгнуть помолвку с ним, а не жалуюсь на кузена.

– Нет! – я очень даже искренне звучу, сама собой восхищаюсь. – Терпеть не могу!

– Тогда зачем вы за него выходите? – кажется, барон спасовал перед непостижимой женской логикой. Я подавила желание вырвать ладонь, которую мой бывший жених взял в свою.

– Вы будете меня презирать… – покаянно прошептала. И, дождавшись уверений, что это решительным образом совершенно никак невозможно, продолжила: – Из-за денег! Я не хочу потерять своё наследство, а отец мой был настоящий самодур, и кузену почему-то доверял сверх меры… Если я не выйду замуж в течение недели, все деньги уйдут сестре моего отца. Если выйду – мне и мужу. Видите? Я жадная. Корыстная, меркантильная… совсем не романтичная.

– Мари… Мари! – повторил Райден, кажется, действительно не на шутку волнуясь. Я даже восхитилась теперь им – это ж надо так страстно любить деньги!

Уверена, в течение следующих десяти-двадцати секунд он сделал бы мне предложение. И осталось бы только поохать, поахать, поколебаться, и, млея и розовея – это я могу, назначить встречу в храме завтра на рассвете… но тут на балкон шагнула она. Невеста барона Райдена. Интересно, какая уже по счёту? Как минимум, третья, но как знать, вдруг между мной и Веришей была ещё целая вереница наивных девиц?

– Милый, ты со мной потанцуешь? – спрашивает невеста моего врага. – Мария, – нас с кузеном, естественно, представили хозяину дома и его семье. И теперь девушка, жениха которой я уже почти увела, дарит мне тёплую улыбку и протягивает руку: – Вы останетесь на нашу свадьбу? Мы будем очень рады вас видеть!

Я ищу в этой фразе враждебность. Попытку пометить территорию, заявить, что мужчина, уединившийся со мной на балконе – её. И не нахожу. Либо она гениальная актриса, либо блаженная, свято верящая в его любовь. Впрочем, что это я. Сама была ещё более блаженной…

Я пожимаю руку, и не могу отвести взгляд. Что-то неуловимое, то ли ощущение, то ли какие-то плохо распознаваемые признаки заставляют вглядываться в девушку внимательнее, напрягая до предела все органы чувств…

Они уже уходят танцевать, когда я понимаю в чём дело, сложив то, как девушка неосознанно и бережно кладёт руку на живот, и какую-то особенную мягкость… Она ждёт ребёнка.

Это не должно ничего поменять, – говорю я сама себе. Какое мне дело, беременна она или нет? Я сделаю ей подарок, избавив от такого подлеца-мужа… И всё это звучит фальшиво. Невинная девушка, дочь главы города, без труда нашла бы себе нового жениха и была бы наверняка счастлива. Но она не невинна, и это сложно будет скрыть уже через месяц. И если Райден уйдёт, она будет изгоем, как и её ребёнок, даже если семья и не откажется, её не примут ни в одном доме высшего общества… или же ребёнка не будет.

Мне должно было быть всё равно. Семь лет назад я твёрдо решила, что мне нет никакого дела до людей. Они объявили меня вне закона ни за что, они допустили, что меня продали и посадили на поводок смерти, который хуже чем любая цепь, им плевать на меня, и значит, мне плевать на них… Но я не могу. Меня начинает тошнить от самой себя, стоит только подумать о том, чтобы всё-таки реализовать свой план…

Потратив почти десять минут на то, чтобы преодолеть зал, я всё-таки вышла в сад. Кажется, меня успели позвать на танец все не танцевавшие в этот момент мужчины, и я зачем-то соблюдала приличия, хотя собиралась просто уйти и исчезнуть. А хотелось мне и вовсе перекинуться в птицу и улететь. Несмотря на высокие потолки и открытые окна мне сделалось здесь крайне душно. Рравеша в зале не было, а вот в беседке в саду был. И не один – с Веришей. Я не знаю, о чём они говорили – дождь шуршал, заглушая слова, но стояли друг к другу слишком близко. Они флиртуют, откровенно флиртуют.

Я осталась стоять снаружи, сказала оттуда:

– Я хочу уйти. Кузен.

Кажется, получилось слишком резко.

Под тёмным взглядом паладина стало ещё паршивее. Мы потеряли время. Рравеш потратил кучу денег и сил, чтобы мстительный метаморф не капризничал… а тот всё равно капризничает.

Не знаю, что Кристиан Рравеш прочёл в моих глазах, но спорить и уговаривать не стал.

– Хорошо, – ровно сказал он. Перевёл взгляд на Веришу.

И тут я, кажется, окончательно свихнулась. Одно дело отказаться от мести, другое – начать оберегать совершенно незнакомого тебе человека… но я очень ясно поняла, что Вериша в отличие от меня не остановится. Может, она даже и знает, и поэтому бесится ещё сильнее…

Я шагнула внутрь беседки, оттеснив Рравеша, шагнула вплотную к презрительно сощурившей глаза девице, взяла её за горло, сжимая, прежде чем она успела издать хоть какой-то звук. Наверное, лорд решит, что и к горлу королевы я всё-таки приложила руку, но мне плевать.

