Глава 19

Кристиан Рравеш. Некромант.

Никогда, никогда он не видел себя некромантом. Даже в кошмарах и то – нет. И когда печать Киррона лишила его силы, а Ирби спасла, и неясно было, что делать дальше – тоже нет. Ни-когда.

Он очень хорошо знал, что это такое. Постоянная, выжигающая, изматывающая жажда. Чёрный никогда не бывает сыт, ему всегда мало, ему с каждым разом надо больше, и его постоянный голод ощущает и некромант. И поддаётся, трансформируется, сам того не замечая, приносит в жертву не только людей и животных, но и самого себя, всё, что было дорого, всех, кто был дорог… Жалкое, зависимое существование. Мерзкое.

Рравеш повидал достаточно некромантов. Не такая уж это редкость – любитель дармовой, как кажется поначалу, силы, не отягощённый моральными принципами… Кто-то встаёт на этот путь из любопытства, кто-то из жадности, кто-то от отчаяния… И никто потом не может соскочить. Видел он и тех, кто растерял всё человеческое, и даже выглядеть стал, несмотря на бьющееся сердце, как умертвие, и тех, кто ещё сопротивлялся, отчаянно цепляясь за остатки былых чувств и привычек, не понимая, насколько уже далеко от всего человеческого…

Взять хотя бы того некроманта, которого они с Ирби синхронно закололи… Рравеш успел с ним переговорить, если можно так назвать магический допрос, так что прекрасно знал, что у того творилось в голове и на душе, если предположить, что этот жалкий комок из жажды, одиночества, тоски и злобы можно назвать душой… Для себя тот некромант называл то, что творил с маркизой, дружбой. Почти отношениями. Она ему нравилась, очень нравилась, вот только не умел он уже вызывать никаких других эмоций кроме ужаса, и воспринять никаких других не смог бы…

Каждый раз, сталкиваясь с некромантами, Рравеш испытывал смешанные чувства – пожалуй, ему чуть ли не единственному из инквизиторов и паладинов было жаль. Жаль, что очередной мальчишка загубил свою жизнь, поверив в фальшивые сказки о том, что что-то можно отобрать у других просто так… и ещё начинали ныть невидимые, неактивированные руны, реагируя на близость Чёрного. А ночью после всегда снился тот самый прерванный, незавершённый ритуал.

Рравешу было тринадцать, и сила ещё не проснулась, и никто даже и не знал, что проснётся, а его лучшему другу – Рольду – четырнадцать. Череда нелепых случайностей, подслушанный разговор и глупая, самоубийственная идея – внедриться в школу некромантов и заделаться героями, сдав всех инквизиторам и паладинам с поличным… Рольд попался на приманку бесплатной силы сразу, кажется, уже на следующий день он и думать забыл, каков был первоначальный план, словно загипнотизировали его. Рравеш про план помнил, вот только он казался теперь совсем плохим. И надо было уходить, а уйти без друга он не мог… Друг уходить предсказуемо не соглашался.

Во снах Рравеш видел всё, как было – магический круг, себя на алтаре и бледного как смерть Рольда, сжимающего холодными пальцами ритуальный кинжал. Рольд не знал, что из них двоих приговорён именно он, а у Рравеша по всему телу невидимые пока руны, заботливо наносимые учителем всю прошлую ночь. Что некромант получает доступ к силе лишь пройдя совсем рядом со смертью, и тот, кто держит в руках клинок – даже не жертва, просто пища, а вовсе не главное действующее лицо ритуала… И тогда в реальности, и всегда в снах Рравеш знал, что ни за что не скажет заветные слова, завершающие ритуал. Ни за что не примет, не откроет себя для этой противной и жадной твари… Умереть – правильнее и честнее. Глядишь, и Рольд останется жив…

Тогда ритуал не сложился – Рольд струсил… отшвырнув клинок, разрыдался как девчонка, а через несколько минут появились уже и паладины с инквизиторами, и казалось бы всё хорошо… Но чернота где-то за гранью недовольно ворочалась и облизывалась, и ждала.

