Глава 18

Кристиан Рравеш. Бывший паладин, бывший лорд, бывший маг…

Поначалу всё шло как обычно в таких случаях – его неохотно и лениво опросили, называться настоящим именем он, разумеется, не стал – ещё в прошлом городе позаботился о нескольких экземплярах качественных фальшивых документов… И вроде никаких вопросов уже не осталось, Рравеш даже поторговался немного для виду насчёт штрафа, который надлежало уплатить в городскую казну за учинённые беспорядки, затем согласился, и повеселевший стражник уже ушёл подписывать бумаги у старшего…

И вдруг буквально за три минуты всё поменялось. В помещение вошло трое. Опасных, не принадлежащих к страже, и ещё до того как захлопнулась сама собой входная дверь, бывший паладин понял, что живым ему отсюда не выйти. Один из вошедших был чёрным магом, пусть и не очень сильным, но сам-то он беспомощен, словно младенец, в магическом смысле, так что с ним бы справился и ученик первого года…

Страха не было. Рравеш уже и не помнит, было ли ему страшно, когда первый раз оказался близко к смерти… Наверное, было. Даже наверняка. Это потом страх ушёл, научился прятаться, чтобы не мешать думать, чтобы использовать каждый шанс выжить. Вот и сейчас – Кристиан Рравеш точно знал, что нужно сделать, чтобы хоть немного увеличить свои шансы остаться в живых – нужно напасть на мага, вывести его из строя, ведь помещение тесное и маленькое, до мага рукой подать.

И всё же он не двинулся с места. И мгновение, пока маг задумчиво изучал его лицо, потратил на другое: сбросить, отвязать поводок. Ирби – та ещё зараза, и руки её в крови, причём далеко не всегда по приказу очередного хозяина, но не тянуть же её за собой.

Девчонка заслуживает того, чтобы жить, пусть ей и не повезло родиться метаморфом. Да даже и плевать ему, заслуживает или нет, она должна жить. Просто должна. И жаль, что он не сделал этого раньше… вероятно, боялся. Что уйдёт. Что всё не так, как кажется, и Ирби, которая мягко улыбается, отвечает на поцелуи и трогательно тянется к нему во сне, в мгновение ока превратится в чудовище, вырывающее его сердце голыми руками, стоит только отпустить…

Поводок слабо дёрнулся… и остался на месте.

И вот тут паладину стало страшно. Да ещё как.

Он нырнул под стол, уклоняясь от то ли парализующего, то ли сразу убивающего заклятия, посланного магом – тратить время на разговоры троица не стала. Рванул поводок ещё раз, выдирая пусть бы и с куском себя – всё равно ему терять уже нечего…

Проклятый поводок и в этот раз остался на месте. То ли королевский блок, запечатавший его силу, привязал несчастного метаморфа так, что и при всём желании не отвяжешь, то ли богиня, чтоб ей молитвы спать не давали, чересчур сильно благословила их не совсем добровольный союз…

Плохо. Очень плохо. Потому что шансов у него нет, и ничего он не может сделать, да он даже не может достойно продать свою жизнь…

Тело действовало само по себе. Вдох. На выдохе откинуть стол – ногами, изо всех сил, с удовлетворением отметить, как испуганно шарахается маг, теряя уже почти было выпущенное заклинание, а второго из троицы и вовсе смело… но вот третий… третий с неестественной быстротой и ловкостью оказался возле Рравеша. Метаморф?..

Человеку не поспорить в скорости реакций с метаморфом, паладин, конечно, попытался, но бой, как и ожидалось, был проигран, едва только начался. Рравеш получил всю гамму ощущений: и от парализующего заклятия, и от хватки метаморфа на своей шее.

Метаморф хмыкнул и повернулся к магу:

– Я могу снять одежду и с трупа. Давай, кончай его, ты же знаешь, я не люблю пачкаться.

Если бы Рравеш мог шевелиться, он бы закрыл глаза. Не от страха. Просто тому, кто ни разу Ей не молился, не так просто быть услышанным…

Богиня… имя твоё свобода, суть – правда и любовь… помоги. Дай Ирби свободу. Не наказывай её за мою самоуверенность. За мою гордыню. Пусть живёт… Пусть она живёт…

– Не узнаёшь? – насмешливо отзывается маг. – Это же Кристиан Рравеш, ещё недавно первый паладин, сиятельный лорд и очень могущественный маг… а ныне – беспомощное ничтожество. Которое, впрочем, можно выгодно продать.