– Я хорошо тебя запомнила, – тихо сказала я, выпуская на второй руке длинные когти и демонстрируя их побледневшей жертве, заглядывая ей в глаза вертикальными красными зрачками. Пусть примет меня за демона. – Если с ней что-то случится, я тебя найду. И тебе будет в разы хуже. Веришшша…

Не знаю, подействовало бы моё представление или нет, скорее нет, или ненадолго… но произошло что-то ещё. Если бы у меня было достаточно наглости, чтобы это представить и в это поверить, я бы сказала, что сама богиня встала на секунду за моей спиной, положила руку на плечо, придавая моим словам небывало огромный вес.

Вериша, закатив глаза, сползла в обморок. Я перевела взгляд всё ещё нечеловеческих глаз на Рравеша и хрипло повторила:

– Уходим.

– Пожалела! – полуудивлённо-полунасмешливо говорит Рравеш, когда мы чинно и благородно идём к воротам. Возвращаться в дом нет никакого смысла.

– Веришу? – огрызаюсь я. Меня всё раздражает. Отчаянно хочется выплеснуть раздирающий изнутри гнев, так что если паладин продолжит насмехаться, я его поколочу!

– Мария, уже уходите?..

Я оборачиваясь, изрядно потрудившись, чтобы спрятать злую гримасу за вежливой полуулыбкой.

– О, да, нам завтра рано в путь… прошу простить нас с кузеном!

А Райден-то не один. С невестой. Видимо, ничего ей не сказал. Впрочем, я и не сомневалась, что не скажет – вдруг с капризной представительницей рода Фильеро не выгорит, а тут запасной вариант…

– Останьтесь ещё на полчасика, попробуйте торт! – тепло улыбается мне беременная невеста моего врага. И также тепло Рравешу. Я диву даюсь, как некоторые люди сохраняются такими невинно-наивными. И завидно мне очень.

Хочется оскалиться, взять Райдена за горло и объяснить, на каком тонком волоске висит его жизнь. Но нельзя, чтобы он понял, кто я.

– Мария… – тем временем немного нерешительно начинает тот, глядя на руку “кузена”, крепко держащую меня за локоть.

– О, – говорю я. – Всё нормально. Мы с кузеном помирились. Я просто приревновала его, вот и наговорила лишнего…

Ничего, – думаю я, заставляя себя в очередной раз разомкнуть губы в улыбке. Ничего. Я знаю, где тебя искать, Ивьер. И я обязательно тебя навещу, когда твоя жена не будет беременна. И сломаю тебе ручку или ножку. А может, заберу в качестве сувенира глазик… без всего этого тоже можно жить, если приспособиться.

– Пожалела! – снова принимается за своё паладин, как только мы садимся в экипаж. Вообще-то, можно было бы дойти и пешком – через парк, но аристократы пешком в гости не ходят. Моветон-с! Проклятый Рравеш чем-то очень доволен, и это последняя капля.

Пользуясь отсутствием зрителей, чувствительно толкаю его в грудь, оставив даже пару царапин от когтей. Если честно, он ничем это не заслужил, по крайней мере, вот прямо сейчас, но я просто не могу справиться с рвущейся наружу злостью. Райден разбередил память и душу. И несмотря на то, что паладин уже давно не дёргает за ошейник, я явственно чувствую себя на привязи. И ненавижу всех и каждого, кто держал когда-либо за поводок. И уж тем более – того, кто держит сейчас.

– Забываешься, метаморф! – цедит, сощурившись, паладин. Вот. Что и требовалось доказать – паладин выгуливает и дрессирует своего питомца… А питомец против!

Я снова его бью, вернее, пытаюсь – ногой, в самое уязвимое место, но у Рравеша отменная реакция, а экипаж слишком тесный, и я сама не понимаю, как оказываюсь у него на коленях… И это уже неважно – есть только его жадные губы и требовательные руки, сжимающие мои бёдра под платьем, и я с отчаянием понимаю, что именно этого, кажется, мне не хватало весь вечер, и значит, я пропала – моя несвобода теперь не только в поводке. Паладин не нежен, но мне его нежность и не нужна, зато в нём достаточно страсти, чтобы переплавить мою злость, и мне уже плевать, что мы вот-вот приедем, и, может, возница застанет нас в самый интимный момент, потому что ждать до дома нет никакой возможности…

Неожиданно в экипаже появляется третий. Безусловно, лишний, хотя до самого интимного мы пока не дошли. Но визитёру так просто не объяснишь, что он лишний – низшие демоны человеческий язык понимают крайне плохо. Зато вполне хорошо находят тех, кого им указали, и отлично справляются с разрушениями – крыши у нашего экипажа теперь нет. А демон принюхивается и тянется когтистой лапой к Рравешу, который вряд ли сможет что сделать, учитывая, что я всё ещё сижу у него на коленях… Выпустив когти, бью чудовище в нос. Лучше бы в глаза, но у данного демона их просто нет. Пока наш третий лишний, потеряв ориентир и поскуливая от боли, мотает головой, я становлюсь огромной птицей и, подхватив когтями паладина, взмываю вверх – спасибо демону за отсутствие крыши. Интересно, что подумает кучер, обнаружив в экипаже лишь разорванное платье… Что меня съел демон? Меня без одежды, а Рравеша в одежде… Или что мой спутник был настолько страстным?..