И – Рравеш сам себе был противен – дождалась.

Он пришёл в себя уже в круге, и, честно говоря, в первый момент даже не понял, что это не очередной привет из прошлого, а самая настоящая реальность. И вместо Рольда – мутный бледный тип, с лихорадочно блестящими глазами, и ему самому давно не тринадцать… и умирать он не имеет права. Айгор – сложно было не узнать его по описанию Ирби, и ещё сложнее, после того, как он предъявил претензию о том, что у него де отобрали метаморфа – он, разумеется, не собирался становиться некромантом. Просто хотел поживиться простаивающей без хозяина силой, вернуть себе метаморфа, а заодно и свести старые счёты, которые обнаружились у него к Рравешу. Поднапрягшись, паладин даже вспомнил его. Беда с этими недоучками – нахватаются разной гадости, не понимая контекста, и ввязываются потом в сомнительные ритуалы…

Рравеш знал, как он обязан поступить. Промолчать. Дать Айгору забрать силу, отчего мага, скорее всего, просто разорвало бы, а самому благородно и достойно сдохнуть… Честь по чести. Вот только жизнь Ирби почему-то стала важнее всего, заслонила всё остальное.

И поэтому, когда клинок глупого и жадного до чужой силы врага коснулся его груди, а чернота оживлённо всколыхнулась, он заставил себя разлепить губы и вытолкнуть ненавистное: “Ий ро!”.

* * *

Вампир снова стал туманом и исчез, оставив в воздухе только короткое “беги, метаморф!”. Я осталась. Какой смысл бежать, если поводок всё так же в руках у Рравеша, кем бы он ни стал…

Сделала осторожный шаг вперёд. Еле удержалась от вскрика – казалось бы мёртвый Айгор зашевелился. Впрочем, нет, он и был мёртвым, но, тем не менее, поднимался. Несмотря на то, что смерть настигла его буквально только что, движения давались ему сложно и получались неуклюжими, да и выглядел он… мягко говоря, неважно выглядел. Мне стало ещё более жутко. Шаг назад не сделала, хоть и хотелось, но тело изменила, чтобы при необходимости запрыгнуть на ближайшее высокое дерево.

Зомби тем временем встал на ноги и сделал шаг ко мне. Медленно. Пошатываясь. Но сделал. И ещё один. Рравеш отчего-то не шевелился, и сердце снова затопило паникой, в сравнении с которой страх перед зомби казался смешным и ничтожным.

Третий шаг, и Айгор-зомби, ещё более бледный, чем при жизни, с застывшим в одной точке взглядом, опускается на колено. Мне мерещится хруст в его непослушных ногах, но это, оказывается, были ещё мелочи – зомби теперь рвёт свою собственную грудную клетку… и достаёт сердце. Протягивает мне.

– Прости, – говорит Рравеш, и я вскидываю голову. Он криво усмехается: – Не хотел красть твою мечту.

Я вглядываюсь в него. Он стоит в центре круга, с ритуальным ножом в груди и, кажется, не испытывает никаких неудобств. Мне же не по себе от этого зрелища куда больше, чем от зомби с его собственным сердцем в руках. Проследив направление моего взгляда, новоявленный некромант – теперь в этом нет и не может быть никаких сомнений, увы, опускает полностью затянутые черничной тьмой глаза. Извлекает клинок, и тот рассыпается пылью. Руны на теле бывшего паладина вспыхивают чёрным, но я не успеваю ни прочесть, ни даже сосчитать, сколько их – пропадают.

– Берёшь? – спрашивает Кристиан Рравеш, а зомби кладёт сердце к моим ногам.

Я качаю головой. Увы, смерть Айгора не примирила меня с тем злом, что он причинил мне при жизни, но сейчас это всё кажется таким неважным… Я делаю шаг к паладину, ещё один, мимо застывшего зомби, перешагнув через его совершенно уже не нужное мне сердце. На языке крутится “ты как?”, но я почему-то не решаюсь его произнести, наверное, потому что это слишком обыденный вопрос для того, что произошло.

