Глава 22

Утром комнату паладина-некроманта почтил своим визитом настоящий Беран. Да не один!

Я открыла глаза, как только отворилась собственноручно мною запертая вчера изнутри дверь, это я помнила даже во сне, и настороженно замерла. Вслед за хозяином дома, отчётливо скривившимся при виде меня в одной постели с некромантом, вошла высокая, стройная женщина. Я зацепилась взглядом сначала за иссиня-чёрные, вьющиеся волосы, а затем за очень светлые, практически бесцветные глаза. Её Императорское Величество Киррея. Возможно, надо было как-то поприветствовать венценосную особу, но я растерялась – выскакивать голышом из-под одеяла как-то неловко, а лёжа реверанс не изобразишь…

– Рравеш, – мелодично тем временем то ли позвала, то ли просто констатировала факт гостья. Усмехнулась: – Кажется, я пропустила какой-то модный тренд – теперь у каждой девушки должен быть свой Рравеш?

Каюсь, сначала я подумала, что императрица того. Спятила. А может, всегда была такой, недаром шептались люди про её потусторонний взгляд… потом неожиданно поняла – она уже встречалась с королевой Иррийной и её “Рравешем”. Интересно, что они ей рассказали?

– Ваше Величество, – настоящий – мой? – Рравеш сел в постели, и умудрился-таки изобразить поклон сидя.

Киррея молча отвернулась, Беран, помедлив, последовал её примеру, и мы с паладином спешно оделись. И хотя я ни капельки не жалела, что пришла к Кристиану, и готова была, если надо, на главной площади об этом кричать, всё равно чувствовала неловкость. В истинном облике тело слушалось куда хуже, и щёки, несмотря на весь мой внутренний протест, пылали очень сильно. А сменить облик я не решилась, вдруг это оскорбление императорской особы?

Паладин справился с одеждой быстрее, и даже успел помочь мне застегнуть пару пуговиц на рубашке, и нежно провести рукой по щеке, ещё больше смущая.

– Смею надеяться, что это не тренд, а досадное недоразумение, которое скоро разрешится, – сказал он, когда, наконец, с одеванием было покончено, и вот никаких сомнений не могло возникнуть – разрешится недоразумение смертью того метаморфа.

Императрица повернулась, скользнула внимательным взглядом по паладину – мне померещилось, что глаза её стали серебряными с синими и золотистыми искрами, и выдала:

– Тот был тухлый и тёмный. А ты горишь, Кристиан. Очень красиво горишь. И очень страшно. И ты, – внимательный взгляд на меня, и теперь я уже точно вижу, что глаза стали серебристо-синими, с золотыми искрами внутри, – ты тоже горишь. Но он сильнее.

Она замолкает, пытливо меня разглядывая, я почти физически чувствую взгляд – кажется “видеть насквозь” в случае с императрицей отнюдь не метафора.

– Это Вербера, моя дочь, – сухо поясняет Беран. Я недовольно хмурюсь, ибо не хочу быть кому-либо представлена как его дочь, уж в истинном облике так и подавно, но уже, кажется, ничего не исправишь. – Она – метаморф, – зачем-то добавляет маг. Впрочем, вряд ли ему позволено утаивать хоть что-то от императора и императрицы, да и мне, если уж на то пошло, тоже.

– Некромант и метаморф, – чуть улыбается Киррея, а глаза её снова становятся бесцветными. – Опасное сочетание, как показала история… Ты хотел встретиться со мной, Кристиан Рравеш. Я рада, что ты жив, и я тебя слушаю.

Быстрый взгляд императрицы на Берана, и тот протягивает мне руку:

– Ирби, идём.

Похоже, Киррея и Рравеш собираются секретничать, и мне должно быть всё равно, но неожиданно очень обидно. И до последнего – до самой двери – я жду, что паладин что-нибудь скажет, из серии “Ирби может остаться”, но нет. Тишина. Разве что ощущается недовольство мага, руку которого я проигнорировала.

И ему, оказывается, было что сказать:

– Он позвал тебя поводком? – спросил Беран, как только закрыл дверь, и, кажется, скрипнул зубами.

Правда была настолько далека от этого предположения, что я даже не сразу поняла, на что намекает и к чему клонит мой, как оказалось, отец. Ответила с вызовом:

– Нет. Я сама пришла к нему. Я хотела быть с ним.

– Зачем, Ирби? – тихо спрашивает маг.

Хочется съязвить, спросить, а зачем он двадцать четыре года назад с моей матерью грешил, но… мысленно набравшись у Рравеша смелости, повторяю ночной ответ паладина:

– Влюбилась.