– Чё? – встревает третий. И, видимо, решив внести свою лепту в “охоту”, пусть запоздалую и ненужную лепту, бьёт под дых застывшего паладина. В парализованном состоянии любой удар куда болезненней, чем обычно, и Рравеш даже рад, что заклятие не даёт ни говорить, ни стонать… – Нам же уже заплатили за его смерть!

– А теперь заплатят ещё и за живого. И в десять раз больше! – довольно усмехается маг. И Рравеш ещё бы послушал, но третий снова его бьёт, и на этот раз чернота перед глазами не уходит, а наоборот разрастается и поглощает. Увы, но поводок так никуда и не делся…

Ирби, прости…

* * *

Город встретил меня темнотой. Пустыми улицами, приглушённым светом в нескольких припозднившихся окнах, редкими взрывами смеха и брани из трактиров…

Куда идти? Где искать?.. Даже странно, насколько восприятие зависит от обстоятельств – уткнись я в ограничение поводка ещё вчера, костерила бы Рравеша на чём свет стоит, а теперь вот наоборот жалею, что он настолько сильно его отпустил. Иначе я бы поняла раньше. А сейчас только и знаю, что паладин ещё жив, потому что я сама жива, и поводок до сих пор на моей шее.

Первым делом я навестила тюрьму. Никого. Вообще никого. Город то ли идеально законопослушный, то ли наоборот, слишком преступный, но мне ни то, ни другое совершенно никак не помогает.

Пробежалась по улицам, присматриваясь к домам с магическим фоном, даже с самым слабым… Лезть в каждый дом – совершенно не мой вариант, нет у меня столько времени, а поверхностный осмотр ничего подозрительного не дал… Через час бесполезных метаний я, наконец, признала – мне нужна помощь. Причём, помощь магическая, значительная и практически бесплатная, потому что заплатить мне нечем. Я могу быстренько ограбить какой-нибудь сейф, но вряд ли добуду разом ту сумму, которая может заинтересовать хорошего чёрного мага. Это уж не говоря о том, что мне вообще приближаться к тёмным магам нежелательно – заранее никак не угадаешь, рассмотрит он в тебе метаморфа или нет. А то вдруг передёрнет поводок, как Рравеш с Айгора?..

Впрочем, кажется, я знаю, кого искать. Вампиры. Мне есть, что им предложить.

Покрутившись возле постоялого двора, рявкнув на собак так, что те забились по тёмным углам и жалобно скулили, я раздобыла себе одежду. В этот раз мне повезло – одежда была небольшого размера, почти новая и на удивление качественная. А то, что она была немного сыровата – право слово, мелочи. Сапогами я разжилась там же – да здравствует прекрасная привычка некоторых господ выставлять сапоги в коридор, чтобы их начистили!

Для полноты картины и поднятия боевого духа, из кладовки умыкнула ещё прекрасный кусок копчёного мяса. Надеюсь, кухаркам не сильно влетит за недостачу, как и горничным… Я бы оставила денег, если бы они у меня были, но у меня не было ни одной монетки, и некстати проснувшаяся совесть почти мгновенно затихла, стоило напомнить ей, что стоит на кону.

Приняв облик милой, но невзрачной девушки, я отправилась на поиски вампиров. Это только кажется, да в страшилках говорится, что стоит девице выйти ночью на улицу в одиночестве, так тут же слетятся вампиры, один другого краше и могущественнее, и будут соблазнять её… а в жизни вампиров придётся ещё поискать. Особенно, когда они нужны.

Однако искать мне пришлось совсем недолго: стоило только услышать музыку – скрипка, и я уже знала, что нашла. Позёры, какие всё-таки позёры.

Толкнув высокую, в полтора человеческих роста дверь, на которой расположилось изображение луны, я беспрепятственно шагнула внутрь. Несмотря на то, что снаружи – ночь, а здесь горели светильники, почему-то показалось, что внутри темнее. На сцене – хрупкая девушка со скрипкой, в вызывающе откровенном платье, с разрезом не то что до бедра, а до талии… но вряд ли кто осмелится сделать ей замечание – у этой девушки ослепительно белые и очень выразительные клыки, а если посмотреть на магический контур, то она одна из самых сильных здесь… так что играй она даже из рук вон плохо, все сидели бы и слушали точно так же. Но она играет божественно. На секунду вампирша приоткрыла тёмно-вишнёвые глаза, скользнула по мне равнодушным взглядом и снова закрыла. А я оглядываюсь.