– Не подходи, Ирби, не надо, – говорит Рравеш, но я всё равно иду, не воспринимая его слова всерьёз, потому что глаза его, как мне кажется, да и интонация говорят совсем другое. Я отчаянно хочу прикоснуться, мне это нужно, чтобы убедиться, что он живой, и мне почему-то мерещится, что он хочет этого не меньше…

И вдруг – уже почти забытое, но такое знакомое и ненавидимое – рывок за ошейник. Поводок не подпускает меня к бывшему паладину ближе, чем на пять шагов.

– Держись от меня подальше, – говорит новоявленный некромант. То ли выплёвывает, то ли выдавливает из себя: – Метаморф…

Мне неожиданно не хватает воздуха, но я заставляю себя сделать глубокий вдох, и ответить так, как будто бы мне всё равно:

– Как только снимешь поводок. Паладин.

Рравеш медлит, а затем молча делает какой-то жест в воздухе, и Айгор рассыпается в пыль. Туда ему и дорога. Жаль только, допросить так и не вышло.

– Ты связалась с вампиром, Ирби? Ради… меня?

– Ради себя, – огрызаюсь, и очень хочу перевести тему, потому что хватит с меня этих полутонов и скрытых интонаций, из-за которых мне мерещится чёрт знает что, а потом снова реальность и поводок… Но на что переводить? Объявить Рравешу, что он теперь королевский фаворит, если метаморф в его облике не оплошал?

– Расскажи, – просит паладин. Действительно просит. Но я не хочу с ним говорить, сейчас точно не хочу, так что перекидываюсь в ворону и тут же улетаю, со злым предвкушением ожидая, что паладин вот-вот дёрнет меня обратно. Но он не трогает поводок.

Следующая попытка разговора тоже не очень удалась. Честно признаться, к разговору я была не готова, даже и к вечеру следующего дня, но откладывать дальше было некуда. Помощь моя новоявленному некроманту была не нужна, кроме силы и жизненной энергии Айгора ему досталась ещё его лошадь с повозкой, возможно, там были деньги, а может, паладин теперь не брезговал кражами, как какой-нибудь метаморф… Так или иначе, когда я спустилась, Рравеш сидел у только что разведённого костра и ел невероятно вкусно пахнущий пирог с мясом.

Я покосилась на заботливо выложенную по другую сторону костра чистую и, кажется, даже новую одежду и кусок пирога. Ждал? Меня? Вроде, больше некого. Но если так… почему за поводок-то не дёрнул? Снова играем в псевдо-уважение и дружбу? Я больше не хочу в такое играть.

– Доброго вечера, Ирби, – как ни в чём не бывало сказал паладин, разглядывая меня непроницаемыми тёмными глазами. Сейчас, когда магия спит, и не скажешь, что что-то в нём поменялось. Но оно поменялось, увы, и безвозвратно. Чего ждать от некроманта? Ничего хорошего точно. Достаточно вспомнить, как быстро ретировался вампир, и его бесполезную рекомендацию бежать…

– Доброго и вам, господин некромант, – благожелательно отозвалась я, облачаясь в одежду… и догадываясь, что такой ответ его ранит, и ещё как. С другой стороны… мне больно, больно из-за него, и я не вижу ни одной причины, чтобы щадить того, кто до сих пор держит меня на поводке. Рравеш, надо отдать ему должное, не вздрогнул, но вот глаза на пару секунд прикрыл.

– Лейрон и Иррийна в порядке? – ровно спросил он.