Определённо, у верховного мага что-то скрипит. То ли блестящие кожаные сапоги, то ли зубы. Может, конечно, широкие деревянные перила отполированы горничными не только до блеска, но и до скрипа…

– Некромант – это совсем не тот человек, что был до обряда, – снова принимается за своё маг. Странное у него понятие об отцовских обязанностях. Тот, кого я много лет считала отцом, читал мне куда меньше нотаций на единицу времени. Впрочем, возможно, ему было просто всё равно, что со мной произойдёт? – Можно сказать, что некромант уже и не человек вовсе. Нечисть!

Какой смешной аргумент, право слово.

– Некромант – нечисть, метаморф – нечисть… Что не так? – легкомысленно отзываюсь я.

Вот интересно, как маг семь лет назад воспринял новость, что дочь его – метаморф? Поверил? Или только вчера утром, почувствовав во мне свою кровь, признал нечисть своей дочерью? Впрочем, если вспомнить, что говорил Ирмил о трепетном отношении верховного мага к метаморфам, получается, что верховный маг принял мысль о подобном родстве довольно давно. А Ирмил-то, оказывается, мой двоюродный брат…

– Тебе будет больно, Ирби, – Беран останавливается у двери в столовую, пропуская меня вперёд. Там уже стоит служанка с обувью – я как пришла к Рравешу босиком, так и ушла от него, а также накрыт стол.

Я молча забираю обувь – мягкие домашние туфли, надеваю, и прежде чем отправиться умываться и мыть руки, не удерживаюсь:

– Мне уже больно, господин маг. Я даже не уверена, что может быть больнее!

В умывальне я взглянула в зеркало и только тогда поняла, что как была в истинном облике, так и спустилась с Бераном вниз, а он почему-то ничего и не сказал. Интересно, как будет объяснять прислуге большое количество разных девиц, шастающих по его дому? "Это ещё одна моя дочь"? Или "Это всё одна моя дочь, она иногда примеряет других людей"?

У двери топталась служанка с полотенцем в руках, ей казалось, наверное, что я не замечаю жадные, любопытные взгляды. Особенно её интересовали мои волосы. Ну конечно… достаточно редкий цвет и один в один с Бераном. Пожалуй, и говорить нет нужды…

Кажется, в детстве мне говорили, что подслушивать нехорошо, но жизненный опыт показал – очень даже хорошо, а иногда и жизненно важно. Главное – делать это с умом и просто не попадаться. Так что я нарочито неловко плеснула на себя водой, окатывая не столько лицо, сколько рубашку, и даже на штаны попало.

– Ой, – расстроенно сказала я. И доверительно сообщила служанке: – Сбегаю наверх переодеться. Я быстро!

Взлетев по лестнице – ни одна ступенька не скрипнула, я воровато оглянулась и застыла у двери. Ну?..

– …не справится, – сказал Рравеш.

– Отчего же? Она выглядит умной, – отзывается Киррея.

– Впечатление обманчиво, – говорит паладин. – С метаморфами нельзя верить своим глазам, Ваше Величество.

Я отлепляю мокрую рубашку от тела, пытаюсь закатать, чтобы не холодила, сделать это и остаться в рамках хоть каких-то приличий не получается. Но уйти, когда они говорят обо мне? Немыслимо.

– Значит, глупая? – задумчиво тянет императрица.

– Увы.

Какая умеренная скорбь и благородная печаль в его голосе… знать бы ещё, в честь чего такие рекомендации.

– Ну, зато смелая и честная, – предполагает Её Величество. Если и есть где-то в её тоне насмешка, она очень хорошо спрятана.

– Ирби?.. – с непередаваемой интонацией переспрашивает некромант. – Ну… как вам сказать, Ваше Величество… Взбалмошная, капризная… нервная. Поверьте, это худшая кандидатура для любого более или менее ответственного задания. Я знаю другого метаморфа, который справится куда лучше.

– Кристиан… – чарующе говорит Киррея, и я представляю, как её глаза снова наливаются синим серебром и вспыхивают искрами. – Ты хорошо лжёшь. Почти идеально. Но я видела её душу, и вижу твою.

– Я найду другого метаморфа, – с нажимом предлагает паладин.

– Неужели ты хочешь оставить девочку здесь?

О, я уверена, что о чём бы ни шла речь, Киррея Рравеша уговорит, и довольно быстро – той, что видит душу, легко подбирать слова, чтобы в эту самую душу залезть. Странно ещё, что она уговаривает – я ведь жительница империи, и должна выполнять приказы императрицы…

– Беран заботится о ней, – отзывается паладин. И добавляет с убийственным спокойствием: – И сможет заботиться куда дольше и лучше, чем я.