Могло бы показаться, что на меня никто не обратил внимания, но это не так. Попробуй я сейчас выйти, и парочка застывших у дверей вампиров преградит мне путь. Я вижу, как раздуваются ноздри вампиров вокруг, даже тех, кто пришёл с девушками – тут есть и человеческие девушки, и остаётся только надеяться, что они пришли сюда добровольно и осознанно, а не под действием гипноза… А главное, что они смогут отсюда уйти.

Мне было неуютно. Мои шансы один на один с вампиром довольно велики, даже если это старый и сильный вампир, но здесь их очень много, и я чувствую себя… нет, не главным блюдом вечера. Скорее, комплементом от шеф-повара, небольшим сюрпризом… далеко не все вампиры здесь сытые, а даже если и сытые, кто же откажется от того, что само идёт в руки? То, что ко мне ещё никто не подошёл, это всего лишь следствие субординации – пока более сильные вампиры не откажутся, младшие не рискнут лезть…

Подходящий мне вампир сидел у дальней стены в окружении двух девиц: одна человек, другая вампир. Я сама точно не могу сказать, почему выбрала его. На вид он был совсем молодым, да и по силе уступал некоторым в этом помещении… а с другой стороны, его магический фон, если приглядеться, казался смазанным, а уж то, что он сидит с вампиршей… женщин у вампиров крайне мало.

Я беспрепятственно прошла к нему. Остановилась напротив, в шаге от края стола. У него оказались удивительно светлые волосы, а глаза – тёмные, с фиолетовым отливом.

– Есть разговор.

Почему-то мне показалось, что начинать разговор с приветствий – непозволительная роскошь. Пока я здороваюсь, он уже прикажет меня прогнать…

Он удивился. Даже искра заинтересованности скользнула в глазах… впрочем, тут же угасла – обе его спутницы были невероятно красивы, и вампир выразительно переведя взгляд с одной из них на меня, затем осмотрев другую и снова меня, ответил:

– Прости. Ты не в моём вкусе, девушка.

Я шагнула ближе. Вскинулась вампирша, чуть вскрикнула человеческая девушка, взгляд вампира сделался непроницаемым… Я склонилась к нему, кажется, достаточно близко, чтобы он понял, кто я:

– Жаль.

К выходу я шла максимально быстро, меняя на ходу тело, готовясь пробить себе путь на волю. Плохо, если я ошиблась, и вампир не понял, кто я, или не знает, чем метаморф может пригодиться вампиру… тогда придётся придумывать что-то другое. Вернуться и переиграть с другим вампиром уже не выйдет. Я не собираюсь становиться жертвой коллективной охоты кровососов… и коллективным донором – тоже.

Удивительно, но задерживать меня не стали – кажется, вампиры у дверей просто не поняли, как себя вести с такой наглой человечкой, а может, вампир дал им знак меня выпустить…

Я быстро шла прочь, и с каждым шагом на сердце становилось всё тяжелее. Даже самый тупоголовый вампир уже должен был додуматься. Неужели я ошиблась, и смазанный фон – не результат маскировки силы, а всего лишь врождённая особенность? Дефект? Побочный эффект дебилизма?.. Выворачивая из-за угла на набережную, я уже записала вампира в непроходимые тупицы, как и себя, но себя ещё и в неудачники…

– Ам! – сказал стоящий за углом вампир, выразительно блеснув клыками при свете луны.

С одинаковым трудом удержавшись от вскрика и от превентивного удара в глаза, спешно обрастаю прочной чешуёй. Кажется, я этого гада сильно недооценила, ведь ещё секунду назад была готова поклясться, что за углом никого нет.

Вампир неспешно, даже чуть лениво пробует чешую на прочность на моей руке – ковыряет острым когтём, и затем выдаёт:

– Ладно. Говори.

– Мне нужна помощь, – начинаю я. Он перебивает:

– Я догадался, – ухмылка.