От того, что он волнуется за неё, я стала почему-то сразу несчастной и от этого ещё более злой. Хотел паладин уколоть меня в ответ или нет, ему это удалось превосходно. У королевы и бывшего инквизитора всё было неплохо, если не считать того, что метаморф в облике Рравеша так и шёл с ними… И да, я и не подумала дать им об этом знать. Вернее, подумала на какую-то секунду, но тут же отмела эту мысль: как знать, не замешан ли кто-то из них? И даже если не замешан, хватит ли им актёрского мастерства и выдержки, чтобы не выдать себя? К тому же, вряд ли им что угрожает – если бы метаморф хотел их убить, они бы и на сто шагов от города не ушли…

– Целы и невредимы, – спокойно подтвердила Рравешу. – Уже через пару дней будут в столице, скорее всего.

– С ними… метаморф в моём облике? – спросил не в меру догадливый паладин, и я чуть не клацнула зубами от разочарования. Такой сюрприз испортил… Впрочем, кое-что у меня ещё осталось:

– Да, – подтвердила я. – И позвольте вас поздравить с официальным статусом фаворита. Или с фактическим?.. В общем, поздравляю!

Паладин скрипнул зубами, но почему-то вместо ожидаемого злорадства, я ощутила лишь очередной укол боли.

– Всё было добровольно, – зачем-то добавила, отводя взгляд. Словно от этого ему станет легче.

– Смотрела? – поднял бровь уже совладавший с эмоциями господин некромант. – Понравилось?

– Не понравилось. Скучное зрелище, – отозвалась я, не сумев убрать из голоса вызов. Не говорить же, что скучным оно стало, когда я поняла, что это не Рравеш, а до этого было ужасным, невыносимым, болезненным… Каким угодно, только не скучным.

Рравеш чуть улыбнулся, но комментировать не стал, молча подбросил дрова в огонь. Я же, решив, что выдержала достаточную паузу, вгрызлась в кусок пирога. Есть хотелось сильно.

– Что ты задолжала вампиру, Ирби?

Я вскинула глаза. Смешной вопрос. Всем известно, что интересует вампиров.

– Кровь. – Поймав неодобрение в тёмных глазах, уточнила: – Свою.

Неодобрение только увеличилось. Какой-то демон толкал меня в бок и тянул за язык:

– Тебе тоже охота, некромант?

Тёмные глаза паладина стали вдруг темнее, с некромантским черничным оттенком. Всего на секунду, но мне стало страшно. Я очень хорошо представила, как он дёргает за поводок, и я иду к нему, вот прямо через костёр иду, если захочет, и он одним прикосновением забирает мою силу и жизнь… А впрочем, ему же даже прикосновение не нужно – хватит поводка. И тогда всё то, что творил Айгор, покажется мне лёгкой разминкой…

– Тебе это кажется смешным, Ирби? – чуть склоняет набок голову Рравеш.

– Мне кажется, тебе стоит убрать поводок, – я с досадой закусываю губу, осознав, что докатилась до просьбы. И что самое неприятное – до просьбы, которую он и не подумает выполнить.

И точно – Рравеш лишь чуть качает головой и отчего-то на мгновение отводит глаза.

– Что, – говорю я, – будешь держать как паёк на чёрный день?

Вот теперь паладин вздрогнул.

– На чёрный? – переспросил он. Поднялся и направился вокруг костра ко мне. – У некроманта все дни чёрные, Ирби. Один чернее другого. Я смотрю на тебя и схожу с ума от желания… вот только сам не знаю, чего мне хочется больше – целовать тебя или пить, взять твоё тело или забрать всю твою жизнь…

– Значит, – я поднимаюсь навстречу застывшему в шаге от меня Рравешу, заглядываю в глаза, – в один из дней ты меня погубишь? Это лишь вопрос времени?

– Не погублю, – говорит паладин немного хрипло, и я почти уверена, что в данный момент целовать меня ему хочется куда больше, чем “пить”. Потому что в глазах его настоящий, живой огонь, а не черничная жадная пустота. Он ничего не делает, и больше ничего не говорит, но под таким взглядом отчего-то и мне начинает очень сильно хотеться, чтобы целовал, и даже дурацкая фраза “взять твоё тело” наполняется красками и предвкушением, а уж непрошенные воспоминания, нахлынувшие внезапной волной…

– Тебе пора, Ирби, – говорит Рравеш, отворачиваясь.