О, знал бы Рравеш, как именно Беран обо мне заботится, и что прочит самому начинающему некроманту… Впрочем, может, и знает?

– Насчёт этого можешь не переживать, Кристиан. Девочку будут охранять как императрицу. Разве что самого Берана не будет рядом.

Так… А вот это уже интересно. Не знаю, что хочет Её Величество Киррея от глупого, взбалмошного и капризного метаморфа, но “Берана не будет рядом” – сильный довод в пользу моего согласия. Не то чтобы я его ненавидела, но что-то около того. Клятва жгла, и я начинала ненавидеть и саму себя за то, что не могу ничего придумать. Впрочем, одна идея у меня появилась, но пока я рядом с верховным магом, её точно никак не осуществить.

– Я не буду её заставлять. И просить тоже не буду, – мрачно говорит Рравеш, и у меня в груди щемит от какой-то горькой, потаённой нежности. С одной стороны, мне отчаянно жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, с другой… не будь подобных обстоятельств, мы бы не встретились вовсе.

– Я сама с ней договорюсь, – вот теперь в интонациях императрицы отчётливо сквозит довольная улыбка.

Не дожидаясь, пока меня обнаружат, я бегу в свою комнату, там уже неспешно переодеваюсь, сменив заодно домашние туфли на уличные, и спускаюсь вниз, где уже людно.

– Как вы знаете, я только-только обрёл дочь, и не хотел бы снова её потерять, – говорит верховный маг, и тон его до крайности похож на прямой отказ императрице, если не на угрозу. Кажется, вторым человеком в империи Беран считает вовсе не Её Величество, а самого себя, и я не берусь утверждать, что это безосновательно…

– Вы считаете, что моё общество представляет угрозу для вашей дочери, верховный маг? – ледяным тоном спрашивает Киррея. – Или как понимать ваш намёк?

– Намёк? Я прямо говорю, что даже в моём доме она под угрозой, потому что на поводке у некроманта! И вы можете его забрать, Ваше Величество, разумеется, можете, но только после того, как он снимет с неё поводок.

Пока верховный маг и императрица меряются взглядами и выясняют, кто же главнее, я смотрю на паладина, а он на меня. Просто смотрит, но как же от этого ноет сердце…

– Вы же сняли блок, Ваше Величество, – говорит Беран. – Вижу, что сняли. Так что теперь он может её отпустить.

Я неожиданно начинаю надеяться – сейчас Рравеш меня отпустит, и мне не нужно будет его травить, ведь цель клятвы – остаться без поводка, Беран же не настолько мелочен, чтобы настаивать на смерти паладина просто так, даже и с учётом того, что тот – некромант…

Под пристальными взглядами я иду к вытянувшему руки Кристиану и дотрагиваюсь до анти-магических браслетов, разрешая им упасть. Мне чудится, что и сам паладин, и верховный маг волнуются не меньше меня… Неужели всё? Ещё несколько мгновений, и я буду свободна… Рравеш протягивает мне руку теперь уже ладонью вверх, и я вкладываю свою, зачарованно наблюдая, как взгляд паладина-некроманта наполняется силой.

А потом он вдруг резко дёргает меня на себя, а сзади раздаётся странный звук – то ли почти задушенный в самом начале крик, то ли резкий выдох – как будто весь воздух выбили из лёгких…

Я оборачиваюсь – Беран распят на стене собственного дома потоками силы, и, кажется, эта же сила не даёт ему ничего сказать.

– С ним всё нормально, Ирби. – Оказывается, я до крови вцепилась в ладонь вероломного паладина. Когда я успела начать переживать за верховного мага? – Он не дал бы нам уйти.

– Поводок?.. – тихо спрашиваю я, и так зная неприятный, нежеланный ответ.

– Увы, – тихо отзывается паладин.

Чувствуя себя двойной предательницей и совершенно падшим метаморфом, я послушно иду с Рравешем за руку к выходу. Кажется, застыл весь дом – по крайней мере, по пути попалась служанка, а в холле дворецкий – совершенно неподвижные, но – я точно откуда-то знала – живые и невредимые…

Мне совершенно точно не по рангу и не по статусу задавать вопросы, вообще нужно помалкивать в присутствии Её Величества, а уж обращаться к кому-то, как будто императрицы здесь нет… Тем не менее, как только мы садимся в экипаж, я спрашиваю, и спрашиваю у Рравеша:

– Что происходит?