Выразительно поднимаю бровь. Ты дашь мне сказать или будешь выпендриваться, вампир?

Ухмылка чуть тускнеет, затем и вовсе пропадает, а бровь поднимается даже выше моей. Я, наконец, продолжаю, чувствуя себя канатоходцем над рвом с голодными крокодилами… впрочем, нет, вместо крокодилов у меня вампиры:

– Нужно найти одного человека и освободить его.

– Челове-е-ека… – противно тянет вампирюга. То ли намекая, что это слишком приземлённо для его ранга, то ли подчёркивая свои гастрономические пристрастия. Сказал и таращится на меня, словно ждёт, что я буду оправдываться или объяснять. Я не буду. Сначала договор.

– И чем ты собираешься расплачиваться за помощь, метаморф? Собой?

У вампира любая фраза получается на удивление оскорбительной. Теперь я понимаю, что “ты не в моём вкусе” – это верх вежливости для данного кровососа. Но оценить всё равно не могу.

– Три глотка добровольно отданной крови. Моей, – сухо отзываюсь я, отворачиваясь. Так и хочется отрастить себе на затылке пару глаз. Я, наверное, могла бы… но это значит показать слабость и трусость, и проиграть вампиру в негласном поединке.

– Метаморф… – шепчет туман, кажется, отовсюду. – Что мне три глотка, когда я могу получить всю твою кровь, ничего в ответ не делая?.. Жалкое предложение, метаморф. Жал-ко-е… Время, которое я уже на тебя потратил, стоит куда больше, чем три глотка…

Я почти уверена, что вампир блефует, и важна именно добрая воля. Метаморф ведь может стать и ядовитым… Но всё равно мне сильно не по себе. Впрочем, показывать это я не собираюсь.

– Не жадничай, – коротко бросаю, усаживаясь на скамейку на набережной.

– Сто, – совершенно обыденным тоном, словно и не шептал туманом, отзывается кровосос, усаживаясь рядом.

– Два, – говорю я.

– Сто двадцать, – ничуть не уступает вампир. И некоторое время мы сидим молча. Я чувствую, как время утекает, но в торге вообще никогда нельзя спешить, проиграешь слишком многое, а уж в торге с вампиром – тем более.

– Что за человек-то? – наконец, спрашивает он.

– Тот, кто держит меня на поводке, – помедлив, всё же раскрываю карты.

– Ладно… – говорит вампирюга. – Три глотка до, три – после, и три – ещё один раз по моему требованию в любой момент. Лучшего предложения уже не будет, метаморф.

– По рукам, – отзываюсь я, старательно выдержав паузу. – Только пить будешь из кружки!

Вообще, подобная уступка со стороны вампира – всего девять глотков, кажется невероятной, знать бы ещё, в чём подвох… Вот прошлый вампир, который хотел моей крови, требовал в придачу к ней ещё и любовь… а этот что же?.. Хорошо, если просто не рассчитывает на это, а если что-то задумал?.. Что вообще происходит с метаморфом, когда вампир пьёт его кровь?..

Впрочем, отступать уже поздно, да и некуда. Да, я не знаю, что происходит с метаморфом, чью кровь пьёт вампир, но зато я очень хорошо знаю, что происходит, когда чёрный маг, удерживающий метаморфа на поводке смерти, гибнет…

Договор мы скрепили магической клятвой, я чувствовала при этом себя так странно, что не удивилась бы, достань вампир из-за пазухи мерный стаканчик с отметками “один глоток”, “два глотка”… но он просто разбил витрину магазина с фарфоровой, безумно дорогой посудой, и протянул мне белоснежную чашечку с прозрачными стенками…

Я смотрела, как он пьёт – мне казалось, что сама чашка стала красноватой от содержимого, и ждала, что он вот-вот скажет, что не сработало. Что я – неправильный метаморф, или “добровольно” у меня неправильное, или без немедленного акта любви эти три глотка – кажется, я слишком расщедрилась и нацедила почти четыре! – никак не приживутся… Но нет. Вампир блаженно жмурился, а с его магическом фоном происходило нечто невероятное – полыхнул, как костёр, раздутый порывом ветра, да так и остался ярким и огромным.