И я… я ухожу. Спорить с некромантом страшно.

– Через три дня, Ирби. Таверна у западных ворот столицы. Раньше не приходи, – несётся мне вслед.

Не очень-то и хотелось, гадкий, гадский, мерзкий некромант!

Пользуясь паузой и, наверное, под впечатлением от того, что всё может закончиться в любой момент, я, набравшись смелости, лечу к родным местам. Мне хочется просто увидеть маму, от одной этой мысли сердце заходится то от восторга, то от страха. Может быть, я лечу зря? Может, её убедили, что метаморф – не дочь, подменыш, укравший душу и воспоминания настоящей Верберы… А если и не убедили, получала ли она от меня весточки? Редкие, осторожные… Поняла ли, что это от меня? Может, она уже смирилась с потерей одной из дочерей, и живёт вполне счастливо, стоит ли бередить?.. Тем более, что теперь моя жизнь висит на волоске ещё больше, чем когда-либо.

Я говорю себе, что только посмотрю. Не будет ведь вреда, если я чёрной кошкой пробегусь по въевшимся в память местам? Казалось, что уже и позабыла, ан нет, тело само помнит каждую выбоинку на ступеньках, каждый поворот в коридорах дома…Дом наполнен умиротворением и ленивой тишиной, и на секунду мне хочется остаться здесь любым способом, пусть бы и просто кошкой, я бы даже мышей ловила, лишь бы иметь возможность положить вечером голову маме на колени хотя бы на несколько минут, слышать голоса сестричек и братьев, не просто знать через десятые руки, что у них всё хорошо, а видеть своими глазами…

Ноги сами принесли в комнату, где я раньше жила. Всё осталось, как было. В шкафу – мои платья, теперь уже безнадёжно вышедшие из моды, впрочем, возможно, у них ещё есть шанс стать модными лет через пять-семь. На кровати небесно-синее покрывало, точно такое же, как было, вот только я вижу, что более новое. А на подоконнике – свежий букет из полевых цветов. Какой ещё нужен тебе знак, недоверчивый метаморф, что тебя не забыли, не вычеркнули и ждут?

Мне казалось, что кошки не умеют плакать. Мне казалось, что я сама разучилась лет семь назад…Всего лишь казалось.

К счастью, мамы не было дома, как и всех остальных. Иначе, боюсь, я бы не удержалась. А так я походила ещё по всем комнатам, наведалась на конюшню с частично пустующими стойлами, и, подслушав разговоры кухарки и конюха – оба мне незнакомы, поняла, что вернутся хозяева дома не раньше, чем через неделю.

Ушла, еле удержавшись, чтобы не выцарапать своё имя на мраморном столике в маминой комнате. Ни к чему травить ей душу. Смогу освободиться – тогда и навещу.

Оставшиеся два дня я провела в родном городе, весело и беспутно: обыграла начальника стражи в карты подчистую, бесстыдно пользуясь способностями метаморфа, часть денег даже вернула, поучаствовала в трёх драках и почти соблазнила девицу, с которой мы когда-то враждовали. Почти – потому что не стала доводить до конца. А так я уверена – она бы отдалась, невзирая на наличие мужа.

Вечером третьего дня явилась в названный паладином трактир, прямо в окно его комнаты, улучив момент, когда сам Рравеш отправился вниз. Взяла с кровати одежду, рассудив, что это приготовлено для меня, как и небольшие ботинки возле входа, и только начала одеваться – успела лишь накинуть рубашку, как услышала приближающиеся шаги, принадлежавшие отнюдь не паладину. Шаги прекратились возле двери. Я неслышно отступила в угол и там замерла, настороженно прислушиваясь, хотя, судя по шагам, это женщина, и не особо-то она крадётся…

Дверь отворилась, и в комнату и в самом деле вошла девушка. То ли горничная, то ли подавальщица, а может, и то и другое… И ещё третье: пройдя к постели, девушка стала раздеваться. Скинула передник, тунику, стала расстёгивать блузку, взялась за пояс на длинной тяжёлой юбке… И тут дверь снова отворилась. Застегнув рубашку, я с интересом наблюдала явление второй девицы. Первая была стройная, даже худенькая, вторая – с более пышными формами. Девицы неприязненно уставились друг на друга.