Я вижу, что в его глазах теперь пляшет сила, та самая тьма, которая жила там при нашей первой встрече, вот только теперь вплетается ещё черничный оттенок – Чёрный своё не отпустит так просто, увы… Как паладин будет управляться с некромантской жаждой при таких огромных возможностях, я не знаю, но уже жалею, что не прихватила на всякий случай анти-магические браслеты – они так и остались лежать на полу.

– Ирби, мне нужна твоя помощь, – под бесцветным взглядом Кирреи я теряюсь. Хоть и поняла, что когда императрица призывает магию, её глаза наоборот становятся цветными, всё равно – на уровне инстинктов от кажущихся пустыми глаз неприятно. А может, всё дело в том, что я знаю – она собирается меня как-то использовать…

– Ваше Величество? – несмотря на длительное нахождение в другой стране и неразрываемую связь с Рравешем, я – подданная Империи, а значит, отказать императрице вряд ли могу. Впрочем, уверять, что сделаю всё, что угодно, как полагалось бы, я тоже не спешу.

– Я хочу, чтобы ты притворилась мной.

Хорошо, что я сижу. И плохо, что мне не послышалось. Двойники нужны правителям, как правило, когда их хотят убить… И нет, польщённой я себя совершенно не чувствую. По крайней мере пока, а потом… неизвестно будет ли потом при таком раскладе.

– Ваше Величество? – снова повторяю я, совершенно неоригинально и глупо, но ничего другого в голову не идёт. До объяснений Киррея не снисходит – кивает Рравешу и отворачивается к окну. А он вместо неё поясняет.

Королева Иррийна и лже-Рравеш явились во дворец ещё вчера. Её Величество Киррея видит душу, а не магическую суть, так что метаморфа не опознала, а если бы и опознала, вряд ли бы это что-то изменило…

Иррийна, непрестанно всхлипывая и заламывая руки, однако не забывая кидать кокетливые взгляды на своего сопровождающего и принимать выгодные ракурсы, рассказала о беде с Кирроном. Правда вот, в рассказе самой королевы акцент, как и прежде, был на то, насколько она несчастна и как нуждается в помощи, Киррея же отлично поняла, что в помощи нуждается как раз её брат, и медлить нельзя, вот только как уехать незаметно?.. Иррийна и её спутник настаивали на том, чтобы сопровождать. Киррея же хотела поехать без них – то ли интуиция, то ли просто нелюбовь к невестке, которую получалось скрыть, но не искоренить… И вот теперь у императрицы появилось решение: полуофициальный кортеж повезёт меня и Иррийну, а она отправится, как и собиралась, одна. Может, в сопровождении какого-нибудь мага, которого никто не заподозрит в том, что ему могла выпасть такая честь и ответственность.

– Не будь вы связаны поводком, я бы просила Кристиана, – вклинивается Киррея. – Но раз поводок снять не получилось, он пойдёт с тобой. Ирби… я не могу тебе приказать, – я удивлённо вскидываю на неё глаза, – но я тебя прошу. И если есть что-то, что я могу сделать для тебя в ответ, только скажи.

Вопреки здравому смыслу я открываю рот, чтобы попросить избавить от клятвы, которую опрометчиво – чем дальше, тем больше я уверена, что и в самом деле опрометчиво – дала верховному магу. Ведь может же императрица ему приказать? Или упросить императора… И я не напрямую, я сейчас какими-нибудь намёками…

Я пытаюсь начать… И не могу. Просто не могу выдавить из себя ни одного звука. Если у первого паладина получилось, застав Берана врасплох, обездвижить его, это не значит, что молодой, зелёный и не самый умный метаморф сможет вот так вот обойти клятву верховному магу. Намерения ведь от самой себя не скрыть.

Я закрыла рот и беспомощно пожала плечами. Ничего другого в голову не шло.

– Ты можешь назвать плату в любой момент, если это будет в моих силах, сделаю, – мягко улыбается мне Киррея. – Тебя будут охранять, как меня, Ирби, не волнуйся. И у тебя большое преимущество передо мной – ты в любой момент можешь стать птичкой и улететь.

– Другой метаморф поймёт… – говорю я, мысленно уже на всё согласившись – возможно, я найду-таки способ объясниться, возможно, она сможет мне помочь… – Метаморф может увидеть, что я…

– Не будет другого метаморфа, – тихо цедит паладин, и вот теперь в его глазах лишь черничная жажда. Возможно, мне надо пожалеть своего собрата или попробовать за него вступиться – как знать, не был ли он на поводке, как и я, когда вторглась в жизнь паладина… но вместо этого я эгоистично недовольна тем, что пока я изображаю Её императорское Величество Киррею, у Её королевского Величества Иррийны будет самый настоящий Рравеш.