Я засмотрелась и прозевала момент – кажется, вампира всё же обуяла жажда любви, иначе как объяснить, что он шагнул ко мне, подхватил, прижимая к себе, и впился в губы… Не то поцелуй, не то укус. Первой реакцией было отрастить на губах острые шипы. Потому что кусать – противно, а из железной хватки вампира так просто не вырвешься… Остановилась в последний момент. Мелькнуло в памяти что-то такое, касательно крови вампиров… Нельзя, мне точно нельзя пить его кровь. И не этого ли он добивается?..

Так что я ограничилась безотказным ударом ниже пояса. Кровососа, кажется, не проняло, но, по крайней мере, меня он отпустил. И даже вспомнил о деле:

– Рассказывай, кого ищем. Метаморф…

Наконец-то! Всю правду я, разумеется, вампиру говорить не стала. Рассказала лишь, что мы пришли вчетвером в город, затем нападение, а затем на месте моего хозяина оказался другой метаморф.

Тут вампир хмыкнул, но комментировать не стал. Вперил в меня фиолетово-чёрный взгляд, поинтересовался:

– Как тебя зовут, метаморф?

– Фил, – отозвалась я, не теряя надежды закосить под мальчика – пусть теперь локти кусает, что целовал! Впрочем, не думаю, что что-то получится – говорят, по крови вампиры могут узнать о человеке очень многое, и уж пол-то – вообще легко.

– Что ж, Фил. Проверим силу твоей крови, – усмехается вампирюга. – Подожди меня тут.

Зачем-то я спрашиваю:

– А тебя как зовут, вампир?

– Меня?.. Филипп, – обнажает клыки в подобии улыбки и называет – я больше чем уверена – такое же ненастоящее имя, как и у меня. Даже не потрудился придумать что-то другое, а может, специально отзеркалил моё.

Вампир распадается туманом, и я завистливо вздыхаю. Впрочем, у инквизиторов и на случай тумана что-то припасено, наверняка. Но смотрится-то как эффектно! А главное – одежда вампира тоже куда-то делась. Вот и гадай – то ли одежда была иллюзией, то ли она полностью сотворена с помощью магии и завязана на своего хозяина, что позволяет ему путешествовать вместе с ней…

Вампир мне категорически не нравился. Не нравилось, как он смотрел, ещё больше не нравилась самоуверенная усмешка, которая после моей крови стала ещё больше выражена, не нравилось даже само то, что я связалась с кровососом… а уж то, что мне приходится пассивно ждать – и вовсе сводило с ума. Могу ли я верить, что вампир добросовестно выполняет договор? Мало ли, какие есть подводные камни в магическом договоре с вампиром? Вдруг я что-то упустила, и он пошёл развлекаться, решив довольствоваться малым, и не претендуя на оставшиеся шесть глотков?.. А вдруг пока я тут нервно стискиваю руки и наматываю круги по набережной, Рравеш умирает?.. И я вместе с ним… Может быть, это мой последний… предпоследний шаг? И его последний вздох…

Вампира не было, если объективно, не так уж и долго, хоть мне и показалось, что прошла почти вечность, ну или, как минимум, полночи. И веяло от него, когда вернулся, кровью. Не моей. Человека. Может, даже нескольких человек. Я поморщилась. Действительно ли для победы – в моём случае выживания – все средства хороши?..

Так называемый Филипп вызывающе вздёрнул бровь, но высказался исключительно по делу:

– Надо лететь. Быстро.

Без единого слова я тут же перекинулась в орла, а сердце, которое и так было уже давно не на месте, кажется, подпрыгнуло куда-то ещё выше, чуть ли не в самое горло. Вампир оплёлся вокруг туманом, и я даже толком не успела взмахнуть крыльями – понёс куда-то в сторону тёмных туч, через которые изредка выглядывала луна.

Перед глазами маячил всё тот же туман, инстинкты требовали махать крыльями, но они безнадёжно увязли, а в мыслях билось одно, самое сокровенное: “только бы не опоздать!”… Наверное, было бы легче, если бы я сейчас выбивалась из сил, преодолевая ветер, но меня нёс туман, и не было никакого шанса отвлечься от ставшего вдруг совершенно ясным и невыносимым понимания: не успеваем.

Наконец, туман и я вместе с ним резко спикировали вниз, и марево перестало маячить перед глазами. Вот только…

– Опоздали, – сказал вампир, кажется, ещё до того, как вернул себе человекоподобный облик. – Тебе же нужен тот, который на алтаре, да?..