– Ты что тут делаешь? – нарушила затянувшееся молчание первая. – Он меня выбрал!

– Сдурела? Зачем ему твои кости? – отозвалась вторая. – Он точно смотрел на меня!

Я бы лишь посмеялась и забыла, выгнав глупых девиц, но тут дверь отворилась в третий раз… и вошёл молодой парень. И, я готова поклясться, он тоже пришёл с вполне определёнными целями. Скандал между желающими близости с паладином начал набирать обороты, переходя на повышенные тона. Причём, каждый был уверен, что Рравеш позвал именно его. Я дооделась и выскользнула в коридор. Чудно это всё. И явно не к добру.

Паладин-некромант нашёлся на улице. Мерил шагами пустующий в такое время задний двор.

– Ждёшь, пока ещё кто-нибудь подтянется, и выбор станет ещё больше? – вместо приветствия полюбопытствовала я.

Рравеш дёрнул уголком рта – то ли спрятанная улыбка, то ли подавленное раздражение:

– Чёрному надоело ждать следующую жертву, – слишком ровно и спокойно отозвался паладин. – Теперь он зовёт их сам, таким вот образом…

– И что делать?

В ответ Рравеш достаёт из-за пазухи и протягивает мне… анти-магические браслеты. В панике я делаю шаг назад. Метаморф в таких браслетах обречён, это лишь вопрос времени… За что? Зачем?!

– Это для меня, Ирби. Не для тебя. Надень их на меня, – говорит паладин, не трогаясь с места.

Магу в браслетах, прямо скажем, тоже не очень. Их вон даже в Инквизиции не надевают… впрочем, там их не надевают по причине дороговизны и уверенности в охраняющих и защитных заклинаниях… И вообще, теперь, после побега паладина и некроманта, устроенного мной, может, и надевают…Маг в таких браслетах, конечно, не умрёт сразу, но нарушается энергетический обмен, и это больно. Очень больно. А ещё браслеты – вещь именная, привязанная к тому, кто их надел. Рравеш сошёл с ума и не понимает, какую власть даёт мне в руки? Я, конечно, заинтересована в его долгой и несчастливой, очень несчастливой жизни, но пока он в браслетах, он не сможет дёргать за поводок, а если я погибну, то снять браслеты будет почти нереально…

– Ты хочешь, чтобы их на тебя надела я? – ещё раз на всякий случай уточнила.

– Окажи мне честь, Ирби, – невесело усмехается Рравеш. – И постарайся сделать это, не коснувшись меня.

Бормоча про себя, что ни разу не мечтала примерить роль инквизитора, защёлкиваю на запястьях паладина браслеты. И не то чтобы специально медлю, просто задерживаюсь на мгновение-другое, подняв взгляд и растерявшись от того, сколько всего плещется в тёмных глазах Кристиана. И, кажется, ещё больше спрятано, но и от того, что на виду, мне уже становится жарко…

Рравеш притягивает меня к себе и целует. Слишком страстно и горячо. Слишком нежно и в то же время жадно. Всё слишком, чтобы я могла остаться равнодушной. И я бы, наверное, не устояла, но тут во двор выбегают обожатели некроманта, и, увидев, как этот сердцеед целуется с ещё какой-то, не участвовавшей в разборках девицей, преисполняются праведного гнева.

Мы спасаемся бегством, и я не могу перестать хохотать, что, впрочем, не мешает мне бежать быстрее паладина. Несмотря на черноту каждого дня некроманта, о которой говорил Рравеш, мне как никогда верится, что всё в конечном итоге будет хорошо.