С первого взгляда место, куда он меня принёс, было похоже на заваленную камнями обычную лесную поляну, какой алтарь, о чём он? Просто место в лесу… с бездной вместо земли. Нет, чуть приглядевшись, я поняла, что это не бездна, а чёрные камни, настолько чёрные, что поглощают любой свет… и ровно по центру этой дурацкой поляны лежит Рравеш, а вокруг… о, вокруг ходит Айгор.

Я рванулась вперёд, как была – орлом, затем, когда ничего не получилось – туман сменился на цепкие руки вампира, сжимающие мои крылья ещё крепче – перекинулась в человека, в очень сильного человека, но вырваться всё равно не смогла.

– Ритуал уже начался, – задумчиво и совершенно спокойно пояснил вампир мне на ухо. – Чёрный разбужен. Он сожрёт и тебя, если ты туда войдёшь.

У меня не было ни сил, ни желания объяснять, что мне и так не жить – почему-то это даже казалось неважным, лишь бы добраться до Айгора до того, как он всадит ритуальный клинок паладину в сердце… но вампир продолжил, словно бы я ему возразила:

– Этот бледный заберёт силу у ещё живой жертвы, сначала сила, потом жизнь, так что твой поводок, скорее всего, спадёт сам собой, метаморф Фил. Ты будешь жить, и будешь жить свободной… Разве это плохо?

Слова вампира звучали бессмысленным, раздражающим шумом. Я видела, как камни и в самом деле наполняются ещё большей чернотой, жадной, липкой, противоестественной…

– Отпусти! – взмолилась я, но вампир словно и не услышал.

– Рравеш… – тем временем заговорил Айгор. Если паладин и слышал его, то никак не отреагировал, со стороны казалось, что он без сознания. Но моего бывшего хозяина это ничуть не смущало. – Ты слишком много раз переходил мне дорогу. Из-за тебя меня не приняли в паладины… – Пинок. – Ты сорвал мне выгодную женитьбу! – Ещё пинок. – Да ты даже метаморфа у меня отобрал! Но теперь справедливость восторжествует, Рравеш. Ты за всё мне ответишь! Знаешь, я даже был рад, что ты смог удрать из Инквизиции. Потому что ты должен вернуть мне моё, и ещё ты должен мне компенсацию…

Я меняла облик за обликом, полуосознанно, в попытке найти хоть один, который сможет вырваться из цепких рук вампира. Напрасно… Усиленный моей же кровью, кровосос был поистине непобедим, не помогали ни смена размера, ни шипы, ни скользкая чешуя…

А ритуал тем временем продолжался и перешёл в активную стадию – выплеснув все свои обиды, Айгор начал нараспев читать какое-то заклинание и чертить ножом руну на груди паладина, прямо через одежду…

Я сделала ещё один отчаянный рывок, но надежды уже не осталось – Айгор, коротко замахнувшись, всадил клинок в грудь паладина.

Время для меня застыло. Я видела, как оживилась чернота, как победно оскалился мой бывший хозяин, видела кровь из раны… И мне было почему-то совершенно всё равно, что будет дальше: я упаду через несколько секунд бездыханной, или же через пару минут меня швырнёт на землю очередной приступ боли, которыми так любил развлекаться Айгор… как бы там ни было, я, кажется, проиграла. Упустила шанс на нормальную жизнь. На дружбу, пусть и немного странную… а может, и на любовь?

И тут всё изменилось.

Рравеш открыл глаза, и, несмотря на яркий свет луны, они показались полностью затянутыми чернотой:

– Ий ро, – выдохнул он.

Ий ро? Я… я принимаю?

Вырываться я забыла. И дышать тоже. А вампир грязно выругался, помянув отчего-то некромантов: по всему телу Рравеша зазмеились чёрные руны, а Айгор, ещё недавно радостно скалившийся, постарался отпустить ритуальный клинок и сделать шаг назад, или хотя бы вытащить орудие из груди паладина – очевидно, что он такой поворот в ритуале не планировал. Но сделать ничего не успел – взметнулось откуда ни возьмись чёрное пламя, и Айгор высохшей куклой упал рядом с Рравешем.

Чернота в камнях довольно облизнулась и отступила – ритуал завершён.